Ген убийцы

***

      Миссис Флоранс Мари Торп, которой было за пятьдесят, убирала то, что её покойный муж называл своим кабинетом: одну из маленьких комнат в их доме, который сейчас стоял пустым и почти безжизненым. Она сложила бумаги с информацией о клиентах Винсента в черный мешок для мусора вместе с квитанциями и счетами, которые он подготовил при жизни.       Собрала фотографии в рамках: Винсента и Ксавье на рыбалке, фотографию Торпа младшего, заканчивающего университет, старый полароидный снимок, на котором она стояла, беременная Ксавье двадцать семь лет назад, и ещё один снимок, на которой она и Винсент, мужчина намного старше, обнимают друг друга. Она бросила их все в черный пакет с прочим хламом.       Удовлетворенная, оглядела комнату. Всё, что там осталось, — это письменный стол, два стула, компьютер и принтер.       Через окно она увидела в саду черного кота, незваного гостя, который через день оставлял миссис Торп «подарок» на её лужайке, будь то дохлая мышь или просто кошачьи какашки. Женщина гневно постучала костяшками пальцев по окну, и кот убежал. Затем она услышала, как во входной двери поворачивается ключ, бросила пакет для мусора и вышла в прихожую, чтобы поприветствовать своего сына по-своему, по-особенному.       — Думала, когда ты, наконец, придешь и посмотришь, не сдохла ли я? — спросила она.       — Прости, мам. Ты знаешь, я не очень хорошо себя чувствовал последние дни, — ответил Ксавье, защищаясь.       Торп теперь выглядел бледным, и на его лице явно читалось чувство вины из-за его прежних действий.       — Игнорируешь мои телефонные звонки, — обвиняюще сказала она.       — Ты мне не звонила, мама, — запротестовал он.       — Ты и та шлюха, с которой ты живешь, смеетесь надо мной, — выпалила миссис Торп.       — Господи, мам. Ты опять перестала принимать таблетки?       Миссис Торп пила антидепрессанты и антипсихотические препараты столько, сколько Ксавье себя помнил. Раньше она посещала психиатра, который хотел, чтобы её госпитализировали для её же блага, но она всегда отказывалась.       Его отец, Винсент, мог сделать не так уж много, когда обнаружил, что несет ответственность за воспитание Ксавье почти в одиночку, а также заботу о своей психически неуравновешенной жене. Может быть, поэтому он так любил работать; ему просто нужно было немного времени для себя, вне дома, время, чтобы хотя бы выпустить пар.       Теперь, когда Винсента не стало, миссис Торп быстро впадала в полномасштабное безумие.       Ксавье прошел мимо матери и сел за большой стол на кухне. Женщина последовала за ним и с улыбкой предложила ему чашку чая, вот как быстро её настроение могло измениться, Ксавье заставил себя улыбнуться в ответ.       — Спасибо, мам.       Она готовила ему чай, пока Ксавье рассказывал о потере работы, о том, каким эгоистичным ублюдком был Чарли, о том,, что придя домой, обнаружил Энид в постели с другим мужчиной, оказавшимся его старым знакомым Аяксом. Раздражая свою мать, Ксавье объяснил, что он отчасти виноват в нелояльности Энид, так как в последнее время был нестолько потерян в своем маленьком мире и не уделял ей должного внимания.       — Это чушь, Ксавье, полная чушь. Она всегда была скользкой, эта Ниди, — сказала миссис Торп.       — Энид, — поправил он.       Дзиньк!       Ксавье подпрыгнул, услышав, как в почтовый ящик опустили местную газету.       Миссис Торп заметила это и спросила, почему он так нервничает. Ксавье отрицал, что что-то не так, и встал, чтобы взять газету. Он избегал взгляда матери, когда снова сел за стол и положил листы перед собой. «Ещё один детектив отказывается от Фантома», — гласил заголовок на первой полосе издания.       Ксавье бегло просмотрел статью. Слова «Убийства, Смерти, Жертвы» бросились ему в глаза сразу же. Он отложил газету в сторону и поймал взгляд матери, всё ещё пристально смотрящей на него.       — Что ты мне не договариваешь, Ксавье?       — Я тебе всё рассказал, мам. Я потерял работу, а моя девушка трахалась с одним из моих приятелей, — сказал он, изо всех сил стараясь поддерживать зрительный контакт с ней. Он неловко поёрзал на своем стуле.       Миссис Торп знала, когда её сын что-то скрывал. Возможно, это была не самая чистая любовь, но между матерью и сыном существовала совершенно особая связь. Она знала, когда он был счастлив или грустил. У неё был отточеный инстинкт самки, когда дело касалось её сына, у них была одна кровь, и это сложно было игнорировать. Флоранс могла читать сына как открытую книгу.       — Ты вспотел, Ксавье, — сказала она. — И побледнел. Пойди посмотри на себя в зеркало.       — Нет, — отрезал Ксавье.       Миссис Торп перегнулась через стол, схватила сына за запястья и пристально посмотрела ему в глаза. Она увидела что-то, что потрясло её, хотя это был для неё весьма приятный сюрприз. Она отпустила мужские руки и откинулась на спинку стула. — Я видела такое выражение глаз раньше, — сказала она.       — О чем ты говоришь? — спросил Ксавье.       Старуха улыбнулась про себя и отпила чаю, пока Ксавье забрал газету и листал страницы, делая все, что бы избавило его от необходимости разговаривать с матерью. Он наткнулся на раздел, в котором подробно рассказывалось о местных мероприятиях и группах встреч. Просмотрел внимательнее и обвел пальцем рекламу местного курса управления гневом.       — Это тебе не поможет, — сказала миссис Торп, проследив за направлением его взгляда. — У тебя возникло непреодолимое желание, не так ли, мой дорогой?       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, мам. Думаю, нам нужно вернуть тебя к врачу, — сказал он.       — Я вижу это в твоих глазах, Ксавье. Ты переступил черту. Ты сделал это, не так ли? — настаивала она.       Ксавье запомнил время и адрес встречи той ночью. Он объяснил своей матери, что только заскочил проверить, все ли с ней в порядке, и если ей понадобится, он может просто позвонить. Но она не обратила внимания на слова, которые произнес её сын, направляясь к кухонной двери.       — Ксавье?       Он повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо.       — Твой отец был точно таким же.       Она перегнулась через стол, накрыла газету, положив руку на статью о Фантоме.       — Это у тебя в крови, — усмехнулась она.       Ксавье потребовалось время, чтобы вникнуть в то, что только что сказала его мать.       — Продолжай принимать таблетки, мам, — в конце концов выдавил он и ушел.

***

      Двое полицейских в форме оцепили место преступления, неофициально опознали тела по найденным при них удостоверениям личности и записали краткое заявление мистера Уилсона, который выгуливал свою собаку вдоль канала, когда, к несчастью, обнаружил два молодых трупа, плавающих в мутной воде.       Он выудил тела и предпринял бесплодную попытку искусственного дыхания, прежде чем вызвать полицию. Только после того, как он надел очки, чтобы воспользоваться телефоном, он ясно увидел, насколько мертвыми на самом деле были Рикки и Йоко.       Они пробыли в воде не менее часа, заключила Аддамс, когда она стояла над недавно умершим. Она обратила внимание на огромную рану сбоку на голове Рикки.       Её медицинское образование позволило ей дать приблизительную оценку, смертельный удар по голове и повреждение черепно-мозговой коробки. Если точнее, его ударили по голове с такой силой, что синартрозное соединение между теменной и височной костями с левой стороны Рикки треснуло. Височная кость вошла внутрь и, вероятно, пронзила его мозг.       Гуди потребовалось несколько секунд, чтобы осознать причину смерти Йоко, за короткий миг до того, как она увидела, что затылок девушки удерживают вместе только спутанные волосы. Казалось, что затылочная кость и одна или обе теменные кости, кости задней части черепа, были раздроблены на куски, обнажив и повредив мозг.       Оба тела, избитые, холодные и мокрые, не создавали приятной картины.       Поскольку трупы уже перенесли, не было необходимости оставлять их на виду у немногих собравшихся представителей общественности. Аддамс позвал одного из полицейских в форме, чтобы тот помог коронеру упаковать тела, чтобы их можно было отвезти в лабораторию.       Шансы найти какие-либо доказательства, ДНК были чрезвычайно малы из-за сложившихся обстоятельств, но она попросила другого офицера в форме взять мазок у мистера Уилсона, чтобы отделить его ДНК от любой чужеродной ДНК, обнаруженной на телах. Она уже исключила его из числа виновных в смертях; его алиби было подтверждено по телефону, где он находился всё утро до тридцати минут назад. Кроме того, она могла видеть, что он не был убийцей. Он не выглядел способным; пытаться спасти двух человек — да, убить их — нет.       Аддамс присоединилась к Галпину, который только что сфотографировал кровавое месиво на полу. Она указала на маленькие кусочки мозга в крови.       — Спасибо за это, — сказал он.       Аддамс расположилась между брызгами крови Рикки и каналом, отвернувшись от Галпина, правым боком ближе к воде.       — Вот где стоял парень, когда его ударили, лицом в эту сторону, — сказала она, размышляя вслух. Она посмотрела на бордовые полосы на земле: — Похоже, что он выплеснул четыре, может быть, пять струек крови, прежде чем он упал или его столкнули вот сюда, — указывая на канал, — В воду.       Она обернулась, и Галпин отошел в сторону, чтобы не загораживать ей вид на то, что они справедливо сочли кровью и кусочками мозга девочки.       Аддамс подошла примерно к тому месту, где должны были находиться ноги девушки в момент ее смерти, снова посмотрел на кровь Рики, а затем снова на кровь Йоко.       — Сначала он убил парня, — сказал Галпин, отвечая на вопрос, над которым, как ему показалось, размышляла Гуди.       — Я знаю, — сказала она, — Это значит, что она смотрела, как он умирает, и ждала смерти сама.       — Возможно, она запаниковала, не могла решить, драться или бежать, — сказал Галпин.       — Он прав, — подумала про себя Аддамс.       Она осмотрела руки Йоко. На костяшках пальцев или ладонях не было синяков, как и кожи или волокон под ногтями. Девушка не сопротивлялась. Она не сбежала. Её парализовал страх. Она тоже поплатилась за это.       Галпин заявил очевидное, что Йоку били головой о бетон, пока она не умерла. Но он не был уверен в оружии, использованном против Рикки.       — Это было никакое не лезвие, может быть, молоток? Но мы ожидали, что отверстие будет более … — он сделал паузу, — Круглое?       Он вывел изображение крупным планом на экран цифровой камеры.       — Это почти похоже на точку, но что могло проделать такую дыру? — спросил он.       Аддамс ещё раз взглянула на фотографию; угол кирпича оставил четкую вмятину в голове Рикки. Они оба осмотрели землю, увидев камни, мусор, окурки, еще больше камней и иногда битый кирпич.       Гуди повернулась к стене, которая шла от земли до основания моста. Стена была старой, и со временем несколько кирпичей буквально упали со стены на дорожку. Она осторожно подобрала руками в латексных перчатках битый кирпич.       — Если бы я со всей силы ударил этим кирпичом тебе в голову, какую рану, по-твоему, это нанесло бы? — спросила Аддамс Галпина.       Она осмотрела кирпич и не обнаружила следов кожи, волос или крови, поэтому выбросила его в канал.       — И вот где это будет, — сказал Галпин.       Оба детектива знали, что на орудии убийства не было бы следов ДНК, если бы его бросили в воду, на шероховатой поверхности кирпича не было бы отпечатков пальцев, поэтому не было смысла посылать команду для его поиска.       Их лучшей надеждой на этом этапе было поговорить с как можно большим количеством людей в округе и попытаться найти свидетеля. Аддамс все равно прочесала бы территорию в поисках орудия убийства, скорее пиар-ход, чем что-либо еще. Поиски, вероятно, были бы пустой тратой времени для шести вызванных для этого полицейских.       Аддамс и Галпин коротко поговорили с небольшой толпой, которая видела полицейские машины, оказалось, что они просто любопытствовали и не могли ничего ценного добавить к расследованию, кроме одной пожилой дамы, еще одной выгуливающей собак, которая видела молодую пару вместе около двух часов назад, идущую в этом направлении. В течение следующего дня или около того детективам также придется поговорить с семьей и друзьями, чтобы выяснить, не случилось ли чего-нибудь неладного или кто-нибудь знает что-то интересное.       Но у Гуди было предчувствие.       Атака казалась ей случайной. Если это было спланировано, почему не было использовано настоящее оружие?       У Рикки в кармане было почти двадцать фунтов, и если это было ограбление, то оно тоже не сработало. Матери Рикки позвонили и попросили поехать на опознание тела в морг позже в тот же день, и по телефону она сказала, что он должен был быть дома, заниматься домашними делами.       Йоко, безусловно, должна была быть в школе, поэтому Аддамс пришла к выводу, что вряд ли кто-нибудь, если вообще кто-нибудь, знал, что пара была там, где они были. Это исключало преднамеренное убийство. Оба были полностью одеты, поэтому сексуальный мотив также не был ясен.       Так это был просто случайный акт насилия?       Убийца мог покинуть место преступления в любом направлении вдоль канала, на север или юг, или подняться по ступенькам к мосту, который пересекал воду, и скрыться на восток или запад.       Аддамс думала, что вероятный путь к бегству пролегал вдоль канала, поскольку таким образом можно было ожидать меньше контактов с людьми, а значит, меньше шансов на свидетелей, но она все равно поднялась по ступенькам к дороге и огляделась.       Камеры видеонаблюдения фиксировали все происходящее на дороге над каналом и вокруг нее. Просмотр любых записей потребовал бы больше человеко-часов, но, тем не менее, это тоже нужно было сделать. Любой, кого снимали возле моста в то утро, мог быть убийцей или, возможно, видел убийцу до или после совершения убийств.       Она спустилась обратно на место преступления, когда её мобильный телефон начал вибрировать в кармане.       — Да, шеф, — ответила она.       Аддамс вкратце обрисовал Уоттсу ситуацию. Два мертвых тела, жестоко убитых, свидетелей пока нет и, вероятно, следов ДНК.       — Этот чертов Фантом, — сказал он. — Должно быть, он оставил какую-то зацепку. Рано или поздно он все равно облажается.       Задумчиво глядя на пятна крови на бетонном полу, Галпин услышал как Гуди сказала Уоттсу: — Мы даже не уверены, что за этим стоит Фантом, сэр.       — Что? — Уоттс, понизив голос, внимательно посмотрел на Уэнсдей. Где бы он ни был, он не хотел, чтобы люди слушали то, что он собирался сказать.       — Послушай, Аддамс, на данный момент наш подозреваемый номер один — Фантом, поняла? Последнее, что мне нужно, это сообщение прессы о том, что еще один убийца разгуливает на свободе, это только вызовет панику.       — И вот оно что, — подумала Гуди.       Определенные дела об убийствах, которые оставались безнаказанными без реальных улик и без шансов быть раскрытыми, приписывались Фантому. Возможно, это был способ шефа убрать бумажную волокиту. Это могло бы объяснить пять дел, которые Аддамс отделила от семнадцати, которые ей передали ранее в тот день. Это не означало, что Фантом не был ответственен, но было бы сложнее доказать, даже косвенно, что все они связаны. Лучший способ прояснить эту ситуацию — собрать конкретные улики против убийцы и надеяться, что он сознается, взяв на себя ответственность за все свои убийства. Оставшиеся дела могут быть переданы в отдел нераскрытых дел для дальнейшего расследования или вообще пропасть из поля зрения.

***