Следы сквозь миры.

      Люциус стоял перед скромной горсткой земли у старого дома Лололошки. Ветер грустно шевелил листья, бросая тени на самодельный памятник, сделанный из полированного камня своими руками. Могила была пустой, но каждый раз, когда Люциус приходил сюда, его сердце сжималось, словно кто-то на самом деле покоился под этим холмиком. Погода создавала ощущение, будто сейчас все неживое тоже склониться здесь, над могилкой бесстрашного мироходца, здесь, около его забытого дома, который Люциус не дает сровнять с землёй честь памяти и надежды, что однажды он вернётся, что его вернут и он продолжит жить с ним..и. С ними. Не только Люциус ждал, но только Люциус дождется. Никто иной не сможет жить столетиями, путешествовать по мирам и иметь огромную силу воли чтобы не сдаться, как это может Люциус. Даже Бастиан говорил ему что это того не стоит, и что пора бы просто жить. Жить среди людей, как он всегда и хотел. Воланд тоже не сильно помогал. Скорее делал это из уважения и желания помочь другу.       Бастиана не стало ещё полвека, а то и целый век назад. С одной стороны, теперь нет того, кто постоянно стоит над душой, отговаривая, призывая искоренить все, что было связано с ним, забыть его и начать спокойно жить, а с другой он теперь один на один с Селести, за которой он до сих пор приглядывает, пусть ей и осталось немного. Совсем скоро он останется единственным, кто постоянно пытается найти хоть маленький след Лололошки в других мирах. Хоть маленький намек на его пребывание там. Хоть маленькую подсказку где искать его дальше. Но из всех, Люциус не нашел ни одного, где хотя бы слышали про мальчика в клетчатом шарфике и чудными очками на носу.       — Упрямый дурак, — прошептал он, склонившись к земле, кладя маленький букетик незабудок. Почему-то Люциусу всегда казалось что они бы могли понравиться Лололошке. Такие же голубые, да и название символичное, мол не забудешь никогда, — Я найду тебя, даже если придется обыскать все миры, потратить три четверти своей жизни на это. Даже интересно, сколько раз эта плита слышала эти слова от меня.. – Люциус замолчал, усаживаясь рядом и достал из плаща маленький, голубой и клетчатый шарфик. Айко выпрямила шею, смотря на него, довольно шипя. Это был ее шарфик. Его собственноручно сшил Люциус. И это был далеко не идеальный вариант, к сожалению и не первый. Он много раз переделывал его, но все равно, на мнение Люциуса был недостаточно красивым и похожим на тот, что был у Лололошки. Полубог опустил уши, вздыхая, но приподнял кусочек ткани немного выше. Айко ловко пролезла в него головой, сползая с шеи на руки, оттуда на землю, где Люциус поправил завязки, наблюдая, как змея активно ползла к памятнику.       Люциус вздохнул, проводя рукой по имени и дате, которые уже начали выгорать. Они тоже были сделаны от руки и им же. Если и поминать, то только над чем-то действительно стоящим. Тишина давила на уши, и на мгновение ему показалось, что всё это — лишь безумная надежда.       Лололошка пропал уже давно, и его следы терялись в бесконечных мирах которые он прошёл, не давая и малейшего намека на его упоминание. Искра его была слишком слаба, чтобы путешествовать так часто, как ему хотелось бы. По его мнению, то время что он проводил здесь, помимо могилы, было бессмысленным, ведь он не делал ничего, для поиска Лололошки. Он просто просиживал штаны, делая какие-то безделушки, лишь бы не забыть его лица и образа.       Но с каждым новым днем, неделей, месяцем, годом Люциус забывал больше и больше, теряя некогда важные воспоминания или детали. Сейчас он не вспомнит волос, которые раньше так любил трепать за помощь, не вспомнит формы очков, которые он постоянно поправлял, будто они были ему большие и сползали, не вспомнит крыльев, а точнее как они выглядели, но больше всего расстраивало то, что он не может вспомнить его глаз. Глаз, которые когда-то, века назад, смотрели на него с нежностью, не смотря на все то дерьмо, что Люциус делал с ним.       Он до сих пор корит себя за это, постоянно хочет попросить прощения, но свою гордость не может преодолеть. Постоянно, когда задумывается об этом, отводит взгляд, стыдясь. «Неужели даже смотря на его имя, выжженное на могильной плите, я не могу попросить прощения? Я настолько слаб перед ним?» – постоянно спрашивал себя Люциус, постоянно оправдываясь, что попросит прощения в лицо, когда найдет его.       Нет.       Не попросит прощения.       Люциус слишком горд, а его самомнение велико, чтобы признать свою вину. Он действительно слишком слаб перед Лололошкой. Все его мысли сводились к Лололошке. Все его мнения сводились к тому, что Лололошка бы так сказал. Все то, что он когда либо слышал или видел, сводилось к тому что «Это бы понравилось Лололошке». Люциус нуждался в Лололошке. Люциус.. любил Лололошку?..       Он встряхнул головой, больно получая по глазам волосами. Любовь – удел смертных. Как это могло коснуться самого полубога ада, где нет места любви и нежностям? Он черт возьми сидел в тюрьме времени и сбежал из нее! От него отрекся собственный отец! И вот он имеет наглость чувствовать подобное? Чувствовать подобное к Лололошке, обычному смертному, который, казалось бы, должен раздражать его не меньше других, но наоборот, притягивает. Ло постоянно поправлял воротник его плаща, мягко поглаживая Айко под ним, плёл косички, пока Люциус притворялся что спит, хихикал с того, как он сердиться на него или какого-то глупого торговца и как надевал ему шляпу на глаза, пытаясь тоже побесить его. Люциусу нравились все эти действия. В них была особая нежность, которой так не хватало полубогу.       Ладно, может он все же способен любить. Но какое это имеет значение, если любить некого? Точнее есть, но его нет рядом. Что ж, у него новая галочка в списке «Причины найти Лололошку».       Айко зашипела, прося забраться обратно. Люциус протягивает ей руку, кладя ладошкой на траву. Та, поспешными витками, вновь уселась под воротником вокруг горла. Мягко ее погладив, Люциус встал, аккуратно склонился над могилой и, погладив ещё раз плиту, ушел, жбурляя ногами камни под ногами и пиная траву.       – Думаю, ещё одна попытка сшить хороший шарфик перед использованием искры, будет неплохой идеей. А? Как думаешь? – спрашивает Люциус уже в замке, снимая шляпу и накидку улаживая Айко поудобнее, та в свою очередь довольно машет хвостом и делает ещё один завиток на шее "закрепляясь". Он вешает верхнюю одежду на вешалку, снимая и с Айко ее голубой шарфик, – Приму это за "да".