Ты и я

Летний день раскалял воздух, наполняя его густым ароматом нагретой солнцем травы и сладковатым запахом спеющего винограда. На холме за поместьем, где земля была усыпана одуванчиками, а ветер шевелил листья старого дуба, рыжий вихрь яростно размахивал деревянным мечом. Он азартно рубил невидимых врагов, подпрыгивал, кружился — его движения были стремительными, но беспорядочными, как у щенка, гоняющегося за собственным хвостом. Солнечные блики играли на вспотевшем лбу Дилюка, а заляпанные травой штаны свидетельствовали о недавнем падении. — Ты слишком много мечом машешь, — раздался вдруг тихий голос. Дилюк замер удивлённо, меч застыл в воздухе. Под деревом, в кружеве теней, сидел Кейя — его синие волосы почти сливались с прохладой тени, а пальцы осторожно перелистывали страницы книги. До этого он сидел молча, тоскливо наблюдая за энергичным огоньком. — Тут про технику написано, — он приподнял книгу, показывая схематичные изображения боевых стоек, — что короткие удары от локтя экономят силы... и когда парируешь, не просто подставляй меч, а направляй удар в сторону. Говорил он тихо, но чётко. Однако затем, осознав, что выдал себя, смущённо сжался, словно улитка в раковину: «Ой... Только... если ты сам не знаешь, как лучше...» — Здорово-о! Швырнув меч в траву, Дилюк бурей налетел на названого брата, беспечно обняв его за плечи. Его смех звенел, как колокольчик, а глаза сияли восторгом: — Ты что, и читать умеешь? Почему мне не говорил? Откуда у тебя эта книга, ты был в домашней библиотеке? И мне не сказал, как так?? — Я эту книжку... — Кейя покраснел до ушей, его пальцы беспокойно сжали корешок, — я её на одной из полок увидел и взял с собой.... — Так тебе тоже рыцари нравятся? — Дилюк тут же вскочил, радостный. — Жди здесь! У меня есть идея! И прежде чем Кейя успел моргнуть, рыжий ураган уже мчался к поместью, оставляя за собой шлейф примятой травы и ошарашенного молчания. Один он медленно выдохнул. Ветер лениво шевелил лазурные волосы, а где-то в траве далеко стрекотали кузнечики... Он опустил взгляд на забытый меч: неумело выструганный, с потёртой рукоятью, на которой даже отпечатались пальцы. Меч. Любимый меч Дилюка. Кейя потянулся к нему, будто к запретному плоду. Сжал пальцы. Дерево оказалось тёплым от солнца и очень шершавым. И Кейя почувствовал: впервые в жизни он держал что-то настолько личное Дилюку. Он медленно поднял меч, и солнечный луч скользнул по деревянному концу, сверкнув — вещь будто ожила в его руках, превратившись из простой игрушки в нечто настоящее, важное. Размах. Получился скованным, неуверенным: рука дрожала, будто держала не деревянную палку, а раскалённый металл. Кейя боялся сделать что-то не так. Боялся сломать, испортить, осквернить эту священную для Дилюка вещь своим прикосновением. Выпад. Был чуть смелее. Он представил перед собой тень воображаемого противника и получилось лучше. Локоть согнулся под правильным углом, как на картинках в книге, а плечо свободно повело удар вперёд. Ещё удар. Деревянное лезвие со свистом рассекло воздух, оставив после себя дрожащий след в нагретом солнцем пространстве. Кейя замер, сжав крепче рукоять меча. Закрыв глаза и выдохнув, он позволил потаённым мыслям выплыть наружу. Порыв ветра, пахнущий нагретой хвоей и спелыми ягодами, подхватил игриво его синие волосы. На губах дрогнула тень улыбки – в воображении он вдруг видел себя. И не гостя, не сироту, а наследника. С мечом в руках, который больше не казался ему чужим. С семьёй за спиной, которая больше не ощущалась временным пристанищем. С будущим, которое вдруг перестало быть туманным и пугающим... — Кейя! Он вздрогнул, разжал пальцы — деревянная рукоять меча осталась теплой от его ладони. Когда Кейя обернулся, перед ним уже стоял запыхавшийся Дилюк, с растрепанными волосами и новым мечом в руках с неглубокими царапинами вдоль лезвия. — Давай сразимся! Повеселев, он резко взмахнул мечом перед самым носом Кейи, и тот инстинктивно отпрянул, чуть не наступив на рассыпанные под дубом желуди. Голубые глаза расширились, пальцы снова сжали рукоять так крепко, что костяшки побелели. — Но я никогда- — Это же просто игра, — Дилюк вдруг опустил меч, и его улыбка стала мягче. Он наклонился, чтобы поймать взгляд брата. — Не бойся так, ладно? Я не буду бить сильно, обещаю. Кейя кивнул, но уверенности в этом жесте не было. Он принял стойку, неуклюже скопировав позу Дилюка. Тот оживился, глаза его вспыхнули азартом, и он намеренно сделал первый выпад — не в полную силу, но достаточно резко, чтобы меч Кейи дрогнул в руках. Глухой деревянный стук разнёсся по саду, и что-то внутри Кейи отозвалось на этот звук — странное, новое чувство. Он распахнул глаза, поначалу испуганные, но теперь — полные изумлённого восторга. Он смотрел то на свой меч, то на Дилюка, и в его взгляде читалось немое восхищение. — Ну? — смеющимся и беззаботным голосом спросил Дилюк. Он сделал ещё один взмах, на этот раз медленнее, давая брату время среагировать. — Правда же это чудесно? Это ты ещё настоящих рыцарей не видел! Они там такие... такие... Он замер, пытаясь подобрать слово, но так и не нашёл подходящего — только размахнулся ещё раз, представляя себя перед целым отрядом. — Вот бы и мне стать рыцарем... — вырвалось у Кейи громче, чем он планировал. Замерев на пару секунд, Дилюк удивлённо уставился на брата, но потом весело рассмеялся и шлёпнул его по плечу — ладонь была теплой и чуть влажной от бега. — Если ты будешь рыцарем, то тогда я хочу быть капитаном! — объявил тот с гордостью, стукнув себя кулаком в грудь. Капли пота блестели на его лбу, а рыжие волосы торчали в разные стороны, будто он и правда только что вернулся с поля боя. Кейя опустил меч, не сводя с брата глаз. В этот момент, глядя на его сияющее от возбуждения лицо, на упрямо сжатые губы и горящие решимостью глаза, он видел: Дилюк обязательно станет капитаном. Не просто станет. Он будет лучшим.