Ты и я

Солнечные лучи золотили край кровати, но комната в этот момент казалась непривычно тихой. Неспешно выплывая из потока сновидений, Дилюк лениво потянулся к соседней постели, нащупывая привычный комок одеяла, который обычно тихо ворчал, когда его тревожили так рано. Но пальцы встретили только холодные складки ткани. «Наверное, ушёл в библиотеку...» — мелькнула сонная мысль. Или, может, болтает с Аделиндой на кухне? Такое ведь тоже может быть, да? Зевнув, он нехотя поднялся, разлепив глаза. Облокотившись к подоконнику, Дилюк волей-неволей выглянул в окно, любуясь двором. Всё как всегда: внизу суетились слуги, возились лошади. И погода с утра была хорошей: солнышко улыбалось, тёплый ветерок заботливо дул навстречу... И тут- Вдали, на самом краю леса, мелькнуло что-то синее. Исчезающее. Едва уловимое, но всё же... Что-то внутри Дилюка сжалось, сердце ударило в рёбра, отдавая пульсацией в висках, и он отреагировал моментально — пулей выскочил из комнаты. Красные пряди взметнулись вокруг лица, будто пламя внезапного пожара. Не думая, он схватил деревянный меч, о который случайно споткнулся. Бесполезный в настоящем бою, но так он чувствовал, что сможет сделать хоть что-то в лесу, где кишит опасность. Такой же бурей он вылетел из поместья, не замечая ничего вокруг: ни слуг, ни царапины на плече от дверного косяка. Ноги уже несли его через двор, через поле, к чёрной линии леса, где только что исчезло всё, что ему было так дорого. — Кейя! Голос сорвался сдавленным, почти чужим, когда Дилюк наконец догнал его. Вздрогнув, тот мгновенно бернулся. Его глаза расширились от шока, а пальцы непроизвольно сжались, будто готовясь к бою. На мгновение во взгляде мелькнуло что-то дикое, испуганное, как у загнанного зверя, застигнутого на краю пропасти. — Возвращайся домой... Дилюк, — голос Кейи прозвучал неестественно ровно, будто сквозь зубы. — Я тебе не нужен. Ноги Дилюка стали ватными и он резко отшатнулся, словно от пощечины. Потом его лицо исказилось: сначала в гневе, потом в чистой, детской растерянности. — Нет! — он крикнул так резко, что эхо отозвалось из леса. — Нет, нет, НЕТ! Он резко схватил шокированного брата за рукав: пальцы дрожали, но отпустить было страшнее, чем сломать себе кости. И впервые Кейя видел, как в его глазах стояли настоящие слёзы. Яркие, как капли рубина на бледной коже. Они катились быстро, неудержимо, оставляя горячие дорожки. «Значит… и так он может?» — Что я делаю не так?! — голос сорвался на фальцет, сдавленный рыданием. — Почему ты не хочешь быть моим братом? Почему... — слова застряли в горле, — Почему ты так хочешь оставить меня одного?! Он захлебнулся, губы искривились в гримасе — чистая, детская боль, без прикрас, без масок. Кейя открыл было рот, но Дилюк не дал ему говорить: — Я же... я же всё делал правильно! — он сопротивлялся рыданиям, но тело предательски тряслось. — Я ничего не понимаю... Тишина повисла между ними, густая, как предгрозовое небо. Кейя чувствовал, как каждая клетка его тела рвётся в разные стороны. Он должен был уйти. Это единственный способ избавить брата от лишнего груза. Перестать быть обузой... Но ноги не слушались. А Дилюк… Дилюк не сводил с него глаз, слёзы ещё не высохли, но в его взгляде уже горело упрямство. Он не отпускал рукав Кейи ни на секунду. — Я не отступлю, — прошептал он хрипло, но твёрдо. — Ты мой брат. И в этот миг обычную тишину разрезало внезапное шуршание листьев — из кустов выплеснулась студенистая масса, сверкающая в лучах солнца, как живой аквамарин. Дилюк среагировал раньше, чем осознал опасность: тело само развернулось, заслонив собой брата, и деревянный меч взметнулся. Беспомощный и бесполезный. И в ту секунду, когда клинок должен был бесславно отскочить от студенистого тела, меч вспыхнул. Дерево истлело в мгновение, но пламя не гасло — оно лилось по его руке, обвивало пальцы, пульсировало в такт сердцу. Кейя инстинктивно зажмурился от вспышки света, схватившись за край его рубашки. А когда яркий свет постепенно погас, Дилюк немного расслабил ладонь и увидел, как сжимает алый кристалл, немного тёплый, будто живой. Глаз бога. Свой собственный. Он будто отзывался на каждый удар его сердца... В наступившей тишине испарился слайм, лес безмолвно шелестел и даже Кейя едва дышал, пытаясь сообразить, что произошло. — Видишь? — Дилюк прошептал, протягивая сжатую руку и демонстрируя пылающее чудо. — Это то, чего я хочу. Будь со мной и мы справимся. Он вдруг обернулся назад, вспомнив о Крепусе. "Отец будет мной так горд!" — вспыхнула мысль и Дилюк уже сделал порывистый шаг по направлению к поместью. Ноги сами несли его к отцу, к похвале, к тому восхищенному блеску в рубиновых глазах, который он так жаждал видеть. Но вдруг Дилюк резко остановился. Что-то сжалось в груди – острое, колючее. Он медленно обернулся. Кейя стоял неподвижно, будто врощенный в землю. Его пальцы бессознательно мяли край ткани, губы были плотно сжаты, а глаза... Боги, эти глаза – такие пустые, такие потерянные. Будто он уже мысленно ушел за ту черту, откуда нет возврата. — Ты же вернёшься со мной... да? — дрожащий надеждой голос Дилюка прозвучал неожиданно хрупко, как первый осенний ледок, едва прикрывающий поверхность пруда. Кейя вздрогнул, словно очнувшись. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в душе. – Я тоже хочу быть твоим братом, — эти слова вырвались тихим шепотом, едва слышным над шорохом листвы. Он съежился, вжав голову в плечи. — Но ты во всем лучше меня... Я тебя не заслуживаю. Я только мешаю. Дилюк не выдержал. Он рванулся вперед, сжав руки Кейи в своих – так крепко, что кости хрустнули. Его пальцы были горячими от недавнего пламени, но прикосновение не обжигало – лишь согревало, наполняло жизнью. — Без тебя не было бы ничего, понимаешь? — он приблизился, лоб почти касался лба брата. — Ты меня направляешь. Вдохновляешь. Ты мне нужен... Кейя вздрогнул, глаза расширились, будто только сейчас кое-что осознал. Он хрипло выдохнул, словно пробуя на вкус новое немного пугающее чувство. — Люк... обещай, что будешь со мной. — Обещаю, — он так торопливо ответил, словно боялся, что Кейя передумает. — И не откажешься от меня... и не бросишь меня... — Обещаю! — он резко притянул Кейю к себе, обнял так крепко, что дыхание перехватило. — Не говори такой ерунды больше... И не убегай, не предавай меня... «Не предавай нашу клятву» Его голос дрогнул, застрял в горле, но руки не отпускали, будто он отчаянно хотел удержать брата рядом одной лишь силой желания. А Кейя стоял, всё ещё ошеломлённый, потерянный. Но потом медленно, неуверенно его руки поднялись и схватили Дилюка в ответ. Так же крепко и тепло...