Аннигиляция

      

26 октября. Вторник. 16:40.

      — Ты же в курсе, что для того, чтобы говорить «некоторая загвоздка с лицом», должно быть само лицо, а не этот неудачный косплей на Воландеморта.       Снова морг, снова труп на столе, снова тошнит. Впрочем, к сожалению, Рен был прав. Лица не было. Буквально. То, что должно было называться лицом, представляло из себя огромный ожог, где лишь в некоторых местах на божьем слове и святом духе держались ошметки кожи, один из которых — фу, его сейчас стошнит — Николас аккуратно поддевал пинцетом и откладывал на металлическую… Что это, тарелка? Нужно привести труп хоть в какой-то человеческий вид, перед тем как его предполагаемые родители придут на опознание. А у бедняжки Элисон, как оказалось, из родственных связей — никого.       — Ты же в курсе, что если говорить мне под руку, в следующий раз на его месте, – Ники едва кивнул на жмурика, – будешь ты.       — Это флирт?       Коре, если честно, вообще неинтересно, о чем они там болтают. Он по третьему кругу гипнотизирует в этом помещении все, что нельзя описать как «мертвое» и «ну типа реально мертвое». Если кто-то думает, на кой черт он вообще пошел в полицию, то ответ найдется в виде того, что дед считал его слишком мягкотелым, и клялся, что Кору «отправят максимум штрафы на парковках вешать и яйца чесать». И Кора верил. Искренне верил. А потом на горизонте появился этот Рен Коллак и втянул его за шкирку в это дело. В это чертово дело, где Кора уже второй раз за последние несколько часов видит труп.       — А вообще, этот парниша должен быть рад, что получил эту… — Рен щелкает пальцами на Кору. — Как ее…из мультика про пони.       — Кьютимарку получали безболезненно.       Между прочим, не все двадцатилетние смотрят мультики про пони. Просто Кора особенный.       — И на заднице. Кто вообще хочет татушку на заднице? — Рен встал над трупом, оглядывая его как хомячка в зоомагазине. Кора любил хомячков, настолько любил, что над подборкой «топ самых смешных смертей хомяков» он плакал не от смеха. Но трупы он не любил по понятным причинам. — Время смерти?       — Между двенадцатью и двумя часами ночи. — Кора, наконец, повернулся в их сторону, старательно удерживая взгляд на Николасе.       — Время то же, как и у девушки? — Рен хмыкнул в его сторону, мол, «какой сообразительный и способный мальчик». — А есть другие признаки? Ножевые или наркотики?       — Наркотиков, как и у Элисон, не нашлось. Ножевых нет. Судя по всему, — Николас любезно отодвинул простынь с шеи погибшего. Спасибо, Николас, лучше бы Вы этого не делали. — Его задушили. Отпечатков рук нет, похоже, душили проводом или чем-то вроде того. — Возле Коры был белый стол, видимо, предназначенный для вещей, найденных при жертве. Кора хорошо помнил, что вещи, которые не забирались родственниками, отправлялись не на выброс, а на отдельный склад. Кора смотрел на карту для прохода: она, оформленная синим цветом, была размером с кредитку, имела небольшую фотографию в углу, выпуклую надпись «Аллан Микелан» и такой же выпуклый набор цифр. У Коры была такая же, когда он учился, код означал номер факультета и студента. Но у него была похожая, своя, от которой он давно избавился. Точно такая же по оформлению была только у… — И, судя по всему, они из одного университета…Тебе дать воды?       Ну наконец хоть кто-то обратил внимание на состояние Коры. И, видимо, на его заинтересованность вещами Аллана.       — Нет, спасибо. — потому что хотелось не воды, а уже свалить отсюда туда, где будет меньшая опасность в случае зомби-апокалипсиса.       — Потом привыкнешь.       — Потом будешь делать с ними селфи. — Рен вынырнул из телефона, на который фотографировал бедолагу, повернувшись туда, где были его вещи, у которых сейчас стоял Бринг, и, убрав его в задний карман, посмотрел на Кору, потирая руки. — Ладно, пойдем, ковбой, покажу тебе крутых ребят. Не таких крутых, как я, конечно, но тоже ничего. — Коллак забирает зип-пакет с симкой телефона, и они наконец выходят отсюда.       То же самое он сказал этим утром, перед тем как затащить бедолагу в участок.       Остается лишь капля надежды, что на этот раз «крутые ребята» не окажутся трупами.       

***

      

26 октября. Вторник. 17:04.

      Голливуд вдолбил людям в голову, что когда копы приезжают на место, куда пришел тип с пушкой и взял людей в заложники, то происходит экшн-муви: перестрелка, переговоры, перерезание голов… В общем, все, что имеет приставку «пере». Вилл не верил Голливуду ни разу в жизни, но на своем опыте может сказать, что, в принципе, эти парни недалеки от правды.       Вышибать дверь с ноги не приходится, стрелять не приходится, идти на переговоры, чтобы спасти мамочку с ребенком, не приходится. Приходится только достать пачку красного Мальборо. Уиллем позади него излучает ауру пятиклассника, который в кабинете директора не отчитывается, а отвечает так, чтобы его побыстрее отпустили, потому что «мамочка с ребенком» не успокаивается и визжит уже минут десять, закрыв уши сыночке-корзиночке. Все остальные, кто был в здании, уже давно ушли, и только она решила выжрать у них мозг. С одной стороны, можно понять: не каждый день оказываешься в помещении с вооруженным мужиком. А с другой… «Ну не умерли же», — говорит как всегда противный насмешливый голос Рена в его голове. Вилл делает глубокую затяжку. Мысли об Элисон Джей давно ушли на второй план: примерно в тот момент, когда Селена сообщила по общей линии о том, что в канцелярский с гражданскими ворвался бандит. Сообщение Селены пришло сразу после того, как они вышли с офиса в коридор, чтобы спуститься к Николасу. А дальше по наитию, рефлексам, табу, инстинкту, или что там в него вбивали, пока он учился, и что он вбивал в себя, пока работал здесь…Черт подери, почти восемь лет. «Отстой», — снова звучит в голове нытье Рена. Не ему говорить. Он часть учебы провел на свиданиях, а на работу приходил только когда рак на горе свистнет, или если ему вдруг становилось скучно. Разбирать бумажки ему тоже всегда скучно, поэтому по первой удобной возможности он либо сбегает кошмарить молодняк, либо сплетничает с Габи, если она пришла, либо спускается в подвал к Дабл-Мэрос курить траву. И это только случаи, которые не касаются его и Николаса.       Рену Коллаку все прощается только потому, что он хороший детектив. Хотя иногда Виллу хотелось, чтобы он был каким-нибудь преступником, чтобы была возможность задушить этого ублюдка. И — как показывает опыт — не только Виллу.       — Страховка есть? — Вилл выдыхает дым в сторону, но Уэйд все равно слегка морщится.       — Есть. Начальник будет примерно через тридцать минут. — Уэйд Натс хороший парень, смог нажать на сигнальную кнопку до того, как ему скомандовали поднять руки. Но от сигареты, как странно, отказался. Не все кассиры-консультанты так могут, Коллак бы присвистнул. — А они не вернутся?       — Вряд ли. Говоришь, пришли не за деньгами?       — Нет. Пока их большой босс стоял возле меня с пушкой, они обыскали магазин, но, с их слов, ничего не нашли. У них, кстати, акцент был, только не понял, какой. — Натс сидел на тротуаре возле самого Вилла, держа в руках банку газировки. Магазин пришлось закрыть раньше времени, а всем, кто был внутри, объяснить, что компенсация в виде бесплатной канцелярии не прилагается. Жаль, конечно, этих ребят, но не от всего сердца. — Может…       — Скажешь начальнику, чтобы нанял охранника. Иначе дерьмово получается. — ответом стал только вдох. Вдох очень хорошо передал чувства Натса — сначала нашел труп, а через несколько часов чуть им не стал. — Передам этот случай вон тому парню. — он указал на бедолагу Уиллема, который только избавился от мамаши-истерички и обговаривал что-то с копами, которые обыскивали канцелярский. Судя по лицу — ничего.       Уиллем Лэнс чуть младше самого Вилла, может, ему около двадцати пяти, русый, с пожизненно усталым лицом. В их конторе в отделении работает около трех лет — до этого был охранником в музее. Уиллем нравился Виллу — он не лез куда не просят, исполнял приказы, сдавал отчеты вовремя, был копом выше среднего. Золото, а не сотрудник. Жаль, что специализируется только на «блокировании».       — Он объяснит твоему начальнику, что и как, а ты выпроси парочку выходных. — Уэйд кивает, смотрит на свою газировку, пока Вилл притаптывает ботинком фильтр сигареты. Хочет развернутся к машине, но его останавливает голос сзади.       — Вы занимаетесь делом Элисон?       — Вспомнил что-то насчет нее?       — Нет, просто… — вид у Натса такой, будто он похоронил любимую зверюшку. Оно и неудивительно. — Не знаю, может странно просить, но сообщите мне, если ее убийца найдется.       — Хочешь ему руку пожать или в лицо плюнуть?       — Нет, — о, даже улыбнулся на секунду. — Посмотреть, какие люди вообще способны на убийство.       Коландкхем молчит пару секунд и разворачивается обратно к машине.       Ответ повис в воздухе, но он уверен, что Уэйт и сам догадается. Убийцей может оказаться кто угодно, от случайной старушки, которая просит тебя отнести пакеты на ее этаж, до твоего троюродного дяди из задницы мира, о котором ты ни разу не слышал, пока по твою душу, как родственника, не пришла полиция. Эту мысль пропускают через все фильмы и сериалы про полицию, и если бы люди к ней прислушивались, то работа полицейских была бы намного проще.       

***

      

26 октября. Вторник. 17:04.

      Кора напрягся, когда поступило сообщение о том, что в канцелярском, где он недавно был, появился человек с пушкой. Рен даже бровью не повел, только сказал Виллу, что пойдет с Ники. Кору никто не спрашивал. Да и он сам знал, что не возьмут с собой, потому что тут работает принцип «у крутого парня крутая работа», поэтому стоял и не рыпался, когда смотрел, как Вилл Коландкхем (как оказалось, «к» не произносится) поменял свой курс приоритетов и покинул их. Но больше его волновало, что его друзья совершенно спокойны, будто Вилл на самом деле Леон Кеннеди под прикрытием.       Но это было в моменте, это в прошлом, потому что сейчас его волнует только вопрос: «Почему в этом отделении работают такие подозрительные личности?»       Бринг думал, что это только Рен такой… Своеобразный. Оказалось, что в подвале этого участка, на другом конце коридора от морга, расположен компьютерный кабинет. Может, для этого места есть какое-то другое название, но Кора точно насчитал около одиннадцати компьютеров, как только вошел, и уверен, что просто плохо посчитал. А человек в этом помещении был совершенно точно только один.       — Нет, братан, я тебе отвечаю, по сравнению с тем парнем только Дэдпул хуже выглядит. И то, я бы поспорил. — Рен сидит на втором стуле, перед накаченным мужчиной лет, может, и двадцати пяти, может, и тридцати. Черт разберешь, когда единственный источник света здесь — экраны пары компьютеров и ноутбука. Но Кора отчетливо видит, что волосы у него кислотно-голубые, руки полностью в татуировках, и вообще похож он на Вилла, только выглядит он как его нарко-панк-псих версия. — Я даже сфоткал его для тебя. — говорит будто не о трупе, а о морской свинке в зоомагазине.       — Фу, покажи. — Джи-Джи, как его прозвал Рен, когда они шли сюда, наклоняется к телефону и хлопает себя по колену, весело хихикая. – Ну и рожа. У меня после кислоты похожая.       — Не, братан, ты у нас еще симпатяжка.       — Ой, не смущай.       Как там было… Каждой твари по паре, да?       — А зачем мы сюда пришли?       Эти две кокетки наконец обращают на неловко стоящего рядом Бринга внимание.       — Нам же нужно проверить сим-карту, разве нет?       — О, да, да, тофно. — Коллак отвечает, прожевывая кусок сырной пиццы, а Джи-Джи наконец вытирает руку салфеткой после этой же пиццы и протягивает Коре ладонь. Рукопожатие у него крепкое настолько, что на секунду Бринг подумал, что понадобится ампутация. И ногти, кстати, покрашены в красный.       — Джимм Мэрос, братан.       — Очень приятно, а я…       — Кора Бринг, двадцать один год? Выпускник полицейской академии номер тринадцать, — прежде чем пучкастый успел выдать свое не озвученное «вау», Мэрос продолжил. — Я уже и в мед-книжке твоей покопался, и в документах.       — Короче, будет нужен докс — метнись к этому красавчику, новичок. — Рен хихикает, а Кора неторопливо кивает. — Я надеюсь, ты у нас задержишься.        — Я…       «Скажи нет», — говорит голос беспокойной бабушки в голове. «Скажи я даже еще не устроился официально», — отвечает собственный голос, и «кинь этого красного ублюдка», — отвечает голос, неожиданно, Вилла.       — Я буду очень рад! — вырывается с искренней улыбкой.       Выкусите, голоса в голове и куратор, Кора Бринг будет крутым копом, а не штрафником на стоянке.

***

      — А теперь представь, что мы женаты.       — Мы не женаты.       — Но представь.       — Не хочу.       — Боишься, что понравится?       — Ладно, но я требую развода.       — Ты не пожалеешь.       — Уже жалею.       Если вы работаете в полиции, то за свою карьеру встретите многих людей, каждый из которых зарекомендует себя по-разному. Еще в академии вас предупреждают, что работать придется с преступниками разных мастей, разной степени неадекватности, проводят вас и через психологические тесты, и тестируют, как кроликов, на устойчивость. Все-таки на допросе нужно держать себя под контролем во что бы то ни стало. Во время учебы Вилл держался отлично на этих тестированиях и даже продерживался в адекватном состоянии больше чем на половину баллов. Рен, всегда получающий на этих тестах твердую сотню, уже во времена работы сменял Вильяма во время проведения допроса раза три или, может, четыре, потому что в противном случае тот мог бы вполне прикончить подозреваемого.       — Тебе бы выходной себе организовать, в зал сходить, паэлью навернуть.       Рен всегда шутил, что из них двоих именно он хороший коп, но правда была в том, что даже Коландкхем не хотел бы оказаться на допросе у красного засранца. Потому что Ренделл Эйс Коллак — противный до безумия лис, который трогает струны твоей души хоть и аккуратно, но настолько ощутимо, что выведет из себя даже мертвого.       — Мне сейчас не до паэльи, Габи.       — Тебе уже несколько месяцев не до паэльи. Сколько ты еще собираешься работать без отпуска? — хотел бы он сам знать ответ на этот вопрос.       — Сколько ты еще собираешься лезть в мою работу?       — Пока мы не разведемся?       — Габриэль, мы даже не… — Вильям не продолжает, только отчаянно вздыхает. Габриэль Карсинеро — журналистка, которая вошла в его жизнь в аккурат на второе официальное задание Вилла много лет назад. Испанка, выросшая в Нью-Йорке. Еще один человек, который не дает ему покоя, и, к сожалению, с красным выродком они сдружились на почве страданий Лысика. Причиной страданий являются они оба, к слову. Ростом она около пяти футов и девяти дюймов, глаза карие, волосы каштановые, ниже плеч. Она терроризирует его уже несколько лет, и, так уж и быть, Вильям проникся к ней симпатией. Почти что насильно, потому что замуж она его зовет с первой минуты их знакомства.       — Лучше скажи мне, что думаешь насчет нашего дела.       — О, уже нашего? Быстро ты… — Габи громко усмехается и вскидывает голову.       —…нашего с Коллаком.       — А тот новый малыш уже не в счет?       — Он с самого начала не был на счету.       Габи вздыхает. Удивительно, как быстро меняется ее спектр эмоций. Впрочем, не Виллу об этом говорить.       — Метки на твоих жмуриках не появляются у нас ни в одной из статей. Так что вам, мальчики, придется попотеть. — «Отстой»,— снова звучит в голове голос сами знаете кого. — Но, — слово, которого так сейчас не хватало, — у вашей блондиночки есть друзья, ты ведь в курсе?       — Я отправлял к ним на допрос людей, все по нулям. Они не знают, куда она шла в ту ночь.       — Детка, девочки не ходят в такой одежде выбрасывать мусор. — Вилл закатывает глаза на первое слово. — У нее совершенно точно была свиданка, а у девочек, которые идут на свиданку, обязательно есть подруга, которая об этом знает.       — С чего бы? Может, она одиночка.       — У нас у всех есть подружка, которая позвонит и скажет, что у тебя, увы и ах, умер хомячок. — Габриэль отпивает свой капучино из розового стаканчика с принтом кофейного зерна, — это запасной план «Как красиво уйти от отстойного парня».       — Я-то думал, что в твоем стиле ломать носы. — дверь в участок открывается.       — Во-первых, это было только один раз, во-вторых, это было потому, что Рену перекрыли связь, и моя карманная псевдо-подружка не сработала.       — Он был на задании, и у нас была стрельба. К тому же, у тебя всегда есть Франческа.       — А я была на свидании, а Франческа со своим мужем — под кислотой. — парировала Карсинеро с интонацией «ну давай, давай, попробуй перепизди меня», на что ответа так и не последовало.       Потому что на горизонте появился тот-чье-имя-нельзя-называть. С папкой, заляпанной в каком-то соусе. Как и любая вещь, попавшая в кабинет Джимма.       — Гэбс! — Коллак салютует ей, и за локоть притягивает Кору, из-за этого действия чуть не оступившегося на лестнице. — Зацени, вот про него я тебе рассказывал!

***

26 октября. Вторник. 19:35

      Небо окрашено в тусклый около-фиолетовый цвет. Солнце находится на пути к горизонту, и уже давно нет той летней вечерней духоты, которая держалась весь октябрь. Дышится легче. Дышится легче, когда есть деньги, дышится легче, когда листья опадают одни за другими, из-за чего деревья лысеют. Дышится легче, когда исполнил мечту, дышится легче, когда убил человека.       Примерно первые несколько секунд, а то и минут.       Он не хотел делать этого, не хотел, чтобы она умерла. Это получилось случайно. Он даже не возвел курок. Не он заколол ее ножом, не он забросил ее тело в контейнер.       Но именно он трясётся в ванной, держась за раковину и пытаясь успокоить бушующие мысли. Ему страшно. Он боялся, когда копы расспрашивали его о Джей. Он боялся, что скажет что-то не то. А вдруг уже сказал? Может, через минуту, две, три или меньше, его дверь в квартиру выломают копы и задержат его?       Но он ведь не виновен, так?       Нет.       Он бездействовал. Он знал ,что если что-то пойдет не так, то Элисон погибнет. Элисон… Такая яркая, нежная, добрая, не заслужила смерти. Он обрек ее на это, он не рассказал ей всей правды. Он ведь мог. Подойти к ней лишний раз, положить руку на плечо, она бы выслушала. Или, может, стоило написать ей? Тогда были бы и улики, подтверждающие, что он непричастен в случае чего!..       Какая разница? Ее уже нет. Она больше не имеет значения. Вдох, выдох. Имеет значение теперь только его безопасность. Нужно придумать алиби. Что он там сказал копам утром? Нужно придерживаться этой истории. Нужно сделать все, чтобы не попасть за решетку. При этом до него не должен добраться он.       Губа кровоточит после особо сильного прикуса. Маленькая красная точка, повлекшая за собой мелкую пульсирующую боль, вытащила из размышлений. Вот бы она еще и шкуру его спасла.       Сегодня на ужин будут макароны с сыром. Да, отлично. А то от вида мяса его будет тошнить еще не менее месяца.       Ничего. Всего лишь нужно сидеть тише воды ниже травы, избавиться от каких-либо намеков на его причастность, и, как только с него спадут подозрения, как только копы арестуют другого, он мигом окажется в аэропорте с фальшивым паспортом. Снова.       Холодная вода обжигает, а отражение в зеркале улыбается во все зубы.

***

      — Нет.       — В смысле «нет»?       — В прямом, Ренделл. Я не допускаю шкета до этого задания.       — Лысик, он уже видел документы! Он шарит, шаришь?       — Он только выпустился из академии, а ты уже хочешь пустить его в убойный отдел?       — Да?       — Нет.       — Дерьма пакет. А я возьму и допущу его! — Коллак показывает на напарника пальцем.       — Ребят, Крошка все еще здесь, вообще-то, может, вы спросите...       — Ты ниже меня по званию, Коллак. Ты не имеешь права принимать такие решения. — Габриэль некультурно игнорируют, на что та только пожимает плечами. Ее голос уж точно учитывать не будут. Однако «шкет» молодец. Пока эти двое собачатся, он просматривает новые бумаги.       Обе жертвы учились в одном учебном заведении, только вот если Элисон — первокурсница, то парень был на последнем году обучения, к тому же прогуливал учебу будь здоров. Неудивительно, что о его пропаже еще не успели заявить. Не без помощи Мэроса, который оказался тем самым крутым хакером из шпионских фильмов, они узнали, что парень баловался наркотиками, но примерно в начале июня решил завязать.       — А ты похвастаться тут решил? Может, я и лучше работаю, чем ты. Об этом говорит отчет в приложении чистоты и заблокированный контакт его барыги. Барыгу, кстати, они пробили по номеру, но номер оказался недействителен, поэтому и владельца найти не удалось.       — Да ну, может, тогда займёшься бумажной волокитой?       Значит, придется действовать наверняка. В личных документах числится место прописки, они могут прийти туда и… Может, там они найдут что-то стоящее? В квартире Джей не было никаких зацепок, как и в ее ноутбуке. Ну, кроме того, что ее жесткий диск был полностью очищен месяц назад. Да, это подозрительно, но, по факту, ничего не дает.       — Фу, Боже, нет.       — Тогда заткнись и запроси уже ордер на обыск квартиры Микелана. Может, она тоже как-то связана с наркотиками? А может, дело идет из ее университета? А может, она задолжала кому-то? Но ее счета были чисты, и даже не было подозрительных сумм. К примеру, за последний месяц она переводила деньги в приют для животных, в дом престарелых, получила стипендию, зарплату, и…       — А «Красный рай» — это что? — Кора поднимает голову, и его взгляд падает на то, как Вилл чуть ли не душит Коллака. К сожалению, не в объятьях. К сожалению, уже третий раз за день.       — Спроси у постоянного клиента. — Коландкхем раздраженно вздыхает и закрывает ноутбук. Рабочий день подходит к концу. И почему Коре кажется, что они почти ничего не сделали за этот лень? Так всегда?       — Клиента?       — Это притон, Крошка. —отзывается Габи, отрываясь от разглядывания ногтей. — И Рен, — который очень по-взрослому показывает язык напарнику, — бывает там чаще, чем дома. Ему даже персональную скидку делают. Уже сколько, года три?       — Четыре. — объект предыдущих высказываний натягивает пальто, большим пальцем проматывая что-то в телефоне.       «Что-то» оказалось номером телефона.        — И не отвечают. А вдруг я при смерти? — Ренделл обидчиво хмыкает, когда через громкую связь телефона проходит пять гудков.       — «При смерти» проституток не заказывают, Коллак. — отвечает спокойный женский голос из трубки.       — О! Мэй-Мэй, мой нежный цветочек, наконец-то ответила. Есть планы сегодня вечером? — все в помещении, кроме Бринга, закатывают глаза. И женщина по ту сторону провода, по всей видимости, тоже.       — После твоего звонка в мои планы вошло «пустить пулю в висок».       — Не будь так сурова к себе!       — Я не о себе говорила.

***

26 октября. Вторник. 18:59

      — Приношу свои сожаления, мэм. — несмотря на слова, голос отстраненный. Когда ты каждый божий день видишь трупы — это норма. Это то, чего от него требует профессия. После медицинского вуза он мог пойти в любое направление. Он — гордость родителей, человек, знающий четыре языка, включая медицинский. Стать зубным врачом, как отец? Нет, спасибо. Николас не хотел исправлять результаты пренебрежения людей их полостью рта. Теперь он работает с теми, у кого в принципе нельзя искоренить ничего. — Ваш сын умер в результате убийства, а не веществ.       — Он обещал мне завязать с наркотиками после смерти отца… Он был чист так долго, и без помощи врачей! — женщина за сорок сморкалась в предложенный Риллсом белый платок и им же вытирала слезы.       — Мисс Микелан, позвольте спросить. — он дождался, пока та поднимет к нему глаза. — Как Аллан воспринял смерть вашего мужа? — не в бровь, а в глаз. Да уж, интеллигентность и спокойствие он унаследовал от отца, а эту прямолинейность — от матери. Спасибо, матушка, с этим жить действительно проще. Особенно тогда, когда стоишь перед скорбящей, потерявшей двух важных людей меньше чем за полгода.       — Аллан? Мой мальчик был в хороших отношениях с отцом, они были близки, но… — женщина собирается с мыслями. — Ал не пришел на похороны. Он пришел вечером ко мне и был не в себе, он…       — Был под кайфом?       — Нет-нет, он был будто бы напуган. Его не было дома несколько дней, после того как он узнал о своем отце, и я боялась, что он снова связался с этими бандитами.       Женщина хотела замолкнуть, но, увидев поднятую бровь судмедэксперта, продолжила:       — Он состоял в банде пару лет назад, мы с мужем думали, что такие деньги приходят с его подработки, но, как оказалось, он занимался торговлей наркотиков.       — Вы не знаете название банды? — Николас указывает на мусорное ведро под столом, намекая, что промокший платок можно бросить туда. И, судя по лицу скорбящей матери, ответ очевиден.       — Прошу, простите.       — Ничего страшного, мэм.       Его мать была против. Он мог работать на более дорогостоящей работе, а не «гробить свой талант рядом с незнакомцами каждый божий день». Но дело было в том, что здесь было тихо, а главный источник шума, с красными волосами, на работу-то приходил редко, не то что спускался сюда, в подвал.       — Скажите…       — Да, мэм? – судмедэксперт помогает женщине надеть бежевое пальто на выходе.       — Его ведь найдут? Того, кто убил моего мальчика. — потерять ребенка — это страшно. Риллс никогда не ругал людей за страх, и уж тем более — за слезы. — Я хочу посмотреть в глаза этому человеку. — за ненависть к незнакомцам он тоже никогда не корил.       — После расследования, мэм. Личные вещи Аллана сейчас являются уликами, Вам сообщат, когда Вы сможете забрать их.       Над этим делом работают умные ребята. Не лучшие, но свое дело знают. И этот Кора Бринг… Напоминает Николасу кое-кого. И, вполне вероятно, не только ему.

***

26 октября. Вторник. 19:55

      Солнце уже давно опустилось, но улицы города почти такие же светлые, как и днем, благодаря ярким вывескам и подсветкам витрин. Дом находится от этого участка в сорока минутах ходьбы. На самом деле, не так уж это и далеко. К своему стыду, Бринг заваливал экзамен по вождению три раза. Следующий будет через два месяца, а до того момента нужно продержаться так, чтобы его новые…Наставники этого не узнали. С другой стороны, у него больше времени на раздумья. Не каждый день ты приходишь на стажировку, и тебя, знающего все азы только на теории, сериалах про крутых копов, имеющего воспоминания о том, как на тренировках в академии тебя оставляли безоружным меньше чем за полминуты…       Работать в полиции не было его мечтой. Он не был гениальным детективом, и где-то внутри него таилась мысль о том, что лучше бы он послушал куратора на подаче документов в полицейскую академию и пошел «заниматься тем, от чего не будут зависеть жизни людей». Он всегда успокаивал себя тем, что будет вешать штрафы на лобовые стекла, а не думать по пути домой, какими людьми были погибшие. Может, у них были общие интересы? Или они когда-то, хоть раз, не зная этого, пересекались с ними в маршрутке. Кора много чего хотел бы. Например, вишневый смузи, и чтобы мама была жива. Неплохой разгон, да? Или, может, чтобы старшая сестра перестала смотреть на него как на пыль у дороги.       Под ногами оказывается жестяная банка колы, которую он поднимает и доносит до ближайшей мусорки.       Почему Элисон Джей была именно в мусорном контейнере? Это создаст лишние улики и отпечатки. Николас сказал, что ее убили ночью. Что она могла делать в это время на улице, так еще и в районе, где ее, по отчету «шестерок», никто не видел. Ее закололи ножом, одного удара достаточно для убийства, но зачем три?       Собачники выходят на прогулку, и пенсионерка с белым шпицом одергивает собаку, чтобы тот не ел всякую дрянь у мусорки. Так почему же мусорка? Элисон не была жертвой изнасилования, ни к чему было убивать ее. Ограбление?       — Папа, я хочу такую бабочку!       Девочка лет семи идет за руку с отцом, показывая ему блестящую упаковку переводных татуировок. Татуировок у нее не было, у Аллана тоже. Но были следы ожогов. Они же не роботы, чтобы на них были метки «вкл-выкл». Если эти ожоги были оставлены еще при их жизни, значит, если они не состояли в секте, то состояли в какой-то группировке. Значит, знали друг друга. Но в их телефонах не было контактов друг друга, они проверили это еще в кабинете у Мэроса. Должна быть хоть одна вещь, которая объединяет их. Хоть одна маленькая зацепка, хоть…       — Ауч!       Кора выбивается из своих мыслей, когда крышка мусорного контейнера падает и ударяет его прямо о затылок. Бринг вернулся сюда интуитивно, и, может, он и не гениальный детектив, но ему хватает ума, чтобы понять, что нужно быть кретином, засовывая в мусорный бак труп девушки, которую ты сам же и накрасил. «У нее была встреча где-то здесь», — сказал Ренделл, когда они вышли после того, как опросили Уэйда Натса. Натс сказал что бегал по утрам, и сегодня вышел на пробежку раньше, чтобы не столкнуться с грузчиком.       Кора замер со сложенной картонкой в руках и телефоном, где был включен фонарик, склонившись над черными мусорными пакетами. Уэйд сказал, что нашел труп, пока был на пробежке. В отчете, который ему нехотя предоставил Вилл в офисе, написано, что Уэйд нашел Элисон, когда выбрасывал мусор. Какого черта ему понадобилось выбросить мусор в пять тридцать утра? Зачем он взял ключ от магазина в это время, за три часа до смены, если после пробежки мог бы вернуться домой?       Вопросов много, но ответ навязчиво метается в мыслях: Уэйд Натс замешан в убийстве Элисон Джей, и, возможно, Аллана Микелана.       Крышка контейнера закрывается, пальцы набирают номер Рена, который был любезно предоставлен ему этим утром, и…       Бринг слышит, как грязная железная дверь, приглушавшая любые звуки по ту сторону здания, поддается ключу в замке.       Вилл сказал, что магазин закрыли после нападения на пару дней.       Значит, здесь никого не должно быть.       И — что самое паршивое – человек по ту сторону двери думает так же.