Ген убийцы

We aren't our mistakes.

It's what we do about the mistake that shows who we are...

***

      Тайлер остановил машину у дома, где жила Уэнсдей.       — Ты сделаешь это сама? — спросил он Аддамс. — Мы проверили девушку, она кажется добропорядочной гражданкой.       — Да, — ответила Гуди, — Со мной всё будет в порядке.       — И босс, — сказал Тайлер, — Как ты решила, останешься в полиции? Теперь, когда ты знаешь, что завершила это дело, которое мечтала закрыть.       Аддамс ухмыльнулась.       — Ты уже охотишься за моей должностью, констебль Галпин? — рассмеялась она. — Честно говоря, не знаю, что я буду делать дальше. Но если и подам раппорт, я замолвлю за тебя словечко, обещаю. Подожди здесь, я ненадолго.       Гуди неловко выбралась из машины и закрыла за собой дверь.       Тайлер улыбнулся про себя, наблюдая, как Аддамс шла к входной двери.       Она позвонила, и Уэнсдей подошла к двери в квартиру, чтобы поприветствовать её.       Гуди посмотрела на Уэнсдей и заметила, какой бледной и усталой выглядела девушка, возможно, это было из-за понимания что её любимый мужчина оказался незнакомцем с двойной жизнью.       Аддамс представилась, и Уэнсдей ответила, что много читала о ней, и спросила, как та себя чувствует после нападения. Их светская беседа длилась недолго.       Уэнсдей присела на кровать. А Гуди выбрала деревянный стул, понимая, что с её травмами с него потом будет легче встать.       — Не хотите ли чашечку чая или ещё чего-нибудь? — спросила Уэнсдей.       Аддамс покачала головой и решилась сразу перейти к причине своего визита. Она объяснила в чем признался и что сотворил Ксавье.       — Конечно, — Уэнсдей уже всё знала, она читала об этом деле в газетах.       Но затем Гуди вытащила конверт и передала его девушке. Он уже был вскрыт, поскольку полиция хотела точно знать, что там написано, и это было их право; ведь там потенциально могло быть что-то, что помогло бы в судебном преследовании миссис Торп.       Уэнсдей первым вытащила банковский чек, и её глаза медленно распахнулись. Она снова полезла в конверт и достала вдвое сложенный лист бумаги.       «Моя дорогая Уэнсдей», — прочитала она вслух прежде, чем первые слезы наполнили её глаза. Покачала головой и протянула письмо Аддамс.       — Не могли бы Вы, пожалуйста, прочитать мне? — попросила она. — У меня не получится сделать это самой.       — Конечно. — кивнула Гуди. — Могу я спросить… у Вас был настоящий роман с мистером Торпом?       Уэнсдей покачала головой, по её щекам текли слёзы, но ей удалось через силу улыбнуться.       — Я знала Ксавье всего пару дней, — ответила она. — Действительно, очень быстрый роман. Но потом он сказал, что нам нужно прекратить встречаться. Я думала, что он использовал меня для секса, но даже тогда это звучало неправдой потому, что я чувствовала — между нами было нечто большее. Бьюсь об заклад, в Ваших глазах я выгляжу как наивная идиотка?       — Нет, я так не думаю, ну, Вы понимаете.       Аддамс вздохнула, поудобнее устроилась на стуле, откашлялась и начала читать прощальное письмо, написанное Ксавье Торпом для его возлюбленной Уэнсдей.       «Моя дорогая Уэнсдей!       Никогда в жизни я не встречал такую женщину, как ты.       Ты оказалась единственной в моей судьбе, кто заставляла меня громко и искренне радоваться, чего я уже давно не делал. Лишь с тобой я был счастлив, лишь с тобой смеялся как в детстве: до колик в животе, так, что я не мог дышать. Спасибо, что дала мне почувствовать это ещё раз!       Я понимаю, что мы знали друг друга ненадолго, и есть вероятность, что на мои чувства от тебя не было особой взаимности. Возможно, я ошибался на твой счёт, и для тебя наша встреча была банальной интрижкой, но я не верю, что это — правда.       Когда мы говорили обо всем на свете, мечтали вместе о будущем, я видел сияние твоей потерянной души, невинного человека, изо всех сил пытающегося проложить свой путь в этом ужасном мире. Не волнуйся, малыш. Я знаю, у тебя всё получится. Ты сомневаешься в себе, и это только вопрос времени, но ты обязательно найдешь ответы, которые ищешь.       Ты не представляешь как мне было больно, что мне пришлось оставить тебя таким образом. Я хотел бы, чтобы ты вошла в мою жизнь много лет назад, и я могу легко представить насколько всё было бы по-другому. По правде говоря, если бы я встретил тебя хотя бы несколько дней раньше, я бы убежал с тобой и подарил тебе весь мир.       Я уверен, что к настоящему времени ты уже прочитала в газетах или видела новости и знаешь, что я сделал и кто я такой на самом деле. Ты, вероятно, испытываешь облегчение оттого, что я не причинил тебе вреда, но я уверяю, я бы скорее убил сам себя, но никогда не смог бы причинить тебе зло. Я прошу тебя, проживи долгую и счастливую жизнь, не грусти обо мне, не проходи через это, и не носи в себе страх, просто будь собой, милая, и всё остальное в твоем мире сразу встанет на свои места!       Я выписал для тебя чек. Там большая сумма денег, и они все твои. И ты можешь свободно решать куда их потратить. Эти деньги — завещание моего отца, и я имею право передать его тебе, поэтому, если полиция доставит тебе какие-либо неприятности, то подкинь им проблем в ответ!       Может быть, ты вернешься в университет и будешь изучать что-то, что поможет тебе сделать мир лучше, или, может быть, ты пожертвуешь эти деньги на благотворительность, решать тебе, милая! Ты — самая умная, красивая, потрясающая девушка, которую я встречал в своей жизни, и я уверен, что ты придумаешь, как лучше поступить с моим наследством.       Я хотел бы быть сильным и остаться в этом мире, чтобы понести справедливое наказание, которого я, очевидно, заслуживаю, но в то же время я понимаю, что у меня генетический сбой, как и у моей матери, которая, как ты уже, наверное, поняла, является тем самым Фантомом — убийцей.       Мне очень стыдно. Но я на самом деле схожу с ума! Потрясающее "везение", не так ли? Я уже давно слышу голоса, как и моя мать, но в последнее время это происходит всё чаще. Я вижу страшные вещи, слышу нечто, и те тёмные чувства так переполняют моё тело, так, что я не ручаюсь за себя и боюсь за окружающих. Вот почему я знаю, что должен покончить с этим. После смерти моей матери наша семья перестанет существовать, и я надеюсь, что вместе с нами умрёт и этот чудовищный ген, и он больше никогда не появится на Земле. Я должен уйти прямо сейчас. Должен сделать это, пока не потерял остатки самообладания.       Спасибо тебе, малыш, за то, что сделала последние дни моей жизни самыми счастливыми. Эти солнечные моменты останутся в моей памяти навсегда. Люблю тебя.       Твой Ксавье.»       Гуди свернула письмо, аккуратно положила его на стол рядом с собой и посмотрела на сидящую Уэнсдей. В карих глазах девушки отражалась настолько глубокая боль, что Аддамс поняла — сейчас наступил самый трагичный момент в её жизни. Уэнсдей явно испытывала глубокие чувства к Ксавье, хотя, несомненно, тот факт, что он являлся хладнокровным убийцей, немного смягчал удар от потери любимого.       — С тобой всё в порядке? — спросила Гуди.       — Не совсем, — сказала Уэнсдей, качая головой, и слёзы теперь без остановки текли по её лицу. — Эта генетическая проблема, которая была у Ксавье и у его матери, действительно ли она сводила его с ума?       Аддамс вспомнила свои дни в медицинской школе.       — Ну, в некотором смысле, да, — ответила она. — Иногда определенные генетические недостатки передаются из поколения в поколение, точно так же, как у больных родителей, скорее всего, будут такие же дети; этот же принцип применим к другим вещам, таким как ментальное здоровье или интеллект. Не всегда, но это, безусловно, возможно, да. Но не волнуйся, ген убийцы не заразен.       Обволакивающий тьмой взгляд Уэнсдей встретился с ледяной прохладой голубых глаз Гуди.       — О, я знаю, что это не заразно, — через силу улыбнулась Уэнсдей, — Меня беспокоит другое. Я и Ксавье так сильно любили друг друга. И теперь… Одним словом — я жду от него ребенка…

***