Все дороги ведут в Рим

      В связи с чем это произошло, точно сказать уже не могли, да и по-глупому отчего-то не вдавались в детали. Просто в один момент женщин стало рождаться ещё меньше, чем было. Природа не терпела дисбаланса, оттого сразу, как обнаружился такой феномен, произошёл ещё один — род мужской изменился, дробясь сначала на две, а затем, как позже выяснилось всё же на три касты.       Одна часть мужчин так и осталась обычными мужчинами, их было большинство, другая стала чуть иной, но в целом репродуктивную мужскую функцию эта каста выполняла вполне себе также, просто имела свои физиологические особенности, отчего их сначала и не приняли за дополнительный вид мужчин. Всё дело было в третьей группе, которая как раз-таки когда-то шокировала общественность, да и до сих пор становилась предметом многих споров и дискриминаций. Третья группа по сути брала на себя женскую репродуктивную функцию — мужчины рождались с матками — тем самым восполняя недостаток женщин и восстанавливая природный баланс. Итак, к нынешнему году жизнь человечества имела четыре формы: две обычные — мужчины (беты) и женщины — и две новые мужские — альфы и омеги.       Альфы с годами становились чуть отличнее среднестатистического беты: мощнее физически, больше в размерах, а так же имели вполне себе явные репродуктивные изменения. На половом члене у них располагалось небольшое уплотнение, называемое узел, от которого была другая интересная их особенность в виде возможности вязки (сцепки) и необходимости проходить через гон в норме раз в год. Вязка или сцепка имела за собой ощутимо приятный для альф процесс в виде обильного и многократного семяизвержения, но несла некоторые последствия — большая вероятность последующей беременности, чем от её отсутствия. Сцепку вне гона альфа мог допустить по своему желанию, ровно так же, как мог контролировать её отсутствие, в отличии от гона — периода, когда необходимо было произвести сей процесс.       Но дело было далеко не в альфах. Они могли так же жить обычную жизнь простого гражданина, мужчины и патриархального главу мира сего. У них ничего, в целом, не менялось, ведь альфы так и заводили семьи с женщинами, растили детей. С одним лишь условием, что раз в год у них могли случаться некоторые приступы агрессии, вызванные нарастающим возбуждением и необходимостью разрядки. С этим быстро научились бороться, вопрос решался вызовом скорой и курсом уколов специального гормона, позволяющего контролировать данный процесс.       Дело было в омегах, которые вообще-то стали ответом на вопрос вымирания человечества. Омеги стали самой притесняемой группой общества, заменив собой женщин. Теперь девушки считались кем-то вроде богинь, а омеги грязью под их ногами. Весь свет стал решать, как жить этой новой касте, ведь для большинства мира всего появление омег ощущалось, как пощёчина — не должен мужчина рожать, не его это обязанность.       Мир сотрясали многие конфликты, огромное количество гонений и репрессий. Омеги предпочитали скрывать то, кем они были, пытались скрываться, создавая свои семьи вне предназначенной им биологией роли, ведь в обществе полном гомофобии и нетерпимости быть «геем» и так являлось чем-то вне норм морали, что говорить о низком ранге принимающих, которых «убить мало».       Гонений для омег в мире было недостаточно как будто, ведь скрыться им было нелегко из-за своих биологических особенностей. Чисто внешне омеги с годами менялись в сторону андрогинной внешности — что-то среднее между бетой и женщиной: небольшие, аккуратные, с меньшей растительностью по телу, но её быстрым ростом, слабее мужчин физически, им так же нельзя было, как и женщинам, многие вещи, которые просто могли навредить хрупкому внутреннему здоровью.       У омег была матка, доступ к которой можно было получить через задний проход, что, как раз и относило их к той самой касте мерзких нижних, лучше бы которых и не было. Период формирования яйцеклетки у них был дольше, от того течки — процесс совершенно иной, вместо месячных у женщин — проходили всего раз в квартал. Сама по себе течка представляла собой момент дикого возбуждения и желания от дня до трёх, когда из ануса обильно выделялась липкая смазка, из-за которой проникновение становилось проще. В этот период обязательно происходило зачатие, если, конечно, было и проникновение.       Самая большая сложность в том, что в течку, как и в гон, сознание у омег и альф притуплялось, оставляя только инстинктивную первородную необходимость к спариванию. У омег менялся болевой порог, боль становилось проще переносить, они впадали в ленивую негу, как бы наркотический трип, но без видений и галлюцинаций, лишь с одним единственным желанием, чтобы их кто-нибудь коснулся везде, желательно, конечно, внутри.       Выявили особые вещества в поту альф и омег, названные феромонами, которые могли обостряться в период течки и гона, привлекая потенциального партнёра. Омеги «сдавались» во власть альф в течку, привлекая и вызывая у партнёра искусственный гон, а альфы «охотились» на омег в период гона, подавляя волю омег и вызывая у них соответственно искусственную течку.       И если от гона спасение было, то от течки — какое интересное совпадение — нет. В своё время противозачаточные для женщин выпускались с огромным количеством побочных эффектов, из-за которых противозачаточные для мужчин запретили, а тампоны и прокладки испытывались на воде, а не менструальной крови. В миг, как женщин стало меньше, их положение хоть чуточку улучшилось, появились множественные исследования и тесты, адаптированные для важного меньшинства блага, в отличии от омег, которые по-прежнему имели мало эффективные подавители, осуждение и притеснение за физиологию, а так же многие другие комплексы проблем, не решаемые повсеместно. С другой стороны, течка не была такой разрушительной, как гон, если не говорить о разрушении чьей-то жизни после насилия в период течки…       Эти теоретические знания в сфере биологии и истории были кратким экскурсом в жизнь до нынешнего периода. Сейчас, когда Ник Джейкоб учился в старшей школе, они проходили более обширные курсы данного вопроса на разных предметах. Сейчас и к различным полам относились лучше, чем в былые времена. Сам Ник был альфой, но для него, правда, ничего не изменилось, ведь он, будучи выращенным гетеро парой традиционного устава, у которой глава семьи даже свой пол не подтверждал в своё время, просто не мог жить иначе.       Это в нынешнее время каждый обязан был иметь пометку о поле во всех документах, а ещё двадцать лет назад такое было без необходимости. Это стало необходимым, чтобы отсечь тайну половых групп, чтобы вынести наружу то, что стало скрываться. То, что видно, уже не стоит стыдиться. Омег становилось больше, им нужна была стабильная безопасная жизнь.       Уже во многих местах такая жизнь была реальностью, просто не все люди поддерживали её. Отец Ника, например был против омег, хотя в его жизни омеги были всегда, не при нём они появились, а задолго до него. При его обучении в школе в годы проявления специфической физиологии (тогда только так окружающие узнавали идентичность друг друга), поток старшеклассников насчитывал пятнадцать омег на пятнадцать девушек, шестнадцать альф и двадцать пять бет. В эти годы «мужчин» было ещё несоизмеримо много, в отличии от нынешних лет обучения Ника, когда цифры внезапно практически сравнялись.       Ученые обещали последующие быстрые физиологические изменения и эволюцию видов, продолжая исследовать женский геном и возможности его восстановления. Отчего-то вместо прогнозируемой вырождаемости мужского пола, произошло совершенно иное, но человечество почти смирилось с этим, продолжая своё существование.       Ник и не думал об омегах, его всегда привлекали девушки. У него вообще-то было много девушек, но не потому, что он слишком много перебирал или ему становилось скучно. Он родился в семье беты и женщины альфой. Альфой как по учебнику или любой научной литературе: плечист, красив, умён и полностью физически развит. Быстро попал в спорт, не зная и дня без пробежек по футбольному полю. К старшей школе стал капитаном футбольной команды и готовился к большому спорту, поступлению в спортивный колледж. И даже с этой природной способностью и физической силой он всё равно много проводил времени совершенствуясь и обучаясь. На девушек у него всегда было мало времени, но зачем-то он снова и снова заводил себе приятную пассию, проводя последние несколько месяцев не только за простым общением.       Возможно, сейчас в нём бушевали те самые гормоны альфы, ведь единожды попробовав секс к постоянно дрочке он уже вернуться не смог. Это было максимально крышесносно, обычным словом «приятно» тяжело назвать что-то настолько потрясающее. После таких разрядок его мозг как будто очищался, и он становился кем-то большим, чем был до этого. Играть было лучше, двигаться ловчее и быстрее, ум просчитывал необходимые ходы наперед, тело неслось вперёд сознания, а Ник ставил новые рекорды.       Он был в группе тех крутых ребят, от которых большинство неясно чего хотели: то ли быть с ними, то ли быть ими. Ник этим пользовался, всеобщее внимание его радовало, а так же дарило новых партнёрок на небольшой период времени, ведь рано или поздно девушкам надоедало быть с вечно занятым спортсменом, а он их не держал, зная, что не мог держать кого-то насильно рядом, да и не трогали его душу чужие уходы. А потом появлялась новая девушка, к которой он галантно подкатывал и обзаводился новой пассией.       В его классе до недавних пор было двое омег. Парни спокойные не отсвечивающие своей персоной, их никто не трогал, Ник мало что про них знал, ведь они его не касались. И как-то посреди года всё изменилось, когда в кабинет вошёл тот, кого, Ник точно знал, не оставит в покое до окончания школы.       Римус Мартин не был образцовым омегой, если бы он сменил стиль, например, стал бы кем-то вроде Ника, то вполне бы сошёл за простого бету или даже альфу. Высокий для омеги брюнет с длинной копной прямых волос был обвешан кучей различной бижутерии: по три серьги в ухе, множество браслетов и фенечек на руках, связки бус и веревок на шее под лёгким шарфом на цветастой тунике из лоскутов. Он был как будто собран из того, что вышло из мясорубки, которая только что пережевала цирк со всеми его цветами, клоунами, акробатами и экзотическими животными. Учитель не сделал ему замечание за внешний вид — здесь нейтрально относились к самовыражению, где как не в школе заниматься познанием себя.       Но Римус Мартин мог бы удостоиться от учителя хотя бы недоумённого взгляда, чего на сожаление Ника не произошло. И даже не внешний вид с волной распущенных волос за спиной выдавал в парне омегу, а насыщенный яркий запах. Ник был готов поклясться, что весь класс впервые столкнулся с омегой, который пах так явно. Девушкам и бетам этот запах не давал считывать ничего, он ощущался, как стойкий парфюм, но альфы по этому феромону впервые могли считать то, чему их учили на уроках биологии.       Феромоны так же стремительно, как и вся физиология человечества, менялись. Если изначально они проявлялись лишь в моменты проявления репродуктивных потребностей, то теперь всё чаще становились спутниками по жизни в выражении и считывании состояний, чувств и эмоций. По Римусу и так всё было видно, но каждый альфа и омега в кабинете точно могли сказать, что он был взволнован и чуть-чуть нервничал.       Это было почти как читать чужие мысли. Нику показалось, как будто он застрял в чужой голове без возможности выбраться наружу, но хотя бы сохранив своё сознание. Он написал в чат своей команды, где так же были и его одноклассники, желая обсудить подобный новый опыт. Чат уже бурлил, участники команды из других групп уже мечтали ощутить что-то подобное.       Проходу Римусу на следующей же перемене точно не дадут. Если у него и была спокойная жизнь раньше, то теперь она явно закончилась.       — Представьтесь, молодой человек, — попросил учитель, когда Римус объяснил, зачем он пришёл. — Расскажите классу о себе немного.       — Что ж… Меня зовут Римус Мартин. Предпочту, если вы будете обращаться ко мне Рим, — он чуть задумался, но ведь точно репетировал эту речь последнюю неделю. — Я омега, но, вижу, вы и так это поняли. С феромонами ничего не поделать, это вот такая моя особенность. Прошу отнестись с понимаем, — он неловко улыбнулся, замечая в классе излишнее внимание альф. Они ещё не знали, что и сам Рим хорошо считывал чужие феромоны, не просто так ему дан сильный запах, вместе с ним шла хорошая, порой невыносимая чуйка — прекрасное обоняние. — Я занимался вокалом, поэтому был бы рад узнать имеется ли здесь какое-нибудь объединение, группы, возможно, или театр, где можно было бы применить мой навык…       — Всё внимание в театре будет твоё, — выкрикнул один из альф с задних рядов.       — Да, знаю, но вы уж не завидуйте, — пожал он плечами, уводя длинную прядь волос за ухо. — Ну в общем, это всё. Не подскажите, куда я могу присесть? — уточнил он у преподавателя.       Учитель подсказал, сразу же отругав другого ученика, который довольно непристойно предложил Риму свои колени. Омега внимания не обратил, опустившись на место у окна рядом с хмурым, но красивым альфой. Его первый день в школе начался.       Рим старался отстраниться от чужого внимания и витающих в кабинете вместе с феромонами ярких эмоций. Это было довольно сложно, но вполне реально, ведь омега уже давно тренировался в этом. Подумаешь, простая особенность его тела, люди и не с таким живут. Однако, когда большинство запахов отходило на второй план, некоторые могли оставаться настойчивыми нежеланными гостями в носу Рима. Как например запах его нового одноклассника, осевший приятной горечью, правда, с неприятной эмоцией.       Рима начало медленно, но верно выводить из себя, что из всех запахов класса запечатлелся тот, что нёс раздражение. Этот альфа действительно бесится, что рядом с ним посадили новичка? Или тем хуже омегу? Что ему сделали омеги? Рим начинал заводиться от мысли, что это раздражение могло быть направлено напрямую на него, но пытался себя успокоить, что те чувства, что он улавливал, к нему могут не относиться. Мир вокруг него не вертелся.       Хотя для Ника весь центр внимания внезапно сместился в право, где сидел новенький омега с насыщенным запахом. Что вообще так пахло? Он даже понять не мог, улавливая только транслируемое раздражение. Неужели этого омегу до такого доводило соседство с альфой? Или это весь класс на него так влиял? А может быть он сам по себе такой нервный?       Для них обоих урок прошёл как в тумане в попытках понять друг друга, не говоря ничего. Так и сидели оба обозлённые друг на друга, не решаясь даже смотреть в чужую сторону, усиленно делая вид, что урок действительно был интересный.       На перемене к Риму стали тянуться другие ученики, Ник не ушёл, как обычно на перерыв к общей командной братии, наблюдая за этой вакханалией с самого удобного места. Рим вниманию, казалось, даже был рад, общался с тем, кто дружелюбно настроен и резко отсекал тех, кто шёл с целью поиздеваться. Вторых было больше, ведь в их кругах поддеть омег считалось чем-то совершенно нормальным. Омеги класса вовсе не проявляли к Риму интереса, как мог отметить Ник, будто радуясь чужому ажиотажу и собственному внезапному отдыху.       Не то, чтобы их шпыняли, но созревающие альфы не давали прохода, когда чуяли привлекательный феромон. Их развитие и общая история становления полов сыграли с ними дурную шутку: омеги адаптировались не воспринимать повседневные феромоны альф, а альфам крышу от них срывало, хотя чисто биологически природу вторых научились контролировать лучше первых.       — Это чем так от тебя пахнет, цветочек? — спросил один из альф Рима, Ник продолжал следить за их беседой, часть его команды как раз разместилась за ним молчаливыми собратьями.       — Вас это в целом не касается, — ответил омега, от скуки вертя в руках одну из фенечек. — В общем, тоже не касается.       — А правда чем? — встрял сам Ник. Он сидел чуть позади Рима, откинувшись вальяжно на стул.       — А что? — омега обернулся. Они встретились взглядом, и Ника как будто окатило горячей волной. В чужих зеленых глазах он, казалось, увидел огонь.       — Впервые омежий запах настолько яркий, — за него ответил кто-то из одноклассников. Ник не переставал смотреть на Рима, ожидая, когда тот отведёт взгляд первым.       — Есть такой цветок — орхидея. Очень прихотливый в уходе, — альфа не знал, что Рим испытал что-то подобное, что и он в момент встречи их взглядов. Не знал этого и сам Рим. — Как тебя зовут?       — Ник, — альфа проиграл в собственной игре, удивлённо обнаружив протянутую для рукопожатия руку омеги.       — Очень приятно, соседушка, — Рим руки не забирал. Он не знал, что в школе с омегами так не здоровались, поэтому стоял на своём, но Ник не стал идти против странных правил, придуманных не им, грубо игнорируя жест омеги. — Или не очень приятно, — раздражение в феромоне Рима вмиг стало фонить больше того, что чувствовал Ник до этого.       Омега встал с места, чувствуя себя оскорблённым. Это ещё почему ему руки даже не пожали? Он двинулся в сторону омег в конце класса, желая завести более приятную компанию. В прошлой школе таких проблем не было. Возможно, потому что город больше и нравы более понятные, свободные, в отличии от этого пригорода, частных территорий и консерваторских типичных двориков.       Конечно, и в прошлой школе он общался больше с омегами или девочками. Его подруга, неприятно оставленная так быстро и резко, любила делать Риму причёски, заплетала на переменах множество косичек, иногда оставляя его с недоплетённой головой до следующего урока. Да и все относились к друг другу проще, не было к кому-то особого внимания. Это не могло не радовать, когда у самого Рима была такая огромная проблема с запахами. Феромон ничем не перекрыть, с ним, если только ученые не придумают что-то за всю его жизни, придётся жить всю жизнь, и либо терпеть, страдая от своей участи, либо быть уверенным, что под контроль себя взять вполне реально.       Сейчас уже было лучше, чем когда феромон проявился впервые. Так что ничего в этом страшного нет, да и себя Рим в обиду не даст. Он мог быть собой, жить, как ему хотелось, плевать на обидчиков и любить доброжелательных к нему людей.       Омеги класса приняли его прохладно. Оба не состояли ни в каких дополнительных клубах, ничем особо не интересовались и быстро направили Рима к девчонкам, которые больше бы ему помогли с самореализацией. Рим не обиделся, лишь обменялся контактами с омегами, желая всё же иметь связь с братьями по биологической лотерее. К девочкам подойти не успел, снова начался урок, пришлось вернуться на прежнее место к странному соседу Нику, не пожелавшему с ним здороваться. Не очень-то и хотелось.       Где-то посреди урока Рим пропал в чате, который спасал его последние несколько месяцев. Относительно анонимный чат с незнакомцами вокруг и далеко за пределами округа. Что-то вроде приложения для знакомств, но без цели продолжить общение. Люди там не знали друг друга и не собирались узнавать, просто знакомясь с целью поделиться своим опытом и услышать что-то от другого человека. Такой расклад Рима вполне устраивал, ему не хватало других людей, ведь просто жить так, как он сейчас жил, ему было тяжело.       Ник наблюдал за соседом, делая вид, что не делал этого. Смотрел его телефон, совершенно глупо прикрытый от учителя, но не от самого Ника. Возможно, Рима не заботило, что за ним наблюдали, а может он и не понимал этого — Ник не знал, продолжая читать чужую переписку в… Где?       На перемене, когда они меняли кабинет, соответственно, меняясь и некоторым составом класса, Ник не мог не думать о том, что прочитал. От того на уроке он нашёл это приложение, почитал про него отзывы, странно заинтересовавшись. Скачал, отслеживая внимательно полосу загрузки, внезапно ползущую странно медленно и быстро одновременно.       Альфа прошёл процесс регистрации, остановился на никнейме на секунду. Он запомнил ник Рима, ироничный, говорящий сразу о нём всё и ничего. Сам ничего такого он придумать бы не смог, оттого плюнул на плохо работающую фантазию, оставляя в графе никнейма простое «Волк». А что такого? Он же всё-таки капитан футбольной команды, талисман которой — волк.       В описание ничего не стал вводить, вместо фото поставил найденную в интернете полную луну. Закончив с инструкциями и созданием профиля, листал бездумно анкеты, обнаруживая различных людей поблизости. У всех по обыкновению простых сайтов знакомств разные и одинаковые цели. Кто поговорить, кто подрочить. Но не признать, что место странное, он не мог.       Да и в телефоне Рима он видел иное. Внезапно захотелось почувствовать что-то такое же. В строку поиска Ник забил увиденный у Рима никнейм, находя одного единственного пользователя с таким именем. Фото профиля было реальным фото, на котором лица не разобрать. Чернеющий силуэт только человеческий и микрофон на стойке с ярким белым светом за ними. Описание у него тоже было. Исчерпывающее, правда, с несвязанным то ли стихом, то ли песней, то ли ещё чем.       Ник опомниться не успел, как нажал на заветную кнопку создания чата. Он рассчитывал, что у него ещё есть время подумать, но плашка сверху окна гласила, что оба собеседника могут приступить к диалогу. Зачем он вообще сюда полез? Как глупо нажал на первую попавшуюся кнопку.       Что ж в таком случае странно будет просто сбежать. Ник отправил простое сообщение:       Волк: Привет.       Последовали минуты тишины. Ник не думал о уроке, не думал ни о чём ином, кроме отсутствия ответа от Рима. Зачем вообще надо было подглядывать в его телефон? А качать это дурацкое непонятное приложение, чтобы что? Зачем ему этот долбанутый омега?       Телефон завибрировал, а индикатор на экране стал мигать, призывая разблокировать устройство. Ник окончательно забил на урок, когда открыл заветный диалог с Римом.       Конец_всех_дорог: Привет, волк       Волк: Ты что ли плохой водитель?       Вообще-то иронию Ник оценил. Говорили: все дороги ведут в Рим — легко было догадаться, что Римус и не скрывался в этой сети, прямо говоря, кто он такой. Но понять всё равно не все бы решили, это альфа отчего-то запарился, сам не признаваясь, что омега его цеплял.       Конец_всех_дорог: Ахахах нее       Конец_всех_дорог: Я ваще водить не умею       Конец_всех_дорог: А ты?       Ник водить умел, поэтому смело ответил, что да, что водит каждый день, ведь у него была своя крутая тачка. Альфа помедлил прежде, чем спросить хотел бы его собеседник когда-нибудь научиться водить машину.       Конец_всех_дорог: Не знаю…       Конец_всех_дорог: Нет?       Конец_всех_дорог: Я думаю, это тяжело…       Конец_всех_дорог: А что?       Волк: К концу всех дорог надо как-то добираться…       Что он ещё мог написать?       В это время в другом кабинете Римус Мартин тоже забил на урок. Ему в целом в школе всегда было скучно, он предпочитал урокам виртуальное общение, хотя и знал, что это не лучший путь к успеху. Новый собеседник не был единственным за этот день, да и в этот час не оставался таковым, деля вниманием Рима ещё с двумя людьми.       Таких волков омега встречал достаточно много. Кто волк, кто лев, а кто ещё кто-то. У всех бывали свои цели, но из общей статистики встреченных подобных аккаунтов, Рим уже ждал, когда от него попросят определённого рода фото. А уж отправит он их или нет — зависело от настроения.       Конец_всех_дорог: А это не мои проблемы, кто как добираться будет:)       Конец_всех_дорог: Я то уже здесь       Все дороги вели к нему, а он не то, чтобы часто куда-то перемещался. Не каждый из его собеседников удостаивался истории личной жизни Римуса Мартина, но честно себе признаваясь, омега знал, что слишком много кто её всё же слышал. В своё время омегу было не заткнуть, а свободные уши в этом чате найти было быстрее, чем посетить психолога, найденного ему его родителями.       Волк: Удобно устроился       Волк: Ты поёшь? Твоё фото говорит, что да       Ник уже знал, что Рим пел, не знал, что этот совершенно стереотипно феминный омежка, оказалось, любил альтернативный рок — чем бы это направление не было, Ник знал только старый добрый почти национальный рэп, который слушал здесь весь состав его футбольной команды — Рим практически через экран чувствовался с его восхищением и желанием искренне рассказать о своей любви. Конечно, больше он пел то, что ему говорили петь, но в глубине души мечтал срывать связки в постоянных мелизмах металкора, к которому так и тянулась душа.       Конец_всех_дорог: Так все живут, кто сам себе не принадлежит       Конец_всех_дорог: Вот я в новой школе… Ещё не видел, что тут с вокальными возможностями       Конец_всех_дорог: Но уже знаю, что буду петь что-то вроде гимна страны, школы и какого-нибудь национального гимна каждого из предстоящих праздников       Волк: Отстой       Волк: Может не всё так плохо?       Волк: Если не художественная самодеятельность, ищи на прямую организаторов массовых мероприятий школы       Волк: Отвечаю, есть люди, которым будет срать, что ты споёшь, лишь бы спел       Конец_всех_дорог: Пхах утешил       Вообще-то, альфа жил этой школой с начала своих школьных дней, оттого он невольно знал больше, чем мог бы сказать Риму — выдавать свою странную конспирацию не хотелось всё-таки. В школе имелось три направления, между собой особо не связанных и плохо ладящих. Во-первых, его футбол, забравший под себя весь спорт школы. Кем бы не был ученик, проводящий свои свободные часы в спортзале, для остальных студентов он автоматически становился футболистом. Во-вторых, театр, где, по личному мнению Ника, всю историю существования плодился серпентарий. Люди там были достаточно надменные, обидчивые и по их скромному мнению гениальные, оттого считающие себя главными в школе чисто по определению. Хотя опять же по скромному мнению Ника тяжело быть главным, когда о тебе помнят лишь раз в году — на весеннем смотре спектаклей (точнее спектакля, ведь больше одной пьесы типа Шекспировской Ромео и Джульетты ничего они представить не могли). В-третьих, были все остальные, которые занимались небольшими вспышками мероприятий в виде ежегодного концерта талантов, ежеквартальной газеты школы, почтами Санты, да Святого Валентина и скромными заявками страждущих.       Если бы Ник был на месте Рима, то сразу бы пошёл в третью касту, там бы его с руками оторвали, заставив петь на каждом месячнике по всей этой несусветной дряни, куда сгоняли школу в качестве профилактике этой самой несусветной дряни. Пожарная безопасность, правила дорожного движения, профилактика алкоголизма и наркомании, ВИЧ и СПИД, половое воспитание, вред курения, слава здоровому образу жизни (к слову, в этом заставили участвовать футболистов однажды, чему Ник был максимально не рад) — это всё, что сейчас мог упомнить альфа. Учителя спускали задание сверху, ботаны готовили двадцатиминутный слёт полётов, все скучали и уходили по своим делам, жалея о потерянном времени.       Но Ник не был Римом, он вообще не должен ему что-либо советовать. Этому омеге стоило просто понять своё место и не отсвечивать. Зачем только Ник к нему полез?       Волк: Как умею       Звучало, как оправдание с его стороны, но им оно и было.       Прозвенел звонок с урока, заканчивая очередную нудную экзекуцию и означая начало длинного обеденного перерыва. У Ника уже давно было своё место, конечно же, вместе с его командой. Невольно взгляд зацепился за одинокую фигуру Рима, вошедшую чуть позже Ника в переполненную обеденную зону. Омега пялился в телефон, медленно бредя в сторону раздачи, время от времени озираясь по сторонам, чтобы не налететь на других учеников.       Друзья Ника заинтересованно опрашивали его о новеньком, уже зная, как его зовут, где он живёт и как выглядит, Рим не замечал этого, но все взгляды сегодня были обращены к нему. Свой неуникальный интерес задел Ника, так что он делал вид, будто ему всё равно, продолжая всё же отслеживать омегу и сигнал своего телефона, не заставивший долго ждать, прежде чем омега в реальности спрятал девайс в просторные карманы штанов.       Конец_всех_дорог: Это ещё ничего       Это всё, что этот омега писал так долго?! Чего? В голову Ника просто не могло прийти, что он был не единственным собеседником Рима. В то время омега выбрал себе чуть-чуть еды и сок, удивительно водившийся в этой столовой. Его вообще поразил рацион местной молодёжи! Хотя бы ради еды можно было перетерпеть все невзгоды, вдруг возможно возникнувшие в будущем Рима.       Омега вышел из зоны раздачи, недолго думая, куда мог кинуть своё бренное тело. За одним из столиков он заметил девочек, которые его позвали к себе. А даже если они махали и не ему, то Рима сейчас это мало волновало — увидел то он, значит, место будет его.       — Привет, девчонки, — поздоровался он, искренне всем улыбаясь. Девочки были ему рады, что его в целом не удивляло, но холодок по коже всё равно пробегал, не ясно правда от чего.       Рим обернулся, пытаясь найти и поймать чужое внимание, породившее в нём холодные странные чувства. Всё было тщетно — студенты вели себя как обычно, занимаясь им только самим важными делами. Рим успокоил внутреннюю тревожность одной простой мыслью — разобраться с трудностями он сможет только тогда, когда их увидит, а пока волноваться не о чем, ведь рядом с ними таким чудесные девочки.       Одна из них была капитаншей чирлидеров, другая встречалась с капитаном футбольной команды — главное не перепутать кто есть кто ради собственной безопасности Рима. Обе посоветовали омеге попробоваться в театральный союз, отвесив скромный комплимент его особой ауре, подходящей для этого коллектива. «Новое веяние» — назвала его девушка капитана футбольной команды. Удивительно запоминать людей по званиям. Ещё интереснее не знать капитана футбольной команды при этом. До этого он может быть, когда-нибудь доберется, но не сейчас, когда впереди ещё уроки, телефон сигналит о новых сообщениях, он в компании ценных девочек и скоро удастся осуществить свою маленькую, но важную цель — петь на благо общества.       Ник внутренне возмутился тому, как просто его нынешняя девушка пригрела на душе неизвестного и явно никому не нужного новенького омегу. Омег они раньше не приветствовали, сами эти мужеподобные существа тоже держались от них подальше, но не Рим.       Девушки всегда обедали отдельно от футбольной команды по нескольким простым причинам, начиная от различного рациона и ненависти к громким звукам, издаваемым тестостероновыми спортсменами, заканчивая простым желанием побыть в кругу подруг. Парни подождут, когда им будет оказано внимание, когда будет другая обстановка и меньше людей вокруг, а так в толпе удобнее быть в общности себе похожих.       Девушка Ника к нему не подошла после обеда, хотя у них был совместный следующий урок. Конечно же, она направилась с Римом куда-то! С кем, как не с этим омегой. Рим не отвечал на сообщение, позабыв о телефоне.       — А если не театралы? — спросил Рим нервно, почему-то не нравилась ему идея с театром. Никогда не был связан с постановками и сейчас не хотел начинать.       — Ну есть ещё вариант, но с ними… — девушка замялась, оглянувшись вверх на Рима внимательно. — Ну, с ними сложно… — что-то с ними точно было не так.       — Лора, я сложностей не боюсь, лишь бы петь можно было, — усмехнулся Рим. — Давай может сначала с ними, а потом театр… Не нравится мне быть привязанным к одной сюжетной линии…       И Лора повела его к тем самым, с которыми сложно. Сама представила скоро-быстро двум шуганным студентам, ответственным за организацию небольших школьных мероприятий, рассказала сама всё о Риме, что омега успел ей поведать, не дав вставить и слова никому из них.       — Ну и? — спросила она ребят.       — Есть идея, — ответил с сомнением один из них. Рим наблюдал, ожидая собственной участи. — У нас скоро сбор по случаю профилактики наркотической зависимости. Ну там «наркотики зло», «не дай заразе проникнуть внутрь тебя» и прочее, — он остановился.       — Что угодно нужно спеть, чтобы заполнить эфир, а то тупо лекция от учителей и студентов — скучно, — продолжил другой. — Справишься?       Лора с сомнением смотрела на Рима, но Рим и вовсе не сомневался, в целом, это как раз то, что ему было нужно.       — Справлюсь. Сколько песен? Когда? Можно ли посмотреть аппаратуру и порепетировать? — сразу задал почти все интересующие вопросы Рим. Он привык подходить к любому делу ответственно.       Юные организаторы воссияли, предоставляя необходимую информацию вкратце, параллельно обмениваясь контактами, чтобы позже договориться о встрече и обговорить другие условия сотрудничества. Лора была немного разочарована в Риме, ведь сама она дружила со многими деятелями школьного театра, поэтому уже представляла, как гордо передаст из рук в руки юное новое дарование, но Рим нарушил её планы.       В том, что Рим чего-то стоит она была уверена на все сто процентов, просто смотря на него. Человек, который ничего не умеет ведет себя совершенно иначе, чем этот омега, тоже самое касается и тех типов людей, которые себя переоценивают. Рим просто хотел что-то делать и доносил это с чётко поставленной целью — дать ему любую работу.       Волк: Что, бывает совсем плохо?       Конец_всех_дорог: Спрашиваешь! Бывает просто ужасно       Ник смотрел в свой телефон, гипнотизируя взглядом последнее сообщение от Рима. Прошла половина урока после окончания обеденного перерыва, и только сейчас этот омега ответил на сообщение Ника.       Волк: Чем занимаешься?       Конец_всех_дорог: Скучный урок (       Конец_всех_дорог: ты?       Нику тоже было скучно, а ещё по странному трепетно, как не было ещё ни с кем и никогда. Имя своей нынешней девушки он даже не помнил, он вообще мало кому уделял внимание. Что говорить про долбанные приложения, где он анонимно знакомился с Римом, которому всё равно на Ника в реальности. Ни толики заинтересованности.       Волк: Долго ещё учиться?       Конец_всех_дорог: Нет, последний урок и иду изучать актовый зал       Конец_всех_дорог: Мне нашли место, где можно петь       Конец_всех_дорог: Кстати спасибо за совет       Конец_всех_дорог: Глянем, что там будет интересного, но пока меня просто заваливают сообщениями о будущем и нынешнем       Ник не сомневался, что этим задротам понравится новая кровь в коллективе. Ещё бы они отказались от лишнего человека, который может что-то делать, а не просто сидеть на их шее. По всей школе бродили слухи о текучке в этом странном комитете непонятно чего. Правда, названия у них не было, люди быстро отваливались, оставляя за организацией парочку ботанов и их ещё более задротистых подручных.       Волк: Удачи       Конец_всех_дорог: Спасибо       Конец_всех_дорог: У тебя какие планы?       Волк: Тренировка       Конец_всех_дорог: О, вау, спортсмен?       Конец_всех_дорог: Девушку свою на руках таскаешь?       Волк: У меня нет девушки       В актовом зале было прохладно, пластиковые стулья убраны к стенам, составленные друг на друга, напротив сцены висел проектор, для него где-то за портьерами явно был экран. Помещение чистое, практически новое без облезлой краски и скрипучих полов, приятно располагающее к себе — по скромному мнению Рима. Акустику он тоже оценил, как и аппаратуру, скромно окинутую взглядом. Омега совершенно не понимал ничего в процессе подключения и настройки оборудования, только знал условно, что хорошо и плохо.       Что именно петь, выбор оставили за Римом, сегодня он лишь порепетировал просто распевшись, установив микрофон, проверив звук, подключенный ребятами. Песня должна была не содержать в себе чего-то оскорбительного и быть по теме. Могла быть не одна, тогда организаторы были бы вдвойне счастливы.       Ребятками они оказались хорошими: в меру нудными и ответственными. Рим с ними быстро поладил, ведь оба они были просто бетами, не чующими его стойкий феромон. Так и водился с девочками и бетами, не нуждающимися в установлении над ним каких-то фантомных прав, что чувствовалось в каждом альфе, и не шарахающимся от него испуганными его проявлением себя омегами. Это более чем устраивало Рима.