Дима в стране Делулу

Рано утром Дима просыпается — ему даже не нужен будильник, это давно стало привычкой. Даже в выходной день он обычно открывает глаза в семь утра, сонно смотрит в экран телефона, чтобы убедиться, что сегодня выходной, потом ворочается в кровати несколько минут и снова засыпает. Сегодня был будний день, поэтому пришлось вылезти из-под одеяла и окунуться в прохладу остывшей за ночь комнаты. Дима поежился и зашел на кухню, шлепая по полу босыми ногами. Оказывается, он забыл закрыть окно, поэтому в квартире было прохладно. Странно, что он не заметил этого, когда засыпал. Закрывая окно, Дима мельком вспомнил, что занимало его мысли перед тем, как он уснул, и его щеки залились румянцем. Нет, нужно прекращать фантазировать, тем более о… о таком. Нужно сосредоточиться на чем-то, что есть здесь и сейчас. Например, на кофе, которое вышло в этот раз так себе, или на яичнице, которая слегка подгорела. На одежде, которую неплохо было бы погладить перед выходом и часах, которые всем своим циферблатом намекали, что нужно поторопиться. Опаздывать, когда в участве новое начальство и доверительные отношения с ним не налажены, определенно не стоит. Интересно, как бы поставил себя Игорь перед этим… как его? Андрей Евгеньевич, вроде. Интересно, Гром так же продолжил бы приходить, когда ему вздумается, спорить, если ему не нравится дело, которое ему дали и в целом работать по своему собственному графику? — Естесственно, — послышался где-то в глубине головы до боли знакомый голос. Дима сильнее схватился за поручень в метро и зажмурился. — Молодой человек, все в порядке? — раздался со стороны обеспокоенный голос. — Да-да, ничего страшного, — сумбурно ответил Дима и постарался привести себя в порядок: встать поровнее, расправить плечи, перестать часто моргать. Участок все еще был таким же незнакомым, когда Дима пришел. Знакомые люди, знакомый интерьер, его рабочий стол — точно такой же, каким и был. И все не то. Уныло Дима сел за свое рабочее место и открыл материалы дела. Вчитывался так, словно не он вчера изучил все материалы дволь и поперек. — Да допрашивать этого торговца надо. Не нравится он мне. Мутный тип, — голос Грома звучал так отчетливо, словно сам он находился где-то рядом. Дима на всякий случай поднял голову, даже очки протер — но, конечно же, никого рядом не было. — Я и так собирался, — пробормотал Дима очень тихо, чтобы его никто не услышал. — Ну так а че сидишь тогда? Или с этой крысой рыжей встретиться хочешь? Кстати, не замечал, что у всех рыжих вайб такой… неприятный? Дима вздохнул. Он переписал себе адрес ломбарда и номер телефона его владельца. Попросил коллег предупредить, что он поехал на допрос, если вдруг его хватятся и ушел. Решил пройтись пешком, всеми силами цепляясь за пейзажи вокруг себя. Пытался думать о проходящих мимо людях, о голых осенних деревьях и пронизывающем ветре. Но все споткнулось, когда он проходил мимо дворцовой площади — ломбард находился неподалеку во дворах. Здесь уже велись работы по восстановлению колонны, люди любопытно поглядывали в ту сторону, кто-то, как и Дима, невольно ежился, вспоминая недавние события. Да и туристов здесь поубавилось — уже не было привычной давки, не было бесконечных строев из иностранцев, сувенирные лавки казались совсем потерянными и забытыми. Вряд ли это продлится долго — плохое забывается быстро, скоро здесь снова будет привычная суета, потом и колонна появится, и все будет как раньше. Дима поджал губы. Едва ли все будет, как раньше. Не в его жизни. Все стало настолько другим, что это вызывало леденящий ужас. Ломбард оказался закрыт, и Дима тихо выругался. Ну конечно он не подумал о том, что сначала было бы здорово позвонить владельцу ломбарда и уточнить, на рабочем ли он месте. Продрогшими пальцами Дима достал телефон и позвонил этому человеку. Сначала долгие гудки — потом вызов сбросили. Дима набрал номер еще раз, потом еще. — Я же говорил — мутный, — голос Грома снова сбивал с толку. — Сам разберусь, — прошипел Дима, злясь на самого себя. В основном за то, что позволяет этому голосу вообще отвлекать его от его обычной жизни. Даже находясь за стони километров от Димы, Гром все равно умудрялся сунуть нос в его дела. Разве что раньше он делал это с таким видом, будто ему совсем не интересно и он просто хочет быть уверенным, что расследование идет по плану. Сейчас же Гром не скрывал собственной заинтересованности в деле об ограблении ломбарда. Нет, не Гром. Это дурацкая фантазия, фантом, просто голос в голове, который возникает только потому, что Дима ему разрешает появляться. Дима решил зайти в ближайшее кафе, чтобы погреться и выпить кофе. В кафе было достаточно шумно и людно, чтобы этот шум перекрывал все нежелательные мысли. — Август ван дер Хольт. — Что? — Дима резко поднял голову и посмотрел на стоящую перед ним официантку. — Ваш кофе готов, — произнесла он так, странно глядя на Диму, — у вас все порядке? — Да-да, извините, — Дима придвинул кофе поближе к себе, — не выспался просто. Девушка кивнула и ушла. Дима проводил ее взглядом, недоуменно размышляя о том, неужели он действительно со стороны выглядит так плохо? Как он вообще выглядит, если уже второй человек беспокоится о его самочувствии? Дима посмотрел на себя в отражении окна: полупрозрачный он выглядел так же, как и обычно. Даже относительно выспавшийся. Кофе в горло не лез, но Дима все-таки допил его. И заказал еще одну чашку: ломбардщик так и не отвечал на его звонки, и перезвонил только когда Дима почти допил вторую чашку кофе. — Здравствуйте. Вас беспокоит Дмитрий Дубин, лейтенант полиции. Я занимаюсь расследованием ограбления вашего ломбарда. Хотел встретиться с вами, нужно уточнить некоторые детали. И еще хотелось бы посмотреть на ломбард самому. Удалось договориться, что через час мужчина с хрипловатым, кажется, похмельным голосом будет на месте через час — а Диме идти до ломбарда десять минут. Вздохнув, он заказал себе еще одну чашку кофе. Прокопенко иногда ругался, что Дима весь кофе в участке переводит, но потом добавлял, что лучше так, чем пиво глушить. Дубин грустно улыбнулся, вспомнив, каким был Федор Иванович — совершенно невероятный человек. Какое-то такое спокойствие излучал, которое описать невозможно. И работать с ним — это уверенность в том, что твой зад прикроют, если ты вдруг где-то накосячишь. Прокопенко с пониманием относился к каждому, с кем работал, знал в участке по имени каждого вплоть до стажеров, часто давал советы, которые оказывались всегда своевременными. А новый этот… — Да привыкнешь, Димка, — голос Прокопенко прозвучал ярко и внезапно, — ко всему привыкают же. Ты только кофе этот глуши поменьше и в облаках поменьше витай. У тебя вон дело новое, интересное. И капитана получать нужно. Так что давай, соберись. — Так точно, Федор Иванович, — на автомате произнес Дима и только по удивленному взгляду сидящего за соседним столиком парня понял, что говорить вслух не стоило. — Извините, — буркнул Дима, встретившись с парнем взглядом и густо покраснел. Он мгновенно окликнул официантку, попросил счет, рассчитался за выпитый кофе и вышел из кафе. Еще полчаса нужно было ждать этого ломбардщика, будь он неладен. Ветер только усиливался. Дело шло к зиме, и Петербург не жалел никого. Даже затянуть шарф потуже не помогло укрыться от холодного влажного ветра. У Димы раскраснелись щеки, нос, пальцы, пока он кружил вокруг дома, где находился ломбард и ждал потерпевшего. Как он и предположил, ломбардщик был с похмелья и в целом выглядел неважно. В ломбарде тоже было не очень тепло, но мужик включил обогреватель — и это хоть как-то спасло ситуацию. Пока Дима задавал вопросы, он также детально рассмотрел самого ломбардщика: тому было 43 года, но выглядел он значительно старше. Волосы грязные, торчат в разные стороны. Лицо помятое, запах перегара такой, что дышать было сложно. — Камер точно нет? — еще раз уточнил Дима, оглядывая небольшое помещение с витринами, где стоял в основном всякий хлам. — Да я же говорю: я их накануне убрал, чтобы мне новые поставили. А монтажники проебались со сроками, перенесли аж на неделю. Я как знал, что нужно было не ждать и обратиться в другую компанию. Но нет же. Решил, что раз столько лет ничего не происходило, то и за неделю ничего не случится. А оно вон как. Мужик громко чихнул. — Блядский обогреватель, никакого от него толку, — проворчал он. — А отопления у вас здесь нет? — Есть, конечно. Только в ЖКУ долбоебы одни сидят. Я долги погасил вчера, обещали, что сегодня включат. И нихуя. — А почему раньше долг не погасили? — Да денег не было. — А сейчас откуда появились? — Выручка хорошая была. У меня половину техники скупили, чтобы общагу там какую-то обставить. Туда, вроде, эмигрантов привезли, вот обустраивают. Комфорт им, блять, еще бы в пятизвездочную гостиницу заселили. Кровать, стол, стул — и хватит им. И так из-за них работать нормальным, русским людям негде. Дима еле сдержал недовольство на своем лице. Очень неприятный мужик, очень. Дубин задал еще несколько вопросов, уточнил, точно ли ни у кого больше не было ключей, с большой неохотой порасспрашивал ломбардщика о его жизни, а после осмотрел сам ломбард. Ничего интересного. Из товара — один хлам, который за три рубля дорого продавать. - Если вы у меня конфискат какой-то ищете, то я нелегальным ничем не торгую! — мужик повысил голос. — Я просто осматриваю место преступления, — раздраженно ответил Дима. Дима и сам не был счастлив находить лишнюю минуту в компании этого неприятного человека, но служба обязывала. «Ты прав, Игорь. Мужик и правда мутный», — подумал Дима, двигаясь в сторону метро. — Я же говорил. У меня чутье, ты же знаешь, — ответил ему знакомый голос Грома. — Да знаю, — вздохнул Дима. Парочка, проходившая мимо, странно покосилась на Дубина, но тот даже не обратил на это внимания.