О вампирах

В середине девятнадцатого века в таврический степях обосновался некий пан Котелевский. То ли из Петербурга, то ли из самой Франции пожаловал он, никто толком не знал. Денег у него было много, имение большое. Только был тот пан очень странным: к обедне никогда не ходил, духовенство не жаловал. Имел у себя большую библиотеку и не отказывал соседям в том, чтобы дать почитать из нее что-то. Много книг было на французском, но просвещенные-то язык знали. И все дивились этим безбожным писаниям. Сам Котелевский был вольнодумцем и вольтерьянцем. Никто не знал его возраста. Семьи у него не было. Челядь рассказывала о нем небылицы. Его лакей например во хмелю рассказал одному крестьянину, что пан выпивает натощак стакан человеческой крови. Тот не поверил, заставил побожиться на икону, да в корчме не нашли икон. Потому селяне ему и не поверили. Мало ли кто что спьяну набрешет! Но тут случилось так, что на панщине во время жатвы одна молодая крестьянка подняла сильный крик. Прибежали бабы и лановой. Выяснилось, что пропал младенец, оставленный ею под копной. Исчез, как и ни бывало, только пелёнка одна осталась. А было ему всего две недели от роду, некрещеный, безымянный, незаконнорождённый (как в народе говорят "гульной"). Судачили потом, что может она сама дитя приспала и закопала, да не хотела ответ держать. Потом ещё один некрещеный младенец в деревне пропал. Обвинили двенадцатилетнюю девчонку-няньку: убежала, мол, на улицу с детворой играть и не уследила, раззява. Вроде бы видели цыганскую кибитку поблизости. Может, цыгане украли? Кинулись искать, а их и след простыл. Девчонку ту никто и слушать не хотел, что она лепетала в свое оправдание: барин это был, сам пан Котелевский. Улепетывал говорит, от них огородами во все лопатки. Что-то под свиткой нес. Не дитя ли? "Что ты мелешь, дура," говорили ей, "чтоб это столетний дряхлый дед так бегал? А дитя на что ему? Брешешь и все тут!" Однако с тех случаев стали матери на селе более бдительными. Боялись и сами не знали чего именно: то ли цыган, то ли жуткого пана, то ли нечистого в его образе. Как раз в ту пору на одной подводе ехали в город местный священник отец Власий и школьный учитель чистописания Козьма Гаврилович Свидригайло. Слово за слово, разговорились дорогой. Сперва о погоде, все больше общие замечания и наблюдения, затем учитель, человек любознательный, перешёл непосредственно к интересующей его теме: - А что Вы, отец Власий, как лицо духовное, мыслите о здешних событиях? Средь бела дня исчезают младенцы. Невежественные люди толкуют о вовкулаках либо же вампирах, которые якобы пьют младенческую кровь для омоложения и бессмертия. - Насчёт бессмертия сразу скажу: небылица это. Никто из грешных людей не может жить на земле вечно, каждому срок определен. А вот другой вопрос о вампирах. Видите ли, злодеи во все времена пытались увековечить свое зло. Средневековые рыцари темного ордена например искали мифическую чашу Грааля. Да и в наше время немало таких безумцев из тех, кто называет себя передовыми и просвещенными. В действительности они ничего не добиваются, нет им бессмертия. И кровь, ими проливаемая - жертва бесам готовит им вечные муки. - В это время какой-то господский слуга выбежал им навстречу, крича и размахивая руками. - В чем дело? - недовольно спросил возница, останавливая лошадей. - Пан Котелевский кончается, - запыхался тот, - напутствовать бы надо, батюшка. - Напутствовать говоришь? - Священник нахмурился. Никому он никогда не отказывал, но здесь случай особый, налицо были неверие и странности умирающего. Как быть? Он рассудил положиться на волю Божью. Слез с подводы, вернулся в храм за запасными дарами, но не успел войти в алтарь, как вбежал запыхавшийся панский мальчишка: - Помер пан! А отпевать его не надо! Староста нашел его записку с последней волей - хоронить без священника, замуровать в склепе. И подпись мудреная была, говорит, на хранцузском. Хранцуз он был вроде. - Ясно, - вздохнул отец Власий, - такому не скажешь "Царство небесное". Прежде чем замуровать покойника по его завещанию, местные смельчаки пронзили его в гробу осиновым колом. Для верности, чтоб не вылезал по ночам. Они не понимали, что живых вампиров - богатых, именитых, при власти - боятся следует больше чем мертвых.