Доспехи и Король

      — Бильбо! Летти! — с громким возгласом я бросилась в объятия к друзьям и чуть не снесла обоих с ног. — Вы живы! С вами всё в порядке? Не ранены?              Бегло осмотрела их со всех сторон, совсем позабыв, как выгляжу сама. И только по их взволнованным взглядам поняла, что стоило хотя бы смыть с лица кровь.              — Мамочки... — пискнула служанка.              — Берни, что с тобой? — спросил Бильбо, и я устало улыбнулась.              — Не переживайте, раны не серьезные... Бард!              За спинами Бильбо и Летти появился лучник. Он растерянно осматривал Дейл и людей, которые сегодня стойко сражались за этот город. На его измученном лице отразилось облегчение.              — Я рада, что вы живы, Бард! — Со вздохом облегчения я схватила мужчину за ладонь от переизбытка эмоций. — А где Сигрид и Баин?              — Не волнуйтесь, с ними все в порядке. Я отправил их помогать раненным, — серьезно ответил Бард, аккуратно похлопав меня свободной рукой по ладони, что крепко сжимала его запястье. — Детям не стоит видеть... это.              Мужчина помрачнел, оглядев поле боя, усыпанное трупами. Я молча отпустила чужую руку и отступила на шаг, прекрасно понимая его чувства. Ни один отец в мире не пожелал бы своим детям пережить войну и смерть.              — Но, я полагаю, всё закончилось? — тихо уточнил он. — Как Торин? В порядке?       Я коротко улыбнулась.              — Да, всё хорошо. Он вернулся в Эребор вместе с Даином Железностопом и армией гномов. Сейчас им предстоит тяжёлый труд над восстановлением королевства. — Я подняла глаза на хмурого Барда, который косился в сторону Одинокой Горы. — Он к вам придёт. И в этот раз не с пустыми руками, поверьте.              Лучник лишь усмехнулся, поблагодарил и ушёл в город. Кровопролитная бойня закончилась, но настало самое тяжёлое время — искать и хоронить умерших.              — К Торину вернулся рассудок? — спросил меня хоббит, когда мы направились на рыночную площадь Дейла, где организовали больничные койки для раненных.              — Ох, Бильбо, всё, наконец, вернулось на свои места! — с облегчением сказала я, подхватив его и Летти под руки. — И Торин тоже вернулся!              — Госпожа, значит, с вашим возлюбленным всё хорошо? — Я радостно закивала на вопрос Летти, и та просияла. — Ох, я так рада! Вы столько пережили, так страдали, но теперь всё, наконец-то, хорошо!              «Хорошо» звучало слишком ярко и счастливо для места и событий, в которых мы находились. Всё ещё в душе таилось много тревог, недосказанностей и печали, но сама мысль о том, что Торин жив и здоров, меня окрыляли. И даже в страшных послевоенных условиях моя широкая улыбка не ощущалась чем-то неправильным.              Я на скорую руку перевязала себе плечо и принялась за лечение раненных. Летти мне очень помогала, а Бильбо забрал Гэндальф, чтобы отправиться с ним в Эребор. Людей на площади было не очень много, в основном тут были воины Лесного Королевства и Серых Гаваней, которых лечили эльфы. Здесь же я встретила Баина и Сигрид, крепко их обняла и вновь облегчённо выдохнула. На душе постепенно становилось спокойнее.              — Альфрид и бургомистр мертвы, — тихо шепнула нам с Летти Сигрид, когда помогала перевернуть на бок незнакомого раненного мужчину. Я подняла на девушку глаза. — Папа сказал, что сам видел.              — Пусть упокоятся с миром, — вдруг холодно произнесла Летти, и в её голосе не было ни капли скорби. — Сейчас жителям Озёрного города совсем не до их смертей...              Её слова пусть и прозвучали жестоко, но были правдивы. Сейчас было не время убиваться по умершим, когда вокруг столько живых, которым требовалась наша помощь.              На рыночной площади мы пробыли несколько часов. В небольших перерывах между перевязками мне удалось умыться, перекусить и даже немного вздремнуть, припав к одному из огромных валунов. Почему-то тогда он показался мне крайне удобным для сна. Разбудила меня Элириэль, чьё лицо больше не выглядело таким бледным, как прежде.              — Берни, проснись, — произнесла она, растолкав меня за плечи, я испуганно подскочила на месте и сонно захлопала глазами. Эль виновато на меня взглянула, поправив у себя подмышкой голову Азога. Я поморщилась. — В Эреборе много раненных, им нужна помощь наших лекарей. Отправляйся вместе с ними.              — Подожди... но я тут ещё не закончила... — попыталась протестовать, но Эль меня перебила:              — Здесь мы справимся без тебя, глупышка! Им твоя помощь нужнее. К тому же, — она наклонилась ко мне ближе, поиграв бровями, — вдруг тебе удастся переночевать в королевских покоях, м?              — Эль!!!              Лицо у меня вспыхнуло от её глупых намёков, которые были совершенно неуместны. Эльфийка заливисто рассмеялась и подтолкнула меня по направлению к выходу из Дейла. Я быстро выцепила с площади Летти, потащив служанку с собой. С её помощью управиться с больными будет гораздо проще.              — Что это!? — с ужасом пискнула Летти, заметив у Эль в руках голову. Эльфийка хитро улыбнулась.              — Подарочек Трандуилу. А ты чего так побледнела? Голов оторванных никогда не видела что ли?              — Не видела... — промямлила Летти и отвернулась, жутко побелев. Я уже приготовилась хвататься за баночку с нюхательной солью, но девчушка, кажется, справилась самостоятельно и продолжила нервно шагать рядом.              — Зачем ты её с собой повсюду таскаешь? — недовольно спросила я. Элириэль сначала промолчала, закусив губу, но потом всё же произнесла:              — Трандуил меня с криками выгнал из своего шатра, и я решила пойти к себе. Но по пути встретила Барда, который сказал, что на площади требуется помощь лекарей, — махнула рукой в ту сторону, где мы только что были. — Поэтому я сразу побежала туда, забыв, что вообще хотела оставить голову в своём шатре. Ну, как-то так и проболталась с ней...              Я усмехнулась, покачав головой. Наверное, то, что Элириэль неизменно оставалась такой же взбалмошной и непоседливой, давало мне надежду на то, что после этой войны всё действительно останется, как прежде. И Король, который получил в свои руки долгожданное королевство, больше не изменится.              Эль усадила нас с Летти в большую повозку, заполненную едой и лекарствами. Двое молодых эльфов, что сидели на облучке и держали поводья, даже не обратили на нас внимания, продолжая тихо переговариваться о чём-то своём. Я ловко запрыгнула в повозку и помогла залезть Летти. Девчушка устало опустилась на сложенные покрывала и выудила из ближайшей к ней сумы свежую морковь, принимаясь её грызть.              — Вижу, что твоих лекарств уже не осталось, — сказала мне Эль. — Возьми всё, что тебе будет нужно из наших запасов. Там много мазей, эликсиров, настоек...              — Я разберусь, не переживай, — с улыбкой ответила я, останавливая подругу. Та лишь молча кивнула, подавая знак своим слугам, что пора выезжать.              — Ещё увидимся, Берни! — крикнула она нам вслед, когда телега шумно затряслась по пустоши. Я помахала эльфийке на прощание и упала рядом с Летти. Спать хотелось ужасно, но позволить себе отдых я не могла, ведь впереди меня ещё ждало очень много работы!              За недолгую дорогу до Одинокой Горы я перебрала эльфийские лекарства, пополнив свою сумку, а Летти просто жадно грызла морковь, пачкая рот. Я старалась не смотреть по сторонам и натянула на нос ворот рубашки, чтобы не вдыхать окружающий нас смрад, который прилипчиво проникал в лёгкие. Тревожное ощущение смерти навевало мрачные мысли о том, что кто-то из гномов, с которыми мы вместе путешествовали, сейчас мог лежать где-то здесь, изувеченный и бездыханный...              Нет! Даже думать об этом слишком тяжело!              Повозка остановилась у разрушенных главных ворот. Я закрыла глаза, коротко выдохнула и спрыгнула на землю, моментально окунувшись в суматоху. Гномы сновали туда-сюда, переносили раненных, освобождали от доспехов погибших, накрывая тех грязными простынями, а у повозки с едой уже выстроилась длинная цепочка из жаждущих. Я быстро прошла вглубь парадного зала, где и развернулся полевой госпиталь. Да, Элириэль была права, гномы понесли очень много потерь, гораздо больше, чем люди или эльфы...              Бросившись к первому, кто попался на моём пути, я опустилась рядом с ним на колени и стала внимательно осматривать торчащий из плеча кусок копья. Летти тихо ойкала и пищала что-то невразумительное, пока незнакомый мне гном стонал от боли. Неудивительно, что ему никто не помогал, подгорный народ владел слишком примитивными медицинскими навыками для таких ран. И даже я не была уверена, что справлюсь в одиночку...              — Госпожа... Госпожа! — Летти стала дёргать меня за плечо, отвлекая от пациента. — Это не один из тех гномов, что был с вами? Там, за котлом.              Я подняла уставший взгляд и попыталась сфокусировать его на силуэте, который раздувал огонь под огромным котлом с бурлящей водой. И когда поняла, кто это, на моём лице расцвела счастливая улыбка, поэтому я замахала руками и позвала:              — Оин! Оин, иди сюда, скорее!              Гном подпрыгнул на месте, но, заметив меня, радостно улыбнулся и прокричал что-то неразборчивое. Из-за котла тут же появился чумазый Ори, на лице которого тоже появилась улыбка, как только мы встретились глазами. Оба гнома быстро закончили с огнём и поспешили к нам с Летти.              — Вы в порядке! — с облегчением выдохнула я, когда обняла Оина и Ори. — Как остальные?              Мой обеспокоенный взгляд метался с одного лица на другое, прожигая в каждом дыру от нетерпения. Но Оин меня успокоил:              — Они все сейчас на пустоши, а Бомбур, Ори и я помогаем здесь. — Он пригладил свою бороду и взглядом указал на моё перевязанное плечо: — Ты сама-то как, Берниа?              Я отмахнулась, с нескрываемой радостью раскрыв свою целительскую сумку. Новости о том, что все целы, придали мне сил сосредоточиться на своей работе.              — Это ерунда. А вот с его плечом придётся потрудится, — сказала я, указывая на раненного гнома. — Мне нужна ваша помощь.              Очередные несколько часов пролетели почти незаметно, пока я не поняла, что мои ладони, перепачканные в чужой крови, дрожат от слабости. Я усердно пыталась зашить рану на спине, хмурилась и прикусывала губу, чтобы заставить руки работать, как нужно. Но Оин, заметив моё состояние, забрал у меня иглу и отправил отдыхать. Летти, которая стойко помогала мне всё это время, с надеждой уставилась на меня, и под таким беспощадным давлением я сдалась.              — Спасибо за помощь, Летти, — произнесла я. — У тебя всё удивительно хорошо получалось!              Мы расстались с уставшими улыбками на губах, служанка отправилась на заслуженный отдых, а я — к главному выходу из Эребора. Мы трудились почти до самой темноты, но моя усталость медленно отошла на второй план. Поэтому сейчас мне хотелось найти Торина, который, по словам Оина, как раз должен быть на пустоши.              Красное солнце неторопливо близилось к горизонту, испещряя небо алыми реками облаков. Я тяжело вздохнула, ощущая, как сквозь свежий морозный воздух иногда пробивается мерзкий запах от горящей вдалеке груды орочьих трупов. На пустошь опускался лёгкий туман, и я, прищурившись, заметила неподалёку повозку и знакомый силуэт в остроконечной шляпе, поэтому быстрым шагом направилась к нему.              — Гэндальф! Бильбо! — чуть запыхавшись окликнула я. Рядом с ними оказались Беорн и Бард, с которыми я тоже поздоровалась, а вот Торина поблизости видно не было. Около них стояла только очередная пустая повозка.              — Слышал, что ты много помогала раненным, — с хитрой полуулыбкой произнёс Гэндальф, в зубах у него как обычно была зажата длинная курительная трубка. Я внезапно вспомнила, как волшебник развлекал нас в походе, пуская из неё цветные колечки, и тихо усмехнулась своим мыслям. — Похвально-похвально, юная леди!              — Не знаю, достаточно ли много... — скромно ответила я, смутившись.              — Не приуменьшай свои заслуги, девочка, — строго сказал он. — Ты сделала гораздо больше, чем все мы могли ожидать.              Гэндальф задорно мне подмигнул. Наверное, он тоже предался воспоминаниям о прошедших временах, вернувшись в день нашего знакомства. Я ведь тогда ему сказала, что направляюсь в Минас-Тирит, чтобы обучаться лекарскому мастерству в Палатах Врачевания.              — Вы не видели Торина? — спросила я. Бильбо хотел мне ответить, но, только успев раскрыть рот, стал молча оглядываться по сторонам.              — Недавно был где-то здесь... — растерянно произнёс он — Наверное, помогает поставить шатры. Там, ближе к Дейлу.              Хоббит указал в сторону города, где действительно шла какая-то активная работа. Я устало вздохнула:              — Шатры? Для чего?              — Для жителей Дейла, — ответил Бард. — В них расположиться будет гораздо приятнее, чем под открытым небом. А раненных не придётся перевозить через всю пустошь в Эребор. И всё благодаря госпоже Элириэль!              — Тогда отправлюсь туда, — решительно сказала я и приготовилась пошагать к Дейлу, но меня со смехом остановил лучник.              — Не говори, что ты пойдёшь пешком! Мы с господином Беорном тоже туда собираемся, поэтому залезай в повозку.              Повторять дважды не пришлось, и я ловко, насколько это вообще возможно с раненным плечом, запрыгнула в деревянный кузов телеги. Рядом со мной уселся Беорн, а Бард устроился за поводьями. Серая пятнистая лошадка с громким фырканьем потянула нас вперёд.              — Рейнир, — вдруг пробасил оборотень, неотрывно смотря в мою сторону. И под его суровым взглядом по-настоящему животных глаз, я слегка стушевалась. Он медленно поднял свою огромную руку и ткнул пальцем мне в грудь, где висел огненный опал. — Я вспомнил об этом кое-что.              — Правда!? — взволнованно переспросила я и заёрзала на месте. Беорн кивнул.              — Обещал же, — кивнул он. — Давно я слышал эту легенду, вот и позабыл. Не знаю уж, сколько в этой истории истины, а сколько выдумки, но слушай…              Случилось это много сотен лет назад, ещё в начале Второй Эпохи, когда мой народ жил свободно. Говорили, что это был короткий миг мирного времени перед тем, как случилось горе, пошатнувшее привычную жизнь моих предков.              Они жили в горах, окружённых густым лесом, который называли живым. Он защищал их от всех нежеланных гостей, словно неприступная стена. Туда не совались ни люди, ни эльфы, ни орки, потому что никто по собственной воле не хотел противостоять той могущественной природной силе, что там обитала. Деревья-великаны, энты.              Народ оборотней был дружен с энтами и много лет они прожили рядом. Но мир постепенно менялся, а вместе с ним ослаб и страх перед Живым Лесом. Орки, объединившись с истерлингами, начали на оборотней охоту, наступая сквозь густые лесные заросли. Это отребье издревле было не только нашим врагом, поэтому оборотни сражались против него бок о бок с эльфами. Вот только слишком они недооценили тогда чёрные силы и позволили рекам огня поразить родные леса.              Огромная рябиновая роща превратилась в сплошное горячее зарево, поглотив собой не только энтов, но и эльфов, и оборотней. В огненном месиве даже пострадал эльфийский король, Гиль-Галад. Это был конец, который не предвидел никто… Так думали мои предки, пока не появились они.              Синий маг и дюжина людей. Поговаривали, что люди были наследниками Эдайн, друзьями эльфов, но я считаю, что это просто сказки. Впрочем, не так уж важно, кем они были, гораздо важнее, что они смогли предотвратить тот хаос, что превратил Живой Лес в пепелище.              Синий маг возвёл к небу руки, посох его ярко засверкал ослепительно-белым светом, а голос разнёсся по лесу, словно ветер. Словно сам волшебник и был ветром. Он долго читал заклинание, взывал к небу, которого не было видно сквозь густой чёрный дым, но вскоре, маг ослаб и опустился на землю. Эльфы и оборотни, что наблюдали за этим, подумали, что даже древняя магия бессильна перед огненной стихией, и совсем отчаялись. Но вскоре с неба упала первая дождевая капля. Затем вторая. И вместе с третьей на лес обрушился сильнейший ливень, превращая всепоглощающий огонь в жалкий пар.              Так, синий маг помог эльфам и людям справиться с огнём, а люди, пришедшие вместе с ним, смело бросились в бой против тех немногих врагов, что сами не испугались пожара. В конце концов, благодаря им, лес удалось спасти. И не только лес, но и многих моих сородичей, ведь среди людей оказался удивительный лекарь, который мог излечить любую рану лишь прикосновением руки. Он-то как раз и помог спасти короля эльфов, чем заслужил его вечную благодарность. А в знак дружбы преподнёс лекарю драгоценный подарок, наполненный светлой эльфийской магией, — кулон, который ты носишь на шее. Горящий камень был напоминанием о том, что даже такая страшная сила, как огонь, не может устоять перед силой человека…              Я широко распахнула глаза, уставившись на Беорна. История действительно звучала очень сказочно, но так приятно было узнать ещё хоть что-то о своих предках! Поэтому я продолжила внимательно вслушиваться в его слова.              Но настоящее волшебство, заточённое в этом камне, тоже было не простым. С ним лекарь открыл для себя невиданную до этого силу, которая помогала ему исцелять других. Поговаривали, что после получения такого подарка он даже мог обхитрить саму смерть, что стояла за плечами раненных и больных… Из-за такой почти всемогущей силы на камень началась охота. Злым людям всегда мало той власти, что они уже имеют, но это их и сгубило. Опал был украден, вот только каждый его новый владелец погибал ровно через четыре дня с момента, как застёгивал на своей шее серебряную цепочку.              Среди людей начались волнения, пошли слухи о проклятье, которое лекарь специально наложил на тех, кто надевал этот камень. Они испугались и вернули опал лекарю, а тот, конечно, знал, что говорили о нём в его поселении. И в знак своего оправдания передал камень своему сыну. Люди, узнав об этом, чуть ли не взбунтовались, называли его убийцей, хотели уничтожить «страшную эльфийскую силу», чтобы никто больше не пострадал в их малочисленном поселении. Но когда прошло четыре дня, сын лекаря по-прежнему был жив и здоров. Спустя пять дней с ним тоже ничего не приключилось, точно так же, как и через семь дней, и через месяц, и через год. Так, этот маленький горящий опал приобрёл новое название — родовой камень.              Беорн закончил говорить, а я пыталась осознать услышанное. Родовой камень. В моей голове это название звучало так, будто все мои предки были потомственными магами, совершающими обряды на крови, которая имела какую-то особую силу…              — Вы говорили, что вам знакома моя фамилия, Рейнир. Вы узнали её из этой легенды? — спросила я, вспоминая, что за весь рассказ он не назвал ни одного имени, кроме Гиль-Галада.              — Да, — кивнул Беорн. — Позже, люди вернулись на место пожара, чтобы высадить там новую рябиновую рощу. Их привёл сын того лекаря, поэтому в знак благодарности и дружбы Древень, старейшина леса, вместе с советом энтов провозгласили его новым прародителем юных рябиновых побегов. В его честь они исполнили красивую грустную песнь, плач по уничтоженным деревьям, в которой звучали слова на их древнем языке, воспевающие красоту рябин: Orofarnë, Lassemista, Carnimírië.              У меня перехватило дыхание, когда я вновь услышала три незнакомых слова, которые когда-то при мне произносила Галадриэль. Значит, она тоже знала о происхождении моей фамилии и этого огненного опала!              — Позже, когда люди вернулись в своё поселение, они поведали о благодарности энтов и о новом звании сына лекаря. В конце концов, его стали называть Рейнир, что на языке их народа обозначало дерево рябины. Альдим I Рейнир стало его новым именем.              — Альдим!? — слишком громко воскликнула я, услышав имя, которое принадлежало моему отцу. Теперь у меня ни осталось ни малейшего сомнения в том, что я действительно потомок этого удивительного лекаря, которому эльфы преподнесли в дар волшебный опал. И, как ни странно, такая «целительская связь» сквозь многие поколения отзывалась у меня теплом на сердце. — А что за язык был у этих людей? Как назывался их народ?              — Это легенда умалчивает, — сухо ответил Беорн, и я мигом поникла. Снова не успела ухватиться за крупицу знаний о своих предках, чтобы узнать своё происхождение. — Возможно, они действительно были наследниками Эдайн, но я в это не верю…              Я умолкла, задумавшись об услышанном. Телега остановилась у серых шатров как раз под конец нашего разговора, поэтому, спрыгнув на землю, я обернулась на оборотня и произнесла:              — Я очень вам благодарна за то, что вспомнили эту легенду. Теперь у меня есть ещё одна нить к разгадке своей семьи.              — Не стоит благодарности, девочка. Тебе бы сейчас сливок выпить, да медовых лепёшек поесть, чтобы сил набраться, — без тени улыбки пробасил он, хмуря густые брови. — Надеюсь, что мы с тобой будем друзьями. Как наши предки.              Слова Беорна меня немного удивили, ведь он не казался мне особенно дружелюбным, но всё же услышать подобное от него было до жути приятно. Поэтому я радостно закивала.              — Конечно! Всегда к вашим услугам!              Я низко ему поклонилась в духе приветствия гномов, он шутливо сказал, что в моих услугах не нуждается, и мы распрощались на доброй ноте. Внутри меня росло необъяснимое воодушевление из-за услышанной легенды и все тяжёлые мысли попросту испарились. Я бодро вышагивала вдоль шатров, выискивая глазами Торина, и думала о том, что теперь в моей жизни цели, которых мне хотелось достичь, засияли совершено иным светом, чем прежде.              — Торин! — заметив гнома, я бросилась к нему, крепко сжимая в объятиях.              — Берниа? — непонимающе спросил он, не ожидав моего появления. — Я искал тебя в Дейле, но тебя там не оказалось…              Я отстранилась от Торина, заглядывая в его уставшее лицо, а на губах непроизвольно растянулась глупая радостная улыбка. И хоть он был уставшим, даже измождённым, видеть его живым и в здравом уме заставляло меня бесконтрольно таять от восторга.              — Я была в городе, но Эль отправила меня помогать в Эребор.              Торин кивнул, взял меня за руку и потянул в противоположную от шатров сторону. Он ничего не говорил, но я послушно шла за ним, всматриваясь в широкую спину. Торин выглядел обеспокоенным, и я видела, что он тоже хотел о чём-то со мной поговорить…              Неприятно кольнуло сердце, словно кто-то пронзил его иглой, распространив по всему телу волну страха. В голове мигом сгустились мрачные мысли о том, что теперь я смотрю не на простого Торина Дубощита. Передо мной шёл настоящий Король, наследник древнейшего рода Дурина… Что если… Я ему больше не нужна?              Внезапный слепой испуг заставил меня остановиться, выуживая свою руку из ладони Торина. Мы ушли уже достаточно далеко от лагеря, оказавшись на совершенно непривлекательной пустынной дороге, покрытой мелким щебнем и песком. Я в смятении отступила от гнома на шаг, нервно шарясь глазами по земле. Поднимать голову, а тем более смотреть в глаза Торину, мне просто-напросто было страшно.              — Что такое? — спросил он, я коротко выдохнула.              — Ты хотел о чём-то поговорить? — тихо спросила, всё ещё не поднимая взгляда. Я услышала, что Торин тоже вздохнул и подошёл чуть ближе. Мурашки раздражающе защекотали поясницу, а живот болезненно скрутило от предчувствия чего-то нехорошего.              — Да…              — Не оставляй меня! — резко воскликнула я, не дав Торину договорить, и всё же осмелилась посмотреть на него.              — Что? О чём ты говоришь, Берниа?              Взволнованное лицо Короля никак не вязалось с холодным тоном, когда он задал этот вопрос. Я замялась, потому что видела, что Торин почему-то сейчас злился.              — Я о том, что… Мы уже обсуждали эту тему, но… — Прикусила губу и зажмурилась, пытаясь взять себя в руки. — Прошу, Торин, не оставляй меня хотя бы сегодня. Я знаю, что теперь ты Король, и для меня нет места в твоей жизни, но…              — Берниа, прекрати, — грубо перебил меня он. Я умолкла, удручённо повесив голову. Да уж, как всё глупо получилось. Сама же влюбилась в короля, а теперь страдаю.              Торин подошёл ко мне вплотную и крепко-крепко обнял, задевая раненное плечо, но даже эта боль не отрезвила моё сознание. Я удивлённо замерла, широко распахнув глаза.              — С чего ты вообще взяла, что я собираюсь от тебя отказываться?              — Ч-что?              — Точно, ты же головой ударилась, вот и лезут в неё всякие глупые мысли, — с явной усмешкой произнёс он, а я так и осталась молча стоять в его объятиях и хлопать глазами. — Я тебя ни за что никому больше не отдам.              А ведь правда, с чего я вообще взяла, что Торин не хочет больше меня видеть? Так сказалась усталость или действительно слишком сильно головой ударилась? Нет, мне точно стоит поспать, чтобы прийти в себя!              — Но тогда о чём ты хотел со мной поговорить…? — робко поинтересовалась я, бубня ему вопрос в перевязанную грудь.              — О том, что наговорил тебе. И сделал, — ответил он, взял меня за плечи и отодвинул от себя. Теперь мы смотрели друг другу в глаза. Я — пристыженно, а он — виновато. — Прости меня. Те дни заточения в Эреборе, наверное, были сущим кошмаром. Это совсем не то, чего я хотел для тебя, моё золото…              В носу у меня предательски защипало. С каждым словом Торина я всё больше ощущала облегчение, пока окончательно не освободилась от собственной тревоги. Поэтому теперь я крепко обняла его, сцепив руки у него за спиной и прижимаясь к Торину как можно ближе. Впервые в жизни моё предчувствие оказалось ложным, и я была бесконечно этому рада!              — Торин! Тебе не нужно извиняться, я давно тебя простила! — протараторила я, ощутив, как его руки обнимают меня в ответ.              — Не говори ерунды. Простых извинений за то, что я сделал, мало.              — Что ж, то, как ты искупишь свою вину, мы можем обсудить позже, — с улыбкой произнесла я и посмотрела на Торина, который до сих пор выглядел слишком нервным. Я отстранилась. — Тебя беспокоит что-то ещё.              — Беспокоит, — согласно кивнул, но продолжать не спешил, поэтому я вновь напряглась. — Я помню, что спросил у тебя, любила ли ты меня когда-нибудь… И ты сказала нет. — Торин отвёл взгляд, а лицо его исказилось, словно от тупой ноющей боли. — Это действительно так?              — Конечно же, нет! — поспешила я его успокоить. — В тот момент я и сама поддалась какому-то странному наваждению, до сих пор не понимаю, почему соврала тебе. Возможно, мне это показалось единственным, что смогло бы привести меня к свободе от Эребора… Я ведь хотела сбежать от тебя.              Между нами повисло неловкое молчание, от которого мне лишь сильнее захотелось избавиться. Но что сказать? Как исправить то, что мы оба сделали друг с другом?              — Торин, — тихо позвала я. — Моя любовь всегда была к тебе искренна. Я никогда не переставала испытывать к тебе это чувство.              Поймав его взгляд, я улыбнулась. Лицо Торина смягчилось, глаза знакомо засияли теплом, а его губы тоже тронула улыбка.              — Men lananubukhs menu, — с нежностью произнёс он, беря мою ладонь в свои руки.              — Что это значит?              — «Я тебя люблю».              Кажется, это первый раз, когда я слышу простое признание от Торина. Мы ведь никогда не говорили друг другу этих слов, хоть и выражали их смысл по-другому. Но вот от обычного «люблю» у меня земля уходит из-под ног, и я чувствую себя окрылённой!              — Men lanan… lananubuk…, — попыталась повторить я, но сбилась. Торина моя попытка до ужаса насмешила, и он мягко рассмеялся, вновь притягивая меня к себе. — Не смешно!              — Я научу тебя, не волнуйся, — заверил он, погладив меня по спине. — Никакие заботы не помешают мне проводить время с моей драгоценной.              — Эй, голубки!              Громкий голос прервал нашу идиллию, поэтому мы одновременно отступили друг от друга на шаг и обернулись на зов. Неподалёку стояла Элириэль, размахивая обеими руками и подзывая к себе, поэтому мы двинулись в её сторону.              — Не поняла, ты что тут делаешь? В Эреборе закончились раненные? — грозно спросила она.              — Оин отправил меня и Летти отдыхать, сказал, что там достаточно рук.              Эль выпучила глаза и сказала:              — Как-то это место не напоминает королевские поко…              — Эль! — возмущённо прервала её я, а она расхохоталась. Торин никак не отреагировал на её шутку, поэтому краснела я за двоих.              — Ладно-ладно, милые коротышки, я вообще-то по делу позвала. Тебя ищет Гэндальф, — сказала она Торину. — Что-то срочное, кажется, хотят тебе твой камешек вернуть. А ты, раз пришла сюда, будешь у меня в шатре спать. Там как раз Бильбо уже устраивается.              — Но я планировала в Эре…              — Раньше надо было туда идти! Уже такая темень вокруг, а ты еле на ногах стоишь! — ворчливо подметила она, и внезапно Торин её поддержал:              — Это правда, лучше останься здесь, — он незаметно сжал мои пальцы в своей ладони и слабо улыбнулся перед тем, как уйти. — Увидимся утром.              — Увидимся утром… — расстроенно повторила я, проводив его удаляющуюся спину взглядом. Война прошла, а времени побыть наедине почти не появилось. Я ведь даже не успела рассказать ему о том, что узнала от Беорна, и о своих планах!              — Ну, что, маленькая эльфийка? Получила обратно свою любовь? — хитро прищурившись спросила Элириэль, а я закатила глаза. Но спрятать румянец на щеках у меня не получилось даже в свете факелов.              — Пойдём уже!              — Да-да… — мы направились в сторону установленных шатров, в которые постепенно переносили раненных. — Не рассчитала я, что после боя не будет хватать даже одежды, слишком торопилась, чтобы успеть вовремя… Но ничего, Трандуил послал своих гонцов в Лихолесье, так что скоро будет больше припасов еды и лекарств. Может и одеял для бедных людей передаст. Сейчас-то он уже дрыхнуть пошёл, королевская задница…              Эль что-то без конца трещала про своего эльфийского короля. Я же слушала её вполуха, потому что, наконец, почувствовала прилив жуткой сонливости. Теперь хотелось поскорее лечь в мягкую кровать в шатре Эль, но сначала что-то перекусить и выпить чаю… Да, чай звучит просто идеально.              — А это что такое? — вдруг недовольно спросила Эль, глядя куда-то в сторону пустоши. — Почему лошадь здесь просто разгуливает? Неужели, никто её не видел?              Я проследила за её взглядом. В темноте действительно можно было разглядеть силуэт лошади, на крупе которой красовалась серебристая попона. Лошадка медленно шла в нашу сторону, трясла гривой и шумно фыркала. И когда её вытянутая морда попала в свет факелов, я обомлела.              — Иди сюда, моя хорошая, — подозвала её Эль, выуживая откуда-то половину моркови. А я уставилась на белое пятно среди гнедой шёрстки, которое красовалось у лошади прямо на лбу. — Наверное, её всадника уже нет в живых, вот и таскалась потерянная, бедняга…              Кобылка приблизилась к нам, но, к всеобщему удивлению, проигнорировала Эль, что протягивала той морковь. Лошадь будто бы целенаправленно подошла ко мне, опустила морду и боднула в плечо. Я по-прежнему могла только глупо на неё смотреть во все глаза.              — И что это значит? — спросила Эль, уперев руки в бока.              Я осмелилась медленно поднять руку, чтобы похлопать лошадь по крепкой шее. Погладила белое пятнышко на лбу, запуталась пальцами в чёрной гриве и не могла поверить, что она выглядит абсолютно точно так же, как…              — Не может быть! — слишком громко воскликнула я, из-за чего кобылка фыркнула и снова боднула меня в плечо.              — Что такое, Берни? — спросила Элириэль.              — Это прозвучит странно, но, кажется, я её знаю. Какую-то часть пути до Эребора мы ехали верхом, но когда попались в гоблинскую ловушку, то потеряли всех наших лошадей, — я вспомнила страшные подгорные пещеры и грустно улыбнулась. — Хотя нет, не думаю, что это она. Гоблины наверняка съели всех наших лошадок…              Кобылка несколько раз встревоженно провела копытом по земле, поднимая пыль, а потом снова склонилась надо мной, выпрашивая ласки.              — Она ведёт себя так, будто тоже тебя знает, — задумчиво произнесла Эль. Я в последний раз хлопнула лошадь по шее и с воодушевлением посмотрела на эльфийку.              — А можно мне её себе оставить?              — Чего? Зачем она тебе? — спросила Элириэль. Я сложила ладони в умоляющем жесте, изображая из себя самого несчастного человека на свете.              — Пожалуйста, Эль! Я так полюбила свою кобылку, что даже имя ей придумала! Скала! Хорошее, правда?              — Ага, хорошее… — немного растерянно сказала она, с сомнением меня оглядывая. — Ладно, забирай если так хочешь.              Я чуть ли не подпрыгнула от счастья, кинувшись обнимать эльфийку с бесконечными благодарностями. Она сначала стойко терпела, но в конце концов отцепила меня, заставив угомониться.              — Она будет у шатра вместе с моей лошадью. — Я молча закивала, наблюдая за тем, как Эль подзывает к себе одного из эльфов, передаёт ему поводья Скалы и говорит указания. Я проводила свою кобылку взглядом, просияв, когда Эль обратилась ко мне: — Должна будешь!              — Конечно-конечно! Всё, что угодно! Спасибо тебе!              Она хмыкнула.              — Да уж. Странная ты какая-то.              Я хихикнула от её слов, прикрыв ладонью рот. И это мне сказала Элириэль? Умора.              Уже в шатре я распласталась на постели, ощущая себя просто невероятно довольной. Бильбо разливал чай, Эль выбирала, какую из булочек хочет съесть. Тепло, уютно и радостно. С Торином всё хорошо, с Фили и Кили тоже. Да и вообще весь наш отряд жив и здоров. Гэндальф вернулся, война закончилась. Теперь у меня есть Скала. Наверное, приятное чувство, что сейчас теплилось у меня в груди, и называют счастьем!              — Хватит валяться, иди поешь. — Эль дотянулась носком своего ботинка до моей свисающей с кровати щиколотки и пнула её. Я лениво переползла к ним на диван, хватая чашку с горячим чаем и первое, что попалось под руку из еды.              — До сих пор не могу поверить, что всё закончилось так хорошо, — отрешённо произнёс Бильбо. — Почему-то во мне постоянно росло ощущение, что нам не избежать серьёзных потерь…              Элириэль на его слова весело усмехнулась, а я подавилась чаем. Возможно ли вообще такое, что Бильбо мог предчувствовать другой исход похода…?              — Не забивай голову лишним, кудрявый, — с громким чавканьем ответила ему эльфийка, закидывая ноги на подлокотник дивана. — Классная заварушка сегодня получилась, я от души повеселилась. Мы с Леголасом соревновались, кто из нас больше орков положит...!              Неожиданно довольную речь Эль прервал какой-то странный звук, похожий на истошный вой. Мы втроём одновременно повернулись в сторону выхода из шатра. Через несколько секунд звук повторился и теперь в нём можно было разобрать человеческую речь. Бильбо хотел было подняться и посмотреть, что происходит на улице, но Элириэль ловко его остановила, подпрыгнув на ноги первая. На её лице расплылась дикая улыбка, от вида которой у меня пробежали мурашки по спине. Всё-таки, иногда Эль выглядит жутко.              — Всем оставаться на своих местах, это за мной! — взбудораженно сказала она, и мы с Бильбо послушно замерли на месте. Не знаю, как хоббит, но я точно не была готова бросаться в какую-то заварушку, что, судя по всему, устроила Элириэль. Я почти засыпала на диване, поэтому просто сонно глядела на эльфийку и ждала, что же произойдёт дальше. А дальше произошёл он…              Король Трандуил бешеным ураганом ворвался в шатёр, чуть не запутавшись в серебристом пологе. Он раскраснелся то ли от крика, то ли от ярости. Всегда ухоженные длинные пряди его прекрасных волос теперь топорщились в разные стороны, а в руках он остервенело тряс голову Азога.              — Ты…! — жутким голосом взревел он, указывая на развесёлую Эль.              — Я? А что я? — невинно спросила она, от чего Трандуил взбесился ещё больше. Он с размаху бросил голову в сторону эльфийки так неожиданно, что та еле успела увернуться.              — Ты совсем безмозглая!? Что это делало в моей постели!?              — А ты чего обзываешься сразу? Я же говорила, что это твой подарок!              Трандуил совершенно не по-королевски бросился на Элириэль, намереваясь её как минимум придушить, но она быстро сорвалась с места, увиливая от его изящных рук.              — Тран… — попыталась крикнуть Эль, прервавшись на полуслове, когда ей в лицо прилетела подушка.              — Закрой рот! Velanenye elyo tundosse! — взревел он и снова кинулся на Элириэль. Она резво перепрыгнула через спинку дивана, где сидел ошарашенный Бильбо, и снова оставила Трандуила ни с чем.              — Я знаю, что тебе понравился мой подарок, не веди себя так грубо! — расхохоталась она. Король эльфов покраснел ещё больше, и мне показалось, что его взлохмаченные волосы вот-вот воспламеняться.              — Идиотка!              — Сам дурак!              Мы с Бильбо молча наблюдали, как эльфы прыгали вокруг диванов, почти смогли перевернуть столик, на котором стояли вазочки с едой, а затем обе фигуры с криками выбежали прочь из шатра, оставив нас недоумённо отхлёбывать чай из красивых чашек. От ступора я очнулась первой, медленно сморгнула сонную пелену с глаз и спросила:              — Мне же не приснилось? Ты тоже это видел?              Бильбо тяжело вздохнул и помотал головой.              — Не приснилось.              Мы ещё несколько секунд сидели в тишине. Издалека был слышен звонкий голос Эль, прерываемый раздражённым криком Трандуила. Я перевела взгляд на голову, которая спокойно лежала на полу, и не смогла удержаться от громкого смеха. Бильбо устало махнул рукой, наблюдая, как я хохочу до слёз в глазах, но всё равно тоже улыбнулся.              Вот теперь точно всё было хорошо.                     ***              «Что значит Фили нашёл себе жену!? Упомянуть об этом так вскользь — просто преступление, ты знаешь!? Я ведь теперь не усну, пока не узнаю все подробности!              Что ж, я очень тороплюсь, поэтому даже не могу на тебя достаточно поругаться, хоть и в письме! Моё обучение подошло к концу, и наставник Энгель, наконец, признал меня «довольно сносной девчонкой» при всех, представляешь? Он постоянно ведёт себя, как самый настоящий невежа, и всегда ко мне придирается, но несколько дней назад я случайно услышала, как он хвалил меня главному лекарю Палат Врачевания. Ты сам знаешь, что я и так очень уважаю Энгеля, но после услышанного не могла перестать улыбаться ещё целых два дня… Так приятно было услышать даже самую малую похвалу!              Три года обучения пролетели почти незаметно, однако я до сих пор с грустью вспоминаю тот час, когда нам пришлось расстаться на столь долгое время. Порой мне бывало без тебя так тоскливо, что я садилась вечером у камина и со слезами на глазах перечитывала все письма. Знаю, сейчас думаешь, что я стала слишком сентиментальной, да? Возможно, так и есть. Из-за тебя я точно стала более чувствительной, хотя целительство должно было сделать из меня чёрствый сухарь!              Прости за мою краткость в этот раз, последние дни в Минас-Тирите были полны забот. Обратная дорога должна занять около месяца, но я планирую заехать к госпоже Галадриэль, как и писала раньше. Надеюсь, что у неё я смогу узнать о своей семье достаточно для того, чтобы моя душа успокоилась…              Мой halw, сегодня я в последний раз вижу этот чудесный Белый Город из своего окна. Минас-Тирит мне понравился, но сердцу нет места милее, чем то, где меня с нетерпением ждут. Я с любовью вспоминаю Эребор, и очень уж интересно увидеть его во всей красе. Скучаю и скоро буду дома.              P.S. Передай Фили, что я от него не отстану, пока он мне всё не расскажет! Не присылай ответного письма, боюсь, что в дороге оно меня не найдёт».              Я отложила свою старенькую чернильную ручку, которой пользовалась ещё в походе, быстро запечатала письмо и с улыбкой выглянула в узкое окно. Всё-таки печально покидать полюбившееся место, я точно буду скучать по высоченной белой башне, что тянется к солнцу, по огромному лекарскому крылу, куда каждый день привозили раненных солдат, и даже по наставнику Энгелю.              — Госпожа, лошади почти готовы, а вещи уже загружают в повозку. Нам пора выезжать.              Голос Летти энергично ворвался в мою комнату, оповещая о скором отбытии из Минас-Тирита. Я кивнула и протянула ей письмо.              — Отнеси это посыльному, встретимся на улице, — сказала я, и Летти исчезла так же быстро, как и появилась рядом со мной.              Я в последний раз присела на свою постель, вдохнула свежий весенний воздух, и моя рука непроизвольно потянулась к тонкой косе, спрятавшейся среди длинных распущенных прядей. Пальцы ловко выудили её кончик и уже привычными движениями прокрутили маленькую золотую бусину с драгоценными камнями и узором.              После битвы за Эребор я была сильно взволнована нашими дальнейшими отношениями с Торином даже несмотря на его слова. И мои тревоги продолжались несколько недель, вплоть до моего отъезда в Гондор, когда Торин молча, без лишних слов вплёл мне в волосы одну из своих бусин. Мне тогда не хватило смелости уточнить, что это значит. Я была так смущена своими догадками, что сумела только коротко коснуться его губ и сесть в повозку под улюлюканье Фили и Кили, которые тоже вышли меня проводить. И только спустя несколько месяцев решилась спросить у Торина, что означал его подарок.              «…Если ты её носишь, то разрешаешь называть тебя моей. Моей законной королевой…» — в ответ написал он.              Я вглядывалась в эти чернильные строчки и сгорала от приятного волнения. Мои догадки подтвердились и теперь я действительно являлась невестой моего Короля…              А следующее его письмо мне принёс не посыльный, а Летти! Она что-то тараторила про то, что раз я теперь знатная госпожа, то не могу путешествовать без служанки, поэтому она посчитала своим долгом повсюду меня сопровождать. Если честно, спорить мне с ней не хотелось, я была просто жутко рада снова с ней увидеться, расспросить о Дейле, об Эреборе и обо всех наших знакомых. И какого же было моё удивление, когда она с краснеющими щеками и влюблённым блеском в глазах заговорила об Ори… Восторг!              Конечно, бездельничать я ей не позволила, поэтому после своих занятий, учила девчушку тому, что знала сама. Когда она помогала мне лечить раненных после войны, я подумала, что у неё хорошо получалось, и не прогадала. Летти действительно схватывала всё на лету и быстро училась вместе со мной. Вот только учиться ей совсем уж не нравилось, и она много ленилась, но под моим крылом она выросла из неумёхи в настоящую помощницу. Думаю, наш лекарский тандем ещё сослужит хорошую службу среди двух королевств, куда мы и держали сейчас путь.              Густой лес Лориэн поначалу встретил нас не очень приветливо. Повозку пришлось покинуть чуть раньше, чем мы подъехали к эльфийской границе, и перебраться на своих лошадей. Сам лес спрятал нас в холодной пугающей тени, путал во мшистых ветвях и недружелюбно сгущался темно-зелёным пятном. И всё бы ничего, ведь моя Скала вела себя спокойно, а, значит, могла быть спокойна и я. Но конь Летти жутко нервничал и постоянно упрямился, недовольно потряхивая гривой. Из-за этого мы ехали вплоть до темноты, когда среди деревьев уже нельзя было разглядеть нужную нам тропу. От знакомой жуткой черноты у меня по спине холодным роем пробежались мурашки, напоминая о некогда пережитом ужасе в Лихолесье. Надеюсь, что здесь подобного не повторится…              — Ничего не вижу! — тихо ругнулась позади меня Летти, а судя по звукам, она до сих пор боролась с упрямством своей лошади. — Госпожа, мы точно на верном пути? Мне как-то боязно…              — Всё правильно, не думай об этом, — ответила я, обернувшись назад, будто бы могла увидеть в этой темноте хотя бы отблеск глаз своей собеседницы. — Не думаю, что в Гондоре мне могли дать фальшивую карту…              — Ой, глядите! Глядите-глядите! — вдруг заверещала она. — Там! Огоньки!              Я быстро вернулась в прежнее положение, а взглядом моментально уловила яркое сияние тёплых огней, прячущихся за раскидистыми ветвями с густой листвой. Из груди вырвался облегчённый выдох, и я слабо сдавила бока Скалы, чтобы она ускорила слишком уж медленный шаг.              — Поторопись, Летти, кажется, нам прислали подмогу!              — Да-да, госпожа! — уже веселее ответила она мне. — Ну, Ленген, хватит дурить, ты же эльфийский конь! Там тебе дадут вдоволь напиться и наесться, даже колыбельную споют…              Не знаю, так на него подействовали обещания Летти или же животное, наконец, почувствовало, что ему здесь ничего не угрожает, но Ленген послушно шагал за Скалой, перестав шумно фыркать и тормозить. Огоньки становились всё ближе, пока нас, наконец, не встретила настоящая процессия из нескольких десятков эльфов. Я удивлённо замерла в окружении великолепных, будто бы светящихся изнутри, созданий, которые изящно ступали босыми ногами по сырой земле.              — Небесная посланница Берниа, — мягкий мужской голос заставил меня невольно вздрогнуть, — госпожа Галадриэль с нетерпением ждёт вас и вашу спутницу. Меня зовут Фэлнор, прошу, следуйте за мной.              Мы с Летти спешились, подхватили своих лошадей за поводья и направились вслед за загадочным эльфом, что шёл впереди всех. Остальные же окружили нас со всех сторон, словно защищая от тёмного леса, и тихими голосами начали исполнять эльфийскую песнь.              — Никогда не слышала ничего волшебнее! — восторженно шепнула мне на ухо Летти, и я согласно кивнула. Эльфы Лориэна сильно отличались от тех, что я встречала в королевстве Трандуила. Если там были настоящие воины, то здесь — похожие на неземные божества.              Наш путь поначалу пролегал по густому непроглядному лесу, и мне даже показалось, что нас ведут в самую глубь, где деревья растут ближе друг к другу, а за их густыми ветвями никогда не видно неба. Но в конце концов вместо чащи мы оказались в эльфийском лесном королевстве, которое было тщательно спрятано от чужих глаз. Мы с Летти с восторгом глядели по сторонам, разглядывая длинные спиральные лестницы вокруг толстых стволов деревьев, сияющие огни свечей, украшающих город, словно россыпь звёзд, и обвивающий нашу тропу шумный ручей. От всей этой красоты у меня закружилась голова, и я даже не заметила, как рядом с нами остался всего один единственный эльф.              — Вы должно быть устали с дороги, — вдруг с улыбкой произнёс он, слегка повернув голову в мою сторону. — Мы подготовили для вас уютные покои и скоро сможем подать ужин.              — Благодарим, Фэлнор, нам очень приятно ваше радушие, — в ответ промямлила я, немного растерявшись, когда эльф отвёл нас в наши комнаты. Они были ещё больше, чем покои Эль во дворце Трандуила, с личной купальней и небольшой комнатой для служанки, которая предназначалась Летти. И почему же я думала, что лесные эльфы вовсе не падки на роскошь…?              — Уже поздно, поэтому ужин принесут вам в покои. Обустраивайтесь.              Фэлнор учтиво поклонился и уже хотел скрыться в дверях, но я его окликнула.              — А госпожа Галадриэль… — замялась я на полуслове, поняв, что моё поведение было не шибко вежливым. — Я смогу увидеться с ней сегодня?              — Я передам ей вашу просьбу о встрече, госпожа. Но не думаю, что это будет возможно… — с сожалением ответил эльф, но внезапно замер на месте, резко вытянув спину. Мы с Летти удивлённо его оглядели, а тот нервно дёрнул бровью и посмотрел куда-то в сторону лестницы, откуда мы и пришли. — Всё же я был не прав. Прошу прощения.              Он снова поклонился, только уже кому-то неизвестному за пределами покоев, и в таком положении отошёл от дверного проёма, где тут же появилась Галадриэль. Она с мягкой улыбкой посмотрела на эльфа, кивнула ему и ступила за порог комнаты. Я, как и в прошлый раз, не смогла отвести от неё взгляд, благоговейно уставившись на грациозную владычицу Лотлориэна. И если бы не почувствовала слабый толчок в спину от Летти, то так и осталась бы невежественно стоять столбом.              — Я рада снова вас увидеть, госпожа Галадриэль. И благодарю за приглашение в ваши владения, — сказала я, поклонившись. Но мягкое касание её ладони к моему плечу заставило меня удивлённо подняться.              — Мы снова встретились, храбрая девочка, — произнесла она, хитро прищурив глаза, когда её взгляд упал на украшение на моей шее. — И, конечно, тебе не терпится всё поскорее узнать.              Она хитро улыбнулась, а я закивала, смущённая своим желанием расспросить госпожу в первые же секунды нашей долгожданной встречи. Но Галадриэль мягко поманила меня рукой к себе.              — Пойдём. Ты ждала этого дня слишком долго, чтобы откладывать разговор на завтра.              Я с благодарностью выдохнула и покинула свои покои, оставив Летти дожидаться ужина. В голове беспорядочно крутились всевозможные мысли и догадки о родителях, я пыталась вспомнить всё, что удалось узнать о них за несколько лет. Фэлнор какое-то время следовал за нами, но вскоре молча удалился, поэтому госпожа тихо заговорила:              — Ты права, Берниа, небесная посланница.       — О чём вы говорите, госпожа?              — Прошу прощения, но твои мысли для меня полностью открыты, — без капли вины произнесла эльфийка, но обижаться на неё я даже и не думала. Внутри меня сейчас горел лишь интерес.              Мы обе бесшумно ступали по узкой лесной тропе, освещаемой тёплым светом огней. Галадриэль шла впереди, но, вдруг остановившись, обернулась ко мне и невесомо коснулась моего лба. Я затаила дыхание, встретившись с её проницательным взглядом.              — Возможно, твоя душа и не принадлежит этому миру, но твоё тело было создано здесь. Твои родители, Альдим и Агна происходили от Эдайн, людей, которые выступали в союзе с эльфами в войне против Моргота.              — То есть… Они были… — Я судорожно вспоминала историю Средиземья, которую изучала в Гондоре, и что я могла слышать о войне с Тёмным Властелином. — Дунэдайн? Люди Запада, которым подарили долгую жизнь?              Галадриэль кивнула и продолжила путь. От удивления я даже не задумалась о том, что госпожа рассказывала мне о родителях самостоятельно. Раньше я действительно готовилась погрузиться в чтение бесконечных древних свитков, из которых очень медленно мне удавалось бы вытянуть очередные крупицы информации. И точно никак не ожидала чего-то другого.              — Дар или проклятье. Ведь именно из-за этого на потомков Эдайн велась охота, народ Дунэдайн столетиями истребляли тёмные силы…              — Кажется, этот народ был дружен с эльфийским королём Гиль-Галадом, верно? — спросила я, вспоминая всё, что изучала в Гондоре, а также легенду, рассказанную мне Беорном.              — Верно, — ответила госпожа и бросила на меня задумчивый взгляд, пока в моей голове соединились два звена. Теперь сомнений, что я связана с лекарем из древней легенды, совсем не осталось. — Твоя мать происходила из рода Халет. Это племя было очень малочисленным и закрытым, даже мы, эльфы, не много знаем об их жизни в те далёкие времена… Но точно известно, что они славились целительским искусством и своими женщинами-воинами. Их называли амазонками, которые крайне искусно владели копьём.              — Копьём!? — глухо повторила я, в изумлении уставившись в лицо Галадриэль. Можно ли и этот факт считать частью собственной судьбы? Ведь тогда, в пещере троллей, я впервые в жизни взяла оружие в руки, и этим оружием оказался именно спетум…              Но эльфийка оставила мой вопрос без ответа и продолжила говорить:              — Твой отец же происходил из рода Хадора. Люди этого Дома всегда были легко узнаваемы внешне из-за своего высокого роста и золотых волос. Они были настоящими воинами, которые никогда не боялись сразиться с врагом, чтобы защитить свои территории и своих людей. — Галадриэль вновь остановилась, чуть наклонившись в мою сторону. — И ты взяла от двух родов только лучшие черты, посланница.               Я смущённо отвела взгляд от внимательных голубых глаз владычицы Лориэна. Что-то в её словах откликалось у меня прямо в сердце, словно подтверждая услышанное.              — Насколько мне известно, Альдим и Агна были потомственными лекарями. Они много путешествовали прежде, чем попасть в Серые Гавани, где владыка Кирдан с радостью принял своих старых друзей. Но, к сожалению, он не смог защитить ни их, ни свой народ, ни даже свою жену…              — Элириэль говорила мне, что тогда много, кто погиб от набегов орков, — с грустью произнесла я.              — Конечно, вы с ней встретились, — с улыбкой ответила госпожа, а я с трудом сдержала смех, вспоминая, как Эль забавно ругалась на Галадриэль.              — Она рассказала, что именно по решению её отца меня отправили жить в Эдорас… И мне всегда было интересно узнать, почему он не позволил мне остаться там, где я родилась.              Я вовсе и не ожидала услышать какой-то ответ, задав этот вопрос вслух скорее случайно. Внутри я ощущала себя немного растерянно и пыталась уложить всё, что узнала, по полочкам, чтобы взглянуть на эту историю по-новому.              — Владыка Кирдан обладает мощнейшим даром предвиденья. В этом он, сильнее любого эльфа или мага во всей Арде. Его решение отправить тебя в Рохан было принято из-за того, что в тебе он увидел кого-то более важного, чем ребёнка погибших лекарей.              — И правда, не окажись я в Эдорасе, то кто знает, как сложилась бы моя судьба…              Госпожа Галадриэль подошла ко мне почти в плотную и аккуратно сжала пальцами моё плечо. И взглянув в её глаза, я ощутила невероятное спокойствие, которого не испытывала никогда прежде.              — Твоя судьба навсегда останется загадкой не только для тебя, Берниа.              Я ощутила, как по спине пробежались мурашки. А чего ещё стоило ожидать? Не могла же Галадриэль рассказать мне о жизни моих родителей в мельчайших подробностях, правда? И я должна радоваться, что узнала довольно важную часть их и своего происхождения! Вот только на душе совсем не было радости, хотя и грусти я тоже не ощущала. К своему собственному удивлению, мысль о том, что моя судьба всегда была и будет загадкой подарила мне… покой. Безмятежность, которую нарушать больше в этой жизни не хотелось.              — Вы знаете что-нибудь об этом камне? — спросила я, выуживая из-под одежды цепочку.              — Огненный опал — камень рода, — ответила Галадриэль. — Я счастлива, что он нашёл именно тебя.              — Почему? Что во мне такого особенного для волшебного камня?              — Всё, — твёрдо сказала она. — Как я уже говорила, ты совместила в себе лучшие качества двух древних родов, и именно это делает из тебя уникальный и мощный сосуд для магической силы. Простого человека этот камень губит за считанные дни, а ты же его питаешь своей энергией. Благодаря тебе, древняя эльфийская магия, которая заключена здесь, — Галадриэль коснулась украшения у меня на шее, — до сих пор живёт и приносит пользу. Тебе стоит больше тренироваться, чтобы управиться с его потоками.              Я склонила голову, стыдливо припоминая, что за время обучения в Минас-Тирите стала гораздо реже использовать опал. Но после слов эльфийки, я почувствовала слабое тепло на груди, как раз там, где находился камень, словно он сам подтверждал свою значимость для меня.              — Благодарю вас за помощь, госпожа, — сказала я и склонила голову. — Ваш рассказ многое прояснил. И я счастлива узнать, что являюсь потомком двух древних родов, которые когда-то повергли Тёмного Властелина, сражаясь бок о бок с эльфами.              Галадриэль мягко рассмеялась.              — Возможно, теперь тебе стоит подумать о своём будущем, а не о прошлом? — лукаво сказала она, с прищуром оглядывая моё лицо. — И, конечно же, сейчас стоит отдохнуть после долгой дороги. Ступай, посланница.              Я несколько мгновений потопталась на месте, а затем снова поклонилась и направилась обратно в свои покои. Но как только дошла до поворота на извилистой тропе, меня настиг загадочный голос Галадриэль:              — Наследники народа Дунэдайн тоже награждены долгой жизнью по человеческим меркам. Поэтому буду с нетерпением ждать от тебя ещё подвигов, Берниа.              Мои брови взметнулись вверх, когда я обернулась на госпожу, но позади меня уже никого не было. И правда, если оба моих родителя происходили из этих родов, то и я тоже считаюсь Дунэдайн.              Я тряхнула головой и уверенным шагом ступила на длинную лестницу. Госпожа Галадриэль права, мне уже давно пора перестать цепляться за своё прошлое, потому что впереди меня ждёт долгая жизнь, которая может готовить гораздо более сложные преграды, чем были до этого. Вот только теперь я о них совсем ничего не буду знать…                     ***              К собственному удивлению, я быстро смирилась со своими неоправданными ожиданиями от госпожи Галадриэль. Поэтому задерживаться в Лотлориэне мне не хотелось, душа рвалась вернуться в Эребор, где я смогу, наконец, облегчённо выдохнуть. Однако внезапное появление в эльфийских владениях одной шумной особы заставило меня остаться здесь ещё на три дня, как и планировалось изначально.              Элириэль совсем не изменилась с нашей последней встречи два года назад, когда она навещала меня в Гондоре. Её жизнь по-прежнему была полна путешествий, сражений и самых абсурдных глупостей на свете. И, конечно же, забавных ругательств. Я впервые увидела, как величественную Галадриэль так нагло отчитывали за то, что она отдала «бедной девочке» такой сильнейший магический артефакт и даже не объяснила, как им пользоваться! Впрочем, здесь я была согласна с подругой и только еле заметно кивала за её спиной, пока эльфийка грозно распалялась на владычицу Лориэна.              — Для полного счастья не хватает только Трандуила! — захмелев протянула Элириэль, когда мы остались с ней наедине. — Обожаю смотреть на то, как он бесится! У него сразу лицо такое становится…              Она громко хохотала и во всех красках описывала свои издёвки над королём Лихолесья, а я думала только о том, что между ними явно нечто большее, чем взаимная ругань.              Вновь увидеться с Эль было похоже на тёплый закат в мирный день, поэтому я запихнула все свои печали и тоску по Торину куда подальше! А ещё разрешила эльфийке напоить себя креплёным вином из Серых Гаваней, после которого голова раскалывалась самым отвратительнейшим образом. Но за те короткие дни, что мы провели вместе, я смогла выговориться ей о том, что узнать своё прошлое оказалось сложнее, чем спасать Одинокую Гору от дракона. И вдоволь наплакалась на хрупком плече.       — Я раньше об этом не думала, но… — заплетающимся языком пробубнила Эль, мягко погладив меня по волосам, пока я шмыгала носом, — твоя фамилия ведь означает «дерево рябины», да?              Я кивнула и попыталась сфокусировать взгляд на эльфийке.              — Наверное, не просто так тогда прозвали того лекаря. Рябина обладает очень сильной защитной и целебной энергией. И ты сама, вроде бы ничем не примечательная ягодка, защитила род Дурина от смерти… Помогла освободить гору… — задумчиво произнесла она, закусывая губу. Я же, находясь под воздействием любимого вина Элириэль, тихо хихикнула.              — Хочешь сказать, что я талисман?              Она смешно сморщила нос и отмахнулась от моих слов.              — Нет! Талисманы должны кому-то принадлежать, в их силу должны верить. А ты сама со всем справилась, без всякой веры и хозяина, — серьёзно сказала Эль. — К тому же не только этих коротышек спасла. Весь Дейл обязан тебе жизнью за то, что предупредила о драконе…              — Да брось ты…!              Наш задушевный разговор медленно превратился в хмельной спор, где я пыталась доказать, что в ситуации с жителями Эсгарота уважения заслужили Летти и дети Барда, но никак ни я. Элириэль слушать меня не хотела, поэтому упрямо твердила, что только благодаря моим «знаниям извне», как она это назвала, люди вообще имели возможность спастись. Спор наш затянулся настолько, что закончили мы уже ближе к рассвету, когда медленно и устало поплелись в свои покои. И перед тем, как разойтись в разные стороны, Эль несвязно пробубнила:              — Гэндальф ещё болтал что-то про «врата в другой мир», во! Что-то он знает, вредный старикашка…              — О чём ты? — спросила я, потеряв нить разговора.              — О рябине, глупая! Деревья эти коварные, может, ты и правда из-за них тут оказалась… Всё, иди спать!              И в тот момент её слова действительно не имели для меня никакого смысла, а потом я вспомнила…              Я очнулась под рябиновыми деревьями, и самое первое, что увидела, распахнув глаза, это ярко-оранжевые гроздья.              Вряд ли именно они помогли мне пройти сквозь миры, ведь Эру Илуватар объяснял, что сам создал меня здесь с определённой целью, поэтому задумываться о каких-то магических вратах я не стала. А вот мысли о том, что это дерево в своих разных проявлениях действительно практически преследовало меня повсюду, плотно засели в голове. Возможно, этот символ когда-то и придавал нашему роду силы, но я не ощущала с ним какой-то особенной связи. Хотя изучить подробнее целебные свойства рябины мне точно захотелось…              Таким образом, в свой последний день в Лотлориэне я промучилась от головной боли и бесконечных размышлений, от которых только сильнее мутило. И несмотря на то, что я, наверное, сотню раз вспоминала Эль недобрым словом, перед своим отъездом, всё равно расчувствовалась, как маленький ребёнок, и вцепилась в подругу, сжимая её в крепких объятиях.              — Мы ещё обязательно встретимся, маленькая эльфийка. Ты же проживёшь дольше обычного человека, — прошептала она, усмехнувшись. — Когда-нибудь я покажу тебе Гавани, но сейчас ты нужна в другом месте.              Очередное расставание далось, как и всегда, тяжело. Сердце стягивало от понимания, что наша разлука снова затянется на несколько лет, но, когда провожающий меня силуэт эльфийки скрылся за густой листвой, мне удалось успокоиться и вздохнуть с облегчением. Всё-таки впереди меня ждут Эребор, старые друзья и Торин.                     ***              — Ух ты! Не думала, что Дейл так преобразится! — восторженно произнесла Летти, отвлекая меня от упорных попыток не уснуть верхом на лошади. — Так и не скажешь, что раньше тут были сплошные руины…              Я обвела внимательным взглядом высокие каменные стены, за которыми возвышался теперь величественный город, чьи знамёна гордо развивались на самых высоких башнях. За три года изменился не только Дейл, но и всё вокруг. Пустошь вновь обрела жизнь, превратившись в зелёную долину, где вдалеке возвышалась Одинокая Гора, которая выглядела по-прежнему загадочно и невозмутимо.              Мы двигались по объезженной дороге, которой раньше тут не было, а по пути нам периодически встречались торговцы, уже собирающие свои палатки и товар в запряжённые телеги. Солнце медленно склонялось к горизонту, сменяя жару на приятную вечернюю прохладу. Всё вокруг навевало на меня чувство чего-то родного и счастливого, отчего я немного воодушевилась. И, взглянув на Летти, сжала бока лошади, чтобы ускорить шаг. И чем ближе мы подъезжали к Эребору, тем более нервной я становилась.              — Как думаете, нас будут встречать? — неуверенно спросила служанка, вглядываясь в сторону главных ворот. Я последовала её примеру, различая несколько фигур на мосту через реку, которая протекала прямо у входа в гору.              — Не знаю, — честно ответила я. — Моё письмо должно было дойти вовремя, поэтому будем надеяться.              Мы продолжили ехать в напряжённой тишине, прерываемой лишь цокотом копыт по сухой земле. В душе у меня успела зародиться непрошенная тревога, но как только мой взгляд уловил знакомые очертания статной осанки и длинных тёмных кудрей, на губах непроизвольно расплылась глупая улыбка.              — Ори!!! — вдруг радостно заверещала Летти и замахала свободной рукой, тут же чуть не свалившись с лошади. Служанка вырвалась вперёд, обгоняя меня, а затем круто затормозив Ленгена прямо у моста, ловко с него спрыгнула и бросилась в объятия к гному.              Я же остановила Скалу рядом, скрывшись на мгновение в поднявшейся дорожной пыли, но затем, наконец-то, встретила такой любимый тёплый взгляд синих глаз. Торин почти не изменился с нашей последней встречи. Густая борода стала длиннее, красиво украшенная косами и бусинами, и я сразу заметила, как в его кудрях сверкает такая же бусина, как и у меня.              Он протянул ко мне руки, помогая спешиться, а от его нежных прикосновений я ощущала себя, словно во сне. Неужели, всё это действительно происходит? Я вернулась? Меня с нетерпением ждали?              — Торин… — тихо произнесла я, не отпуская его рук и не сводя с него взгляда. Мне хотелось любоваться им целыми днями, чтобы восполнить в своей голове постепенно уплывающий от времени образ.              — Добро пожаловать домой, Берниа, — с лёгкой улыбкой произнёс он, и в следующее мгновение притянул меня к себе, увлекая в поцелуй и сильные объятия, которые всегда дарили мне спокойствие.              Что ж. Я действительно дома.              — Не посягнула ли я на честь короля этим поцелуем? — смущённо спросила я, прячась от чужих взглядов за плечом Торина, на что он только хрипло рассмеялся.              — Не могу поверить, что это первое, что ты мне сказал после трёх лет разлуки.              Я с усмешкой уткнулась лицом в его шею, обвивая руки вокруг пояса и прикрывая глаза. Простояла бы с ним так целую вечность…              — Но об этом не стоит беспокоиться, — тихо сказал он, аккуратно проводя ладонью по моим волосам, проходясь пальцами по щеке и приподнимая моё лицо за подбородок. — Корона теперь принадлежит не мне.              Я в изумлении застыла, захлопав глазами.              — О чём ты?              Торин мягко отодвинул меня от себя и с какой-то слишком хитрой улыбкой покосился через плечо. Он медленно отошёл в сторону, открывая вид на до жути довольных Фили и Кили, чьи лица сияли от счастливых улыбок.              — Позволь мне представить короля Эребора, — торжественно сказал Торин, рукой указывая в сторону племянников. И только после этого я заметила у одного из них на голове корону… — Фили, старший из сыновей рода Дурина, который теперь по праву занимает трон Одинокой Горы.              Не знаю от чего больше, восторга или удивления, но я непроизвольно раскрыла рот, уставившись на Фили, который с красными щеками отмахивался от младшего брата.              — Златовласка, он теперь король! — гордо пропел Кили, тыча в старшего пальцами, а я всё так же стояла на месте, неверящим взглядом бегая то по одному, то по другому гному. — Ты что не рада?              Растерянный и невинный вопрос Кили помог мне вернуться в реальность, поэтому я в то же мгновение радостно сорвалась с места и уволокла обоих братьев в самые крепкие объятия, на которые была способна.              — Почему вы молчали!? Все вы? — возмущённо воскликнула я, пока Фили пытался безуспешно вырваться из моей хватки.              — Мы хотели устроить сюрприз, — просипел новоиспеченный король, которому я слишком сильно сжала шею.              — Видела бы ты своё лицо, Берни! — с громким хохотом произнёс Кили, за что тут же получил суровый взгляд, но лишь больше раззадорился.              — Отпусти, умоляю, — жалостливо попросил Фили, так и не сумев отвертеться от моей руки. Я послушно отступила, разрывая спонтанные объятия, и почувствовала, как рука Торина моментально сжала меня за талию, из-за чего я начала жутко краснеть.              — Поздравляю, Ваше Величество! — радостно говорю я, на что Фили смущённо чешет затылок и отводит взгляд под смех брата.              — Прекрати, тебе не нужно обращаться ко мне официально…              — Тогда расскажи мне, что ещё за жена? — тут же взбудораженно восклицаю, наклоняясь к гному, а тот чуть ли не отпрыгивает от меня. — Что ещё вы скрывали? Может у тебя и ребёнок уже есть!?              Кили взрывается от новой волны хохота, а Торин предупредительно сжимает руку у меня на талии, заметив, как сильно смущён его племянник.              — Златовласка, я думал, что мы о тебе поговорим, тебя же три года не было! — выпалил он.              — Фили, зачем тебе слушать про раны и болезни? И ты так и не ответил на мой вопрос!              Я скрестила на груди руки, уперевшись строгим взглядом на гнома. Но тот только покраснел ещё больше и просто сбежал, скрывшись за каменными воротами Эребора. Кили, почти задыхаясь от хохота, помчался за ним.              — И что это должно значить? — спросила, повернувшись лицом к Торину. Тот не переставал меня обнимать. — Почему он сбежал?              — Фили ещё не привык к своему новому статусу, а вопросы про его жену вызывают в нём одну единственную реакцию — смущение.              — Но почему? — всё ещё не понимая, что произошло с гномом, спросила я, а Торин снисходительно хмыкнул.              — По той же причине, почему у тебя сейчас пылают щёки.              Он медленно наклонился и вновь коснулся моих губ, целуя так нежно, что у меня начали подкашиваться ноги. Я робко отстранилась, не в силах взглянуть на улыбающегося Торина, но чувствовала, как теперь не только щёки, но и всё тело горит от смущения.              — Признаю, глупый был вопрос, — тихо бубню я куда-то ему в плечо. — Надеюсь, что это были все сюрпризы на сегодня? Моё сердце не выдержит больше потрясений!              Я заметила, как взгляд у Торина поменялся и он задумчиво посмотрел в сторону входа в гору, и по его глазам сразу стало понятно, что он о чём-то очень усиленно размышлял.              — Есть ещё кое-что, — наконец сказал он. — Чего тебе хочется больше, поесть или посмотреть на новое целительское крыло?              — Я жутко голодная с дороги, поэтому… Подожди, что? Какое крыло?              — Целительское. После твоего отъезда я велел выделить места для больных, — невозмутимо ответил Торин. — Сейчас там заправляет Оин, хотя посетителей там не очень много, но вы с Летти сможете вдохнуть в него жизнь. Это место ждало только тебя.              — Ты не шутишь!? — после недолгого молчания нахожу в себе силы выдавить из себя хоть что-то. Я совсем не ожидала таких сюрпризов, когда вернусь!              — Я не умею шутить, — озадаченно говорит он, а я легонько бью его ладонью в грудь.              — Тогда я, конечно же, хочу посмотреть на целительское крыло!              Торин тихо смеётся, а у меня от восторга дрожит голос и на глаза наворачиваются слёзы. Усталость быстро прячется за гораздо большим количеством положительных и тёплых чувств, вызывая в душе только огромное счастье. И когда я оказалась под обновлёнными высокими сводами Эребора, когда рука Торина на талии мягко меня направляла в нужную сторону, когда увидела, что подгорное королевство вновь обрело жизнь, поняла, что всё это слишком хорошо, чтобы быть сном. Это жизнь, которую я ощущала здесь и сейчас, рядом со мной горделиво вышагивал любимый, а в груди жгло непреодолимое чувство наслаждения.              Я и правда дома.              — Торин, — говорю я, завороженно глядя в его глаза. — Раз у тебя теперь нет королевских хлопот, давай навестим Бильбо?              Смех Торина тихим эхом разносится по длинному коридору, освещаемому огнями факелов, и моё сердце крошится от осознания, как сильно я по нему скучала всё это время.              — Обязательно, моя золотая. Всё, что ты только пожелаешь.