warmth and passion

      Холод весенней ночи пробирается под кожу с завидным остервенением. В этом месте — блёклом, дождливом и разломанном, — нет ничего хорошего, кроме тусклого огня, виднеющегося в одном из окон другого корпуса.       Лэйн не смогла догнать нарушителя, оставившего ей символ на двери, и идея побежать за ним в тонкой сорочке казалась сейчас не самой рациональной.       Дождь, не жалея девушку, заливал водой глаза, стройное тело и светлые волосы, прилипшие к лицу намокшими локонами. Чуть ранее на этой площади она встретила генерала, так любезно одолжившего ей пальто, но отказалась от помощи, понимая, что это тепло ей не нужно. Не от него.       Лампа отражала блики своим ржаво-оранжевым светом, когда Лэйн, наконец, дошла до спортзала базы, собирая босыми ногами бетонную крошку. Она хрустела сыростью и рассыпалась, несильно впиваясь в ступни и пачкая серыми разводами, но это в данный момент волновало меньше всего. И, если быть честными, Лэйн вообще мало что волновало по жизни, разложенной в её голове по полочкам. До недавних пор в разуме было спокойно и как всегда серо…       Мысли, если и настигали огромным комом, то роились тихим потоком, распутываясь и распределяясь. Ничто не колыхало эмоции, не ныло и не требовало внимания, кроме единственной цели: поиска ответов.       И Лэйн это устраивало. Пока в её тихом и бесконечно сером мире не появился Грег.       Он принёс с собой хаос, улыбаясь, и весь её внутренний порядок зацвёл и распустился, с громким сердечным стуком падая куда-то вниз. Мужчина не врывался нагло в её пространство, но держался поблизости, и этого оказалось достаточно, чтобы заразиться.       Достаточно, чтобы яркие краски пачкали неровными мазками железобетон, устланный в её сознании для защиты и отдаления. Это оказалось фатальным для годами выстраиваемой стены, и Лэйн казалось, что твёрдые куски камней под ногами на самом деле были тем, что осталось от её самообладания после встречи с ним.       Это всегда был он: его крепкие руки, шёпот и шутки в центре костра, горячая кожа, греющая сквозь ткань одежды. Его большие, тёмно-ореховые глаза, что смотрели неотрывно и внимательно каждый раз, когда Лэйн появлялась в его поле зрения. Грег всегда относился к ней по-особенному, о чем сообщил недавно во время прогулки до её комнаты. Сразу обозначил своё расположение, не утаивая, чтобы она знала.       И именно поэтому она стала отвечать ему — не могло быть иначе. Сопротивление бесполезно, когда тебя берут таким ласковым штурмом, когда ты для кого-то единственная. Пусть ей тяжело было признаться в ответ словами, Лэйн знала, что её действия всё скажут за неё.       Именно поэтому она пришла к нему сейчас.       И пока наблюдала за ним, прячась в отдалении и темноте, её чувства, подавляемые и сдерживаемые так долго, рвались с таким остервенением, что дышать становилось всё труднее.       Грег заметил её не сразу. Он обтирал кожу после только что принятого душа, и девушка жадно цеплялась взглядом за каждое движение полотенца по торсу. Её громкий вздох, раздавшийся вместе с хрустом бетонной крошки под ногами, привлёк его внимание.       Их глаза встретились в отражении зеркала. — Лэйн?       Он не спешил поворачиваться к ней лицом. Его взгляд намертво прибило к зеркальной версии, стоящей поодаль в одной короткой ночнушке. Грег чертовски медленно обвёл глазами каждый участок её тела, спустившись от ключиц к бёдрам, прежде чем вновь посмотрел ей в лицо.       Она знала, какое впечатление сейчас производит. И ей, черт побери, хотелось, чтобы он продолжал смотреть на неё так. Но дрожь выдала её, пробежавшись по плечам и спине, и девушка крепче обхватила себя руками, понимая, что это не останется незамеченным. Мужчина был самым чутким из всех, кого она знала. На зависть белокрылому Каину, так и не разгадавшему человеческую природу, Грег молниеносно считывал любую реакцию тела Лэйн быстрее неё самой.       И что-то внутри неё иррационально сильно жаждало узнать, как много он сможет понять.       Ноги сами понесли её к нему. Она остановилась и задрала голову, поймав его взгляд и проходясь по его лицу ещё раз, запоминая как следует. Ей, в отличие от него, ничего не было понятно. Девушка не обладала таким даром восприятия, ровно как не осознавала, что её реакция на него выдает тайны громче слов.       Она видит, как бликуют разводы беспокойства в карих радужках, и как вразрез с этим черты лица Грега смягчаются, стоит ей заверить, что с ней всё хорошо. У него всегда мягкое выражение, когда мужчина смотрит на неё — с морщинками в уголках глаз и нежной задумчивостью.       После короткого разбирательства в том, что она делает здесь посреди ночи — босая и практически нагая, — Грег со вздохом кладёт на место откуда-то взявшуюся биту.       Лэйн не смогла сдержать томного выдоха от осознания того, что он готов на многое, лишь бы защитить её. — Ты замёрзла, — констатировал он, отводя взгляд в сторону, случайно зацепившись глазами за обхватываемые мокрой тканью вставшие соски.       В этом коротком куске ткани был виден каждый её изгиб, и это чертовски сильно действовало на нервы.       Мужчина спустя мгновение вернулся с футболкой для неё, предложив закрыть глаза, пока она не переоденется. Но его выдержке предстояло ещё одно испытание, когда Лэйн тихо позвала его помочь с молнией на сорочке. То, каким умоляющим тоном она произнесла его имя, заставило его судорожно сглотнуть.       Он честно старался не прикасаться к ней лишний раз. Пытался сдерживаться изо всех сил, но мысли трубили и бились в его голове в лихорадочном, порой животном припадке, скручиваясь в узел и набухая внизу живота, такие неуправляемые, необузданные.       Грег материл себя последними словами, подцепляя язычок молнии, с громким вжикающим звуком расстегивая ночнушку. Оголённая спина подействовала сильнее дурмана, и мужчина не смог удержаться от мягкого, невесомого прикосновения пальцами: он прочертил ими тонкую дорожку по позвоночнику вниз, запоминая гладкость девичьей кожи. Её бледная спина тут же покрылась мурашками, и Грег, почувствовав, что теряет контроль, отдёрнул руку, мазнув костяшками по её пояснице.       С этой атмосферой срочно нужно было что-то делать. Мужчина опустил веки, стараясь казаться непоколебимым, но как только его глаза закрылись, перед ними, как наяву, вспыхнули картинки того, как он прижимает обнажённую Лэйн к себе, с остервенением разрывая тонкую ткань этой злосчастной ночнушки. Как девушка под ним стонет, а он придавливает её к мату своим телом и входит, целуя, до самого конца, не сдерживая себя и свои желания.       В момент видения этих откровений здание тряхнуло так, что стоявшая неподалёку Лэйн вцепилась в него крепкой хваткой. Молясь всем известным Богам о том, чтобы девушка оказалась одета к моменту, когда он решится посмотреть на неё, Грег распахнул глаза, чтобы перехватить её встревоженный взгляд в отражении зеркала.       На ней была его футболка, но почему-то знание этого факта не принесло никакого облегчения.       Мужчина на вопрос, что это было, попытался отшутиться о попадании в Ад за свои мысли, но знала бы девушка правду… С тяжелым сердцем ему пришлось отпустить её, чтобы не провоцировать самого себя на дальнейшие прикосновения.       Но она… холодная, смиренная, такая эмоционально-опустошённая большую часть времени, сейчас держалась за него, робко заглядывая в глаза. Неуверенно. Просяще. — Грег…       Он впервые не мог понять, о чем она думает. Точнее, пытался не понимать. Её грудь тяжело вздымалась, утопая в сухой ткани его футболки, а щёки покрылись нехарактерным для её бледной кожи румянцем, и, наверное, это была единственная часть тела, которая не нуждалась сейчас в обогреве.       Её губы не молвили и слова, но всё её естество кричало о том, чего она хочет. Он прочёл это у заломов её бровей и блеске глаз. Знал, что дрожит она не от страха и холода.       И одному Богу известна причина, почему он ещё не дрожал сам.       Это случилось в секунду. Её хрупкая шея — в обхвате его широких ладоней, её прохладные губы — в плену его горячего языка. Он целовал так, как мог, сдерживающийся из последних сил, но страсть кипела в нём и грела сквозь ткань, будто он пустил по своим венам кипяток, чтобы согреть Лэйн. Сгорал сам, слыша её тихие всхлипы, и прижимал к себе, забирая холод не только с поверхности её тела, но и откуда-то из глубины.       Она вся продрогшая, ледяная. Снежная Королева. Его Лэйн: с этого момента он не позволит кому бы-то ни было притронуться к ней и пальцем.       Грег опустил её на мат, закрывая своими широкими плечами ото всего мира. Она, придавленная его телом, ещё никогда не ощущала себя в такой безопасности. Мужчина был титаном, огромным и тяжелым, и от осознания того, насколько он силён, что-то в груди Лэйн томно оборвалось. Подчинилось, разрастаясь и расступаясь. Девушка обмякла, отдавая ему контроль. Позволяя себе отдать ему контроль.       Грег вдруг остановился. Прижался полными губами к её лбу, сжимая ладони в кулаки по обе стороны от её головы. Выдохнул жаром, собрав крупицы сил для слов: — Если тебе что-то не понравится, если ты передумаешь: не думая, скажи мне. Слышишь? Я остановлюсь.       Она смотрела на него. И верила. Как бы он не был возбуждён, каким бы страстным не выглядел, она знала: он остановится.       Лэйн кивнула. Закусила губу, предвкушая. С ней такое происходило впервые: никогда раньше вожделение не поднималась волной к горлу, требуя стонам свободы. Никогда возбуждение не было таким сильным, не скапливалось влагой внизу живота, не горело и не плавилось под кожей.       Ей впервые было так жарко. Она не помнит, когда Грег успел стянуть с неё футболку, и всегда ли свет в спортзале был таким приглушённым, но слёзы, скопившиеся уголках её глаз от неугасаемого напряжения, сцеловываются мужчиной в ту же секунду, как срываются вниз к вискам.       Она трогает его в ответ. В молчании, нарушаемом громкими вздохами, скрипами мата и дождём снаружи. Ей всегда было интереснее делать, чем говорить. И сейчас, оглаживая твёрдые, набухшие от нагрузки мышцы его плеч и торса, она остаётся верна себе. Ей становится стыдно, как и за любое чересчур сильное проявление эмоций, но Грег смотрит на неё с такой нежностью, что она не может перестать прикасаться к нему.        Она учится новым для неё ощущениям, точно также пытаясь понять его через язык тела. И он накрывает руками её ладони, когда она слегла царапает ногтями тёмную кожу груди. Надавливает, чтобы она почувствовала, как громко, быстро и тяжело стучит его сердце из-за неё.       Чтобы показать, что причина всему происходящему — не просто влечение.       И она снова верит. Снова просит, смотря на него своими холодными и блестящими глазами. Он целует её опять, играет мягко языком, слыша её смущенное сопение. Раскрывает для себя факт, что её нижнее бельё насквозь мокрое.       Не от дождя.       Он молит Бога, если он есть, о том, чтобы дал ему сил сдержаться.       Грег, обласкав губами её шею и ключицы, нарочито медленно положил свои ладони на девичью грудь. Он был уверен, что именно жар, исходивший от его рук, заставил Лэйн впервые тихо застонать.       Он прикладывает к ним руки мягко, совсем слегка, чтобы запомнить их вес, размер. Они уместились и были меньше его ладоней — небольшие, упругие. Идеальные для неё, пропорциональные, правильные. Она вообще вся правильная такая, какая есть — парень не в силах был больше сдерживать в себе это слепое обожание. Он сжимает её грудь, чувствуя затвердевшие бусины сосков, и сглатывает, решив посмотреть на её реакцию.       Девушка видела, как почернели его глаза, но не смогла контролировать свое выражение лица. Его бровь нервно дёрнулась, и Лэйн не понимала природу этих чувств, но эта небольшая эмоция на его лице завела её ещё больше.       Она знала, что красива, сексуальна. Что мужчины часто кидают на неё вожделеющие взгляды, но…       Ей хотелось быть желанной только для одного человека. И, смотря сейчас в его темные, застеленные кофейной радужкой глаза, она понимала, что справилась с задачей.       С одной из задач по покорению мужчины по имени Грег.       Осознание, что он смотрит, потому что спрашивает разрешения, топит маревом где-то под рёбрами. Грег хороший учитель, и его уроки по эмпатии не проходят даром — Лэйн тоже считывает его мысли с пухлых исцелованных губ.       Когда он перекатывает её соски между пальцев, она стонет громче, не узнавая собственного голоса. Хватка на её теле каменеет.       Она доводит его, это понятно. Девушка и сама на пределе своего терпения, поэтому понимает, почему всё происходит так сумбурно и быстро в следующие минуты: его руки на её бедрах, скомканное и отодвинутое в сторону нижнее бельё.       Он так резок, что хладнокровие сохранять не получается. Лэйн распахивает глаза, чувствуя его язык на своём лоне, и пытается заткнуться, лишь бы эти незнакомые ей звуки не лезли с такой громкостью.       Грег настойчив, очень умел. Настолько, что девушку трясёт, пока она хнычет и кусает себя за пальцы, прикрываясь ладонями и непроизвольно подмахивая бёдрами. Его горячий язык изводит её, и он ускоряется, плавит её безжалостно, проникая фалангами внутрь.       Она сжимается на пальцах, чувствует стимуляцию, закатывает глаза. Лэйн пытается собраться и вернуть отданный контроль, боясь так сильно обнажаться и представать перед ним в таком виде, но уже поздно.       Ей очень, очень нужно взять себя в руки. Потому что то, что зреет внизу живота, сводит её с ума. Его движения языком делают хуже с каждой секундой, и она, совсем себя не помня, вплетается пальцами в его дреды, когда он абсолютно бесстыдно всасывает клитор в рот, бросая масляный, звериный взгляд в её сторону.       Ей очень, ОЧЕНЬ стыдно за то, какой она предстает перед ним, испытав это прикосновение. С какой чувственностью она прогибается, когда он вставляет пальцы до конца, абсолютно безразличный к её смущению.       Парень держит крепко, не отвлекаясь, вынуждая слушать эти мокрые, стыдливые звуки, с которыми ласкает её. Девушка не может выдержать этого.       Поэтому, когда он в очередной раз сгибает пальцы, сдаётся.       Кончая, молчит, но её тело показывает всё ярче, трясется, выбивает из груди всхлипы и громкое дыхание. Пульсирует у клитора удовольствием, растекающимся по всему телу.       Грег собирает всё до капли. Утирает губы и подбородок тыльной стороной ладони, ухмыляется. Но не лукаво, нет.       Нервно, хищно, дико. Пытаясь быть кокетливым и игривым, чтобы не испугать её напором. Давит харизмой, скрываясь за маской флирта. Но она уже всё видела.       Видела, насколько он жаждет. — Хватит на сегодня? — спрашивает всё равно, не контролируя хрипотцу собственного голоса.       Лэйн, мокрая, взлохмаченная и задыхающаяся, посмотрела на него, подав голос: — Нет.       Она сказала это жадно, требовательно. Так, будто в ней сломалось что-то, что удерживало её в рамках.       На секунду ему показалось, что радужку её глаз заволокло красным.       Он сглотнул, разгоряченный, чувствуя, как болезненно плоть оттягивает ткань брюк. Атмосфера изменилась незримо, подавляюще, и мужчина в последний раз набирает в грудь воздуха прежде, чем услышать: — Грег… Пожалуйста.       И всё. Дальше пелена.       Её тело под его, она меньше настолько, что просто теряется под ним. Такая мокрая, узкая и красивая, что сдерживаться невозможно. Она стонет, или стонет он — разбираться в этом сумасшествии никто не собирается.       Нежность всё же остается в нем, когда он сочно целует Лэйн, вкусно слизывая с её языка всхлипы, и вбивает в мат глубокими, размашистыми толчками. Она царапает его спину ногтями, но не больно — так, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь. Её тонкие пальчики зарываются в дреды, холодят затылок, остужают даже сейчас — в момент непрерывного сгорания.       Он чувствует, как слабеют её ноги, разъезжаясь в стороны, как она тает от удовольствия, как сжимается, стоит ему войти глубже, до упора. Грег тормозит немного, почти выходя: — Лэйн. Больно?       Она качает головой, прижимается к нему, утыкаясь носом в стык его плеча и шеи. Её приглушенное, совсем тихое «ещё» творит с его разумом нечто невообразимое.       Разгораются искры. Девушка чувствует твердую, набухающую плоть внутри себя, и ощущение наполненности распирает её, давит удовольствием. Мужчина двигается в ней так, чтобы она хныкала и сжималась: значит, ей хорошо.       Так хорошо, что она целует его сама, заглушая собственный сорванный голос. Грег млеет от её инициативы, ласкает руками, вбивая в мат, и чувствует, что близко.       Она не отпускает его губы, кусая за нижнюю, и это действует, словно безусловное подчинение. Связь. Обладание.       Да, Лэйн обладает им: даже будучи под ним, такая хрупкая и маленькая, такая холодная временами… Каждый её взгляд, обращённый к нему, околдовывает. Её редкая улыбка, трепетание груди и лихорадочный румянец уже давно прочно привязали его к ней.       Это Грег в её власти. И ему не освободиться от этого. Он и не хочет.       Парень понимает, что больше не может сдерживаться, и, выйдя, пачкает упругую кожу её живота белыми каплями. Дышит жадно, спрятав покрасневшее лицо в её длинных влажных волосах за ухом.       Затем встаёт, подняв брошенное неподалёку полотенце, и невесомо стирает следы своего минувшего наслаждения. После целует, крепко прижавшись губами к месту чуть ниже пупка, и эта сцена для Лэйн почему-то становится интимнее всего того, что они сделали раннее.       Когда он ложится обратно, надев белье с брюками, то укрывает девушку футболкой и безрукавной кофтой, чтобы затем прижать её к себе, рисуя на оголенной спине одному ему известные узоры. Места, где он её касается, горят и тлеют, вызывая в груди томление. Надо же — Грег заразил её нежностью. Она укладывается румяной щекой ему на плечо и прикрывает глаза, приобнимая парня одной рукой.       Лэйн ещё долго не отпускает его сквозь сон, грея ладонь о широкую, усыпанную мышцами спину.       Ещё ни разу за свою жизнь она не была так согрета изнутри.

***

      Под утро он возвращает девушку в комнату на своей спине, прокатив её в одной футболке по всему корпусу базы, и она не может сдержать смех, представляя, как нелепо они смотрятся из окна здания, бегущие в таком виде через всю площадь.       Откровенно хихикает, зарывшись носом ему в шею, вспоминая, что в руках у него — её мокрая ночнушка и бельё, и ей правда, ПРАВДА стыдно за свою несдержанность, но, признаться, весело гораздо больше.       Грег на её смех отвечает самой довольной усмешкой в мире.       Каин, полночи прождавший в её обители, так и не застал девушку, улетев прямо перед тем, как Лэйн и Грег, полуголые и красные от смеха, вломились в комнату почти выбив дверь.