Невысказанное

Последние несколько столетий верховный ведьмак ощущал в основном скуку, перемежающуюся с отчаянием, усталостью и злостью. Единственное, чего он искренне хотел - закончить свою и без того затянувшуюся жизнь. Конечно, благополучие ведающих по-прежнему было важно для Ворона. Всю свою силу, все свои способности он отдавал Ковену, искренне заботясь о будущем магического мира. Но в этом было мало чувств и привязанностей. В основном лишь долг. Люди приходили и уходили из его жизни. Изначально он считал, что с течением времени будет проще относиться к смерти дорогих людей, но время не помогало. Терять друзей было тяжело как спустя десять лет после рокового проклятого дня, так и спустя сто лет, и даже спустя пятьсот. Чему научился Ворон за эти годы - не привязываться. Не вкладывать сильные эмоции в отношения. Держать со всеми дистанцию, никого толком не подпуская к себе. Получалось далеко не всегда и не со всеми. Сначала Ворон надеялся, что проклятие получится быстро одолеть. Ему хотелось душевного тепла, понимания, поддержки. Но мужчины презирали проклятого ведьмака, женщин же сейдмад пугал даже при жизни, а с жуткой маской на лице о долгосрочном внимании можно было забыть. Пытаясь сбежать от тяжёлых воспоминаний, он покинул родной северный край, долго скитаясь по Европе. Затем судьба привела мужчину в Китай, к персам, в Индию и даже в далёкую Сибирь. Одиночество стало его спутником жизни. Потребность в душевном тепле никуда не исчезла, но Ворон осознал одну простую вещь: если он с кем-то по-настоящему сблизится, ему придется пережить смерть дорогого человека. И ведьмак был не готов к такому исходу. Поэтому от желания иметь долгосрочные отношения с кем-либо пришлось отказаться. Через его жизнь проходили безликим потоком мужчины и женщины, от каждого из которых Ворон надеялся получить хотя бы крупицу тепла. Женщины приносили мимолётное удовольствие, которое поначалу вызывало хоть какие-то эмоции, но затем начало по большей части раздражать. Всё не то, всё не так. Ведьмаку попросту стало скучно. Он даже не помнил, когда в его постели в последний раз была женщина. Эмоции обесценились, оставляя после себя только оглушающую пустоту. Мужчине это было не нужно. Ворон очень хотел получить фамильяра, чтобы хоть кто-то смог разделить с ним вечность. За бесконечную жизнь он встречал только один раз ведьмака с фамильяром. Это было в Венгерском королевстве, примерно в то время, когда Сулейман Великолепный совершал походы на Балканский полуостров. Местный ведающий боролся за независимость своей страны, и ему помогала в этом сова-фамильяр. Связь между ведьмаком и совой была настолько интимной, настолько эмоциональной, что Ворон страшно завидовал. Ему в жизни никогда не выпадала такая возможность, иначе он бы немедленно ей воспользовался. И вот теперь, тогда, как ему казалось, жизнь уже ничем не удивит, появилась Эстер Кроу. Юную ведьму Ворон приметил ещё во время её учёбы в Академии. Так уж сложилось, что с династией британских магов у него были крайне запутанные и тяжёлые взаимоотношения. От ведающих рода Кроу всегда ждали многого, поэтому за близнецами он, да и остальной Ковен, наблюдали пристально. Тадеуш Кроу был, безусловно, талантлив, но все прекрасно понимали, что сестра превосходила его во всём, что касалось учёбы и науки. В жизни же яркость Тадеуша не знала себе равных, в то время как Эстер сторонилась внимания и предпочитала оставаться в тени, занимаясь своими исследованиями. В день наречения Эстер умудрилась удивить ведьмака. Временами он любил пугать людей поблизости, делая вид, что собирается снять маску. «Узри Ворона и умри» - страх древней байки явственно стоял в глазах людей, когда они поспешно отводили от мужчины взгляд. Но не Эстер. Ворон увидел в её глазах страх и любопытство. Натура учёной победила в девушке, и это его восхитило. Из рода Кроу настолько сильными оказались только она и Вильгельмина. Даже Александр не сумел совладать со страхом. А затем события ринулись бежать с такой скоростью, что Ворон даже и не понял, когда Эстер Кроу сумела окончательно привлечь его внимание. Было ли это тогда, когда она в беспамятстве сидела на полу, тихо постанывая от сильных ушибов? Или же тогда, когда девушка согласилась на танец, вложив едва дрожащую руку в его, обтянутую неизменной перчаткой? Или же это произошло ещё тогда, когда рука разгневанной ведьмы встретилась с холодной чёрной маской? Он не знал. Постепенно в нём зрело чувство собственничества. Конечно, ведьмак понимал, что не должен давить на Эстер, не позволяя ей общаться с Джиованни, Адрианом, Николаем или даже верховным инквизитором. Он и не давил. Но недовольства и ревность, копившиеся внутри, постепенно выходили наружу, встречаясь с чуть порозовевшими щеками леди Кроу. Как случилось, что Эстер стала так важна для него? Ворон и сам не понимал. Рядом с ней он чувствовал себя... моложе? Проще? Словно столетия жизни, лежащие тяжёлым грузом на плечах ведьмака, внезапно стали легче. В нём появились желания, которые, как ведьмак был уверен, умерли уже вечность назад. Желание заботиться, беспокоиться о ком-то. Любить? Знал ли он вообще когда-то, что такое любовь к женщине? Последний раз, когда Ворон думал, что любил, был так давно, что он практически этого не помнил. Остались лишь смутные воспоминания, больше похожие на сон. Позабылось даже лицо девушки, которая не боялась молодого сейдмада и смотрела всегда так ласково. Что есть любовь? Ворон действительно не мог дать ответ на этот вопрос. Но, смотря на Эстер, он чувствовал, что готов научиться ей снова.