Под водой. Рассказ

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь окно. На улице было жарко, но это не мешало птицам носится туда-сюда и прятаться в зеленых ветвях деревьев. Снаружи слышался звонкий и веселый смех детей, что приехали на третью смену в летний лагерь «Ласточка». Я же застряла здесь с самой первой смены и до конца лета… Я оглядела небольшую комнату своего домика. Две заправленные кровати пустовали, их хозяйки уехали в конце второй смены. Одно большое окно, белые тюли колыхались на легком ветру. Одиноко висящая лампочка. И деревянные стены, на которых висели рисунки и плакаты, оставленные предыдущими жильцами. Комнатка далеко не самая «богатая», но тем не менее уютная. Удивительно что каждый год я заселяюсь именно в этот домик. Домик номер 24, который стоит у самого края лагеря, рядом с высоким забором, за которым начинается густой и бескрайний лес. Особой дружбы я здесь ни с кем не водила. Ни тогда, не сейчас. С детьми лет восьми мне просто не интересно, как и им со мной, а мои сверстники и вовсе меня игнорируют. А раз уж такое отношение, то и смысл мне с кем-то заводить дружбу все равно «лагерная дружба» длиться один месяц и не более того. В городе у меня были друзья, но каждый раз, когда я уезжала в «Ласточку», связь с ними моментально пропадала. Они не писали и не звонили мне. А я, как дура, постоянно пыталась с ними связаться. Стоит задуматься о том, действительно ли я им нужна… Почти такая же история и с родителями: стоит мне уехать, как любое наше общение сходит на нет. Да и перед отъездом я здорово поругалась с отцом… – Ну и глухомань, – с горечью выдохнула и поправила свои черные волосы. Дверь с грохотом отварилась! На пороге стояла девочка. Ее лицо было густо усеяно веснушками, а на носу сидели черные очки. Она была одета в странную цветастую майку и бирюзовые шорты, на ногах розовые сланцы. Огромный рюкзак за ее плечом с шумом упал на пол. Новая соседка с тревогой посмотрела на меня и быстро начала поднимать свой рюкзак. По сравнению с ним она была лилипутом. Я не подовая никаких эмоций продолжала сидеть на своей кровати. Пройдя через порог, она скинула рюкзак на кровать, стоящую напротив меня, а после присела на край. Убрала с лица светлые волосы. От нее донесся аромат сирени. В этой тишине мы просидели минуты три или четыре. Она просто сидела и смотрела в окно. Погода на улице разгулялась еще сильнее. – М-м-мы с-с-с тобой соседки и будет хорошо, если мы познаком-м-м-мимся… – девочка робко заговорила. Я с удивлением посмотрела на нее, но тут же скрыла эту эмоцию. Обычно меня игнорируют. Даже привет не говорили, а тут познакомится. Вдруг у меня появилось осознание того, что эта девочка, как и я, не особо то и имеет друзей даже не смотря, на то, что она только-только приехала в лагерь. У нее имеется проблема с речью, а это отталкивает людей, если ты отличаешься от них. Да и по ней было видно, что она очень стеснительная. Возможно, я себя накручиваю и у нее все хорошо. Но она первая кто со мной заговорил и мне было приятно от этого. Сколько себя помню, я всегда была одна в лагере, даже вожатые не особо со мной разговаривали… Поэтому я решила попытаться подружится с ней. Протянула ей руку, а она в ответ. – Ева, а полностью Евангелина. – Аля, Ал-л-л-льбина, – улыбнулась она. Спустя время я помогла Але разложить ее вещи, а после решила показать ей лагерь. Выйдя на улицу, мы заперли свой домик и пошли по, усыпанной пожелтевшими иголками елей, тропинке. В лагере было двадцать четыре домика, в каждом по три человека, пять домиков для вожатых и воспитателей, одна библиотека, медпункт, столовая, большая спортивная площадка с трибунами, бассейн, танцевальная площадка, где по вечерам устраивали дискотеки (на них я не ходила, не с кем было), и большой двухэтажный коттедж «Дом творчества». В этом старом здании проходили кружки по рисованию, рукоделию, пению и так далее. Так же, рядом с лагерем протекала большая река. Иногда нас водили к ней, но я редко ходила туда так как не умела плавать. Солнце пекло. Прячась в тенях деревьев, я чувствовала приятный аромат хвои, тут и там в высь росли огромные стволы елей. Моя хандра потихоньку рассеивалась. Я была не одна, впервые за долгое время. На встречу к нам шла компания из трех девчонок. Они вели беседу и громко смеялись. Что-то в них настораживало. Поравнявшись с ними одна из девочек, с темными волосами, плечом толкнула Алю. Я сразу почувствовала, что сейчас начнется что-то нехорошее. – У тебя четыре глаза и ты не видишь куда прешь?! –наступала та, что толкнула Алю. – О! Я тебя еще в автобусе видела за-а-а-аика! – передразнивая начала другая. Они смеялись над ней. Моя новообретенная подруга прикусила губу и отвела взгляд. Я же не могла такого терпеть. Обычно меня игнорируют, но сегодня я заставлю посмотреть на меня! Я схватила Алю за руку и вышла вперед. – Тебе чего надо?! – резко рыкнула я. – А? – протянула первая обидчица и сверкнула своими голубыми глазами. – А-а! Язык проглотила, выдра? – наступала я. Подружки этой невоспитанной особы притихли от неожиданности. – Иди сама зрение проверь, кикимора, видела же прекрасно, что она шла перед тобой и специально толкнула ее! – Да ты за языком своим следи… – Это ты и твои лягушки будут за языком следить! – я напирала, не давала и слова ей сказать. – Еще раз вылезешь из своей норы, мало не покажется! – Катя, да оставь ты ее. – подала голос одна из девчонок. – Да, ненормальная какая-то. – кивнула вторая. Катя лишь злобно хватала носом воздух, а после судорожно развернулась и дала команду свои спутницам уходить. Кода они удалились я отпустила руку Али. Вся моя злость резко схлынула как будто ее и небывало. Откуда во мне столько злобы? Но не могу не скрывать, было приятно выпустить ее. Повернувшись к подруге, я увидела ее удивленное лицо. А после она улыбнулась и засмеялась. Такой заразительный смех! – Выдра? – сквозь слезы спросила Аля. – Первое, что в голову пришло. – смеялась я. – Спасибо, что заступилась за меня. Тут я поняла, что она ни разу не заикнулась. Потихоньку вечерело. Жара начала спадать. Всех детей созвали на ужин и мы с Алей, направились в столовую. Наевшись до отвала, мы вышли подышать свежим воздухом. Солнце уходило за горизонт, окрашивая верхушки деревьев в ярко алый цвет. Лучи закатного солнца пробивались сквозь кроны. Застрекотали сверчки. Неподалеку от столовой стоял высокий сетчатый забор. По ту сторону, в лесном сумраке, начали летать светлячки. Время как будто бы замерло. Мы сели на лавочку напротив здания столовой. Разболтавшись обо всем на свете, я узнала, что у Али целых три сестры и она самая младшая. Ее родители очень сильно любят своих дочерей. Из-за того, что ей тяжело дается общение они решили отправить ее в «Ласточку». Но у меня все было совершенно иначе. Я была одна в семье, а родители вечно на работе. На меня у них всегда не хватало времени. Мне было нужно их общение, но все никак не выходило обратить их взор на меня. Тогда я решила привлечь их внимание плохими оценками в школе, но это только злило отца… Мы часто ругались из-за этого. В лагерь я ездила по его прихоти. Чтобы под ногами не мешалась. Первый раз мне нравилось, но в последующие разы я поняла, что это лишь способ избавится от меня. Поэтому каждый раз, когда я сюда приезжала становился для меня своего рода заключением. А перед этим отбытием в «Ласточку» я серьезно поругалась с папой… таким злым я никогда его не видела. Мама писала мне иногда, но то были крайне редкие моменты, а все из-за работы. Папа же не писал вовсе. Аля с грустью посмотрела на меня. – Не стоит, – еле улыбнулась я. – Мне не следовало ругаться с ним и ухудшать свое положение в школе. – Вот увидишь, вы обязательно помиритесь. – подбодрила меня Аля. Возвращаясь в свой домик, мы заметили, что на улице сильно похолодало. Идя по освещенной лампочками тропинке, я увидела мальчика, который шел по направлению к нашему домику. Оказавшись рядом, Аля почему-то решила с ним заговорить. – У тебя все хорошо? – Угу, – кивнул он. Только сейчас я заметила его лицо. Оно было красным, глаза слезились, а нос явно сильно расчесан. Аллергия не иначе. – Может тебе обратится к нашему врачу? – предложила я, но он лишь помотал головой. – Мне нужны таблетки, они в моем домике, – пробубнил он. Я лишь кивнула. Ну раз уж у него все имеется тогда… мимо нас пронеслась орава детей, они весело смеялись и кричали. – Чего стоите?! – крикнула нам девочка. Мы втроем, с незнакомым нам мальчиком страдающем от аллергии, вопросительно посмотрели на нее. – Сторож идет!!! – крикнула она нам. Я ойкнула. Наш сторож Арсений Хотабычерёв или как его все называли – Хотабыч был очень вредным стариком. Его главной задачей в лагере было следил за порядком. Точнее надзирать. Не дай бог попасться ему в полном одиночестве, как он сразу же устроит сцену, в которой начнет подозревать тебя в том, будто бы ты хотел лагерь взорвать. Так еще и проведет профилактическую беседу. А если попасться ему после отбоя, то сразу же поведет к директору лагеря. Сама я не разу не попадалась с поличным, так как сидела в своем домике, но была свидетелем этих сцен и прекрасно понимала, что и нам пора делать ноги. Позади нас замерцал свет фонаря и нервное старческое бормотание. Я резко схватила Алю за руку и потащила ее за собой, а она неожиданно подхватила и сопливого мальчишку. И вот мы, втроем сцепившись руками бежали к нашему домику. Взлетев по лестнице, я стала судорожно рыскать в карманах в поисках ключа, но его не было! Я с паникой посмотрела на Алю. Трое детей, в вечернее время и не в своем домике просто лакомый кусочек для подозревающего все и вся сторожа. Но тут Аля достала из кармана своих шорт ключ, отворила дверь, и мы влетели в комнату. Тьма поглотила нас, но глаза привыкли к ней, и мы увидели небольшой квадрат света от нашего окна. Аля приложила ухо к двери и прислушалась. И так было слышно, что Хотабыч только что подошел к нашему домику, осветил дверь фонариком. – Шпана! – выплюнул он. Спустя какое-то время за дверью стало тихо. Мальчик решил выйти из домика. Но Аля преградила ему путь. – Ты чего? – спросил он. – А вдруг т-т-ты ему попадешься? – начала она. – Да он уже ушел. – Он постоянно обходит лагерь, – ответила я. Прошла через комнату и рухнула на кровать. – И что вы мне предлагаете? – П-п-п-ереждать у нас, – заикаясь ответила Аля. – Еще чего! – заартачился он. Я выгнула бровь. – Аль, пускай идет, если хочет быть пойманным и наказанным, то это его дело. – подала голос я. – Хотабыч не будет церемонится. Он постаял так несколько минут смотря то на меня, то на Алю. Все же мысль о том, чтобы быть пойманным не прельщала, и он просто сдался. – И где я могу лечь? – с безысходностью в голосе спросил он. Я кивнула ему на пустую кровать. – Третьей соседки не намечается, по этому милости просим. Так у нас прошла вся ночь. В небо поднялась высокая мраморная луна, небосвод расцвел маленькими звездами. Миша, так звали мальчишку расположился на пустой кровати. Аля протянула ему таблетки от аллергии, повезло что у нее с собой были такие же, как и у него. Мы долго не могли уснуть и поэтому просто болтали. Миша оказался интересным собеседником и мне даже стало неловко от того, что я с неприязнью отнеслась к нему. Он рассказал нам о том, как попал в лагерь и о том, что ему тоже было сложно начать с кем-то общаться. – Не удивлюсь если мальчишки из моего домика даже и не заметили моего отсутствия, – с легкой грустью улыбнулся он. Мне стало его жаль. А после он рассказал, что в этот лагерь часто приезжал его брат, да вот только он умер… И теперь приезжать сюда ему в тягость. Я не стала расспрашивать, о том, зачем тогда он приехал и в этот раз. Мне показалось что неправильно будет такое спрашивать, вот и Аля была такого же мнения. Уснули мы где-то к трем часам ночи, а проснулись уже хорошими друзьями.