Unfair

Who's to say I can break,

Кто-то скажет что я не могу притормозить

I can take it, I can wait

Я могу принять это, я могу подождать

While I take all this pain

Пока я переношу всю эту боль

I guess I feel nothing but hate

Я думаю что не чувствую ничего кроме ненависти.

***

Если бы некоторое время назад кто-то сказал, что я не знаю что такое боль, я бы поспорил. Но раньше я и правда этого не знал. Так больно мне не было никогда. Ни тогда, когда думал что не смогу дебютировать с командой, ни тогда, когда казалось, что не смогу больше выступать из-за больной спины, ни после, когда выяснилось, что окончательно здоровой спина не будет уже никогда и может лучше было бы и не выступать, чем терпеть последствия, ни тогда, когда мы чуть не потеряли Хëнджина из-за скандала и отстранения. Тогда было понятно что делать и я просто делал, неизменно добиваясь поставленной перед собой цели: подтянул корейский и хореографию, подобрал сильные обезболы и больше не показывал слабость, спровоцировав волну хейта в сторону руководства из-за отстранения Джинни без доказательств, обрушил рейтинги группы и прибыль компании. Пережив все это я уже не думал что когда-нибудь буду ощущать полнейшую беспомощность, растерянность и неспособность повлиять на ситуацию. Поговорить было не с кем. Крис играл в молчанку, как и большая часть коллектива, Минхо открыто показывал неприятие произошедшего, Джи сутками прятался в студии, а Хëнджин,.. Хёнджин просто игнорировал, будто меня не существовало.. . За прошедшие годы я привык купаться в его любви и ласке, привык к разговорам по душам с Минхо, к разговорам в темноте с Джисоном, молчаливой поддержке и вниманию Криса. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. В команде я нашёл семью, друзей и любовь. Да что там команда, со мной даже любимая младшая сестра, которой кто-то слил инфу о произошедшем(подозреваю тут не обошлось без одного хёна, не умеющего держать ни свой член в штанах, ни язык за зубами) не разговаривала. Опустим подробности. Я на эту тему давно отрефлексировал и понял - не худший вариант для сестрёнки. Пару раз до меня пыталась дозвониться мама, которой видимо тоже обрисовали вкратце ситуацию, но я не нашёл в себе силы ответить на звонок. Внезапно лишившись привычного ежедневного общения, я будто оказался в социальном вакууме . Мой персональный ад. Вокруг было полно народу. Стафф, менеджеры, коллеги, но с чужими людьми я давно перестал общаться, я их вообще перестал воспринимать как потенциальных собеседников. В начале карьеры я стремился общаться со всеми кто меня окружал, был открытым и жизнерадостным ребëнком, который как магнитик тянулся ко всему новому и интересному, открывал душу нараспашку, влюблялся и видел мир не совсем таким какой он есть на самом деле. Ну в целом мир-то может и не стал таким уж хуëвым, но конкретно мир К-поп индустрии развернулся ко мне задом очень быстро, когда однажды я услышал как сотрудники не стесняясь обсуждают не только особенности моего характера, но и интимные подробности(это конечно те, кому было что обсуждать). Нового я о себе узнал тогда много. А самый больший шок испытал поняв, что половина этих людей была на полном серьёзе в меня влюблена, а половина просто искала выгоду и за глаза выражала откровенное неприятие меня в целом и моей ориентации в частности. Оказалось были даже те, кто трахался со мной из-за опасений за свою карьеру, описывая ситуацию как харассмент . Мои эмоции в момент осознания, что в жизни бывает и так, передать словами невозможно. Тогда я понял, что в этой индустрии доверять никому, кроме тех кто с тобой в одной лодке, нельзя. Так мой мир сузился до тех, кому было невыгодно обсуждать слухи и распускать сплетни. Ими же в последствии и замкнулся, а остальными я просто в совершенстве научился манипулировать. Сейчас помимо чувства вины, перед теперь уже родными людьми, у меня стремительно развивалась коммуникационная ломка. Вернулись тревожные состояния, бессонница и почти побеждëнное РПП. Порой казалось не вывезу, посещали очень нехорошие мысли. Я довёл до ручки себя, команду и даже руководство. Часть моих мучений закончилась с очередной поездкой в больницу на фоне нервного срыва после выступления в Японии. Воспоминания накатили с новой силой и нервы, видимо, не выдержали. Фанатам и родственникам преподнесли очередную историю о больной спине, а на самом деле я чуть не вскрылся в туалете аэропорта. Остановил Хëнджин, почувствовавший меня как обычно на ментальном уровне, нашедший за пару минут и одним движением ноги просто снявший дверь кабинки с петель именно в тот момент, когда я почти использовал спëртые у стафф парикмахерские ножницы в своих целях. Голоса в голове шептали, что ничего уже не будет как раньше, что друзей и любимого человека не вернуть, что я чудовище, не находящее в себе силы признать что поступил неправильно. Главная проблема как раз и была в том, что для меня само произошедшее всё ещё не виделось неправильным, я бы повторил. Эти эмоции день за днём рвали на клочки остатки менталки. Хотелось освободить себя от невыносимого состояния и окружающих от такого себя. Ещё бы несколько минут и мир наверное стал бы лучше. От представшей перед ним картины маслом Джинни пришёл в ужас. Шок был настолько сильным для него, что, забыв о причинах происходящего, он, умываясь слезами, просил прощения за то, что довëл меня до такого состояния. Упав на колени рядом со мной в кабинке общественного туалета и вцепившись в мои запястья трясущимися руками он задыхался от страха. Я задыхался рядом чувством вины перед ним и его болью. Он простил меня в тот момент, а я сам себя так и не смог. Закрывая глаза на кровати в палате частной больницы, куда меня упаковали сразу с самолёта, укутанный его руками, под капельницей с седативным, я всё ещё ощущал себя чудовищем. Снова и снова, борясь с приступами сонливости, трогал его руки, вдыхал родной запах и не верил в то, что он снова рядом. Я был на седьмом небе от счастья и в то же время чëтко осознавал, что я его прощения не заслужил. Не заслужил ни его любви ни права находиться рядом.