Ген убийцы

***

      Гуди сидела в своем кабинете, перед ней громоздились семнадцать нераскрытых дел об убийствах, приписываемых Фантому. Она взяла верхнюю папку, самую свежую, из стопки и открыла её на столе.       На неё смотрела фотография Фредерика Кларка. От вида его окровавленного, грязного лица и одежды у неё по спине пробежал холодок. Она просмотрела файл ещё раз. Гуди уже знала большинство деталей, выжимая информацию из детектива, который только что ушёл на пенсию, и из бесконечных статей в прессе, но ещё раз просмотрела всю информацию, надеясь, что что-нибудь всплывет в памяти.       В файле были подробно описаны все люди, которые находились в пабе в тот злополучный день и вечер. У каждого человека было хорошее алиби и не было четкого мотива, кроме, возможно, того, что они были оскорблены грубым поведением жертвы. У Фредди не было жены, подруги или недавней бывшей. Его босс был умеренно доволен работой Кларка. В записях его телефонных разговоров не было ничего подозрительного или необычного.       Фредди был найден примерно через сорок пять минут после того, как он вышел из паба, молодой парой, которая только что поужинала там в день своего первого свидания. Очевидно, еда была невкусной, а обслуживание — плохим. Обнаружение трупа, вероятно, положило конец любым шансам на романтику в этих отношениях.       К тому времени снова начался дождь и смыл все улики судебной экспертизы, если таковые вообще остались. Ни на автостоянке, ни вокруг неё не было камер видеонаблюдения. Ближайшая видеозапись была сделана почти в миле от места происшествия и ничем не помогла. Как и во всех убийствах, приписываемых Фантому, улик катастрофически не хватало.       Детектив-констебль Тайлер Галпин вошел в кабинет Гуди с двумя чашками кофе. Он поставил одну из них перед своим боссом.       — Спасибо.       — Итак… — сказал Тайлер, усаживаясь, — Что у нас есть?       — Что ж, — Гуди сделала глубокий вдох и выдохнула, закрывая файл Фредди Кларка, — Мы знаем, что наш парень живет в городе или его окрестностях, работает там долгое время и знает, как добираться туда и обратно, оставаясь незамеченным никем и никакими камерами.       — Окей.       — И он правша, — добавила она.       — Я знаю, зачем тебе понадобилось это дело, это понятно… — сказал Тайлер, уставившись в свой кофе, — Но с чего, чёрт возьми, нам начать?       Гуди достала фляжку, добавила немного в свой кофе и размешала. Тайлер закатил глаза.       — Ну, это не поможет, — сказал он.       Гуди встала и положила файл Фредди Кларка перед Галпином. Затем она отсортировала остальные шестнадцать файлов, положив ещё одиннадцать перед Тайлером и отложив пять в сторону.       — Так что же это значит? — спросил он.       Гуди снова села, одним глотком допила свой напиток и выбросила полистироловую чашку в мусорное ведро.       — Двенадцать эпизодов, лежащих перед тобой, произошли на расстоянии трех квадратных миль друг от друга. Отчеты о вскрытии показывают использование оружия, обычно ножа, но дважды отвертки. Все эти убийства совершены правшой.       Она указала на пять дел, которые она рассортировала. — И эти… Я не знаю.       — Чего ты не знаешь?       — Тела были перемещены, либо они были задушены или избиты, а также нанесены ножевые ранения. Одного также ограбили, — заявила Гуди.       — Так ты говоришь, — сказал Тайлер, — Что эти пять дел не связаны с Фантомом?       — Я говорю, — ответила Гуди, — Что в двенадцати случаях, которые перед нами, мы можем определить по крайней мере небольшую закономерность в методе и местоположении. Остальные пять просто не подходят.       — Кроме отсутствия доказательств, — указал Галпин.

***

      Ксавье закрыл за собой входную дверь, снял куртку и повесил её на вешалку.       — Энид? — позвал он. Никто не ответил.       Торп потрогал щетину на подбородке и направился в ванную. Когда он потянулся, чтобы открыть дверь ванной, то услышал шум, доносящийся из спальни.       — Только не говори мне, что ты вернулась… — сказал он, открывая дверь спальни, — … И лежишь в постели.       Внезапно у Ксавье перехватило дыхание. Казалось, будто его ударили в живот и сердце вырвали из груди, он не мог оторвать взгляда от кровати.       Аякс Петрополус, который когда-то работал с Ксавье в CEM больше года назад, поднял голову от промежности Энид и вскочил на ноги. Если блондинка и чувствовала какую-то вину, она этого не показывала.       — Мне очень жаль, приятель, — промямлил Петрополус.       — Ты был мои другом, Аякс, — сказал Ксавье, и тогда желудок взял верх над ним.       Ксавье вырвало на пол в его собственной спальне. Он уставился на рвоту, на Энид, на Аякса, а затем повернулся и выбежал из квартиры, схватив по дороге куртку и захлопнув за собой дверь.       — Дерьмо! — сказал Аякс.       — Твоё время не закончилось, — томно сказала Энид, лежа на кровати в одном лифчике, — Так что вернись и закончи то, что начал.       — А ты действительно бессердечная тварь, — усмехнулся Аякс, прежде чем снова забраться на кровать и продолжить яростно лизать её клитор.

***

      Ксавье пробежал больше мили. Бежал по улицам, вслепую перебегал дороги, едва не оборвав свою жизнь, как его отец не так давно, побежал в сторону полей и, наконец, остановился, добравшись до канала.       Он думал о прыжке в воду. Смог бы он заставить себя утонуть? Может быть, ему повезет, и его унесет течением, если оно существует в каналах, или его ноги запутаются в камышах под поверхностью, и он не сможет спастись, даже если у него сдадут нервы.       В голову Ксавье пришла мысль о прыжке с мостов вдоль канала, но ни один из них не был очень высоким, и, учитывая его недавнюю удачу, он, вероятно, просто стал бы инвалидом, и за ним присматривала бы только его мать, которая, как он был уверен, с каждым днем злилась бы всё больше.       Он помочился, посмотрел на свои ботинки, теперь заляпанные грязью, и вздохнул, затем наклонился и подобрал несколько камешков, которые попались ему на глаза на тропинке. Все три были гладкими и плоскими, с закругленными краями, идеально подходящими для кидания «блинчиками», как отец учил его много лет назад.       Ксавье бросил первый камень, и тот плюхнулся в воду, ни разу не подпрыгнув, то же самое произошло и со вторым. Торп посмотрел на последний камешек в своей руке. Третий бросок был лучше, камень отскочил пять раз, прежде чем исчезнуть под поверхностью, где и покоился бы до конца света. Ксавье удалось выдавить короткую улыбку, прежде чем она превратилась в хмурый взгляд.       — Я скучаю по тебе, папа, — сказал он.       Ксавье начал медленную прогулку вдоль канала по направлению к центру города. Недавние события прокручивались в его голове. Он так сильно скучал по своему отцу и был настолько погружен в собственную депрессию, что не думал о своей матери и о том, как она справляется.       Она жила недалеко, миссис Флоранс Мари Торп, но редко покидала дом, в котором вырос Ксавье. Он не хотел туда ехать, так как вид всего имущества его отца ещё больше опечалил бы его. Но он знал, что, будучи единственным ребенком в семье, на нём лежит ответственность перед матерью, которая сама была единственным ребёнком в семье.       Ксавье поклялся пойти и повидаться с ней позже в тот же день, хотя и боялся увидеть, какой дряхлой она стала. Она всегда была странной, в один момент злилась без причины, а в следующий была счастлива. С тех пор как овдовела, она свободно падала в ту темную и одинокую дыру, которая называется безумием.       Слёзы снова потекли, когда его мысли вернулись к Энид. Он знал, что у них не были идеальные отношения, но её измена стала для него шоком. Да ещё и с Аяксом! Почему с кем-то, кого он знал? Почему это всегда причиняет больше боли?       Ксавье не был удивлен поведением Аякса, они обычно выпивали вместе после работы, и всем было ясно, что парень был не из тех, кому можно доверять. Ситуация усугублялась тем фактом, что его жена, с которой Петрополус прожил семь лет, просто обожала его. Они были любовниками в университете и поженились вскоре после его окончания.       Аякс был похож на Чарли в том смысле, из-за поведения Петрополуса Ксавье меньше свободного времени начал уделял мальчишескому клубу: тот часто напивался, хвастал деньгами, и Торп потерял к нему всякое уважение. Такова уж особенность продажников: на твоем лице всегда легкая улыбка, но сути это не меняет. Продажнику никогда нельзя доверять.       Аякс ушел из CEM, чтобы основать собственную фирму, но остался друзьями с Чарли благодаря их взаимной любви к пьяным ночам в стрип-клубах и азартным играм. Ходили слухи, что однажды они даже делили одну проститутку на двоих.       Ксавье вытер покрасневшие от слёз глаза и высморкался в платок, проходя под мостом через канал. Он не мог поверить, насколько испортился его день, когда заметил пару подростков, которые ранее сидели на скамейке и курили косяк. Ксавье опустил голову и прошел мимо них.       Йоко заметила, что это был тот самый мужчина из предыдущей встречи, и толкнула локтем обкуренного Рикки, который поднял голову и рассмеялся.       — Ты плачешь? — бесстыдно спросил он. Проигнорированный, он попробовал снова: — Эй, педик, ты плакал?       Ксавье был в нескольких ярдах от него, когда Рикки наклонился и поднял с земли камень.       — Я с тобой разговариваю, — крикнул он, а затем бросил камень в Ксавье, который сильно ударил его по затылку.       Колени Ксавье задрожали, и он пошатнулся. Он ухватился руками за край канала, едва удержавшись от падения. Опустившись на четвереньки, он посмотрел на своё отражение в воде и начал бормотать что-то себе под нос.       — А теперь он разговаривает сам с собой, — рассмеялся Рикки. — Ты сумасшедший, приятель. Ты гребаный педик.       — Хорошо, — сказал Торп мужчине в воде. — Решено.       Поднявшись на ноги, он схватил кирпич, лежавший на земле рядом с ним, затем повернулся и быстро зашагал в сторону Рикки, на его лице были написаны решимость и гнев.       — О да, и что ты собираешься делать? — сказал Рикки, выпятив грудь и опустив плечи, и шагнул вперёд, стараясь выглядеть храбрым перед своей девушкой.       Ему следовало сбежать.       Торп не сказал ни слова. Он просто размахнулся прямой рукой и ударил Рикки кирпичом по голове.       Глаза Рикки застыли, затем остекленели, затем закатились в глазницах. Две секунды спустя из раны сбоку на голове Рикки потекла кровь, когда он безжизненным комом упал в канал. Воздух, попавший в его пуховик, и камыши у кромки воды под ногами удерживали его на плаву.       Торп бесстрастно наблюдал, пока крики и мольбы о помощи от Йоко не вывели его из транса. Он бросил кирпич в канал.       Йоко застыла на месте, где стояла, страх и паника приковали её ноги к земле. Из-под подола её школьной юбки по ногам начала капать моча.       Она замолчала, когда Торп закрыл ей рот одной рукой, а другой схватил за волосы на затылке. Он дернул её голову назад и повалил на землю.       Торп сел девушке на грудь, прижав колени к её плечам, и схватил в пригоршни темные длинные волосы по обе стороны головы. Ей удалось выдавить из горла лишь одно слово: — «Пожалуйста…», прежде чем Торп яростно приподнял её голову и со всей силы ударил ею о бетонный пол.       Она больше не кричала, но Торп не переставал бить её голову, пока кровь, волосы и куски черепа не образовали под ней бугристую лужу.       Он сидел, глядя на свою жертву, и смеялся. Смеялся над кровью на своих руках и пятнами на куртке, прежде чем вернуться к реальности.       Он был убийцей, теперь внезапно действующим в режиме выживания. Встал и осмотрелся в обе стороны вдоль канала. Никого не было видно.       Торп оттащил труп Йоко к кромке воды и скатил её в воду. И снова камыши сыграли большую роль в том, чтобы тело не затонуло, поэтому он надавил на её труп ногой, пока она не погрузилась в воду, но как только он снова поднял ногу, камыши вытолкнули мёртвую девушку обратно на поверхность.       Он отошел в сторону, опустился на колени и смыл кровь с рук и лица в грязной воде, затем встал и снова проверил наличие свидетелей. Снял куртку и перекинул её через руку, планируя выбросить одежду в какой-нибудь случайный мусорный бак, подальше отсюда. Ещё раз взглянул на два тела, плавающие на поверхности холодной воды канала.       — Чёрт, — сказал он, — Вам, гребаные дети, пришлось толкнуть меня на это.       Он отошел от этой отвратительной сцены, в его сознании боролись чувство вины и странная эйфория.

***

      Гуди стояла перед большой белой доской. Фотографии двенадцати выбранных ею жертв вместе с их именами, основной информацией и подробностями смерти были написаны и приклеены к доске в хронологическом порядке, самая ранняя смерть слева, была пронумерована единицей.       Она осторожно дотронулась до фотографии пятой жертвы, доктора Гомеса Аддамса, затем отступила, достала свою фляжку из ящика стола, отхлебнула из неё и поставила обратно как раз в тот момент, когда Тайлер вернулся в кабинет с ещё одной порцией кофе. Уэнсдей обратила на него внимание, когда он поставил перед ней чашку кофе и сделал глоток из своей.       — Ты пьешь слишком много этой дряни, — сказала она, — Это вредно для организма.       Галпин прикусил язык, прежде чем сделать опрометчивый комментарий о пристрастии своей начальницы к выпивке. Ещё не совсем полдень, и он уже дважды видел её с фляжкой в руке. Будучи трезвенником, он не знал, был ли это ром, виски, джин или что ещё ей нравилось. Он знал, что это алкоголь, и не одобрял. Он также знал, что если он упомянет об этом коллеге или, что еще хуже, Уоттсу, она в мгновение ока вылетит за дверь. Но он ничего не сказал.       Он внимательно следил за происходящим, но решил, что если Гуди хотя бы наполовину такой хороший детектив, как о ней говорят, то именно она разгадает загадку о том, кто такой Фантом, независимо от нескольких глотков алкоголя.       Кроме того, Фантом убил её дядю, жертву номер пять. В истеблишменте было общеизвестно, что она присоединилась к полиции только для того, чтобы добиться справедливости для своей семьи и упрятать его убийцу за решетку. Она привнесла в это дело страсть, с которой никто другой не мог сравниться.       Конечно, было множество арестов и обвинений против подозреваемых, но ни одно не могло остаться в силе. Как они могли? Реальных доказательств никогда не было, в лучшем случае, только косвенные.       Если Фантом потратил время на то, чтобы спрятать или уничтожить тела, как он делал, чтобы замести следы и уничтожить разборчивые улики, тогда эти файлы были бы не делами об убийствах, а файлами о пропавших без вести.       Гуди села в свое кресло и жестом показала Тайлеру подойти к карте города, которая была прикреплена скотчем к пробковой стене сбоку от доски. Она сказала ему нанести желтыми значками на карту те места, где были найдены двенадцать трупов по делу «Фантом», и зелёными — там, где обнаружились остальные пять тел. Он так и сделал, затем сел.       Пять зелёных значков были случайным образом расставлены на карте, в то время как жёлтые значки были сгруппированы на северо-западе города.       — Итак, несколько тел были найдены дальше от основного скопления, это не значит, что убийца не связан с ними, — сказал Тайлер, играя адвоката дьявола. — Может быть, он водит машину, пользуется метро или автобусами.       — Нет, он этого не делает, — сказала Гуди. — Если бы он водил машину, мы бы засняли его где-нибудь на камеру. То же самое происходит, если он сел в метро или автобус.       Она встала и указала на двенадцать желтых значков на карте.       — Он живет здесь. И убивает здесь, — сказала она. — Есть жилые массивы, поля, парки, места без видеонаблюдения.       — Но у остальных пятерых не было камер видеонаблюдения, — сказал Галпин.       — Не имеет значения.       — Неуместно? Как так вышло?       — Потому что они не подходят! — воскликнула Гуди.       Она снова объяснила Тайлеру, что в пяти случаях методы убийства были разными, что места были слишком далеко друг от друга и что, по её предположению, убийца — это человек, который бегает трусцой или выгуливает свою собаку, видит возможность убить и утоляет жажду.       Тот задумчиво кивнул. Он мог видеть, что у неё были основания для размышлений, и сузить поиск улик и свидетелей облегчило бы им задачу, даже если бы на почти трех квадратных милях всё ещё оставались двенадцать различных мест преступления возрастом от восьми лет до двух месяцев.       Тайлер пролистал даты пяти отдельных материалов дела и отметил, что всем им было не менее двух лет.       — Если ты права, — сказал он, — Мы, вероятно, могли бы отправить это в отдел нераскрытых дел. Не то чтобы губернатор будет доволен, когда ты свалишь это на него.       — Я полагаю, он уже знает, — сказала она.       — Говоришь будто о дьяволе.       Уоттс просунул голову в дверь. — Итак, вы двое, в канале у Олд-Таун-роуд нашли пару трупов. Там уже работают полицейские в форме. Думаю, вам стоит спуститься туда, — сказал старший инспектор и ушёл так же быстро, как и появился.       — Два трупа? — переспросила Гуди. Она посмотрела на карту. Олд-Таун-роуд проходила прямо через территорию убийцы. — Идём.

***