Ген убийцы

***

      Аддамс и Галпин подобрались поближе к дому, стараясь не попадаться на глаза его обитателям. Они выслушали, как миссис Торп признала, хотя и не окончательно, что она была Фантомом. Все её слова были записаны, и это означало самый крупный прорыв, какой любой детектив мог совершить в подобном расследовании.       Когда до них донесся крик Энид, была только доля секунды, чтобы принять решение: дождаться подкрепления, которое должно было прибыть с минуты на минуту, или войти и, возможно, спасти жизнь явно невиновного человека. Галпин снова передал сообщение о подкреплении и убедился, что скорая помощь прибудет через десять минут, повторив необходимость экстренности всех спецслужб.       Вначале Аддамс и Галпин безуспешно попытались взломать входную дверь и после обошли дом со стороны сада, где обнаружили, что кухонная дверь широко открыта.       У них не было оружия, но в багажнике Галпина нашлась дубинка, и он поступил по-джентльменски, предложив её Аддамс, не зная, с чем они столкнутся внутри дома. Она взяла оружие без колебаний.       Галпин пробрался на кухню и увидел, что в комнате никого нет, кроме молодой привлекательной женщины, которую ударили большим кухонным ножом, все еще торчащим у нее из груди.       Аддамс подошла к Энид и проверила пульс, хотя, увидев количество крови, покрывающей ее тело, одежду и даже пол, она поняла, что это бесполезно.       Она молча покачала головой Галпину, чтобы сообщить ему новости, которые он уже предполагал. Пульса не было. Энид была мертва.       Галпин направился в дальнюю часть кухни к единственной двери в остальную часть дома, Аддамс последовала за ним, чувствуя себя неловко в оглушительной тишине, запах смерти вторгался в ее ноздри.       Они прошли по коридору. Галпин вошел в гостиную и проверил за диванами, там никого не было. Аддамс попыталась открыть дверь в красную комнату, но обнаружила, что она заперта.       — Открой дверь, Ксавье, мы знаем, что ты там, — крикнула она, одновременно стуча кулаком в дверь.       Она посмотрела на Галпина и жестом попросила его выломать дверь. Он подчинился, ударив в нее ногой раз, другой, а затем на третий раз дверь распахнулась и врезалась в стену позади.       Аддамс и Галпин медленно вошли внутрь, в поле зрения были только письменный стол и пара стульев. Прежде чем они как следует обыскали уродливую красную комнату, прежде чем заметили картины и истории о смерти, покрывающие стены, они услышали движение наверху.       — Там кто-то есть, — сказал Галпин.       Они вышли из комнаты, и Галпин быстро поднялся по лестнице, Аддамс последовала за ними, но обернулась и увидела, что пожилая женщина бежит на кухню. Миссис Торп пряталась за столом и думала, что сможет сбежать, пока полиция ищет Ксавье наверху.       — Галпин, — крикнула Аддамс, поднимаясь по лестнице, но он ушел.       Гуди пришлось оставить его в покое, она не хотела позволить женщине сбежать. Если старуха была Фантомом, то задача Аддамс заключалась в том, чтобы задержать миссис Торп. Она добежала до конца коридора и заглянула на кухню, с дубинкой, поднятой на высоту головы и готовой к использованию в случае необходимости. Она на цыпочках вошла и прошла мимо трупа. Что-то изменилось. Что именно было не так? Нож исчез!       Позади себя она услышала шарканье ног по полу и, обернувшись, увидела, что миссис Торп бросилась на нее с окровавленным ножом, целясь Гуди прямо в горло.       Аддамс бросилась в сторону, но зацепила лезвие плечом, из-за чего выронила дубинку и взвизгнула от боли. Она крепко вцепилась в руку миссис Торп и упала на пол, а старуха рухнула на неё.       Гуди не могла поверить, насколько сильной была эта пожилая женщина, и проклинала себя за то, что слишком много пила вместо того, чтобы чаще тренироваться в спортзале.       Миссис Торп повернула нож, рассекая мышцу плеча Аддамса, затем выдернула его и вонзила снова.       Аддамс не чувствовала своей руки, не говоря уже о том, чтобы пошевелить ею. Она ударила старуху другим локтем, слегка заехав ей в лицо, но Фантом, который, теперь Аддамс не сомневалась, был женщиной, навалившейся на нее сверху, просто отмахнулась от удара и улыбнулась своей жертве.       Гуди была на грани обморока. Она схватила старуху за обе руки, те сильные руки, которые сжимались вокруг ножа, воткнутого ей в верхнюю часть груди, и цеплялась за него изо всех сил, думая, что пока нож остается у нее в плече, его нельзя будет снова вонзить, чтобы нанести еще одну рану в другом месте.       Но она не могла удержаться, сила миссис Торп, казалось, увеличивалась с каждой прошедшей секундой, а Аддамс наоборот слабела.       Старуха дернула нож вверх, вне досягаемости Аддамс, подняла его над головой, крича при этом, слюна капала из ее открытого рта в лицо девушке, затем она опустила нож, целясь прямо в сердце.       Гуди оттолкнулась от пола и продвинулась на несколько дюймов, заставив своего потенциального убийцу промахнуться мимо цели. Нож вонзился Аддамс в живот.       Она заплакала от боли и страха. Это был конец, теперь это было ясно. После многих лет работы офицером полиции, чтобы, наконец, добраться до положения, когда она могла выследить убийцу своего дяди, она нашла Фантома, но проиграла бой с ним.       Миссис Торп еще раз подняла нож над головой, глядя вниз на беззащитную девушку, пытающуюся слабо прикрыть свое тело той рукой, которая все еще функционировала нормально.       — Ты убила моего дядю, — простонала она, потеряв надежду и глядя в глаза своему врагу; нерешительная просьба о сострадании.       — А теперь я убью тебя, малышка, — прошипела старуха. — Умирать не страшно, поверь мне! Я уже давно мертва! — закричала она, собрав всю свою энергию, чтобы опустить нож и вонзить его в свою последнюю жертву.       Но нож не двигался.       Гуди видела как Ксавье схватился за рукоятку ножа и вырвал его из рук матери. Миссис Торп выглядела потрясенной, когда, обернувшись, увидела, что дубинка летит в воздухе к ее голове. Раздался громкий треск. Дубинка мгновенно лишила ее сознания.       Торп оторвал мать от распластанной девушки и сковал её руки за спиной, затем использовал наручники Аддамс, чтобы прикрепить старуху к столу. Он не хотел рисковать с этой подлой сукой.       Наконец-то пришла удача, когда звуки подкрепления с опозданием проникли на кухню через заднюю дверь.       — Ты не умрешь, я вызвал медиков, — Ксавье погладил Гуди по волосам, улыбнулся и, наклонившись, поцеловал её окровавленный лоб. — Поздравляю, дорогая, ты только что раскрыла это дело.       Гуди плакала, то ли от отступившего, наконец, страха, то ли от яркой боли, пронзающей все тело. Она моргнула несколько раз и уже собиралась ответить Ксавье, когда поняла что в комнате кроме неё, больше никого нет.       — Скорая помощь уже едет? — рухнул перед ней на колени, неизвестно откуда взявщийся Галпин.       — Да, сэр, — последовал ответ от офицера в форме, обеспокоенно заглядывающий на раненную коллегу.       Офицер и Галпин надавливали на раны Аддамс, пока бригада скорой помощи не оказалась внутри и не приступила к своей работе.       Гуди быстро теряла кровь, но держалась. Её пульс был слабым, но ровным.       А в голове её звенела одна и та же фраза, сказанная мягким баритоном: — Поздравляю, дорогая, ты только что раскрыла это дело…

***

      Две недели спустя Аддамс сидела прямо на больничной койке, пока медсестра накладывала последние штрихи на перевязь, которая удерживала ее руку, ограничивая любое движение, которое могло бы разорвать швы, которые все еще были на месте, скрепляя область ее плеча, разорванную в клочья нападавшим.       Обычно швы на основных суставах можно было снять примерно на четырнадцатый день, но степень нанесенного ущерба означала, что врач предпочела оставить их еще на три-четыре дня.       Рана в животе Аддамса была еще более серьезной.       Галпин держал её за руку, когда она лежала без сознания на заднем сиденье машины скорой помощи, борясь за свою жизнь, пока фельдшер делал все возможное, чтобы остановить кровотечение, пока Гуди не доставили в приемный покой и не передали бригаде хирургов, которые взяли дело в свои руки и сделали все необходимое.       Гуди несколько дней то приходила в сознание, то теряла его, в основном из-за лекарств, которые вводили в ее организм для облегчения боли.       Через неделю её состояние было стабильным и она была полностью в сознании, Гуди навещали коллеги и друзья, которые хвалили её силу, с которой она пережила такое ужасное нападение, а также удивительную работу в качестве офицера полиции, выслеживающего и заключающего под стражу самого неуловимого серийного убийцу, которого нынешнее поколение, вероятно, видело или слышало о нем в своей жизни.       В частном порядке Аддамс чувствовала, что похвал было слишком много. Она говорила об этом только сама с собой.       С тех пор, как Ксавье спас ей жизнь, она чувствовала непреодолимую связь с ним. Казалось бы, это было ненормально. Он сказал ей, что все, что она говорила и думала об этом деле, было правильным.       — Но мне просто повезло, — говорила она.       — Ты сама создаешь свою удачу, — как-то раз пожал плечами Галпин, услышав как Гуди сказала это вслух.       Он напомнил ей, что найти Ксавье Торпа зависело от ее инстинкта, и ее настойчивость привела их прямо к его матери, миссис Торп, которая и была все эти годы Фантомом.       Уоттс однажды навестил Аддамс, сказав ей, чтобы она совершенно не спешила возвращаться к работе и что ей нужно столько времени, сколько необходимо, чтобы полностью восстановиться. Он был очень рад, что дело Фантома было раскрыто, и ей пришлось изо всех сил стараться не слишком улыбаться перед своим звездным детективом, поскольку она все еще явно испытывала боль и была травмирована предыдущими событиями.       Галпин держал Аддамс в курсе того, как продвигается дело против миссис Торп, которая выглядела мрачной и апатичной, поскольку она никогда больше не сможет причинить кому-либо вреда.       Миссис Торп сначала пыталась отрицать какую-либо причастность к преступлениям, затем она услышала запись, на которой она и Ксавье обсуждали убийства. Галпин был неумолим в комнате для допросов и в конце концов сломил ее.       Она призналась во всех двенадцати убийствах, произошедших в криминальном центре, плюс в убийстве Чарльза Пикока. Она категорически отрицала, что знала что-либо о других убийствах в пяти других случаях, так что Уоттсу придется признать поражение в этих делах и на время отправить их в отдел нераскрытых дел. Насколько правдивой она была, судить трудно, поскольку ее психическое здоровье серьезно ухудшилось.       Галпину удалось получить подписанное признание от своего подозреваемого, но по совету своего адвоката она будет ссылаться на свою невменяемость. Он знал, что это правда, она была сумасшедшей, как кто-то может отнимать жизни у других и считаться нормальным?       Аддамс спросила Галпина, что произошло, когда он поднялся наверх в том доме.       Галпин объяснил, что он пошел на шум и увидел Ксавье с веревкой на шее. Он повернулся к детективу, когда Галпин вошел в спальню, по его лицу текли слёзы, и он одними губами произнес: — Девушка там. Жива. Простите меня…       — Остановись! — закричал Галпин, но было слишком поздно.       Обереченный Ксавье Торп выпрыгнул из окна и покончил с собой. Веревка на его шее сломала позвонки, и Ксавье умер мгновенно.       Галпин отчаянно затащил Торпа обратно в спальню, и только тогда понял, что у него на руках мертвое тело серийного убийцы.       Он вытер слезы с лица покойного и ладонью провел по собственным глазам, которые начали наполняться каплями печали. Тайлер и раньше встречал много трупов, но увидеть кого-то живым, услышать, как он извиняется, чтобы через несколько мгновений тот оказался мертвым на его на руках — к этому Галпина не готовили в полиции.       Аддамс прочитала копию предсмертной записки Ксавье: смесь признания, объяснений и надежды на прощение. Он признался в убийствах Рики Робинсона, Йоко Танака и своей невесты Энид.       Что поразило и Аддамс и Галпина, так это тот факт, что Ксавье признался в убийстве своей девушки до того, как оно произошло.       Конечно, это было преднамеренное убийство, но вера, которая была у Ксавье, что она беременна его ребенком, который, без сомнения, будет нести тот же разрушительный ген, которым были заражены он и его мать, создавала впечатление, что Ксавье действительно верил, что поступает правильно.       В каком же извращенном мире они всё же жили!       Галпин подтвердил Аддамс, что Энид на самом деле не была беременна, что привело их к выводу, что она солгала Ксавье, по какой причине — они никогда не узнают, хотя было ясно, что таким образом она была непосредственно причастна к своей кончине, даже если она не обращала внимания на ужасные вещи, которые происходили вокруг жениха и его семьи.       Аддамс пожалела её, пусть ненадолго, поскольку Галпину было что сказать о Энид.       Никто еще не взял на себя ответственность за убийство Аякса Петрополуса, который был настолько тесно связан с недавними событиями, что Галпин отказывался верить, что его убийство было простым совпадением.       Как оказалось, Энид и Аякс обменивались многочисленными текстовыми сообщениями и телефонными звонками за последний год или около того.       Кроме того, обычный обыск дома Ксавье и Энид привел к обнаружению в саду металлического мусорного ведра с остатками женской одежды, на которой, в свою очередь, были следы крови. Кровь принадлежала Петрополусу, и часть толстовки, похоже, совпадала с той, что была на Энид на фотографии, висящей на стене в их гостиной. Это было веское доказательство, и оно было передано начальству, чтобы решить, достаточно ли его для закрытия дела.       — Хорошая работа, детектив, — похвалила Аддамс Галпина. — Кажется, ты хорошо уложил все факты в «одну постель».       — Не совсем, — ответил тот.       Ксавье оставил Уэнсдей письмо и чек, передав ей деньги в наследство.       Конверт ей еще не отдали, поскольку Галпин вспомнила, что Торп просил Гуди доставить его лично. Также он подумал, что она, возможно, захочет выполнить последнее задание, связанное с делом, прежде чем его можно будет закрыть навсегда, поскольку именно она решила его, даже если потребуется немного удачи.       Медсестра закончила с перевязью, убрала все материалы, которые она использовала, и ушла, миновав прибывшего Воздушного змея, когда он входил в палату Аддамс.       — Ты готова? — спросил он.       Аддамс кивнула, она была счастлива покинуть больницу, выйти на улицу и подышать свежим воздухом, размять ноги.       Но чего она действительно с нетерпением ждала, так это оставить весь этот эпизод позади и двигаться дальше. И это начнется с того момента, как она передаст Уэнсдей письмо от Ксавье.       Гуди схватила сумку с лекарствами, которые состояли из обезболивающих и снотворных таблеток, и жестом показала Галпину забрать остальные ее вещи. Он сделал это с улыбкой.       — С возвращением, босс, — усмехнулся Тайлер, наклоняясь к подощедшей Гуди, чуть обнимая девушку за тонкую талию и легко касаясь губами её лба.

***