Часть 9
8 ноября 2024 г., 13:00
***
Ксавье стоял на пороге дома своей матери, дома, в котором он вырос; дома, где всё что он знал, — это были невинность, любовь, радость и счастье. Всё так резко изменилось. На самом деле Ксавье пока не хотел встречаться с матерью лицом к лицу, но она оставила пару сообщений после того, как он проигнорировал её звонки, так что он чувствовал себя обязанным. Он также не хотел больше слышать о своем отце, но знал, что ему это нужно. Ксавье узнал, что человек, вырастивший его, мужчина, которым он восхищался, у которого учился и кому доверял больше, чем любому другому, был хладнокровным убийцей. Сообщили, что отец передал ему отвратительную болезнь, проникающую теперь в каждую его мысль, в любое мгновение бодрствования. Как мог человек, которого Ксавье любил и который любил его в ответ, позволить такому случиться? Ксавье вставил ключ в замок и вошёл. Он завернул прямо на кухню, где обычно сидела его мать, читающая газету или слушающая радио, но её там не было. — Ксавьер? — позвала она из другой комнаты. Он направился на голос матери и вошел в красную комнату, старый кабинет отца. Его рот широко открылся. — Что за чертовщина здесь произошла? — подумал он. Ксавье стоял в центре комнаты и его взгляд блуждал от стены к стене, мысленно впитывая кровавый оттенок отовсюду, за исключением тех мест, где теперь висели десятки картин в рамах и газетные вырезки. Он взглянул на свою мать, которая сидела за столом с бокалом вина в руках, улыбаясь сыну. Ксавье не сказал ни слова, но взглянул на потолок, тоже красный, а затем сделал шаг к рамкам с фотографиями и быстро понял, что вся информация и фотографии, висящие на этих стенах, имеют отношение к Фантому, к его жертвам, и к полиции, не догадывающейся кто в действительности нёс ответственность за эти отвратительные преступления. Ксавье был в растерянности. — Закрой дверь, — сказала миссис Торп. — Нам нужно поговорить. Он оставался безмолвным. Медленно повернулся и толкнул дверь, затем его глаза расширились. На обратной стороне двери висело зеркало, отражающее красное освещение в комнате и багровые стены. Кровавая комната, и кроме этого цвета Ксавье больше ничего не видел. Он попал в Ад? Стал самим дьяволом? Ксавье повернулся лицом к матери и впервые заметил рыжий цвет её волос и ярко-красную помаду. Медленно подошел к ней и сел на сиденье по свою сторону стола, на стул, который она притащила из кухни; она явно ждала его. Миссис Торп взяла газетную вырезку со своей стороны стола и положила перед сыном. Это была местная газета, в которой описывалось, как накануне были зверски убиты двое подростков, менее чем в миле от того места, где они вдвоем сидели в тот момент. Ксавье посмотрел матери в глаза. — Это правда насчет отца? — спросил он. Флоранс кивнула. — И я такой же, — подытожил он, возвращая статью матери. Торп внезапно почувствовал, как по его телу разливается волна легкости. Это был первый раз, когда он признался вслух, кем он был; первый раз, когда он открыл кому-то то, что он сделал. Флоранс увидела, как тяжкое бремя упало с мужских плеч и хмурые морщины исчезли с усталого мужского лица. Она улыбнулась. — Это чувство, — сказала она ему, — Принятие. Его мать, женщина, от которой он в последнее время старался держаться на расстоянии, зная, что её безумие ухудшается и что с ней даже в лучшие времена было очень трудно иметь дело, теперь была единственным человеком, которому он мог довериться, единственной, не осудившей его. Она уже пережила этот страшный опыт с его отцом в течение последних нескольких лет, или сколько бы времени там она ни знала, что её муж оказался серийным убийцей. Флоранс выглядела довольной, чего Торп не мог понять. Было ли это из-за её болезни? Или болезнь была результатом того, что она узнала, что её муж — Фантом? Это должно было стать шоком для любого, и реакция на такие новости могла бы произвести в сознании всевозможные разрушения. Его мать решила остаться с мужем, поддерживать его в хорошие и плохие времена, перкживать с ним все его взлеты и падения. Или это была её идея? Она ввела его в заблуждение? Миссис Торп не сделала ничего, чтобы осудить сына, не сказала ни слова о том, чтобы он сдался полиции, и даже не спросила, почему это произошло. На самом деле, у него было ощущение, что она открыто поощряла его недавнее поведение. Он был прав. Флоранс отодвинула свой стакан в сторону и жестом попросила сына протянуть ей руки. Он медленно вложил свои пальцы убийцы в ладони матери. Их глаза встретились, и она тихо заговорила со своим отпрыском, последним оставшимся членом её клана. Она сказала ему, что знала о его отце с того самого момента, как он совершил первое убийство, и вопреки тому, что, вероятно, думал Торп, именно преступления сделали Винсента добрым, щедрым и любящим мужем и отцом, каким он был до своей смерти. Объяснила, что знает о голосах в голове сына и об отражении в зеркале, и что единственный способ вернуть себе контроль над разумом — это время от времени ослаблять давление. — Теперь ты знаешь, кто ты, Ксавьер, — сказала она. Она передала ему бокал вина, и он сделал большой глоток, достаточный, чтобы осушить вино полностью. Ксавье поставил бокал на стол. — Я не могу убивать людей, мам, — покачал головой он. — Я не могу этого делать. Мне страшно. — Мы знаем, что можешь, Ксавьер, ты уже смог, — сказала она, и её голос звучал так спокойно, что почти загипнотизировал его. — Это у тебя в крови. Тебе нужно посвятить этому жизнь. Торп откинулся на спинку стула. — Обязательство? — подумал про себя. — Что ты имеешь в виду? — спросил он вслух. — Ты можешь пытаться скрывать свои чувства, научиться жить с человеком в твоей голове, который диктует всё: настроение, владеет каждой твоей мыслью. И ты можешь взять всё под контроль. Время от времени ослабляй давление. Поддавайся его воле. Позволь своей природе взять верх хотя бы на несколько мгновений, а затем похорони эти чувства до следующего раза. — Я… я не могу это контролировать, — ответил Торп. — Он слишком силен, мам. Миссис Торп покачала головой и снова взяла руки сына в свои. — Ты выслушаешь меня. Если ты хочешь хоть какого-то будущего, ты должен меня выслушать. Если ты не позволишь природе идти своим чередом, ты сойдешь с ума. Он не позволит тебе думать, не позволит тебе выбирать свой путь, иначе он разрушит тебя, — сказала она страстно и убедительно. Как бы шокирующе ни было вести этот разговор с матерью, Торп и сам понял, что после убийств голос в его голове затих. Конечно, тот безумец всё ещё был в его голове и отражался в зеркале, но он не был таким противным или таким настойчивым, как в последние несколько недель. Торп задавался вопросом, садился ли его отец с его матерью и вел ли он подобный разговор много лет назад, когда начали происходить плохие вещи. Она не была полностью в своем уме, его мать, но она была сильной женщиной, и это теперь становилось совершенно очевидным для Торпа. — Так что же мне делать? — спросил он. — Сегодня ты будешь в ударе, — сказала она. Миссис Торп полезла в ящик стола, достала большой нож и положила его на стол между собой и сыном. — Что? — не понял он. — Либо твоя шлюха, либо тот ублюдок, с которым она трахалась. Или даже тот мудак, который уволил тебя с работы, — сказала она. — Решай. Торп был ошеломлен, потерян в моменте. Его мать сказала ему выбрать кого-то, кого убить. Это было правдой? Как дошло до такого? Он стоял и смотрел мимо матери, на свое отражение в окне. Когда умер его отец, унаследовал ли Торп темную часть его души? Нес ли он теперь факел смерти в его отсутствие? Торп посмотрел на часы, а затем взял нож. — Я убью своего босса, — сказал он. Миссис Торп встала, обошла стол и обняла сына. Они держались друг за друга, мать и сын, которые только что сформировали более сложные отношения, чем любая нормальная душа могла себе представить. Затем она ослабила хватку и посмотрела в его зелёные глаза. — А теперь иди и смотри в оба...***
Торп присел на корточки за автомобилем на подземной автостоянке. Она была зарезервирована для руководителей и распорядителей и находилась под офисным зданием, в котором размещался передовой маркетинг. Он оставил свою машину в доме матери и воспользовался прогулкой, чтобы прийти в себя и подготовиться к своему первому преднамеренному убийству. Чарльз Пикок был боссом компании и никогда не задерживался в офисе допоздна и часто уходил первым примерно на час раньше других сотрудников. Торп надеялся, что так будет и сегодня. Он ждал уже почти час, постоянно потея и выпрыгивая из кожи от малейшего звука. Торп мог бы поклясться, что кто-то там наблюдает, ждет, чтобы поймать его с поличным, как он стоит над мертвым телом своего бывшего босса с окровавленным ножом в руке. Торп часто высовывал голову из-за машины, где прятался, но никого не было видно. Он проклинал себя за то, что не взял с собой никакой маскировки, зная, что если кто-то его увидит, то его почти наверняка узнают. К счастью, ходили слухи, что камеры видеонаблюдения на парковке не работали из-за сбоя в электросети и не были отремонтированы, что-то связанное с тем, что некоторые компании утверждали, что в договоре аренды не указано было вносить вклад в поддержание системы видеонаблюдения, поскольку это не было общим обслуживанием здания. Некоторые заплатили, некоторые нет; но в настоящее время считалось, что фирма, управляющая зданием, не желала сама оплачивать оставшуюся стоимость. Если это было правдой, то это были хорошие новости для тех, кто планировал совершить преступление в этом районе. Наконец Торп услышал шаги, затем мужской голос. — Да, — звуки эхом разносились по коридору. — Слушай, я скоро буду. Да, я ухожу, я в… в полном дерьме! Слух Торпа уловил звуковой сигнал брелка, отпирающего авто с помощью дистанционного устройства, затем Торп выглянул из-за машины и увидел, что его бывший босс стоит спиной к нему и, пятясь, приближается к своей машине. Торп подскочил, полный адреналина, и направился к ничего не подозревающей жертве. Чарли услышал тяжелые шаги позади себя и, обернувшись, увидел человека, которого он накануне уволил. Торп остановился на месте, пот струился по его глазам. За последний час он прокручивал в голове последовательность событий сотню раз. Подождать Чарли, подойти сзади, атаковать и уйти. Чего он не мог себе представить, так это то, что тот когда-нибудь увидится с Чарли, встретится с ним взглядом и тот узнает, что Торп здесь. — Какого хрена ты тут делаешь? — спросил Пикок, оглядывая Торпа с ног до головы и неодобрительно качая головой. — Посмотри, в каком ты, на хрен, состоянии! Господи, Торп, тебе нужна гребаная помощь. Иди ты на … Чарли открыл дверцу машины, сел на водительское сиденье и закрыл за собой дверь, наблюдая в зеркало, как Торп развернулся на месте и быстро отошел от машины. Чарльз вставил ключ в зажигание, неловко вытащил телефон из кармана и бросил его на пассажирское сиденье, прежде чем проверить прическу в зеркале заднего вида. Его манипуляции прервал стук в окно. — Ну, что теперь? — пробормотал он себе под нос. Чарли наполовину повернул ключ зажигания, подержал палец на кнопке и опустил окно. — Чем ещё помочь? — спросил он. Это были его последние слова. Нож уже трижды вонзился ему в шею и вышел из неё, прежде чем Пикок успел осознать, что происходит. Чарли попытался переползти на пассажирскую сторону машины, подальше от опасности, но нападавший почти пролез в окно, отчаянно тыча ножом в разные части лица, шеи и тела Чарли. Пикок начал протягивать руки к сгорбленной фигуре в окне и, возможно, ударил нападающего кулаком раз или два, но этого было недостаточно. Последовавшая потеря крови, шок, страх ослабили его защиту, а затем наступила смерть. Чарли лежал, распластавшись на двух сиденьях. Больше не было никакой дерзости, никакого высокомерия, никаких жестоких слов. Чарльза больше не существовало… …Ксавье стоял в квартале от своего старого рабочего места, прислонившись задницей к стене, наклонившись вперед и пытаясь контролировать дыхание. Его вытошнило. Он не мог вспомнить, как оказался там. Ничего толком не мог вспомнить. Проверил свои карманы и нашел нож, который взял из дома матери. Теперь он вспомнил всё. Как ждал на автостоянке, затем подошел к Чарли, который обернулся и приказал ему уходить. Затем Торп заново ощутил чувство слабости и безнадежность, прокручивая в мыслях как шел куда-то, а затем побежал с автостоянки. Так что же произошло? Его снова вырвало, и Ксавье вытер рот. Когда посмотрел на свои руки, то заметил, что дрожь утихла. Адреналин спал, сердце вернулось к нормальному ритму. Ему потребовалось некоторое время, чтобы восстановить самообладание, а затем он перешел улицу и посмотрел на свое отражение в витрине магазина. Он выглядел нормально, и человек в зеркале не появлялся. Ксавье не знал, что именно это означало, но подумал, что это важно. Он выбросил нож в первый попавшийся мусорный бак, радуясь, что избавился от оружия. Пересек мост и посмотрел вниз на канал, тот самый канал, на котором выше по течению он отнял жизни двух невинных людей. Ксавье добрался до ступенек, которые вели вниз, к дорожке у канала, и, не зная почему, решил пойти в направлении своего дома. Как будто по совпадению, зазвонил его телефон, и на экране высветилось имя Энид. На мгновение Ксавье подумал, что, возможно, бессознательное решение идти в том направлении было знаком, и что сейчас самое время разобраться в этой конкретной ситуации. Он снял трубку и почти сразу пожалел об этом. Энид, не теряя времени, сообщила ему неожиданную новость. — Я беременна, — просто сказала она.***
