Ген убийцы

***

      Энид позвонила в дверь и отступила на шаг назад, на крыльцо. Она огляделась: на этой элитной жилой городской улице ничего не происходило. Дверь открылась, и Дивина Петрополус была слегка озадачена, обнаружив Энид на пороге.       — Энид? Боже мой, столько лет прошло! — сказала беременная жена Аякса.       Петрополуса не было дома, он был на каком-то спортивном мероприятии, о котором упомянул Энид, и та оказалась достаточно напористой, чтобы воспользоваться его отсутствием.       — Да, я знаю, вчера я столкнулась с Аяксом, и он сообщил мне хорошие новости, — ответила Энид, указывая на распухшее тело Дивины и доставая бутылку игристого вина из-за спины. — Конечно, оно безалкогольное, но я подумала, что мы должны отпраздновать и пообщаться. Если это не слишком рано, ты ведь не отдыхаешь?       И Энид, которая шлюхалась с мужем Дивины, гостеприимно была приглашена в семейный дом Петрополусов. Блондинка действительно не испытывала трудностей с тем, чтобы быть двуличной сукой.       Дивина с хлопком открыла бутылку игристого безалкогольного вина, взволнованно налила два бокала и села рядом с Энид в гостиной. Они подняли тост за здоровье будущего ребёнка и отпили по глотку из своих бокалов.       Энид тщательно скрывала свое отвращение к вкусу принесенного вина; она действительно не привыкла пить алкоголь, если только тот не был дорогим напитком, которым Мистер или кто-то другой из высокопоставленных клиентов иногда угощал её, но она знала, что принесенная бутылка была среднего сорта, тем более для безалкогольного напитка.       Дивина потратила минут двадцать или около того, объясняя, как они с Аяксом были рады стать родителями, как она уволилась с работы около года назад, поскольку муж предложил, ей сидеть дома, чем работать в салоне парикмахером, кем она была раньше, а также что на самом деле Энид оказалась первой посетительницей, которая случилась у неё за долгое время.       Энид изо всех сил старалась быть внимательной, но поскольку Дивина рассказывала ей историю всей своей жизни. По правде говоря, у Энид совсем не было лишнего времени на болтающую беременную дуру.       Она не винила Петрополуса за то, что он женился, Дивина была горячей штучкой. Не просто симпатичной или красивой, а по-настоящему потрясающей. С такой внешностью, какой она была наделена, без труда можно было стать моделью и даже прославиться бы на телевидение, но Дивина была обделена амбициями и самоуважением. А кроме этого, была не очень умной.       Аякс всегда любил хвастаться ею, когда они только начали встречаться, но потом в мужском клубе над ним стали подшучивать из-за того, что его девушка была настолько медлительной, что зрелым женщинам было трудно с ней общаться на равных. Она разбиралась в парикмахерском искусстве и знаменитостях и очень хотела детей; но это были не те темы, которые интересовали жадных до денег, наносящих удары в спину друг другу городских стерв: женские типажи, с которым обычно встречались подающие надежды богатые городские мажоры.       Итак, Аякс запер свою женушку дома, чтобы она была счастлива, а у него была бы самая красивая жена, если бы ему когда-нибудь представился случай показать её в подходящей компании или сфотографироваться.       Энид чувствовала, что исповедь жизни Дивины подходит к концу, и теперь ей представился шанс сделать то, ради чего она собственно и пришла.       — Видишь ли, Винни, настоящая причина, по которой я здесь, — сказала Энид, — В том… Я не знаю точно, как это сказать.       На лице Дивины появилась озабоченность. — Что? — спросила она. — Энид, это Ксавье? Что случилось?       Энид придвинулась ближе на диване. — Я думаю, — сказала она, глядя Дивине в глаза, — Я думаю, что, возможно, беременна.       На лице Дивины мгновенно заиграла акулья улыбка от уха до уха. — Поздравляю! — она обняла Энид, которая нервно высвободилась из непрошеных объятий и попросила подружку успокоиться.       Энид объяснила, что у неё, должно быть, первые дни беременности, поскольку месячные задержались на две недели, и вот уже несколько дней её немного подташнивало. Объяснила, что настоящая причина, по которой она здесь, заключалась в том, чтобы расспросить обо всех симптомах, которых ей следует ожидать в начале беременности, у кого-то, кто прошел через это, и понять что ей следует делать дальше. Она заявила, что ещё не сделала тест, чтобы убедиться, так как хотела сделать его вместе с Ксавье.       Дивина не могла скрыть своего волнения и рассказала всё о первых нескольких месяцах своей беременности; о боли в груди, о утренней тошноте, которая появлялась и вечерами, и хотя она годами мечтала о ребенке, гормональные изменения в организме вызвали просто ужасные перепады настроения; она то была счастлива, потом подавлена, плаксивая, и снова счастливая.       Винни порекомендовала цифровой тест на беременность, который был совершенно новым на рынке, когда ей самой он понадобился, поскольку был наиболее эффективным и давал наименьшее количество ложноположительных результатов из всех брендов. Она заметила, что Энид смотрела на неё с непонимающим выражением лица.       — Знаешь что, подожди здесь, — сказала Дивина, прежде чем, перекатываясь как утка, выйти из комнаты и подняться по лестнице.       Энид никогда в своей жизни не проявляла никакого интереса к младенцам или беременным. Чем она действительно интересовалась, так это собой, заботой о себе и манипулированием другими, чтобы сделать свою жизнь проще, лучше или увлекательнее. Она была коварной, корыстолюбивой сукой, которая впитывала всю информацию, которую предлагала ей Дивина, готовя самую крупную аферу, которую когда-либо предпринимала. Даже для такой женщины, как Энид, когда кого-то обманываешь, немного удачи всегда приветствовалось. А потом сама Фортуна вошла в парадную дверь.       Дивина снова села рядом с гостьей и протянула цифровой тест на беременность, о котором не только говорила, но и которым пользовалась все те месяцы назад, когда пыталась обнаружить, что ждет ребенка, всё ещё со знаком «++» на экране результатов. Энид уже через несколько секунд поняла с чем уйдет из гостей сегодня вечером.       И поскольку Дивина была такой простой и наивной, всё, что потребовалось Энид, — это прикинуться дурочкой, заявить, что её память бесполезна в названиях, и насколько проще было бы, если бы она могла взять и показать аптекарю что она хочет, и всё было сделано. Тест на беременность поместили в прозрачный пластиковый пакет для сэндвичей, а затем в сумочку Энид.       Энид еще предстояло практиковаться в том, чтобы вести себя как беременная в присутствии Ксавье; голосование за симпатию к ребёнку определенно помогло бы им восстановить отношения на «нежном» уровне. С помощью теста, в котором говорилось, что она на сто процентов беременна, Ксавье не смог бы отрицать, что у них нет совместного будущего. Если, конечно, он мог поверить, что является отцом ребенка, но у Энид уже были веские аргументы в пользу того, как всё случилось.       Звук открывающейся входной двери был для неё сигналом к уходу. Она встала и поблагодарила Дивину за помощь и попросила пока держать новость о её «беременности» в тайне.       Аякс вошел в гостиную, одетый в спортивную форму для игры в сквош, и замер на месте, когда увидел Энид, стоящую перед его женой. Он не сказал ни слова.       — Энид только заходила, чтобы поздравить нас с нашим маленьким счастьем, — сказала Дивина, радостно поглаживая свой округлившийся живот. — Она как раз уходит.       По атмосфере дома Аякс понял, что жена была совсем не в своей тарелке.       — Привет, Ниди, — сказал Аякс, изо всех сил пытаясь скрыть неловкость. — Я, эмммм… Я провожу тебя до машины.       Энид прошла мимо Аякса и вышла через парадную дверь, он последовал за ней по пятам и, когда оказался на приличном расстоянии от своего дома и, что более важно, от своей жены, схватил блондинку за руку и развернул лицом к себе.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — зашипел он, и его лицо покраснело от гнева. — Извини, что всё так вышло, когда Ксавье вернулся домой, но это не моя вина.       Энид высвободила руку из хватки Аякса и пристально посмотрела ему в глаза.       — Никогда больше так меня не хватай, — сказала она и дерзко добавила: — Если только я не на работе.       Она повернулась и пошла к своей машине.       — Держись подальше от моей жены! — закричал Аякс, ругая себя за то, что повысил голос так близко к дому.       Энид улыбнулась и показала ему средний палец, отъезжая по дороге.

***

      Ксавье вышел из душа и насухо вытерся чистым полотенцем, которое Уэнсдей приготовила для него. Он обернул пушистую ткань вокруг талии, взял зубную щетку Уэнсдей и почистил зубы, глядя в зеркало, зная, что отражение там больше не принадлежит ему. Монстр в зеркале подмигнул в ответ.       Уэнсдей и Ксавье пришли к согласию, что для движения вперед, он должен принять решение о том, что он собирается делать с Энид. Девушка немного беспокоилась, что Ксавье простит свою бывшую за измену.       — Неужели я могу потерять этого особенного парня так скоро после того, как мы наладили такую удивительную связь? — Уэнсдей решила, что нет, она не станет так думать, и попросила Ксавье как можно скорее найти выход из сложившейся ситуации, пока ему ещё было больно от поступка бывшей.       Уэнсдей, активно вмешивающуюся в жизнь Ксавье, можно было простить за то, что она думала, что все женщины манипулируют мужчинами и преследуют свои цели. Ксавье согласился, что для них троих было бы лучше, если бы они все знали, на ком он остановился.       Для него же самой большой проблемой было то что он знал. Что убил двух человек. Он был убийцей.       Ксавье понимал, что полиция может его найти и отправить в тюрьму на очень долгое время, а может и не найти, и тогда он, возможно, будет жить с чувством вины до конца своих дней. Хотя, когда он думал о двух подростках, которых так жестоко забил до смерти, он не чувствовал себя виноватым. Глядя на своё Альтер-Эго в зеркале, которое смотрело на него в ответ, и они оба понимали, что единственное чувство, которое испытывал Ксавье, — это страх быть пойманным, малодушие, которое, как можно было бы предположить, со временем ослабеет.       Чем больше Ксавье думал о своем безумии, — потому что он, безусловно, был немного сумасшедшим и на данный момент смирился с этим, — тем больше он верил, что на самом деле совсем не знал своего отца. Его отцом был Фантом; у его матери не было причин лгать. И какой бы неприятной и страшной ни была эта мысль, это также оказывало успокаивающий эффект, ведь его отца так и не смогли поймать.       Ксавье знал, что убийства остались нераскрытыми, и он был уверен, что никто не видел его на речном канале, и он не оставил никакого оружия, которое можно было бы найти, и никаких других улик, насколько он мог судить. Итак, двойное убийство сошло ему с рук? Он думал, что, вероятно, так и было.       Что привело к следующей потенциальной проблеме: сможет ли он контролировать свой гнев в будущем? Сможет ли он встретиться лицом к лицу с Энид, например, женщиной, которая совсем недавно разбила ему сердце, когда он переживал самое тяжелое время в своей жизни?       Уэнсдей организовала для Ксавье индивидуальную встречу с консультантом по управлению гневом, человеком, которого она знала некоторое время и который мог принять его сразу после обеда. План состоял в том, чтобы встретиться с этим парнем до того, как Ксавье вернётся домой к Энид, и, возможно, научиться некоторым специальным приёмам, которые помогут сохранять спокойствие в напряжённые моменты, которые наверняка возникнут.       Когда пришло время, Ксавье сел напротив вежливого консультанта и объяснил, что вышел из себя из-за двух подростков, которые оскорбляли его и даже набросились на него, бросив камень в голову. Он также сообщил по запросу о любых смягчающих обстоятельствах. Когда Ксавье произносил слова об отце, работе и бывшей девушке, он понимал, как глупо это звучит. В этом процессе была фундаментальная проблема. Ксавье смог сообщить консультанту лишь некоторые подробности инцидента, а психолог мог дать совет только на основе предоставленной ему информации.       — Нет никаких проблем в том, чтобы защитить себя от людей, которые причиняют Вам вред, ни морально, ни юридически, до такой степени, — сказал советник, выслушав рассказ Ксавье о событиях.       — Реагировать насилием — нехорошо, но в такой ситуации это вполне объяснимо, — продолжил он. — Вы были вынуждены защищаться, и Вашей естественной реакцией была борьба. Кто-то убежал бы, но любая реакция оправдана обстоятельствами, в которых Вы оказались не по своей вине.       Консультант также затронул последние два месяца, которые пережил Ксавье, особенно то утро, которое он провёл после смерти отца. Все эти факторы могли повлиять на его суждения. Стресс, эмоциональная боль и шок — с каждым из них по отдельности справиться трудно, а со всеми тремя вместе — невероятно сложно.       Ксавье сидел и слушал, как ему давали приемы, помогающие обуздать свой нрав, если что-то подобное возникнет в будущем, но знал, что дыхательные техники и счет до десяти не помогут. Он уже некоторое время использовал эти инструменты для преодоления трудностей.       Пожав консультанту руку и поблагодарив его за уделённое время, Ксавье вышел на улицу и понял, что ему не на кого положиться в этом деле. Не было никого, с кем он мог быть абсолютно честен в том, что он натворил, и никого, кто поддержал бы его, узнав, каким монстром он стал. То есть никого, кроме его матери.

***

      Гуди Аддамс провела пару часов с полицейским психологом, просматривая старый профиль, который она выудила из материалов дела, пытаясь улучшить психологический профиль Фантома. Она согласится на всё, что могло бы дать ей больше подсказок относительно того, как сузить круг поисков и как выследить убийцу.       Девяносто процентов серийных убийц были белыми, в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имели IQ выше среднего, хотя и не обязательно хорошо учились в школе, а также предпочитали проводить время в одиночестве, а не участвовать в общественных мероприятиях.       Серийных убийц можно разделить на категории; некоторые убивают ради наживы, забирая деньги или ценные предметы. Это был не Фантом. Некоторые стремятся к власти над своими жертвами, но Фантом был скорее убийцей, совершающим наезды, так что это тоже был не он. В его убийствах не было сексуальной мотивации, и среди жертв не было определенной группы; Фантом убивал представителей разных рас, возрастов, полов и религий. Исключение предыдущих типов серийных убийц означало, что были шансы, что Фантом был тем, кого называют серийным убийцей-провидцем. Обычно убийца, страдающий психозом или шизофренией, возможно, слышал голоса, которые и приказывали ему совершить убийства. Что не укладывалось ни в одну схему серийных убийств, так это временные рамки, в которые работал Фантом. Даже если Аддамс включила только те случаи, которые, по её мнению, можно обоснованно приписать Фантому, убийства растянулись на годы, а не на недели, как того требовала криминальная теория.       Аддамс и психолог также обсудили потенциал Фантома быть не одиночкой, а семьянином. Не тот, кто жил один и мог приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, а человек с ответственностью, который должен был быть осторожен, чтобы его близкие не сочли его сумасшедшим.       У Гуди была теория, что Фантом был кем-то, кто бежал трусцой от дома до места преступления, имея возможность быстро передвигаться, не пользуясь транспортом и не привлекая внимания публики, потому что если вы видите, как кто-то в спортивной форме бежит трусцой по дороге, вы не обращаете на это внимания. Если вы видите бегущего человека в «обычной» одежде, нормально спросить, почему он опаздывает? За ним гонятся? Он кого-то преследует? В любом случае, вас запомнят. У того, кто занимается бегом трусцой, также будет прекрасный предлог оставить жену и детей дома, совершенно не выглядя при этом подозрительно.       Но психолог не согласилась с ней.       Она сказала, что статистика показывает гораздо большую вероятность того, что убийца был в некотором роде одиночкой. Хотя она признала, что были случаи, когда, например, жена или подруга страдали типом парафилии, называемым гибристофилией. Это означало, что она будет сексуально возбуждена или привлечена преступником, кем-то, кто был способен на жестокие или возмутительные преступления. Это явление известно как синдром Бонни и Клайда, в честь Бонни Паркер и Клайда Бэрроу, членов банды, которые грабили и убивали в начале тридцатых годов в Техасе и Луизиане, США.       Сидя сейчас одна в своем кабинете, Аддамс пришла к выводу, что узнала от психолога некоторые интересные факты и статистику, но она ни на йоту не приблизилась к поиску Фантома.       Психология, изучение того, как работает разум и что делает людей людьми. Это была область, которой она, конечно, занималась ещё в университете, но те знания отошли на второй план, поскольку её внимание было в основном сосредоточено на анатомии, лекарствах и всех других вещах, которые должны были знать врачи-стажеры.       Но она не была врачом, она стала детективом. Ей предстояло раскрыть крупнейшее дело в стране, и в тот момент она понятия не имела, как, черт возьми, собирается это сделать.       Как раз в тот момент, когда она подумала, что хуже уже быть не может, дверь в кабинет открылась и вошел Тайлер, неся результаты из лаборатории судебной экспертизы. Он бросил бумаги на стол Аддамс и покачал головой.       — Никакой радости, — сказал он.       Гуди глубоко вздохнула и повернулась лицом к карте на стене. Она смотрела на «горячую точку» преступности и пыталась оценить количество жилых домов.       Ей пришлось принять некоторые решения, основываясь на информации, которой у неё не было; она собиралась следовать своей интуиции. Аддамс встала, подошла к карте, посмотрела на три квадратных мили и поняла, что здесь слишком много домов и квартир, чтобы стучаться в каждую дверь и просить помощи в раскрытии дела.       Она обратилась к Тайлеру.       — Нам нужна последняя перепись населения, — сказала она, зная, что в кои-то веки удача была на их стороне, поскольку это было сделано всего чуть больше года назад. Перепись населения проводится каждые десять лет, так что эта процедура могла бы помочь мало или вообще не помочь. — Свяжись с Управлением национальной статистики, — сказала Гуди.       — Хорошо, — сказал Тайлер, не совсем уверенный, к чему она клонит. — И ты собираешься выяснить, сколько мужчин …       Она сделала короткую паузу, взвешивая вероятный возраст убийцы, но не желая называть слишком большой возрастной диапазон и, следовательно, открывать слишком много дверей, в которые нужно стучаться.       — Я собираюсь выяснить, сколько мужчин в возрасте от двадцати восьми до сорока пяти проживает в этом районе, — указывая на горячую точку преступности, сказала Гуди.       Тайлер выглядел сомневающимся.       — Босс, их будут сотни, чёрт возьми! — заявил он. — Может быть, тысячи. Что мы будем делать, требовать алиби у всего общества?       Аддамс покачала головой. — Их не будет тысячи, — ответила она, — Но даже если так, возможно, это не слишком много.       Она анализировала быстро, чувствовала, что идея хороша, но просто нуждается в доработке.       — Хорошо, найди имена в переписи населения за прошлый год, а затем выполни поиск по переписи населения одиннадцатилетней давности; используй возраст от восемнадцати до тридцати пяти. Любой, кто есть в обоих списках, соответствует профилю по возрасту и местоположению. Давай начнем сначала с этих улиц.       — Ты — босс, но что нам делать? Постучать в дверь и спросить, здесь ли живет Фантом? — пошутил Тайлер.       — Нет, — ответила она, — Мы собираемся запросить образцы ДНК, чтобы любые невиновные потенциальные подозреваемые могли исключить себя из нашего расследования и в то же время помочь раскрыть это ублюдочное дело раз и навсегда.       Тайлер задумался, стоит ли ему указывать на очевидный изъян в плане действий своего босса, но решил, что так будет лучше.       — Но у нас нет ДНК, с которой можно сравнить образцы, — сказал он.       Аддамс на мгновение улыбнулась. — Детектив Галпин, на данный момент только ты, я и лаборатория знаем, что у нас нет образцов ДНК, — сказала она. — Пусть так оно и останется. У любого, кто откажется предоставить ДНК, попросят алиби на время последних убийств, у тех, кто не может его предоставить, лучше иметь вескую причину, по которой мы не потащим их в участок для дальнейшего допроса.       Тайлер увидел решимость на лице Аддамс, он знал, что это рискованный шаг, но он доверял её суждению; в конце концов, она доказала, что является одной из лучших.

***