Доспехи и Король

      Кажется, я слышала голоса. Голоса эти не были похожи ни на один из тех, которыми обладали известные мне земные существа. Здесь они были больше похожи на шелест листвы на ветру или на шорох песка. Они что-то говорили мне, я это точно помню, вот только слова эти никак не хотели возникнуть в моей памяти снова.              — Дитя... — Наконец, я расслышала, что говорил столь удивительный голос, и мне жутко захотелось увидеть его обладателя. Но своего тела я не ощущала. У меня не было глаз, чтобы открыть их и оглядеться, найти источник звука.              — Наречённая Берниа... — Мне казалось, что я обрела какой-то смысл, услышав это имя. Возможно потому, что оно должно принадлежать мне...?              — Небесная посланница, облачённая в сталь... — Я чувствовала себя душой без оболочки, чем-то эфемерным и будто бы несуществующим. Это ли называют перерождением? И была ли я когда-то человеком? Или же моя судьба в том мире, откуда я пришла, ограничивалась жизнью в виде одинокого цветка на склоне горы? А может, колыхалась под водной гладью в образе ядовитой водоросли?              Одно я знала точно — я когда-то жила. Прикосновение ко мне двух пальцев обожгло иллюзию моего лба.              — И создаю тебя вновь! — До этого тихий голос пророкотал во мне, словно гром, заставив распахнуть глаза, судорожно втянув ртом воздух.              Теперь у меня было тело.                     ***              Яркий свет ударил в глаза, от чего стало невыносимо больно. Кое-как проморгавшись и отдышавшись, мне удалось взглянуть на то, что находилось передо мной. Лежала я на сырой земле в тени рябиновых ветвей. Ярко-оранжевые гроздья склонялись надо мной, загораживая от солнца. Светло, значит сейчас день. Я прислушалась к своим физическим ощущениям: у меня есть руки, пальцами я касаюсь прохладной травы. И ноги, которые покалывает от неудобной позы. Значит, я человек. Вот только... кто я?              В спину мне что-то больно упиралось, поэтому я приняла решение встать. Оказалось, что за спиной у меня висел увесистый рюкзак, резво побрякивающий котелком и кружкой при каждом движении. Одета я была в льняной коричневый костюм — широкие брюки и свободная рубашка на пуговицах с несколькими карманами, а на ногах белые кроссовки. У меня были светлые длинные локоны и тонкие руки, которые, почему-то, показались мне ловкими. Я не заметила, как в своих мыслях пришла к осознанию того, что я — девушка, дитя человека, но это было таким же естественным знанием, как, например, то, что трава зелёная.              Тело моё казалось мне одновременно и привычным, и чужим. Как будто я только родилась, но уже зрелым осознанным человеком. Не знаю, как долго я себя разглядывала, но очнулась от своих мыслей только тогда, когда голову прорезала внезапная острая боль.              В глазах все начало плыть и пульсировать, а в мыслях проноситься какие-то странные события, связанные со мной. Боль была невыносимой настолько, что мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Я попыталась оглядеться вокруг, держась то за лоб, то прикрывая ладонями глаза, которые отзывались резкой болью на свет. Я практически ничего не видела, но ноги сами понесли меня, словно заговорённые.              Стало трудно дышать от испуга и непонимания. В голове проносились яркими картинками какие-то люди, города и страны, места, дома и квартиры. И в каждой из них присутствовала я: с кем-то разговаривала, кого-то слушала, либо же молчала вовсе.              — Она что, пьяная средь бела дня? — Услышала чей-то женский голос, прорвавшийся сквозь звуки из моей головы. Я попыталась посмотреть на эту женщину, но смогла разглядеть лишь несколько расплывчатых силуэтов. Кажется, я опиралась на какую-то стену, прежде чем ноги снова понесли меня вперед.              «Берниа... Небесная посланница, облачённая в сталь...»              Застонав от боли, я уже двумя руками закрывала своё лицо. Ещё немного и моя голова точно взорвётся от миллионов ярких и не очень воспоминаний (а мои ли они?). Меня словно было двое: одна я жила в каменном городе, дома которого устремлялись далеко ввысь. А вторая — в старой деревушке, будто из средневековья.              Я обессилено упала на колени, пытаясь унять этот вихрь, и в момент, когда я подумала, что уже проваливаюсь в темноту, всё вдруг прекратилось.              Мои ладони были испачканы в какой-то грязи, а сама я сидела на коленях, упираясь плечом в стену дома. Брюки испачкались в серо-жёлтом дорожном песке, а вокруг меня сновали люди. Я испуганно вскочила на ноги, тут же почувствовав тяжесть собственного рюкзака за спиной. Находилась я, судя по всему, в деревне из своих воспоминаний, вокруг меня располагались маленькие каменные домики в один-два этажа. Кое-где гуляли коровы и проезжали шумные телеги, запряженные мощными лошадьми. Люди здесь были одеты очень просто, мне показалось, что я никак, кроме «средневековой» не могу назвать их одежду.              Едва придя в себя и поймав несколько непонимающих взглядов, я в панике быстро двинулась вперед, не особо разбирая дороги. В конце концов, сорвавшись на бег, ринулась вдоль широкой песчаной дороги, провожаемая недоумёнными взглядами местных жителей. Я бы на вас посмотрела, если бы вы даже не знали, кто вы и как вас зовут!              Я резко остановилась, тяжело дыша. Под моими ногами поднялась густая пыль.              Моё имя Берниа. Оно означает «небесная посланница, облачённая в сталь». Кто-то... или что-то сказал это мне перед тем, как отправить сюда.              — А ну отойди с дороги! — Резкий толчок в бок, заставил меня отпрыгнуть в сторону и вернуться в реальность.              — И-извините... — Промямлила я, увидев, что меня чуть не задавил целый караван из скрипящих телег. Они остановились примерно в двадцати шагах от меня, около какой-то таверны, если судить по бочкам, которые резво доставались из телеги и переносились в трехэтажное помещение. Я подошла чуть ближе, чтобы разглядеть вывеску над таверной — может, в моём рюкзаке найдутся деньги, чтобы заплатить за еду?              «Гарцующий пони».              У меня перехватило дыхание. Уши заложило от волнения и тревоги, которые волнами захватили всё тело и разум. Моё имя Берниа и нахожусь я в Эриадоре, в деревушке под названием Бри.                     ***              Я снова что-то вспомнила, какую-то сказку про удивительных существ маленького роста, но большого духа. Про опасное кольцо, про дракона, горящее огнём око и про прекрасных созданий с острыми ушами. Я знала все их имена и судьбы. Когда-то, предполагаю, что в прошлой жизни я уже была здесь... Но каким-то образом я знала о них больше, чем о себе самой.              Я не заметила, как ноги сами понесли меня прочь из деревни, остановившись в небольшом отдалении от главных ворот. Отсюда открывался прекрасный вид на Бри. Так окунувшись в свои «воспоминания» из прошлой (или всё же будущей?) жизни, очнулась я уже на живописной поляне. Здесь начинался лес, в который я идти не решилась, откуда-то зная, что там опасно. Старый лес, как подсказывала моя память, мог быть местом неизведанным и страшным.              Скинув свой рюкзак рядом с ветвистой ивой, я села на траву. Мне нужно узнать о себе больше, чтобы понять, что мне делать дальше. У меня было стойкое ощущение, будто я попала в чей-то вымышленный мир и я, которая существует сейчас, — совершенно ненастоящая. А та я, что жила где-то на подкорках моего сознания, была истинной. Почему я так думала? Мне казалось, что та Берниа знает и прожила больше, гораздо больше, чем эта. И её знания, которые теперь хранятся в моих воспоминаниях, точно верные.              Рюкзак я распотрошила полностью. Соорудив навес из большого куска ткани, который, возможно, служил палаткой, и усевшись на тёплую шерстяную подстилку, я откопала скудный запас сэндвичей с каким-то подкопчённым мясом. Только когда я жадно съела три из них, я смогла спокойно продолжить своё изучение.              Каждая вещь оказывалась мне знакомой, как только я брала её в руки. Будто она была моей, но всё же не совсем. Я собиралась в дальнее путешествие, но откуда я шла изначально вспомнить не могу. В боковом кармане рюкзака нашёлся кошелёк, в котором болталось несколько золотых монет и побольше серебряников. Я точно знала, что здесь достаточно денег, чтобы позволить себе снять комнату в гостинице на несколько недель.              На дне рюкзака лежал тёплый серый плащ с капюшоном, а также пара предметов одежды — сменные тёплые брюки, рубашка и жилет. Я весело хихикнула себе под нос от того, что вся одежда мне напоминала хоббитскую.              Улыбка резко исчезла с моего лица и так же резко появилось осознание, что эти вещи я купила как раз у хоббита, у которого останавливалась на ночлег. Я вспомнила, как ночевала у гостеприимного полурослика в поселении Подстенок, что находилось на холме, рядом с Бри. Его населяли почти одни хоббиты, люди там были только гостями.              Тряхнув головой, я вытянула из наружного кармана рюкзака объёмистую тетрадь в твёрдом переплёте. Она была обшита светло-зелёной льняной тканью, кое-где уже испачкавшейся, а я вдруг поняла, что эта вещь имеет для меня огромное значение. Нетерпеливо раскрыв её на первой странице, я жадно вчиталась в чернильные строки:              «Целительский дневник. Собственность Бéрниа Рéйнир».              Берниа Рейнир. Моё полное имя, которое я обрела в младенчестве. Вот только, я почему-то совсем не помню своих родителей...              Я резко подскочила на ноги, чуть не сломав свою импровизированную палатку, и быстро побежала вниз по склону к, на удивление, чистому озерцу, блестящему водной гладью под скорым закатом. Я остановилась у самого берега, не решаясь вот так с разбегу взглянуть на своё лицо. Испугалась ли я увидеть в отражении другого человека? Не знаю. Но всё же, собравшись духом, медленно склонилась над водой. Распущенные волосы упали с плеч, касаясь кончиками воды, а мне на мгновение показалось, что они похожи на золото.              На себя глядела я сама, какой я себя помню и какой я всегда была, вот только... моложе? Перепачканное лицо, смотрело на меня со страхом. Золотые длинные волосы были спутаны, тёмные карие глаза казались совсем чёрными от испуга. Тонкие брови, аккуратные нос и губы. Абсолютно такая же, какой я себя знала и любила. На вид мне лет двадцать, нет привычных морщинок в уголках глаз и рта, но я точно помнила, что в прошлой жизни мне должно было быть тридцать один.              Я нахмурилась, опуская руки в воду, чтобы смыть наваждение. Быстро умыла лицо, попила воды и в задумчивости поднялась обратно к своему маленькому лагерю. Я — это всё та же я, но не совсем. Я сошла с ума?              Нервно выдохнув, я принялась листать дневник. В нём оказались записи с названиями трав, их лечебные свойства и применение в целительстве. Кое-где были приклеены засушенные растения, на некоторых страницах я находила свой опыт врачевания, какие-то страницы описывали опыт других. Это было моим детищем, которое я бережно хранила, вела и училась. Чем больше я листала страниц, тем сильнее будила свои воспоминания — я знала все записи наизусть! Вот только смутило меня одно — буквы, которыми я писала в дневнике, сильно отличались от букв на той же вывеске у таверны. Знаю ли я два языка, раз могу читать на обоих?              В рюкзаке мной так же были найдены множество свёртков, баночек и берестяных шкатулок, в которых хранились разные травы, мази и настойки, а также некоторые другие принадлежности. Я училась быть целительницей. Мои путешествия были спланированы только с одной целью — обучение, а конечной точкой путешествия должны были стать Палаты Врачевания в Гондоре.              Я оторвалась от чтения своих записей, почесав внезапно загоревшийся болью лоб. Очень противно, прямо над переносицей. Я не помнила, кем была в прошлой жизни, или кем хотела бы стать. Четкие и подробные воспоминания вдруг стали каким-то отдалёнными и затуманенными. Мне показалось, что чем больше я вспоминаю про себя здесь, тем быстрее забываю себя старую. В очередной раз, в панике вскочив на ноги, принялась нервно расхаживать из стороны в сторону.              — Я не помню! Не помню, в какой стране жила и в каком городе! Ни родителей, ни друзей, ни даже имени! — Чуть ли не плача начала шептать я, вцепившись в волосы. — От этих воспоминаний остались только стойкие ощущения, но не информация! Я точно свихнулась! Меня две — ХА! — Истерично просмеявшись несколько минут, я обессилено села на траву и умолкла. И почему я ни разу не подумала, что мне всё это снится?              Похмурившись еще какое-то время, я заметила, что уже давно стемнело. И что мне нужно что-то делать, раз я оказалась здесь. И если верить, что это всё не галлюцинации, то меня точно послали сюда специально! А если специально, то задача у меня должна быть предопределена. Да и наставника бы желательно какого-нибудь заиметь...              Я вгляделась в засверкавший вечерними огнями Бри. Ворота здесь на ночь всегда закрывались, а подозрительные личности не впускались.              Прохладный ветерок унёс на мгновения все мои переживания, пока мысли не вернулись к той сказке, что я вспомнила в начале дня. Я точно знаю, что сейчас апрель, а на дворе 2941 год, а значит...              Поход к Одинокой Горе.              Я вновь испуганно всмотрелась в деревянные ворота, будто выискивая в них ответ. И в темноте внезапно появилась фигура. Было сложно ее разглядеть на таком расстоянии, но этот высокий силуэт невозможно с кем-то спутать.              Гэндальф Серый пожаловал в Бри.