Гинезис

Губы уже в десятый раз пересыхали от совсем их не жалеющего ветра. И все канавки с камешками давно перепрыгнуты, и злодейский частокол давно ушёл за горизонт, а останавливаться Гина не собиралась. Напротив, радуясь сбитому дыханию, она улыбалась, впервые за вечность чувствуя боль в мышцах не от их застоя, а от движения. И всё же время остановиться наступило. За перелеском Гину обломал настоящий лес — корнями, пущеными где попало по земле. Всё также лишëнная прямой цели, девушка потрепала робу у шеи, давая воздуху продуть еë и избавить хоть на мгновение от липкого ощущения пота. Затем вгляделась в гущу растительности: "Места незнакомые, хотя листы свойские, может даже мой лагерок не так далеко... Хотя, если уж брать в толк — это лес. Таких дохренища. Не попрусь же я туда. Пусть бы где-то оказалась дорога или мож река..." Из стандартных оценочных размышлений Гину вытянула резкая боль в ступне — камень попался острый. И тогда, одëрнув ногу и пнув тот куда подальше, девушка наконец поняла, что пройти до ближайшего поселения без обуви может быть задачей нетривиальной. Доселе она всегда, хоть где-то, но носила запаску, купленную в оставленном позади городе, но сейчас, очевидно, такого подарка была лишена. Крови не последовало, однако ступать по ещё чуть мокрой почве босиком больше не было приятно, и Гина на чëм свет стоит ругала случай. Всегда остаëтся вариант сделать самой, но, незадача, Гина навыком лаптеплетения не обладала. Развернувшись на носках, она пошагала в сторону, откуда минутами ранее прибежала сюда: на равнине и с камнями должно быть попроще, и со змеями. Дошагав до поля, сплошь покрытого невысокой желтоватой травой, Гина закрыла глаза и вдохнула полной грудью, ощутив пряную влагу. Дëрнулась от наслаждения, а затем неминумо вспомнила про свою абсолютную неподготовленность. — Ага, "вернуться во что бы то ни стало", — выкрикнула она, насмехаясь над собственными мыслями, — ты бы хоть подумала, баба. Хах! Эй, ты, мне может на руках дойти до хоть какого-то посëлка, э-эй! Гина вытянула к едва затянутому облачками солнцу этой планеты архоруку. — Или что, хер там?! Ага! Вот же ж... Такие махи с этой рукой и без разминки — мне вообще повезло, что правая не отвалилась! — Гина демонстративно потыкала себя большим пальцем в правое плечо. — Как же бесит! Ты бы знал! Но никто не ответил. Ни архиты в руке, в которую Гина теперь перекинула катану, ни солнце. Последнее, напротив, бесстыже вылезло из-под подушек и засияло, как никогда прежде. Девушку это разозлило не меньше. — Ты вообще молчи! Где ты был, когда здесь ВСË помирало?! Вот и завались нахер, если нет ответа. Не долби мозги. На небосводе ничего не изменилось. И Гина лишь последовала за движением звезды, что не намеревалась укатываться за ранее встреченную линию леса. Этого вполне достаточно. Может, дело дойдёт до настоящей проезжей дороги. День склонялся к вечеру, и этот факт ничуть не радовал Гину: если раньше она могла бы хоть что-то сколотить при наличии необходимого инвентаря и припасов в сумке, то теперь сумка осталась в пещере с жуками, старую одежду сожгли, а новая не вызывала доверия в том числе из-за своего нехорошего запаха, вероятно, не сбитого после ношения прошлым хозяином. А дорога, даже будь она найдена, едва ли привела бы к хоть чему-то похожему на убежище до того, как окончательно стемнеет. В темноте просыпаются какие-нить... Змеи? Горланя разные гадости в сторону гуэрровской бандобазы, солнца, колючей травы и прочих непотребных вещей, Гина шагала по сушняку, заглушая стрекотание насекомых и глупое, по еë мнению, пищание птиц. — Толку-то?! А ТОЛКУ-ТО!? Веди-веди меня, падла, из-за тебя только пить больше хочется! Наедине с собой она постепенно успокаивалась, выплëскивая эмоции, сдавливающие органы изнутри который день подряд. Шаг не замедлялся, боль в ногах утихала, а Солина вращалась в кисти, едва-едва обдувая щëки. Несмотря на заросшие виски и отсутствие на голове не то что косы, но хоть даже хвоста, Гина не чувствала жар на коже головы и, периодически задумываясь об этом, даже чуть-чуть проникалась своей новой свободно-дикой причëской. Дорога показалась нескоро. Солнце уже разразилось багрянцем, когда грубые пятки Гины нащупали что-то более твëрдое, чем засушенная трава. До окончательного мрака оставалась едва полтора часа, и тратить их именно на путь девушка сочла нерезонным. Холод постепенно пробирался под робу и ясно давал понять, что этих лохмотьев ни за что не хватит для сохранения тепла, реши Гина заночевать здесь. Дорога под босыми ногами начала остывать. Развести огонь шансов мало — Гина ни разу не расставалась до этих пор с огнивом, а более примитивных техник не знала, за что стукнула себя по лбу, наказывая. Но дальше так идти не может. За все полдня пути не показалось никакого транспорта — рейдерский его захват, соответственно, невозможен. Как и мирный вариант. И это только больше уверяло Гину в том, что об опорном пункте не стоит мечтать даже завтра, но темнота ждать не собиралась. Темнота. Вновь. Нарочито раздражëнно выдохнув, девушка прекратила движение. Зубы от злости того и гляди треснут — этот мир определëнно издевается. Согреться в поле не получится, в лесу тем более. Более того, соблюдать скрытный режим всё ещё необходимо: намерения Гуэрры неизвестны, дорога — ориентир для поиска, никого на пересменку нет. — ага... — почти прошептала Гина, садясь на корточки. — сил нет уже это терпеть... Она взглянула на руку, способную сейчас избавить еë от страданий раз и навсегда. Долго смотрела. Затем выпрямилась. Лезвие ничего не отражало. Да и его давно не полировали. Десять минут как Гина уже провела за неловкими попытками выбить искру в собранный в перелеске трут. В быстро налегающей мгле стало не различить, что за камни держишь в руке, и девушка теряла концентрацию. Жажда, голод, желание спать — факторы раздражения. И вот уже камни летят в кусты, издавая сочный треск. Сев на подстилку из всяких лопухов, прямо под свежесбитый при помощи левой руки шалаш, Гина откинулась к стволу-опоре. Пробирает. Не уснуть. Всего пять часов отсидеться до восхода и вздремнуть утром — единственная идея, посетившая голову с новым раскладом. Гина высунулась из убежища. Звëздочки, наконец ничем не затянутые, навевали воспоминание о том, как хороша была ночь на родной планете: целых два спутника, отражающих свет — благодать. Эта же драная куча камня обзавелась лишь одним. Позор. Стараясь увлечься звëздами, Гина каталась глазами влево-вправо. Точечки... И тут точечки. А тут чуть ярче — не быть жизни. А тут... Фру-у-у-у! Отрывистый гулкий удар распугал мелких зверьков: это Гина поняла по звукам, ведь еë основное внимание пущено на объект, так внезапно пересëкший небо и рухнувший поодаль справа. Подобное она видела лишь одиножды. Однако отчего-то совсем не сомневалась, рванув со всех ног к ещё светящейся точке. Почти идентичным образом в родном поселении появилась Асано… Гина никогда не была с ней близка, но вот многочисленные раны без перевязок этой молодой краснокожей девушки сейчас были бы неблагодарной ношей. Всегда молча — но она делала это с улыбкой. Может, вспоминала, как Айэн собрал всех, дабы утвердить еë членство в поселении? Что случилось в тот день? Почему профессионального хирурга чужие выбросили в капсуле аки балласт? Сейчас же трава, подминаемая бегом, морозила пятки. Гина чувствовала приближение — очевидно, капсула. Очевидно, там что-то есть. Или кто-то. Скорее всего разобьëтся — но у него может быть одежда. Сердце ëкнуло. "И давно это я так мыслю?" Свет приближался, пока Гина догоняла его, всё ускоряясь. И тут — темнота. Огонëк, чëтко направлявший девушку в ночи, потух ещё внезапнее, чем явился. На сей раз сердце ëкнуло иначе: "Что? Где ты? Какого..." По памяти сориентировавшись, Гина добралась до предполагаемой области крушения. А вместе с тем новая неоптимистичная мысль уронила еë в траву. "А если это не просто так..? Если кто-то ещё..." Девушка стала слушать из низкого приседа. Подозрительно тихо. Шли секунды, затем минуты, затем колени и лодыжки Гины потихоньку стали неметь. Без ветра холод не ощущался слишком невыносимо, да и попросту сейчас не до него. Капсулы в таком нефильтрованном виде — имперская рулетка. Либо беженец, что равносильно безвредной щекотке энергокопьëм, либо пират — выстрел плазмой навылет. Бездействие утомляло больше, чем пугала неизвестность. Гина приподнялась, шурша по растительности, пока случайно не зацепилась попривыкшими глазами за земляной спуск. Пробираясь ещё медленнее и тише, она оказалась у его края, держа катану справа от головы. А там — сплошь трава и более ничего. Ошибка. Гина злобно хмыкнула, переставила ноги и моментально ощутила всю прелесть рыхлой земли. Подобно оползню она исключительно громко прорезала почву, пригнувшись. Путешествие ко дну заняло кратно меньше времени, чем поиск потерянного огонька в новой плоскости. Новая мятая трава, новые махи катаной в желании избежать столкновения со слон его знает какими колючками – ни намёка. То поле, что тянулось по этой грани дороги, с шагу на шаг должно было стать леском, однако ни капли того тепловатого света, традиционно излучаемого капсулами рейдеров или беженцев. Гина остановилась. Полностью выпрямила все конечности и обернулась: очертания деревьев по другую сторону всё ещё представляли малейший ориентир. И, если даже сейчас погрезить о нахождении нужного объекта, вернуться к шалашу придётся через те же хаотичные метания. — СУКА Ж! – этот возглас показался Гине громче даже удара, заставившего здесь оказаться. По телу вместе с ним разлилось нечто приятно тёплое – словно мир-таки вышло оскорбить и теперь, что бы ни случилось, это не имеет значения – оскорблённый мир не может победить. Гина закрыла глаза и пару раз цокнула языком в сторону ближайшего леска. Следом резанула воздух наотмашь и побежала вправо. Очернённые локоны трепались искусственным обдувом, пока шаг то скакал, то легонько прыгал — пейзаж перемещался, хоть Гина совсем не обращала внимание на осточертевшие древесные палки. И потому сорок первый полёт разозлил её. Нога встретила не сопротивление травинок или колких камней. Пальцы забили тревогу — твёрдое, крупное, чуточку тёплое. Что достаточно было бы, вероятно, перепрыгнуть, но больно подозрительное. Гина забросила ком волос за шею и через ступню удостоверилась в форме объекта. Такое похоже разве что на рубленый топором пирожок: чересчур резко сбритые границы, но не совсем плоский из-за… начинки? внутри? Быстро проглотив слюну, Гина окинула взглядом окружение. Чёрный забор травы вокруг и паре иных мест давал осечку, падая и скручиваясь до самого корня. Сомнений не оставалось. Ноги инстинктивно понесли девушку дальше, в то время как та вновь взяла оружие наизготовку. Диагональный курс. Что ни шаг — то новые падшие ниц растения. На губах формировалась бесстеснительная улыбка. Аппаратура не излучала света и идеально засела в своих кустах, дожидаясь минимум рассвета до обнаружения. Гина осторожно приблизилась к вороху криво разложенных пласталевых железок. “Значит, бежал откуда-то. Или тут ценный груз…” Лишь азарт да сила воли до сих пор держали на ногах, так что девушка решила не медлить с изучением того, ради чего покинула единственное хотя бы психологически безопасное место. Спустившись к предполагаемому эпицентру, она предпочла тут же решить, с чем конкретно имеет дело. “Ч-чело..?” — глаза не хитрили нисколько. Гина практически упёрлась в перевёрнутую набок секцию с креслом. А в ней, пристёгнутый, сидел “Человек же?” “Зверо…нет.” “Имперский?” “Мусорщик или вроде то…” Остриё почесало грудь того, что создавало впечатление минимум гуманоида. — ЭТО же..! Гина прильнула к телу, правой обезоруженной рукой жадно прощупывая материал, в который уткнулся клинок. Пальцы легонько тонули в слоистой ткани, огибая каждую ворсинку с вожделением. Тактильная эйфория прервалась спустя десяток беспамятных секунд. Бинго! У этого создания есть тёплый плащ с рукавами — о большей удаче и молиться нельзя. Осталось только… Присвоить находку себе и провести пару ночей в удобоваримом комфорте. Гина вцепилась в воротник, отступила пониже и стала щупать застёжки. И ровно в этот же миг впервые заглянула в лицо невольного спасителя. — Да ты… Всё так же работая одной правой, она ощупала его щёки, подбородок, нос, лоб, волосы. И чем активнее, тем яснее становилась новая реальность — молодой парень, даже щетинки нет. — …и какого хера такой как ты… Отвернулась. Верхняя застёжка, только что удерживаемая тремя пальцами, вновь прижалась к плащу. Ветерок обдал шею и опять залез под робу. — А вообще-то мне он нужен, эй. Гина снова повернулась к нему лицом. Противное покалывание мурашек перебивалось острым ощущением в груди. Как же клинок посветлел от одного примитивного желания обладать. Пальцы снова повернули застёжку. А что до покалывания? Девушка с точностью отмерила дистанцию в полпальца и приготовилась в случае чего сию же секунду пронзить шею. И вот плащ распахнут. Каждая из семи печатей пала, пришло время избавить его от бремени руки владельца. Спустя череду неловких попыток спихнуть с плеча ткань Гине это удалось. Теперь же парень ни от чего не застрахован. “Плащ. Плащ. Плащ. Тепло.” – только и крутилось в голове. В конце концов кто это такой? Не брат, не сват. Так ещё и наверняка космический пират, которого за дело скинули. Жаль, не добили. В разы стало б меньше головной боли. Сбросив левый рукав окончательно, Гина безучастно посмотрела на закрытые веки парня. — Знаешь, а ты хотел вот бы… хотя чё спрашивать? От переохлада хуже, очевидно. Воздух послушно пропустил сквозь себя полотно меча. — Ненавижу я себя, представь. Утренняя роса пропускала сквозь себя запоздалые солнечные лучи, постепенно испаряя их с поверхности старого замятого тяжёлого плаща. Веки временами непроизвольно дёргались, чтобы затем дать свету проникнуть к сетчатке серых глаз. Как только это случилось, они тут же раскрылись, всё ещё застланные сонным туманом. Кожа почувствовала неладное. Незнакомое тепло, почти доходившее до жара, активно давало о себе знать. Это чувство… Так не может греть что-то. Только лишь кто-то. Кто-то, кто прямо сейчас лежит справа, тёмно-бурыми волосами загораживая собственное лицо. А рука этого человека в обход всего лежит у моего горла. Гина с удовольствием прижималась щекой к глади какого-то упавшего на землю обломка и сладко дремала, засунув правую руку в свободный рукав, и там же, подогнув его под себя, держала катану: у самой груди, согреваясь почти без использования чужого тела. Архорука проводила значимую черту между этими симбионтами, не давая второму толком мотнуть головой. И всё же лишь только левая рука его аналогично гининой покоилась в рукаве. Пальцы правой шевельнулись из животного любопытства: неужели, и правда девушка лежит с ним под одним…? Резко одёрнулся. Что вообще произошло вчера? В голове словно дыра, омут, в коем потонуло всё, что могло вести к разгадке. “Никогда бы такое не случилось… Если начнётся — обкончаюсь во сне… Ни за что нельзя…” Короткий вздох. — В-ва… — подавленный голос прорвался сквозь волосяную завесу — вали… отсюда…ты… нахер…пригрелся… ишь… Губы парня разлепились с характерным млякающим звуком. И архорука подвинулась чуть ближе к шее. — Х-х…а? — Не тормози… — Всё так же неторопливо высказалась Гина, не убирая преграды с лица. Сквозь волосяной ком показался широко раскрытый глаз. — Я тебе… и того… сверх… понял ты… — Т-ты кто?.. — Выпалил парень, тряхнув объятой рукавом конечностью и отодвинувшись так, что остальная часть плаща поспешила за ним, отбирая у Гины крохи жилплощади. Немедленно схватив его за рубашку и прижав к себе вновь, девушка вернула законный квадрат, хотя тут же вывернула правую руку из укрытия, выползла из-под навеса и подхватила оружие, филигранно выпрямившись и, даже не подав виду, с абсолютной темнотой перед глазами крикнула: — Иди ты в пизду, мусорщик! или кто ты там… Да плевать! Нисколько более не задерживаясь, Гина театрально поправила робу и сделала пару уверенных шагов, разорвав дистанцию до мечнической. — Должен вообще-т будешь. Гина не смотрела на лежащего. И лежащий сделался стоящим всего в два движения, вдев вторую руку, куда нужно. — Ничего я тебе не должен. — Решительно отрицал он. — Кто ты? Гина повернулась и скривила самую злобную рожу, сжав зубы и не мигая глядя на парня. — Это у ТЕБЯ нужно спросить. ТЫ кто? Понимаешь, какая трагедия… — Нет, если не отвечаешь, помолчи. — А? — Сжатые зубы превратились в зубастую улыбку. — Ты дохера смелый или чего? Ты не видишь что ли до сих пор? Ты… — Давай просто разойдёмся. Не знаю, к чему ты спала около меня и… эм… под моей одеждой, но мне это и не настолько инте… — Нет, ты серьёзно прихерел, мне кажется. Я ещё раз повторю, ну-ка — ты безоружная белка считай. Парень ступил вперёд. И рывком выбросил левый кулак. “Кистевой кого..! Как у Ас..!” Гина практически отпрыгнула и горизонтально взмахнула клинком, совершенно не думая о принципе атаки. Опустив и правый кулак вниз, парень обнажил второй скрытый коготь длиной в пол-ладони, махнул в желании парировать стремительный удар. Дрыньзь! Из места под скулой потекла кровь. Клинок через круговое движение оказался в позиции плуга. Парень согнулся, глубоко вжав пальцы в запястье правой руки, заорал и выпрямился. Через прерывистые вздохи и со стиснутыми зубами процедил, сверля Гину взглядом: — Ст-т…ерва… Правый кулак ещё раз опустился вниз, что сопроводил сдавленный стон: высунувшийся коготь ссечён до четверти ладони. — Я… хмх… да уж, уди…вил… Оружие, значит, скрытное? Как можно было забыть… Будь ты взаправду из этих, мог и порешить… После этих едва выплюнутых слов парень отпустил больную руку, смазал собравшуюся на лице каплю крови и сдерзил: — Я уж не ждал от такой неотёсанной оторвы сочувствия. Или что ты там пыталась выразить. Его мизинец и безымянный дрожали в полураскрытом состоянии. — Ты сам под рез полез. Не подходи ко мне. Парень пошатнулся. — Хоть бы мила была. И не несло б от тебя какой-то гнилью, а. Убийца же, да? Впервые чисто оценивающе оглядев собеседника с ног до пшеничных локонов, Гина пробурчала под нос: — Сахарок, ишь ты… — Что?.. — Сахарок! СА-ХАР! — Гина махнула катаной, парень рефлекторно отпрыгнул, хотя остриё направилось совершенно в другую сторону. — Ты бы сдох! Помер бы! Груда металлолома, плохо видимая ночью, предстала во всей хаотичной красе. Основной блок с креслом и безвольно висящими ремнями плотно намекнул на действия, произведённые несколько часов назад. — Что ты знаешь-то?! Спасибо скажи! И свали уже куда-нить. Тошно от сахарозности этой. Гниль, ага... Гина помолчала в ожидании ответа, однако получила взамен лишь поднятые в недоумении брови. Спешно зашагала прочь. — Стой. — Чего тебе? Полезешь ведь — зарублю. — Я хочу правильно понять. — Голос становился тем тише, чем ближе источник подходил к обломкам. — Ты решила укрыть меня? То есть… Тц… Меня выбросили, да? — Откуда ж мне знать? Я не знаю. И мне до ядра эти мутки. Помогла не сдохнуть от холода – должен будешь. — Не верю в такое великодушие. — Мне похер, верь хоть в Праведные Пути, как вон эти… — Спасибо. — Глухо донеслось до ушей Гины. — Ради чего бы… ни делала это… ты… “Хах. спасла-то?” — …ты стала первой девушкой, с которой я делил… одно… спальное место. Гина хмыкнула. — Сахарок, говорю же. Не… Иногда для выживания нужно… Ты понимаешь, собирать себя в кучу. — Я могу спросить? Куда ты идёшь? Молчание повисло ровно как и ныне освещавшая мир звезда. — Домой.