Entre Momentos

В излюбленном театре, где знакомые стены дышали историей, царила суета перед вторым действием спектакля. Актеры возбужденно обсуждали предстоящее действие, гримеры проводили время в буфете и курилке, а в воздухе витали запахи свежей краски и изысканных духов. Леша, сидя в гримерке, перебирал в руках капроновые колготки, пытаясь таким способом справиться с волнением, возникающим у него в связи с подготовкой ко второму акту. Туфли, в которых ему предстояло выступать, поменяли на те, что с ремешком, а с ним у него были старые счеты. Из-за совершенно дурацких застежек, справиться с которыми ему было не под силу, каждый спектакль становился настоящим испытанием, и каждая неудача лишь добавляла раздражения к и без того нехилому волнению. Так что вместо того, чтобы перекусить, выпить горячего чаю или выйти подышать на балкон свежим воздухом, которого отчаянно не хватало в фойе, он был вынужден, сгорбившись, колдовать над несчастной обувью, доставлявшей ему одни страдания. Мимо открытой гримерки, в которой он проводил последние несколько минут антракта, цокая каблуками, прошагал кто-то высокий и крупный, судя по тяжести и амплитуде шагов. Точно о чем-то вспомнив, этот кто-то вернулся обратным ходом и встал напротив двери, наблюдая за потугами младшего товарища. — Ну что, никак? — донесся до Леши хихикающий голос, и раскатистый смех разнесся по помещению. Леша закатил глаза и поднял голову, прекрасно зная, кому принадлежит этот голос. — Хорош издеваться, лучше бы помог, — буркнул он, едва сдерживаясь от того, чтобы психануть и запустить в приколиста одной из туфлей, после чего снова опустил взгляд и сосредоточенно уставился в пол, делая вид, будто все еще пытается разобраться с ненавистным ремешком. Саша — а это был именно он — исключительно талантливый актер и партнер Леши по сцене, к его несчастью, оказался столь привлекателен, что Леша не мог не думать о том, как трудно оставаться сосредоточенным, когда рядом с ним за кулисами и на сцене находилось чистейшее великолепие, совершенно неотразимое в любой роли. Он пытался убедить себя в том, что это всего лишь игра, что восхищение его не имеет значения, но отгонять эти мысли становилось все труднее. Новенький актер, совсем недавно пополнивший ряды их дружной команды, с его бесконечно привлекательными чертами, роскошными смоляными волосами, густыми бровями, тонкими губами, раскрасневшимися щеками и изящными движениями не давал ему покоя ни на работе, ни дома. Словом, оказался настоящей находкой — такой яркой и неповторимой, что не влюбиться в него было просто невозможно. Однако отношение Леши к Саше не ограничивалось лишь восхищением на уровне искусства. Саша стал для него чем-то большим, нежели просто партнером. Эти глаза, которые смотрели на него с поддержкой и пониманием, вызывали в Леше что-то, что заставляло сердце биться чаще. Он осознавал, что привязан к нему уже далеко не как к товарищу, но все, что мог, это пытаться заставить себя как можно меньше взаимодействовать с ним за пределами сцены. — С удовольствием, — на удивление быстро отреагировал Саша и, шагнув к Леше, опустился перед ним на колени. Леша инстинктивно сдвинул колени, да так резко, что те громко стукнулись друг о друга. Саша скользнул по его лицу взглядом, полным озорства, и вдруг Леша понял, что готов утонуть в этих глазах. Он вдруг вспомнил, как, впервые оказавшись рядом с Сашей несколько месяцев назад, начал сомневаться в своих чувствах. Эти ощущения, эти бесконечные взгляды и обсуждения гримерках. Чем дольше он находился рядом с Сашей, тем труднее становилось игнорировать то, что вожделение через струны его души способно переплестись с настоящими чувствами. Саша притягивал своей непосредственностью, умудряясь при этом оставаться самым интеллигентным в их труппе. Он был молчалив, малоразговорчив, скрытен и серьезен, иногда даже чересчур, но с Лешей всегда чувствовал себя раскованно и часто веселил его, рассказывая истории из жизни. С ним было интересно обсуждать любые темы, и, несмотря на внешнюю холодность и неприступность, с Лешей он смеялся громче всех. Вот и сейчас он старался вести себя как можно естественнее, изящно кружа пальцами над щиколоткой Леши и время от времени задевая ее, отчего кожу приятно покалывало через плотный слой шестидесятиденных колготок. Леша затаил дыхание. Это близкое расстояние вызывало в нем смешанные чувства. Сердце билось все быстрее. Он поднял взгляд и начал рассматривать убранство гримерки, которую прежде видел примерно раз двести. Его щеки горели, пульс стучал в висках как молоточек по дереву, пробуждая позабытые ощущения от чужого интимного прикосновения, а каждый жест Саши, его сосредоточенность и нежность вновь возвращали Лешу к тем самым переживаниям, которые он пытался игнорировать. Это было так неправильно и так правильно одновременно. Леша понимал, что играет с огнем, но не мог избавить себя от этих чувств. Они были чем-то недоступным для его понимания и не поддающимся контролю, но приятными и теплыми, как дом. И он не был уверен в том, что хочет от них избавиться. — Ну вот и все. Начальник, принимай работу. Леша вздрогнул и заморгал. Пока он витал в собственных мыслях, Саша справился с застежкой, не перетянув ремешок и не позволяя ему болтаться на средней части стопы. — С-спасибо… — протянул Леша, оценивая результат. Получилось очень быстро и аккуратно. И почему он раньше не додумался обратиться к товарищу за помощью? Саша хмыкнул в ответ и попытался встать, но внезапно покачнулся на своих ходулях, не удержав равновесие. Он инстинктивно оперся на бедра Леши, нависнув над ним, и их взгляды пересеклись. Леша почувствовал, что это мгновение — или все, или ничего. В его голове пронеслись фразы о том, что дружба важнее, что не стоит рушить установившиеся между ними хорошие отношения, что им еще предстоит играть вместе и быть коллегами, но желание взяло верх. Сейчас или никогда. Леша выдохнул, не в силах отвести глаз от своего визави: в его взгляде смешались внутренняя борьба, вожделение, теплые дружеские чувства и, возможно, то, что втайне тянуло его к нему. — Ой… — Голос Саши дрожал от волнения. Он попытался отстраниться, но самостоятельно сделать это был не в силах. Страхи Леши начали выползать на поверхность, но пробегавшая между ними искра оставила свой след. Это был момент, когда каждый из них понимал, как много значит этот контакт. — Леша, я… — начал Саша, но Леша, оказавшись на пределе своего внутреннего напряжения, не в силах больше ждать и скрываться, подался вперед и прильнул к губам Саши в легком, но столь значимом для него поцелуе. Мгновение, заключенное в этом поцелуе, окутало их мир, и все, что было хоть чуточку важно, исчезло. Что-то внутри Леши наконец осознало: пол не имеет для него значения. Этот человек был его, кем бы он ни притворялся, как бы ни выглядел, в кого бы ни перевоплощался. И сейчас этот самый человек, склонившись над ним, приоткрывал губы для поцелуя, пропуская между ними алчущий язык. Окутанный жаром напора Леши, Саша вначале замер, не в силах поверить в происходящее, но затем ответил на поцелуй, обняв его за плечо. В последующие секунды, которые тянулись как вечность, они замерли в не самых удобных позах, забыв обо всем, что их окружало. Волнение переполняло их сердца, даря радость, нежность и легкость. В их душе разгорелось новое понимание, что они партнеры не только на сцене, но и в жизни, и это осознание стало полноценным и освобождающим. — Скоро второй акт, — проговорил Саша, смущенно опуская взгляд. Его лицо и уши все еще горели от волнения, влюбленности, а во взгляде читалась озадаченность. Он совершенно точно был не против этого поцелуя, но, очевидно, не ожидал столь бурного проявления чувств. Примечательно, что ни одного из них не испугала возможность быть застуканными в этот сокровенный момент. В глазах Леши сверкнула искорка признания. — Ты прав, нам, э-э… пора идти, — промямлил он и легко толкнул Сашу в плечо, дабы тот, наконец, разогнулся. Хорошо, что платья, в отличие от брюк, скрывают всю непристойность ситуации, подумал Саша и подал руку, помогая Леше подняться. Когда их прямые взгляды встретились, а лица оказались на одном уровне, Леша глубоко вздохнул и нахмурился, прикидывая, что можно сказать, чтобы разрядить обстановку и не оттолкнуть при этом возлюбленного. — Увидимся после? — как бы невзначай спросил он и по ответному взгляду бездонных глаз все понял. Саша ловко развернулся на пятках и поцокал к выходу на сцену. Леша не моргая наблюдал за тем, как подпрыгивает на его голове объемная шапка из коротких темных кудрей, сверкает полуобнаженная спина, шевелятся острые лопатки, играют икроножные мышцы и качаются из стороны в сторону стройные бедра. Остановившись у двери, Саша развернулся, изящно приподнял ножку и послал краснеющему Леше воздушный поцелуй.