Among the raindrops.
5 января 2025 г., 20:46
31 октября. Воскресенье. 22:46.
"Круто" — когда в детстве у тебя есть свой компьютер или Xbox. К этому списку еще относится чувство, когда в начальной школе восхищаются твоей поделкой из говна и палок, когда получаешь первую зарплату, когда идешь на концерт любимого исполнителя, когда... Это "когда" перечислять устанешь, ведь список крутых вещей у каждого человека свой. Но девяноста девять и девять процентов населения согласятся с тем, что когда Бэтмен приставил пистолет к твоему затылку, а трансвестит Самара Морган держит нож у твоего горла, то это...Не круто.
26 октября. Вторник. 7:34.
Серое утро встречает тёмным после дождя асфальтом, лёгким после дождя воздухом, не менее серыми домами и сонными зеваками, торопящимися на работу, учёбу или... Впрочем, не имеет значения. Сейчас имеет значение только один конкретный зевака. — Что у нас на этот раз? В сером переулке за канцелярским магазином показывается отвратительная красная макушка, с зевком пролезающая под сигнальной лентой, повязанной вокруг места преступления. — Ты опоздал. — Имей совесть, ты позвонил мне в шесть утра. — Но это не мешало тебе купить кофе по дороге. — Это пиво. В стакане из-под Старбакса? С таким извращением никакие "50 оттенков" не стояли рядом. Худощавый парень с убранными в пучок красными волосами проходит дальше, отпивая свой "кофе", пока прямиком за ним идет бритый под "двоечку", почти под два метра ростом и обхватом бицепса почти в пятьдесят сантиметров. Рен садится на корточки, ставит свой стакан на асфальт рядом, и, прежде чем он тянет руку к трупу, за спиной раздаётся: — Студентка. — Молоденькая? Молоденькая, понятное дело. Разве что мёртвая. До смерти она явно должна была участвовать в каком-то рандеву: красная помада никак не сочеталась с синеватым оттенком кожи и разбитым носом, юбка короткая, рубашка сверху расстегнута на пару пуговиц. — Стажер из канцелярского, — Вилл кивнул на здание, за углом которого они были. — Сказал, что нашел ее утром в мусорном контейнере, когда выбрасывал мусор. Сразу позвонил в полицию. Добавил, что живет в соседнем районе, но девушку эту никогда не видел. Я отправил людей на поиск тех, кто бы мог её знать. — Как узнали, что она студентка? — Рен повернул голову назад, принимая гриппер с бейджем. — Студенческий? Значит... — Нашли рядом с контейнером. Думаю, выпал, когда ее туда засовывали, и, видимо, она вообще не должна здесь быть. Судя по внешнему виду, она была на вечеринке или, в крайнем случае, на свидании. — Эх, не дождалась меня, милашка. — Вилл закатывает глаза.— Отправь ее на стол к Ники, — кряхтение, и, ох уж эти старческие двадцать семь, Рен встает, не позабыв свой стаканчик для бодрого пробуждения. — А где Ники или Миллс? Когда мы стали работать без судмедэксперта? — Ники в участке, Миллс стало нехорошо, и она отошла. — Вилл вздыхает. Вздох вместо него озвучивает мысли мол "для чего учиться на судмедэксперта, если не выносишь мертвых тел?". Миллс работает у них всего месяц, и они не задают ей этого вопроса только потому, что она продержалась дольше остальных стажеров. Хотя, дело может быть вовсе не в трупах, а в коллективе. Хотя нет, тут веселые ребята, сами убедитесь! — Ничего, если не сбежит, то станет таким же роботом, как и Ники. Рен ростом не выше ста семидесяти восьми, ходит с крашенными в красный волосами и до тошнотворного хитрой рожей. На работе появляется по настроению, а если появляется, то одетый так, будто собрался на прием к английской королеве. Большинство его знакомых до сих пор не понимают, каким образом ему удалось стать следователем. А Вилл, знающий его с чудесных студенческих лет, не понимает, как до сих пор не застрелил его. А с Реном Коллаком не знаешь, хочешь ты убить его, или убиться сам. Они проводят у трупа еще минут десять, прежде чем этот самый Рен разворачивается, делая глоток из стакана, машет рукой в сторону трупа пришедшим без каких-либо других улик полицейским, делает шаги в сторону выхода из переулка. Вилл стоит еще пару секунд, смотря на бездыханное тело. Смерти подростков всегда ощущаются иначе. Самоубийство? Чаще всего из-за отношений, буллинга, или подростковый максимализм играет свою роль после пустяковой ссоры с родителями. Но в этом случае человек прерывает свою жизнь сам, а в случае убийства у жертвы нет даже секунды на осознание произошедшего — смерть наступает раньше, чем успеваешь об этом подумать. — Жаль ее. Только в прошлом году школу окончила, а тут... Вилл не успевает закончить мысль, как его прерывает усмешка напарника, он еле сдерживается от закатывания глаз, потому что мама говорила, что если так делать, то будет косоглазие. — Да ладно тебе, — пустой стаканчик летит в мусорку. — Мы все знаем, что тебе нравятся горячие итальянки-репортёры. Вилл все-таки закатывает глаза (мама, прости), нажимая на кнопку на ключах от машины, после чего в паре метров от них раздается пиликанье. Под "мы все" этот придурок имеет в виду их отдел приколистов с шутками пятиклассников в стиле "тили-тили-тесто". — Эй, смешные же шутки. Да и все видели, как та итальяночка на тебя смотрела. — Смешнее будет, когда я прострелю тебе колено. — На театрально несчастное "опять?" Вилл не обращает никакого внимания, открывая дверь машины у водительского места и садясь туда, захлопывая дверцу раньше, чем Рен успеет подойти ближе и напроситься поехать в участок с ним. Еще полчаса в обществе красноволосых идиотов Ренов Коллаков он не выдержит. Рен стоит за окном и что-то недовольно бухтит, пока офицер заводит машину и расслабляется в полной звуковой изоляции. И Рен продолжил бы свою несчастную тираду о том, как он, несчастный, разбуженный в шесть утра, с почти пустым желудком, в котором за последние десять часов оказалось только белое нефильтрованное, будет одиноко идти до участка под грустную музыку, если его дорогой товарищ не подвезет его, пока этот самый товарищ не опускает окно машины, смотря на напарника и включая поворотники. — И, к слову, — взгляд у Вилла нарочито скептический, пока он смотрит на лукавую улыбку Рена, ожидающего приглашения на переднее пассажирское. — Габриэль — испанка. Мерзкая ухмылочка, которую можно трактовать как то самое "тили-тесто", быстро появляется на лице крашеного, за которой следует не менее мерзко протянутая просьба. — Если я приму к сведению, подвезешь? Ответом, к несчастью Рена, оказываются всем известный нецензурный жест и закрывающееся тонированное окно, а уже через несколько секунд ему только оставалось наблюдать за уезжающей от него машиной.***
26 октября. Вторник. 9:44.
Пострадавшую зовут Элисон Джей. Девятнадцать лет. Волосы светлые, глаза голубые, рост около ста шестидесяти пяти. Учится на первом курсе журналистики, была одной из первых в списке на зачисление в этом году. За прошедшие почти два месяца успела зачислиться в клуб благотворительности. По полученным данным, была в хороших отношениях как с преподавателями, так и с однокурсниками. Как же хотелось иногда досыпать лишние пару часов, а не читать, сколько школьных грамот у девушки, которая уже как несколько часов мертва. Вилл и так торчал на этом месте до десяти часов вечера вчера, задержавшись на лишние полтора часа только для того, чтобы его горе-напарника-самопровозглашенного-лучшего-красавчика-следователя-в-мире самого не упекли за решетку, потому что этот горе-напарник-мудак иногда действительно полезен. Когда лежит на дне Каспийского моря, придавленный камнем. — Лысик! Блять. Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Хотя альтернативная версия этой поговорки подходит больше. — Я тебя уже сто раз просил не называть меня та...Это еще что за школьник? — Вилл уже собирался любезно напомнить напарнику, что, вообще-то, его волосы обриты под два сантиметра, но тот давил такую лыбу, что где-то в мире расплакался Пеннивайз. Возле Рена стоял парнишка с черными волосами убранными в пучок назад и обритыми висками. Совсем немного ниже самого Рена, на которого еще и смотрел, как цыпленок на курицу. Коллак сделал шаг вперед и с торжественным видом указал на "школьника". — Это — Кора! — Прошу, научите его не представлять людей, как зверушек в цирке. — И я решил, что он будет раскрывать это дело с нами! Здорово, правда? — Рен сделал два быстрых шага к Виллу и заговорщически прислонился к его уху. — Этот потерянный участник "Бэтэсэ" закончил полицейскую академию, и его направили к нам на стажировку, сегодня его первый день, будь нежнее с мальчиком. Вилл ничего не понимает, и пока он пытался осознать сказанное, горе-напарник уже стоял возле новичка, важно заявляя ему и показывая фу как неприлично пальцем на Вилла. — Это мой напарник — Лы... Вилл. Я как раз о нем говорил тебе по дороге сюда. Вилл все еще ничего не понимает, а особенно не понимает, почему этот Кора с горящими глазами сейчас жмет ему руку так, будто это не сам Вилл вовсе, а какой-нибудь Роберт Дауни-Младший. — Я так рад, что буду работать и учиться у вас, я буду очень стараться! Я умею стрелять, делать оригами, чинить туалеты, выгуливать собак, боюсь высоты и пауков, могу сбегать за кофе, могу... Кора немного дернулся, когда отвлекся от своих талантов и посмотрел на взгляд офицера, направленный на Коллака с явно недобрым подтекстом. Хотя подтекста тут не было. Только прямая, и не очень цензурная, речь. — Ты, блять, что решил? Мама говорила держаться подальше от незнакомцев на улице, не связываться с плохими компаниями и, конечно же, не курить. Отец, как бывший военный, учил стрелять в тире не за игрушку, а за свое одобрение, если он попадет в цель. Возможно, поэтому на четырнадцатилетие Виллу подарили травмат. Но никто никогда не говорил Виллу держаться подальше от своих одногодок, оно и понятно, ведь он рос вполне разумным ребенком, старшим братом, со слов отца "хорошим солдатом", который за свои подростковые годы ни разу не попал в плохую компанию. Плохая компания сама нашла его. В лице одного человека. Рен своей лисьей рожей сопровождал его все студенческие годы, а теперь уже как шесть лет его напарник, но так и остался плохой компанией. И нет, курить Вилл начал не потому, что Рен дал ему его первую сигарету, а потому, что нужно было иметь предлог, чтобы уйти от этого придурка подальше. Перекур стал свежим глотком воздуха, потому что организм Его Великого Нежного Величества не может "терпеть это горькое дерьмо, Лысик, серьезно, начни уже покупать сигареты с клубничкой!". Но сейчас никакой перекур не спасет его. — Да ладно тебе, что может быть в этом плохого? Он славный парень! Я вижу его потенциал! — судя по звукам, сейчас Рен мог остаться не без обеда, а без черепушки. — Да что ты такой злой! Тебе бы витаминок попить, — быстрый маневр, и Рен оказывается по другую сторону стола, спасибо, Господи, достаточно длинного, чтобы его не прикончили, и уворачивается от кулака, "Господи, почему он размером с мою голову!", прячась под стол, — или чая с ромашкой, тебе полезно будет! — Я твои витаминки тебе по самые гланды напихаю, — Господи, с каким же удовольствием Вилл сидел бы сейчас дома на диване с зеленым чаем, Нетфликсом, и лентой новостей, где кто-то опять женится, а не бросается с моста, — мне плевать на потенциал, ему не больше двенадцати! — Мне двадцать один! — Господи, бедняга, ошиблись на две цифры, так еще и кинули подстаканник. — Эй! Я в его возрасте... — стол уже не такая надежная защита, поэтому Рен быстро ретируется к кулеру. Ну, уж его-то разбивать никто не будет? Так ведь? — Каждая, блять, дворовая собака знает, что ты в его возрасте! И все, блять, человечество знает, к чему это привело! — Нет, ну кулер реально жалко разбивать. Убирать всю воду ведь самому придется. — Я так популярен? Когда мне стоит ждать Рианну за автографом? — Господи, скажите, что папка документов — хороший щит. — Еще слово, и она оставит свой автограф на твоей могиле! — Господи, какое зло он совершил в прошлой жизни, раз он знаком с этим придурком? Разве он не искупляет свою вину за грехи тем, что посвятил себя работе в полиции? Самая вероятная теория, к которой пришел Вилл, только та, где в прошлой жизни он убил Рена, и теперь отрабатывает пожизненное наказание с этим придурком. Видимо, все следующие жизни Вилла будут как день сурка. — Господи... Господь увольняется, открывает бутылку красного полусладкого и улетает на Кубу подальше от вас, конченных. Возможно, если бы не скрип двери, то сейчас бы произошло еще одно убийство. Рен быстро подлетает к вошедшему, готовый в обе щеки расцеловать своего спасителя. Из Вилла хороший коп, но головорез получился бы куда лучше. — Ники, свет очей моих, радость моя! Стоят как-то в полицейском участке коп, следователь, судмедэксперт и новичок... Кстати о новичке. — Кора! Знакомься, это наш незаменимый специалист по разложению людей на столе — Николас, — улыбка у Рена до противного приторная, а сам этот Николас, кажется, слишком спокойный, за ту минуту, что он тут, не открыл рот ни разу, лишь провел глазами от Рена до самого Коры. — Здравствуйте?***
Кора не любил поликлиники и больницы всю свою жизнь. От прививок в школе почти в обморок падал, сбор крови из вены для него сродни ядерной войне, а в кабинет врачей он всегда заходил под ручку с бабушкой. А теперь представьте, как он себя чувствует, находясь в морге, где вокруг в холодильниках лежат трупы. И что хуже, так это то, что он единственный, кого волнуют трупы в холодильниках. Нет, серьезно, вы бы крутились на стуле, находясь в морге? Нет? А вот Рен — да. — Убийство произошло между двенадцатью и двумя часами ночи. На теле три ножевых в области живота, черепно-мозговая травма, нанесенная, скорее всего, уже после смерти, признаков сексуального насилия нет, — на лице Николаса полное спокойствие, когда он одергивает простынь, прикрывающую тело пострадавшей. Кору, кажется, сейчас стошнит. Рен перестает крутиться на стуле только потому, что на его плечо падает рука Вилла, и Рен уже тянет руку, чтобы нежно переплести их пальцы, как получает подзатыльник, от которого, кажется, даже труп дернулся. Пока Рен кряхтит и трет свой затылок, его напарник-абьюзер заговаривает: — Наркотики? — Тоже думал об этом. Не нашел. В организме даже алкоголя нет, сомневаюсь, что она была на вечеринке или в клубе, как мы думали до этого. — Значит, самым вероятным вариантом остается очередное неудавшееся романтичное рандеву. Из документов, прочитанных Корой по дороге в морг, он узнал все известные о жертве данные, вспомнил, что учился на тройки, и сейчас очень этому рад, ведь будь он отличником, бабушка бы настояла на поступлении в медицинский, и ему, Мсье "меня тошнит на заставке Доктора Хауса" бедняжке, наверняка пришлось бы торчать среди трупов, а он и те пять минут, что пребывает здесь, еле находится в сознании. — Тогда почему она была одета как ш... очень общительная дама? — подал голос Рен. — Если хочешь, у нее спроси, она прямо перед тобой. — Спокойно ответил Ники, надевая перчатки. — Но я нашел кое-что другое. — Он аккуратно переворачивает труп, а бедного Кору сейчас, кажется, стошнит, — вот это. Палец в перчатке останавливается на пояснице, указывая на… — Опа, сектанты? — Рен, фу, наклоняется над указанным местом почти вплотную. — Не уверен, но вполне вероятно. Странная…метка? Похожа на значок включения электронных аппаратов, как будто выжженная, шрам еще выпуклый, значит недавний. — А вот сделано это до или после убийства — я установить не могу. — Сектанты наверняка бы занялись расчленением, забрали бы кровь, забрали бы сердце или пальцы. — О да, мистер Большой Кэп подал голос. — В документах упомянули, что ее накрасили после убийства, что думаешь? — Скорее всего, это так. — Ого, Рен открывает рот по делу? — Косметики нанесли слишком много, тонального крема слишком жирно, девушки так не делают даже с акне. А у нее кожа чистая. — А почему вы так решили? — Кора стоит у двери, ему и оттуда хорошо думается. Он сразу понимал, как танцуется к-поп хореография и как правильно перезаряжать пистолет, но он не понимал, как думают медики в сериалах. И не очень-то хотел. — Она сопротивлялась перед тем, как ее убили, — Николас указал на синяки на руках, приподняв руку погибшей, фу, Боже, он дотронулся до трупа, а после опустил глаза к ее лицу, где на краю губ и скуле был такой же желто-фиолетовый цвет. —Они были замазаны. Наверное, ей врезали, чтобы не сопротивлялась, а потом пырнули. — Ой, ну вот что ты мальчика напрягаешь? — Рен, заткнись, пожалуйста. — Закругляйся уже, и пойдем осматривать ее квартиру. Я есть хочу, а у умничек-милашек-активисток дома всегда есть закусон личного приготовления.***
Кора узнавал всякие полицейские штуки по сайтам вроде "топдесятькрутыхпримочекдляначинающихполицейских.ком" и, будучи наивным подростком, верил во все, что там написано, но ни один сайт не говорил ему о таких... — Ну и приколы, — Рен, Боже, почему всегда он, присвистнул, когда они оказались в однушке вполне приличной многоэтажки. — Что там было про скелетов в шкафу? Элисон Джей снимала квартиру на деньги, которые получала от волонтерства. Такие девочки, как она, если не живут с родителями, то снимают дешевые, уютные квартиры, и Рен, уберите его уже кто-нибудь из этого дела, в студенческие годы знавал некоторых "таких, как она" и их места жительства, обычно это аккуратно убранные столовые приборы, скатерть с цветочками от мамы и обязательно плакат Бибера над кроватью. Но Элисон решила отличиться, и ее место выглядело, как, ну... квартира Рена. А Рен ленивая задница, которая у себя дома копит пустые бутылки и коробки из-под пиццы. Кстати о пицце... — О, еда! — Наконец-то хоть обветренная гавайская его заткнет на ближайшие пару минут. — Коллак, брось бяку. Ники, не завидуй, тут и тебе хватит. — Коллак, жуй бяку. Лысик, а вот с тобой не поделюсь. — О, а можно и мне тоже? Кора, солнышко, с тобой не жалко даже маргариту напополам съесть. — Нет, это противоречит правилам. Лысик, не лишай ребенка радости! — Но Рен... — Рен сам по себе противоречие правилам. Спасибо за комплимент, не знал, что ты бываешь таким милым. Больше не открывай рот. — Ребят, — отозвался Николас, который был единственным в помещении, кто не отвлекся от работы. — Вам надо увидеть это. Ники был...своеобразным. Рен искренне считает, что этот белобрысый с идеальным лицом на самом деле робот или пришелец, посланный для уничтожения человечества. Ники Риллс пришел работать в их участок примерно через год, после того как сами Рен и Вилл начали работать там, и первое впечатление о нем было...Что бы вы подумали, если бы увидели, как новоиспеченный судмед облизал руку трупа? Что он внук крысы из "Рататуя", очевидно же. Николас выражает мало эмоций, почти все время ходит с безразличием на лице, и это полезно для людей его профессии, но довольно жутко выглядит, когда он проводит вскрытие. — Что там, золотой вибратор? — Почти. Спальня Джей была забросана кучей вещей по каждому углу, и Рен, серьезно, выгоните его уже отсюда, без стыда и совести взял лифчик, как будто он жюри на показе Victoria's Secret. Пока он одобрительно покачивал головой, остальные смотрели на ее рабочий стол. Помимо конспектов по истории, там валялись черновики, блокнот с рисунками и мятые бумажки, часть которых валялась на полу, скорее всего, не долетевшая до мусорки. Одну из мятых бумажек Ники развернул, содержимое было перечеркнуто много раз, однако какие-то отрывки можно было понять. Убьют. Уолл-Стрит. 22:30. Понедельник. Что-то про тридцать первое октября и холодильник. — А другие бумажки? — Кора посмотрел на Вилла. — Может, там что-то можно будет разобрать? — Сейчас и проверим. Коллак, твою мать, блять, не трогай чужое белье и займись ноутбуком. Следующие десять минут прошли в поисках других таких же посланий. Они нашли тетрадь, из которой вырывались листы для этих сверх-подозрительных-интересных-криминальных записей. Классическая тетрадь для конспектов с единорогом на обложке, в которой единственная разборчивая запись — это реферат по биологии, что-то про генетику, а в середине — обрывки, оставшиеся после вырывания листов. Кора ползал по полу в поисках еще чего-то интересного. Нужно показать, что он в теме. О. Бинокль. Одна из лучших игрушек для мальчиков до тридцати годиков. А иногда и позже. Покрутившись с ним по комнате, пучкастый остановился на окне. Он честно хотел посмотреть, как белочка по веточке пробегает, когда увидел в окне напротив девушку в махровом халате, и уже собрался действительно смотреть на белочек, но халат полетел вниз, заставив Кору выглядеть так же, как тогда, когда в далекие и прекрасные его одиннадцать лет друзья показали ему клуб в "ГТА". Жаль беднягу. Но не жаль Рена, вовремя подсуетившегося, отобравшего бинокль и во все глаза следящего за новой детской травмой новичка. — О да, детка, а теперь повер... — бинокль нагло украден, повторяю, бинокль нагло украли и не дали досмотреть шоу с задних рядов. — Эй, она почти повернулась к окну! — Если ты смотришь не на мертвое тело, советую тебе вернуться к работе. — Вилл выглядел так, будто забрал у ребенка лопатку. А Рен выглядел так, будто за свою лопатку готов устроить третью мировую. Поэтому под надзором мистера Скалы с Алиэкспресса он вернулся к поиску каких-либо зацепок. Следующие пол часа проходят в копании нижнего белья погибшей, причем в случае Рена, который решил все-таки отыскать золотой вибратор, буквально. Итоги оказалась радостными для Элисон Джей как для личности, но плачевными как для жертвы убийства: никаких больше улик найдено не было. В ноутбуке на скорую руку ничего не нашли, но было принято решение забрать его в участок и отдать "кому надо". В книжках была найдена только заначка в виде пары тысяч, и, какая жалость, никаких золотых вибраторов не было и в помине. Пока они занимались обыском, Рен рассказал, как в старшей школе подкатил к старосте-отличнице-умнице-красавице, а потом по морозу в минус пятнадцать в ночи бежал от ее отца мясника как угарелый. И абсолютно все в комнате вздохнули с облегчением, когда он закончил свою историю фразой "золотое было время", решив избавить их от очередных историй своих молодых похождений, которые в первый раз слышал только Кора. Кора, чья наивная душа еще не догадалась, что в списке "Сладких мальчиков" Рена он записан ручкой. А Рен в списке пидарасов записан у всего города записан его же кровью.***
— ...И вообще, я уверен, что Ники создан правительством. Нет, ну ты видел его безжизненные черные глаза? — Рен сказал это так, будто рассказывал страшную историю пятилетке, отпив УжеТочноКофе из стакана Старбакса. — Я как-то...Не обратил внимания. Это правда, что он облизывал труп? Может, он как этот...как Мадс Никкельсен из сериала про оленей? — ответом стал мерзкий несдержанный смешок гиены со стороны Коллака. — Миккельсен. — Рен поправил, мысленно добавив в свой список неотложных дел пункт "пересмотреть Ганнибала и прислать Николасу оленьи рога". — Он, скорее, как андроид из "Детройта". — Остановился на мгновение, уловив непонимание на лице стажера. — Потом покажу. Тебе, кстати, повезло, что ты пришел, когда начальница в отпуске, та еще… Супер-уважаемая-красивейшая-амбициозная женщина. Звук колокольчика над дверью прозвучал как-то неприятно, от чего двое в штатском одновременно поморщились, а парень за прилавком приветливо улыбнулся. Людям в форме улыбаются только наивные и наркоманы в отходняк. — Приветствую, чем могу помочь? — Парень по описанию тот же, что нашел труп Элисон Джей. В голове Коры сразу всплыл документ с его фотографией, подписью "Уэйд Натс", и слова Вилла "волосы короткие и светлые, рожа круглая и наивная, на вид не старше нашего шкета". И, действительно, консультант был примерно ровесником Коры. А, значит, он работал здесь либо потому что совмещал это в учебой, либо потому что хотел задонатить в какую-нибудь доту. — Здрасьте, — Рен достал жетон, и, наконец, отвлекся от стенда с ручками-зайчиками. — Детектив Рен Коллак, полиция. А это мой напарник, Кора Бринг, — он кивнул, переворачивая его документ, как в классике всех сериалов, пока Кора пытался произвести впечатление на опытного полицейского. — Мы на счет девушки которую вы нашли недавно — Элисон Джей. Помнишь такую? Ну да, конечно, этот классический парень незаурядной внешности наверняка каждый день находит трупы в мусорном контейнере. Натс выглядит как человек, неспособный убить даже таракана на кухне. Однако он все также остается подозреваемым. — Но я уже дал показания и записи с камер, — он непонятливо хмурит брови и поджимает губы. Нет, этот человек даже комара летом не пришибет. — О, я все читал и смотрел, —"да черта с два, ты крутился на стуле и жрал чипсы, пока слушал меня", —не самым ласковым тоном говорит голос Вилла у него в голове. — Но я хочу допросить тебя лично. Малютке нужен мастер-класс от профессионала. Малютка отвлекся на разглядывание их отражения в сферическом зеркале под потолком, ровно до того момента, пока его начальник не пихнул его локтем. Кора слушал, и у него в голове вспомнился зазубренный шаблон допроса, который он учил частично на сериалах про плохого и хорошего копа. И этот шаблон разрушился от следующего вопроса. — В твоих показаниях написано, что труп ты нашел плюс-минус в пять тридцать утра. Что ты делал здесь в это время? Не в бровь, а в глаз. — Рабочая смена начинается в восемь утра. Сомневаюсь, что для того, чтобы подмести пол, нужно три часа. — Рен наклоняется вперед к продавцу, ладонью прикрывая рот со стороны, и ,приподняв одну бровь, заговорщически шепчет: — Если ты, конечно, не принцесса Диснея под прикрытием, и тебе нужна музыкальная пауза с песней. Мне можно доверять, я никому не расскажу. Парень либо слишком глуп, либо слишком добродушен, поскольку смеется над этой придурковатостью. И как же ему повезло, что по его душу пришел именно Коллак, Лысик своей аурой (или габаритами) нагнетает настолько, что большинство людей даже слова сказать не могут от страха. Тихое море знаете? Он успокоил. — Тут такое дело… — Парнишка неловко трет затылок. Что? Наркотики? Кора подозрительно хмурится и делает вокруг себя ауру плохого копа, и Рен находит это ужасно умилительным. Так старается, а ведь только первый день стажировки! Получается, правда, не очень. — Я бегаю по утрам. Обычно встаю позже, но сегодня была доставка товаров. А нас грузчик он, ну… Я его боюсь. Рожа бандитская, от уха до подбородка во-от такой шрам! — для пущего эффекта Уэйд провел пальцем по назначенному месту. — Я уверен, что он бандит какой-то. Смотрит так, будто вот-вот прикончит. За время этого супер устрашающего описания злодея из комиксов Рен сдержал зевок раза три, а Кора внимательно запоминал и кивал в такт своим мыслям. Ей Богу, только блокнота с ручкой не хватает. — Ну, тогда ответишь еще на пару вопросов, а пока… — Коллак взял с прилавка ту самую ручку с резиновым зайчиком на колпачке, которая не давала ему покоя все это время, и вместе с ядерно-розовым-фу-твою-мать-блестящим блокнотом положил на кассу. — Пробей-ка это.***
26 октября. Вторник. 16:24.
— Налетай, пока теплая. На стол летит коробка с пиццей тридцать на тридцать, а следом за ней черная папка, пролетая над относительно теплой пепперони и задевая стакан с канцелярией, который впоследствии трагично падает на пол вместе с папкой. — Страйк! Лицо у Вилла такое, будто страйк сейчас придется по всем ребрам Рена. Он с самыми нежными пожеланиями счастливой жизни наклоняется, поднимая упавшие вещи, пока абонент его сладких речей садится за стол, закидывая на него ноги и отрывая кусок пиццы. Первый отдает Коре, все это время следовавшему за ним, а второй сразу на половину отправляет в свой рот. Вилл открывает черную папку, бросая на Рена взгляд "не смей, сука, пачкать стол", а потом на Кору "не смей повторять за этой сукой". И Кора не смеет, ноги ему еще нужны. Как минимум, чтобы свалить отсюда, если эти двое опять начнут выяснять отношения в стиле "Звездных войн". Беги, Люк, иначе никогда не станешь отцом! — Эта бандитская рожа — грузчик в магазинчике. — Рен говорит это, еще не прожевав свой кусок, когда замечает, как папку открывают. — Прогони его через базу, может, он у нас там числится. В папке документ, в документе распечатана фотография типичного бандита, со шрамом от уха до подбородка. Базовая информация в виде возраста, имени, даты рождения и стажа работы. Судимости или задержания неизвестны. Усложняет. — А можно я? — Кора подает голос, готовый отдать всего себя в первый день. Вилл уважает сотрудников, которые стремятся работать, но Кора выглядит зеленым, а под руководством Рена как бы он не стал таким же…Господи, я уверен что ты нормальный мужик, пусть на следующей неделе найдут тело этой гадюки. — Нельзя, шкет. Не дорос еще. — Кора сутулится как обиженный котенок, еще немного, и будет стоять на берегу моря, смотреть вдаль и спрашивать "почему…" . — Мы с Николасом порылись, никаких сект или даже недавних случаев с такими же шрамами, как у нашей девушки, нет. — Ой, фу, — Рен откидывается на спинку стула, — это мне типа еще больше работать надо будет? — Как будто он вообще это делает. — Это типа тебе нужно хотя бы раз поработать нормально, а не прийти, чтобы играть в "Тетрис" и смотреть "Сумерки". — Это кожа убийцы, Бэ… — Рен не успевает договорить, как в него летит ручка, от которой он уворачивается, и она падает на пол. — Шипишь, а нормально кусаться еще не научился. Кора честно задумывается о том, что он здесь забыл, когда откатывается на стуле на полметра, чтобы его не задело семейными разборками, странное чувство дежавю, только теперь он не прячется за стулом, а прячет за собой оставшуюся пиццу и втихую перекладывает себе побольше салями. На самом деле, он выбрал ближайшее к дому отделение. Это стажировка, нужно набраться опыта, спасти пиццу от летящей рядом крышки мусорки, расследовать пару дел, увидеть пару тел… Хотя нет, это лишнее. Отойти в безопасный угол, чтобы в него не попало летящее через весь кабинет кресло, и задуматься о том, что может идти стоило все-таки на танцы, а не идти по стопам старшей сестры. — Эй, вы, оба, — на пороге появляется Николас, дежавю продолжается, а он держит в руках еще одну черную папку. — На моем столе еще одно тело. Вилл держит Рена за шиворот, подняв над полом, Кора аккуратно устроился с пиццей у окна, в коробке, кстати, в это время остался только один кусок. А ведь Кора казался таким невинным! — Нам необязательно знать о твоих любовных похождениях, Ники. — Коллак торопливо стучит по рукам Вилла, и его, наконец, опускают на землю. — Но сажать девушек на стол, где ты вскрываешь трупов, это… Даже я так не делал! — Это парень. — Ого, даже так? — И он мертв, спасибо большое за уверенность в моей профессиональности. — Он связан с нашим делом? — Вилл встревает со светлой мыслью, пока Рен не открыл свой противный рот. — У него такой же ожог, как у Джей. — Может, это кто-то из ее знакомых? Такое ведь может быть, да? — Кора, светлая головка, такой милый и наивный, еще не знает, что спросил зря. Что вообще пришел в это отделение зря. Что вообще зря не убежал со всех ног от подозрительного красноволосого мужика с лисьим лицом этим утром. Не ходите дети, с такими личностями, вместо конфеток покажут вам труп. — Личность установить не удалось, — ой, все, Рен и Вилл одновременно морщатся так, будто ириска переломала им все зубы, а Кора активно вспоминает, что эта фраза обычно означает в полицейских сериалах. — Там некоторая загвоздка с лицом.***
26 октября. Вторник. 16:24.
Какая-то мамаша выбирает своему ребенку тетради уже битые пол часа, в то время как его интересует стенд с комиксами. Какие-то подростки мерзко хихикают, стоя возле прилавка с этими самыми комиксами, тупо шутят и решают, кто лучше: Алая Ведьма или Эмма Фрост. Побеждает, кстати, Дэдпул. Маленькая девочка спихивает отцу все самое красивое и блестящее, милое и стереотипно девичье, что видит, а он и рад. Сразу видно, хороший отец. За всеми этими шутками, детскими капризами и довольными возгласами "а еще вот это хочу" почти неслышно звенит колокольчик у двери. — Приветствую, чем могу по… Договорить Уэйд Натс не успевает — продолжение фразы застревает где-то в горле. Не всегда успеваешь додумать фразу, когда к твоему лбу приставляют Глок 17.
