Ты и я

Однажды ночью, когда ливень хлестал по стёклам, а раскаты грома сотрясали старые ставни, Дилюк проснулся от тихих всхлипываний. Он протёр сонные глаза, различая в полумраке свернувшийся калачиком комок одеяла на краю кровати. — Кейя? Ответа не последовало — только сдавленный вздох и новый порыв ветра за окном, от которого задрожали стёкла. Дилюк замер, не зная, как поступить. Пальцы его непроизвольно сжали край простыни. Он ведь никогда не утешал никого. И тем более не видел Кейю таким. Осторожно приподнявшись, Дилюк протянул руку и стал неумело гладить дрожащий комок одеяла. Его ладонь, теплая от сна, двигалась по неровным складкам ткани, будто пытаясь успокоить спрятавшегося под ней котенка. — Эй... Всхлипы чуть притихли, но дрожание — нет. Капли продолжали глухо барабанить за окном, но одеяло так и не раскрылось. — Ну Кейя... ты чего? — Дилюк потёр глаза, пытаясь говорить пободрее, но сонный голос предательски дрогнул. В глубине души он всё же очень боялся сделать что-то не так. Тот только глубже зарылся в одеяло, и тогда до ушей Дилюка донеслось еле слышное "я в порядке" и "спи". Лишь хриплые нотки выдавали ложь. — Ну-у... — Дилюк надул щёки, поглаживая одеяло, как испуганного котёнка. Мысли путались: что делать? Сказать "не грусти"? Притвориться, что не заметил? — Кейя... — Дилюк буркнул беззлобно. — Ты точно в порядке? Настороженно смолкнув, он отчаянно вслушивался в молчание, пытаясь поймать хоть какой-нибудь звук кроме грома за окном. Тщетно. Тогда руки вдруг решили за него. Он резко дёрнул одеяло на себя и оно поддалось легко — Кейя даже не успел ухватиться. Да и мог ли он? Братишка весь сжался как раненый зверёк. Его мокрые ресницы слиплись, синие пряди торчали в разные стороны, а прерывистые всхлипы сливались со стуком дождя по подоконнику. Вместо одеяла Дилюк накрыл его собой, крепко обхватив так, будто пытался защитить от всего мира. "Не надо... Не смей..." — сквозь всхлипы бормотал Кейя, но его протесты терялись в одежде Дилюка, а дрожащие пальцы невольно цеплялись за спину. — Это же всего лишь гроза... — прошептал Дилюк, когда рыдания немного стихли. Его пальцы осторожно вплетались в синие пряди, перебирая их ласково. — Ничего страшного, видишь? Не беспокойся так... Кейя лишь глубже зарылся в его объятия, мысленно коря себя за беспомощность. Как он мог объяснить, что дело было далеко не в страхе грома и молний? Как объяснить, что дождь не имел ничего общего с этой безумной тоской по родному дому? — Тебе лучше? — Дилюк отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. В голосе прокралась неуверенность, но руки не ослабили хватку. — Не плачь... пожалуйста. — Извини... — Не извиняйся! — Дилюк резко сжал его ещё крепче, как будто мог передать через объятия всё, что не умел сказать словами. Его ладонь закружила по спине Кейи быстрыми, нервными кругами. — Когда будет дождь идти, я теперь всегда тебя буду хватать и не отпускать, понял? Буду держать тебя, пока ты не успокоишься, вот так! — Что, даже днём? — Кейя фыркнул, и этот звук, такой неожиданно живой среди ночных рыданий, заставил сердце Дилюка ёкнуть. Серьёзный вид неугомонного брата безумно забавлял Кейю, оставляя страхи позади. Это было так приятно, что он хотел бы навсегда остаться в руках Дилюка. — Даже днём, — он ответил так тихо, что слова едва не потерялись в шелесте дождя. — Всегда. — Вот как? — вытирая щёки, Кейя приподнялся, и в его глазах, ещё красных от слёз, уже плескалась озорная искорка. — А если... я спрячусь? — Найду, — Дилюк поднял подбородок с таким видом, будто объявлял королевский указ.. — А если... если сбегу? — голос Кейи задрожал от сдерживаемого хихиканья. — Поймаю. — А если... — Ну всё, хватит! — Дилюк внезапно набросился на него, зажимая шею в локте и тычась носом в висок. — Ночью надо спать, слышишь? Они возились, сплетаясь в клубок из смеха, тычков и растрёпанных волос, пока силы не оставили их. К утру, когда последние капли дождя затихли на подоконнике, они так и остались спать: один, крепко обвившийся вокруг другого, как плющ вокруг дерева