Эпилог.
12 мая 2026 г., 18:33
16 июня 1955 года
Она проснулась от необычной тишины. Не той, давящей, что была в убежище, а другой — живой, настоящей. Как будто ты в горах, вдали от людей, и просто отдыхаешь от всей суеты. Открыв глаза, она наконец смогла выдохнуть с облегчением. В убежище было темно, но сквозь щели в потолке пробивался утренний, тёплый свет. Кто-то из выживших выбрался наверх, оставив дверь чуть приоткрытой, и их голоса доносились с улицы — тихие, спокойные, приглушённые. Люба спала рядом, положив голову на плечо. Галя осторожно высвофбодилась, переложила голову Соколовой на мягкую ткань — чтобы той было удобно — и поднялась. Ноги затекли, спина болела, но она чувствовала странную, приятную лёгкость, которую давно не испытывала. Эта лёгкость ощущалась так, словно болезнь отпустила, температура спала, и ты понимаешь: всё уже позади. Она подошла к лестнице и поднялась наверх, придерживаясь за стену. Снаружи было серо. Небо затянуло облаками, но дымная пелена, которая висела над Предприятием последние дни, наконец начала рассеиваться. Ветер был холодным, но чистым — без гари, без запаха крови и полимера. Просто ветер. Простое утро, которого так давно никто не видел. Галя вышла на площадь перед павильоном и остановилась. Люди стояли группами — те, кто выбрался из убежищ, кто прятался в подвалах, кто просто пережил ад в разрушенных зданиях. И почему-то было страшно снова видеть кого-то. Люди с удивлением и надеждой в глазах смотрели в небо и друг на друга. Они не могли поверить, что всё это могло закончиться. Здесь не было роботов, а многие из них не двигались или лежали разломанными, словно они сами себя повредили в схватке. - Роботы совсем не реагируют. Посмотрите на этого, с пилой, — произнёс кто-то, указывая на одного из них, который прислонился к дереву. - Говорят, Сеченов мёртв... — добавил другой. — Или нет... - Этот агент... тот, который был с Филатовой. Это он всё сделал. Он всё отключил... Галя обернулась на голоса, обсуждающие недавние события. Перед ней стояли двое: мужчина и женщина, оба в порванных халатах. Их глаза были красными от недосыпа и усталости, а голоса — тихими, но в них чувствовалась жизнь, чего не было раньше. — Агент? — переспросила Галя, подходя ближе. — Тот, кого вызывал Сеченов? Мне кажется, я его знаю. Мужчина кивнул, а женщина молча смотрела на Галю. — П3, так его называли. Он был... особенным. После подрыва в Болгарии Сеченов его спас, но... он стал другим. — Он выжил? — спросила Галя. Этот вопрос показался ей глупым, но она всё же задала его. — Не знаю, — отвечал мужчина, качая головой. — Говорят, что после того случая он вернулся... Он всё сделал сам. Отключил множество роботов и что-то сделал с «Коллективом». — А сам он? — Не знаю точно. Может быть, погиб, может нет. Такие, как он, не умирают. Галя задумалась о том, что видела в кабинете Сеченова много месяцев назад. О человеке с пустыми глазами, который стоял у стены и спрашивал её о култышах и нейроконнекторах. — Я видела его, — сказала она тихо, ни к кому не обращаясь, и задумалась над всем, что услышала. — До всего этого. Он был... пустым. Как робот. Но он был живой. Может быть, это был он как раз... Этот позывной такой знакомый... Она замолчала, глядя в серое небо. Где-то там, внизу, под землёй, в разрушенных комплексах, возможно, ещё шла борьба. Может быть, Северов был всё ещё жив. Может быть, «Коллектив» просто ждал своего часа. Но здесь, на поверхности, всё пока что было тихо. Она тихонько подумала о Диме, вскинула голову наверх и, думая о нём, поблагодарила его за то, что он сделал, спасая её от роботов, когда те шли за ними. Она уже хотела вернуться в убежище, но услышала голос, который она не забудет. Голос тот, что она слышала, был искажён помехами. Это был тот самый голос, который звучал на "Икаре", когда они прибыли и перед тем, как всё рухнуло, вес "Коллектив", которого они так все ждали, все люди. - …товарищи… граждане Советского Союза… Голос, который она вспомнила, звучал откуда-то из-под обломков. Он доносился из разрушенного динамика, который чудом уцелел. Вокруг было битое стекло, осколки бетона, листья и мусор, оставленный после действий роботов. -... произошла ошибка... Система дала сбой... Но мы исправим это... Построим новый мир!.. Эти звуки то исчезали, то появлялись вновь. Девушка, наблюдая за ними, медленно подходила ближе и осматривала обломки, оставшиеся после разрушения. На роботах, лежавших на земле и казавшихся безжизненными, были видны колотые и режущие раны. После нескольких фраз голос друга замолчал, казалось, навсегда. Галя больше не слышала ни слова за ту минуту, что стояла рядом с динамиком. Она не знала, жив ли Сеченов, и что произошло там, внизу, в недрах предприятия. Голос, который давал надежду, замолчал, но, возможно, это было к лучшему. Она повернулась и пошла обратно к павильону, осторожно обходя обломки. Но вскоре она начала замечать искалеченных роботов, и это стало чем-то жутким и неприятным. Как будто на них напал какой-то страшный зверь и растерзал их. Когда она почти дошла до входа в убежище, то заметила человека, который стоял на краю площади у монумента рабочего и колхозницы. Его одежда не была похожа на гражданскую или военную, она была серой и невзрачной, но рукава были закатаны. Причёска была наполовину сострижена, и лишь в одном месте волосы оставались длинными, что выглядело довольно привлекательно. Когда он поворачивался, была видна его борода. Этот человек стоял почти неподвижно, глядя на разрушенный мир, и в его позе было что-то, что заставило девушку остановиться. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел только вверх. Но в какой-то момент Галя узнала его, хотя и не по лицу. Она узнала его по одежде и позе. Ощущения были похожи на те, что она испытывала, когда впервые познакомилась с майором Нечаевым. Это был тот самый агент П3, тот человек с пустыми глазами, которого она видела в кабинете Сеченова. — Не может быть... Галя стояла не в силах сдвинуться с места и ахнула, глядя на него. Глядя на майора, она уже хотела сделать несколько шагов в его сторону и даже сделала их, но потом остановила себя. Ей хотелось расспросить его о Филатовой и о том, что с ней случилось, но что-то заставляло её остановиться. Она не решилась подойти, хотя очень хотела. Ноги её не слушались. Наконец, несмотря на то, что она остановилась и смотрела на него, не издавая ни звука, майор все же повернулся. Его лицо было изранено, в ссадинах и крови, но глаза были живыми. Те самые серо-голубые глаза, которые раньше не излучали живого интереса. Майор посмотрел на неё, и на мгновение показалось, что он её мгновенно узнал. Он поднял брови и пристально всматривался в её лицо даже на таком расстоянии. Или же он не узнал её, но узнал кого-то другого... Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но не сказал, просто кивнул. Это выглядело так, будто он устал и просто не смог ничего сделать. И как будто он понимал, что словами сейчас вовсе не поможешь в такой ситуации. Майор развернулся и пошёл прочь с места происшествия в сторону разрушенных корпусов, где всё ещё стоял дом и руины, и где было Предприятие 3826. Когда он уходил, было такое странное ощущение, которого Галя сначала не могла понять. Ей было как-то жалостливо, но в то же время она была взволнована этой небольшой встречей. Она не знала, что этот майор пережил и как он выжил, но она хотела бы это понять. И в этот момент ей очень захотелось его догнать, остановить и расспросить о том, что случилось и как он спасся среди всего того, что было на поверхности. Она ещё некоторое время стояла на площади, смотрела в ту сторону, куда уходил Нечаев, и чувствовала, как внутри неё что-то менялось. Но она не знала, что это было. Она чувствовала странное спокойствие, словно знала, что всё закончилось и не может просто так быстро начаться заново. Вот эти роботы просто отключились и больше не встанут и не навредят никому. И, как показалось Гале в тот момент, когда агент уходил, его перчатка светилась и он будто бы подбирал мусор, выкидывал... Это было странно. Но когда подошла Люба, которая видела замешательство Гали, она посмотрела на неё с удивлением и вопросом, всё ли с ней хорошо. Стоило той заметить прибытие Соколовой, она отвлеклась от собственных мыслей, улыбнулась. Они пошли по разбитой аллее, и Галя чувствовала в кармане билеты. Она не знала, что будет дальше. Не знала, выживут ли они. Не знала, вернётся ли когда-нибудь в этот мир балет, театр, просто спокойная жизнь, в которой можно пойти на спектакль и не бояться.
