Ты и я

В полутьме, освещаемой лишь полной луной, Кейя стоял в кабинете Крепуса, пальцы перебирали края документа — того самого, с печатью Фатуи. Бумага была измята от постоянного ношения с собой... Он знал. Знал о поездках в Сумеру, о связях с фатуи, о том, что Крепус скрывает. Да, ходить сюда было нельзя, но то, чего Дилюк не знал — что Кейя уже изучил каждую бумагу здесь: вызубрил маршруты, даты, имена... И всё же. Он сложил лист обратно в ящик, аккуратно, словно хоронил свои подозрения вместе с ним. Теперь это было уже неважно. Брату это знать прямо сейчас было отнюдь необязательно. Выскользнув из кабинета, он замер на секунду, прислушиваясь, не скрипнула ли где ступенька, не шелохнулась ли занавеска. Потом — вниз, по лестнице, считая ступени и подсвечники. Мимо ваз и мимо горничных. И вот — Дилюк на празднике в честь него же, в окружении приглашённых отцом гостей. Он стоял в новом костюме — бархатном, тёмно-красном, с золотым шитьём. Гости окружали его, восхищались, говорили что-то о "достойном наследнике". Их взгляды встретились через толпу и виновник торжества улыбнулся. "Бежим?" — беззвучно шевельнул губами Дилюк, поймав озорное настроение брата. И через минуту они уже неслись через сад, давясь смехом, спотыкаясь о корни деревьев. Лунный свет лился серебром на новый меч Дилюка, когда тот торжественно поднял его к небу. — Отец сказал, этим клинком сражался ещё мой дед! — красные глаза сияли ярче звёзд. Кейя не мог отвести взгляд, но не от меча, а от того, как счастье преображало знакомые черты. Дилюк казался таким красивым в лунном свете... — Блестящий... — Кейя тихо рассмеялся, — Ты так этого хотел. И заслужил! Дилюк вдруг опустил клинок, посмотрев на брата. Он мягко улыбался. Как-то даже по-взрослому рассматривал черты лица того дорогого, того драгоценного, что он хотел защищать ценой всего... — Да брось... — он вдруг протянул фамильный меч ему. — Хочешь, подарю? — Дурак! Разве можно дарить такое? Заливисто рассмеявшись, Кейя ткнул его в плечо дружески, а тот лишь фыркнул, сдерживая улыбку. Таким Кейя хотел запомнить его навсегда: не наследником, не рыцарем, а просто Люком, своим ненаглядным дурачком, готовым подарить даже фамильную реликвию. Неяркие искры лунного света заплясали по их лицам, по рукам, по траве под ногами, и на миг показалось, будто они стоят не в виноградниках, а посреди собственной маленькой вселенной, где нет ни Фатуи, ни тайн, ни грядущих бурь. И просто хотелось, чтобы так было всегда.