Дима в стране Делулу

Расследовать преступления — это всегда интересно, сложно с этим спорить. Наверное, для кого-то работа, являющая собой бесконечный детектив, покажется работой мечты. Дубин тоже был среди этих мечтателей, и он даже не растерял энтузиазм, пока искал холодильники — у него просто не было возможности. Потому что холодильники он так и не нашел, зато вместе с Громом они поймали Разумовского. Вроде как это дело передали кому-то другому. Потом тоже были задания, которые они вместе с Громом расследовали. И снова ни единого шанса растерять запал, потому что с Громом было интересно, хотя многие его методы Дима и не разделял. Потом снова Разумовский. Точнее, не он сам, а его «друг» Волков. И снова ураган событий, который закручивался все сильнее и не выпускал из этого смертоносного вихря. А сейчас ни Грома, ни Разумовского, ни Волкова. А вместо холодильников — ломбард. Дима занимался тем, что раньше считал работой мечты, через силу. — Да тут вообще никаких зацепок, — пробубнил он себе под нос, перечитывая во второй раз заключение экспертизы. Никаких лишних отпечатков пальцев, никаких сомнительных следов. Ни-че-го. — Ну звучить так, как будто это и есть зацепка. — Гром, отвали, — поморщился Дима. К голосу Игоря, который снова и снова раздавался в черепной коробке, Дима уже привык. Пытался бороться с ним сначала, но быстро устал. Для такой борьбы нужно много сил, а сил у Димы практически не было. Да и Гром этот не особо мешал, помогал даже иногда. На мысли нужные наводил. Еще одним поселенцем в сознании Димы оказался Прокопенко. Но он появлялся очень редко, и в основном тогда, когда Дима совсем уже проваливался в свои фантазии. В основном он прогонял Игоря, с которым у Димы диалоги могли затягиваться не на один час. Эти двое появлялись сами, а вот одного человека Дима заставлял появляться сам. Каждый раз, когда ложился спать, начинал просто невинно вспоминать Хольта, которого он видел всего два раза в жизни, а эти воспоминания превращались в настоящий сериал с яркими, красивыми и такими привлекательными картинками. Привлекательными настолько, что возвращаться в реальную жизнь совершенно не хотелось. Дима не спал допоздна, не желая расставаться со своей выдуманной жизнью, где у него все хорошо — он ходит на свидания с Хольтом, строит с ним планы на будущее, они мило обсуждают погоду и. целуются. Много, жадно, везде, где только могут. Диме уже кажется, что это не он контролирует фантазии, а они контролируют его. Потому что стоит ему между делом подумать про Хольта и услышать о нем что-то — да даже не о нем, а что-то созвучное — то фантазии сами утягивают его очень глубоко, и приходится прикладывать много усилий, чтобы из них вырваться. Чтобы вырваться из объятий Августа. Однажды Дима проснулся и не узнал собственную квартиру — он уснул, представляя, что они с Хольтом не выдержали напряжения и сорвались в ближайшую гостиницу. Дима не помнил, что ему снилось и как они с Августом провели эту ночь, но точно помнил, что проснулся от мягкого бархатного голоса: — Good morning, sunshine. It's time to wake up. Дима растерянно скользил взглядом по своей спальне, хмурился, щурил глаза, чтобы присмотреться. Это не было похоже на номер отеля, который ему снился, и проснулся он почему-то один. Вместе с осознанием пришло сначала разочарование, а потом страх. «Надо прекращать,» — пробормотал он и потянулся к очкам. Только с очками на носу он увидел, что он проспал. Даже не так. Обычно для него «проспать» — это означало проснуться так, что на завтрак времени нет, нужно уже ехать в участок. Сейчас он проснулся через десять минут после того, как начался его рабочий день. — Ну вот, а на меня бухтел вечно за опоздания, — Дима резко повернул голову, потому что ему показалось, что он увидел в углу спальни силуэт Грома. Но нет, там было пусто. — Потому что мне тебя приходилось прикрывать, — букрнул Дима. Дима наспех собрался, вызвал такси. — Да скажешь, что ездил ломбард этот глянуть, — по голосу Грома было слышно, что он закатил глаза. — Ага, начинать общение с новым начальством с вранья. Отличная идея! — Хорошо, скажи, что проспал. Это точно сделает тебя лучше в его глазах. А что ты паришься, кстати? Понравился тебе что ли? Сразу говорю — с рыжими лучше не связываться. Пришло уведомление, что такси уже прибыло. Ответить Грому Дима не успел. А в тепле салона автомобиля вместо того, чтобы думать о том, как сдвинуть дело с мертвой точки, вспоминал свой сон. Как назло он обрывался на том моменте, где Август заталкивал его в номер отеля. А придумать продолжение самому было неловко. От одной только мысли об этом краснели щеки. — Опаздываешь, Димка! — крикнул Дубину стоящий на крыльце с сигаретой в зубах Цветков. — Ты ори громче, — нахмурился Дима и остановился рядом с коллегой, чтобы перевести дух. Он же в участок от машины почти бежал. — Да расслабься. Этот хмурь с утра появился на пару минут, а потом ушел куда-то. Я думаю, он твоего отсутствия даже не заметил. Что он, за неделю всех сотрудников выучит что ли. — Надеюсь, что не заметил. Дима с интересом посмотрел, как дым сигареты рассеивается в воздухе. — Дашь сигарету? — произнес он, глянув на Костю. — Ты ж не куришь. — Теперь курю. — Мда, совсем Димка испортился, — шутливо произнес Цветков, но сигарету и зажигалку дал. А потом с интересом наблюдал, как Дима сначала неуклюже прикуривает сигарету, несколько раз вдыхает без затяжки дым, а потом наконец затягивается как положено и начинает оглушительно кашлять. — К чему цирк-то? Случилось что-то? — сочувствующе спросил Цветков.\ — Ну как тебе сказать… Мой лучший друг неизвестно где, и черт знает когда я его увижу, начальник, который относился ко мне с теплом, мертв, многих моих коллег нет в живых, — произнес Дима раздраженно, — а больше не случилось ничего. «Ну кроме того, что я с каждым днем все больше влюбляюсь в человека, которого видел дважды и больше никогда не увижу», — это Дима вслух решил не озвучивать. — Слушай, может, в бар после работы? У меня, если честно, тоже башка на место до сих пор не встала. Хочется как-то отвлечься, что ли… Работа этому не сильно способствует. Дима хотел отказаться, но голос Прокопенко, возникший в его голове, поспешил вразумить Дубина: — Димка, сходи, развейся. Сам видишь, тебе одиночество не на пользу вообще. И товарищу поможешь, обоим же тяжело. Иди давай. — Вот так, Федор Иванович, лучшего сотрудника спаиваете! — внезапно раздался голос Грома. — Игорек, а ты помолчи-ка. Сам масла в огонь подливаешь. Димка и без тебя разберется, да? — Дим, ты че? Все в порядке? Дубин сфокусировал взгляд и увидел, что Цветков смотрит на него взволнованно. — А, да. Уснуть долго не мог, плавит немного, — произнес Дубин растерянно. Надо же, посреди разговора завис. — А в бар пойдем. Давно пора развеяться. Сегодня же… — Пятница. — Да, точно. Неделя пролетела, а Дима и не заметил. Мороз пробежал по коже от осознания этого. Дима сделал вид, что не заметил тревоги во взгляде Цветкова, да и весь день старался выглядеть нормально. Гром больше не говорил ему ничего, даже никак не прокомментировал то, что Дима начал расследовать преступление с конца. Начал продумывать версию, где ломбардщик точно сам себя обокрал и пытаться подобрать мотивы, чтобы понять, какие именно зацепки можно найти. Гром всегда говорил, что это глупый метод, но Дима считал иначе. Наверное, Гром молчал потому, что из головы Димы не желал уходить Август. Дима просто на секунду подумал о том, как бы Август отнесся в реальной жизни к тому, что Дима пойдет в бар с коллегой, а его фантазия уже подкинула ему ответ. Хольт был недоволен. Весь день, подбирая мотивы, Дима слушал навязчивый бархатный голос. — Sunshine, ты уверен, что это бюезопасно? Ты знаешь, что у Цветкова на уме? Я понимаю, он твой коллега и все прочее. Но сам понимаешь, произошло. Много всего произошло, и черт знает, как человек мог измениться. Дима тряхнул головой и нахмурился, пытаясь сосредоточиться на своем деле. — Мы могли бы провести этот вечер вместе, sunshine. Я продлил номер еще на две ночи. Обещаю, в этот раз я не дам тебе сразу уснуть. У Димы по коже побежали мурашки. Соблазн был так велик. Да, глупо, наверное — Дима же по сути будет у себя дома, в своей кровати, лежать под своим одеялом, но при этом. Август будет рядом. Пусть так, в фантазиях, но рядом. Он будет самым нежным и внимательным, и в этот раз Дима не позволит себе уснуть раньше времени. Они будут вместе до самого утра. — Я выпью бокал пива и приеду, — прошептал Дима, чтобы его точно никто не услышал. Хольт не ответил ничего. — Обещаю, — повторил Дима, — мне правда нужно расслабиться. — Надеюсь, ты не задержишься, — в голове Августа звучало недовольство, — и будешь осторожен. Дима в ответ только кивнул. Соблазн в самый последний момент отказаться от вылазки в бар был очень велик, но Дима сдержался. Тем более, что быр был рядом, да и Цветков и правда выглядел неважно. Наверное, и Дима выглядит не лучше. Недосып, синяки под глазами и все такое. Разговаривать за бокалом пива и правда оказалось классной идеей. Пока Дима слушал рассказы Цветкова и его бубнеж по поводу дела, которое ему поручили, ему удавалось не проваливаться вглубь своих фантазий. — Вообще, что твое дело, что мое… Тебе не кажется, что на нас какие-то висяки вешают? Ну чисто чтобы мы как в песочнице ковырялись и не сильно парились. Раньше такие дела сразу букетом вручали, а тут по одному всего. — Ну… Или, может, новое начальство просто хочет присмотреться, кто как работает? — пожал плечами Дима. — Тогда и меня, и тебя уволят, — хохотнул Цветков, — ты хоть один отчет предоставил? Дима задумался. — Можешь даже не вспоминать, я-то знаю, что нет. Евгеньич даже не спросил об отчетах ни разу. Ни меня, ни тебя, ни остальных ребят, кто был в гуще событий. А вот с новеньких активно требует. Я же говорю — похоже, нас решили какое-то время не трогать. — Тогда это глупая идея, — вздохнул Дима и допил остатки пива, — может, проще было бы отвлечься, если бы хотя бы на работе было интересно. — Ты прав. Еще пива? Дима замялся. Он же пообещал, что после одного бокала приедет домой. — Кому ты это пообещал? — голос Прокопенко раздался как гром среди ясного неба, — голосу в своем голове? Ерунды не делай, отдыхай. — Да, давай, — неуверенно произнес Дима, — я пока… воздухом подышу. — Сигарету одолжить? — Давай. Пока Дима, кашляя, курил, в его голове была тишина. Молчал даже Хольт, от которого Дима ожидал как минимум упреков, а как максимум — скандала. Но вместо голоса он тут же представил картинку, где у него пищит телефон, Дима проверяет сообщения — Август написал ему, что снял бронь с номера, и что Дима может не торопиться. Стало очень стыдно и неловко. Если бы Дима мог, он бы позвонил Августу, объяснился, но… позвонить собственной фантазии? Господи, в какой же бреду Дима очутился, если его действительно беспокоят такие вещи. Выбросив окурок в мусорку, Дима вернулся к Цветкову. Пива было выпито много, домой Дима ехал прилично пьяный, и была крошечная надежда, что он уснет сразу же, как окажется в кровати, но увы. Ему, разморенному и пьяному, игры разума не дали провалиться в сон: перед этим он как в кино видел, как разговаривает с Августом по телефону, пьяно извиняется и обещает, что такого больше не повтрится. И только когда Хольт сказал, что все в порядке и он больше не злится, Дима наконец уснул.