Вечер. Ветер. Сигарета

Холодное озарение пришло внезапно, сжав нутро Тони ледяным кулаком. Экран их общего компьютера светился в полумраке спальни, и на нём, как ядовитые цветы, пылала переписка его жены. Эбби. Он знал её лучше, чем кто-либо. Знал её жажду независимости, её стальную решимость, которая могла одним движением разрубить их брак, словно тугой узел, стоило ей лишь принять решение. И, кажется, она была близка к этому. Переписка, оставленная в непозволительной спешке, искрилась флиртом конфетно-букетной стадии. Ей — тридцать восемь. Ему, её тайному воздыхателю, — всего двадцать два. Тони с горечью понял, что молодость соперника — это тот вызов, против которого его зрелость, его состоятельность и их общая история были бессильны. Это был удар не в спину, а прямо в лицо. Тони всегда был мастером самообладания, человеком, носившим каменную маску, за которой бушевали ураганы. И сейчас, когда волны шока, гнева и жгучей ненависти к этому безликому юнцу захлестнули его, он лишь до боли стиснул зубы. Обычно, когда негатив достигал предела, из его груди вырывался сдавленный звериный рык, принося короткое облегчение. Но не сейчас. За стеной, в детской, мирно спали их двойняшки. А сама Эбби, напевая что-то под нос, беззаботно плескалась в душе, оставив на экране это цифровое свидетельство своего предательства. Каждое слово её любовника было как удар под дых. Он не стал крушить мебель. Не закричал. Вместо этого его мозг, холодный и точный, как скальпель хирурга, зафиксировал адрес электронной почты и ссылку на страницу юного пажа. Тони ушёл в свой кабинет, закрыл дверь и, скачав приложение для знакомств, затаил дыхание. Он вошёл в систему с аккаунта своей сестры-двойняшки Кейт, погибшей три года назад в автокатастрофе. Он воскрешал мёртвых ради мести. Сердце заколотилось от странной смеси кощунства и предвкушения, когда он набрал первое сообщение. Кейт: Привет. Доску для сёрфинга ещё продаёшь? Ответ пришёл не сразу. Вилли: Привет. Уже нет, к сожалению. Кейт: Почему «к сожалению»? Что-то памятное? Вилли: Подарок отца на шестнадцатилетие. Он учил меня на ней ловить волну. Стоять твёрдо на ногах, как он говорил. Кейт: Вау. Зачем же продал такую вещь? Вилли: Деньги были нужны. Хотел одну девушку в дорогой ресторан сводить. Думал, смогу её удивить. Кейт: И как, удивил? Вилли: Она не пришла. Сказала, муж дома. Торчит там постоянно, как тень. Пауза. Тони сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. «Тень». Так вот кто он теперь. Кейт: Чёрт. Мне жаль. Хочешь непрошеный девичий совет? У меня большой опыт общения со всякими «папиками». Могу рассказать, как их обходить. Вилли: …Не хочу тебя грузить своими проблемами. Кейт: Нисколько! Мой собственный старичок как раз умотал к своей жёнушке. Так что я совершенно свободна и горю желанием помочь тебе отвоевать твою даму сердца ;) Рассказывай. И Вилли рассказал. О том, как случайная встреча с Эбби зажгла в нём пожар. Как он был ослеплён её красотой, её зрелым обаянием, её стилем — женщиной, которая знала себе цену. Читая это, Тони с ужасом осознавал: мальчишка влюблён по-настоящему, искренне и безрассудно. Он узнал, что они с Эбби зовут его за глаза «стариком», убеждённые в его холодности и безразличии. Что их секс раз в неделю — механическая повинность. Что по вечерам он лишь читает, не замечая её тоски и неутолённых желаний. Каждое слово было солью на рану его мужского эго, особенно остро раня накануне кризиса среднего возраста, который, по иронии, первым настиг его жену. Кейт: А в постели у вас как? — пальцы Тони дрожали, набирая этот вопрос. Вилли: Пока никак. Но мы целовались. Она — огонь. Настоящая. Ой, прости, наверное, это слишком откровенно для девушки. Кейт:Всё в порядке. При мне можно не церемониться. Честно, я ей завидую. Вилли: Почему? У тебя же тоже есть мужчина. Кейт: Есть. Но он немолодой и женатый. Думаешь, мне в кайф, когда он приходит, пропахший духами своей старухи, только ради быстрого секса? Я тоже хочу огня. Молодого, горячего тела. Как у тебя на фото в плавках, с этой дерзкой ухмылкой. Вилли: Прости. Не хотел тебя заводить. Ты же там одна. Хочешь, поболтаем по видео? Кейт: Нет. Я не в форме. Без макияжа, волосы в пучке. К тому же кондиционер сломался, жара адская. Я сняла лифчик и хожу по комнате голая, пытаюсь хоть как-то остыть. Тони посмотрел на аватарку профиля. Его сестра в свои двадцать была ослепительной. Он представил, что творится в голове у парня, читающего эти строки, и сам почувствовал, как по телу разливается тёмное, запретное тепло. Вилли: Наоборот… Я представил. Ты сейчас, наверное, ещё сексуальнее. Кейт: Видишь, как легко выманивать комплименты у симпатичных блондинов. Я уже на грани от твоих слов. Будь я на месте твоей пассии, давно бы бросила старика и сбежала с тобой на край света. Вилли: Она думает. Но я не могу дать ей ту жизнь, к которой она привыкла. Кейт: Тогда зачем всё это? Просто интрижка? Вилли:Нет. Она сказала, что не может больше лгать. Обещала сегодня во всём ему признаться. Я жду. Кейт: Ой, ко мне пришли. Давай, пока. Спишемся. Эбби, окутанная махровым халатом, вошла в спальню. Влажные волосы рассыпались по плечам, а во взгляде сквозила тревога. — Это ты выключил компьютер? — спросила она нарочито спокойно. — Да, — Тони заставил себя улыбнуться. — А… вкладки закрыл? — Не обратил внимания. А что, там было что-то важное? — Нет-нет, ничего, — растерянно пробормотала она и скользнула под одеяло, отвернувшись к стене. — Секса не будет? — его голос был ровным, но в вопросе таилась последняя, отчаянная надежда на её признание. — А ты хочешь? — в её голосе прозвучали усталость и едва уловимая нотка вины. — Конечно. Я же люблю тебя. Он притянул её к себе, и она ответила. Её поцелуй был яростным, почти отчаянным, словно она пыталась заглушить им свою ложь. Их близость в ту ночь была похожа на шторм — оба искали в объятиях друг друга спасения от того, что уже было разрушено. Но признания так и не последовало. А игра с Вилли затянула Тони в тёмный омут. Соперник перестал быть просто врагом; он стал частью его одержимости. Тони изучил его жизнь. Он знал, где живёт Вилли, и не раз проходил мимо его дома с детской коляской, наблюдая, как тот играет во дворе со спаниелем. Однажды их взгляды встретились — мимолётный, ничего не значащий контакт, от которого у Тони всё внутри сжалось. Как-то в ветреный день он безуспешно пытался прикурить на улице. Чья-то рука возникла из ниоткуда, прикрывая пламя зажигалки. Тони наклонился, обхватил своими пальцами чужие ладони, сложенные домиком, и, подняв глаза, замер. Это был Вилли. Тепло его рук и спокойная, дружелюбная улыбка обожгли Тони. — Прохладно. Может, зайдёшь? Я тут рядом живу, — кивнул Вилли в сторону своего дома. Не понимая, что делает, Тони согласился. В скромной студенческой квартире воздух между ними, казалось, накалился до предела. Прежде чем Тони успел осознать происходящее, Вилли сделал шаг и поцеловал его — жадно, с какой-то дикой, необъяснимой яростью. И Тони не отстранился. Наоборот, он ответил, позволяя расстегнуть свою куртку, стянуть рубашку. Он словно смотрел на себя со стороны, на чужого мужчину, которого раздевает любовник его жены. Вилли опустился на колени. Острое, почти болезненное удовольствие, которого Тони не знал годами, пронзило его. Ноги дрожали, а взгляд Вилли, полный тёмной страсти, не отрывался от его лица. Затем парень поднялся, увлёк его в спальню и толкнул на широкий матрас, лежавший прямо на полу. Тони подчинился, когда его перевернули на живот, решив принять всё до конца. Боль от предательства Эбби была так сильна, что физическая боль, когда Вилли вошёл в него, показалась почти незначительной. Всё случилось быстро: несколько резких, глубоких толчков, рука Вилли на его члене и сокрушительный оргазм. Мысль, что его берёт любовник жены, не унижала, а странным образом усиливала ощущения. Вилли кончил следом, рыкнув ему в самое ухо, и тяжело задышал. Неловкость испарилась мгновенно. Вилли дружелюбно хлопнул его по плечу и протянул одежду. — Ты бы сказал, что в первый раз. Я же видел, как ты тут круги нарезаешь. Следил за мной. Ну я и подумал… чего время терять? — он с улыбкой открыл бутылку пива. — Мне, наверное, пора. Жена ждёт, — пробормотал Тони, выдавив ответную, виноватую улыбку. Переписка с «Кейт» продолжалась, но теперь она была наполнена странной, извращённой нежностью. Эбби заметила перемены в муже. — Ты стал другим, — сказала она однажды. — Стал внимательнее. И… ты снова хочешь меня. Я чувствую твой голод. Тони думал, как же так вышло, что они с Вилли — два полюса одной трагедии — стали так близки, что не могли прожить и дня без общения? И что будет, когда правда вырвется наружу? Вилли: Кейт, я поговорил с ней… Кейт: И что? Вилли: Я сказал ей, что полюбил другую. Тебя, Кейт. Она всё поняла. Сказала, что у нас всё равно бы ничего не вышло. Кейт, я люблю тебя. Я это точно знаю. Бросай своего старика! Напиши мне адрес, я прилечу к тебе прямо сейчас… Кейт? Кейт! Почему ты молчишь?! Энтони с тяжёлым вздохом нашёл кнопку «Удалить аккаунт». Ком подкатил к горлу. Он прощался не с игрой и не с соперником. Он прощался с призраком, которого сам вызвал из небытия. — Прощай, сестричка, — прошептал он в тишину, понимая, что только что похоронил её во второй раз.