Все дороги ведут в Рим

- Ник, срочно! – Лора ворвалась в чужой класс, где только закончился урок альфы. Она запыхалась, пыталась отдышаться, не обращая внимания на остальных учеников и учителя. – Нужна твоя толстовка! - Зачем? – Ник замер, недоумённо смотря на нынешнюю девушку. Сейчас все старшие классы должны были собраться на очередное мероприятие от школы в актовом зале. Ник туда особо не торопился, собираясь завалиться на какой-то задний ряд с командой и своей нынешней девушкой. Кажется, её звали Лора. Из-за своей занятости почти во всех делах школы, они не часто виделись, но этого хватало, чтобы она продержалась в отношениях с Ником уже месяц без каких-либо скандалов. Вместе они проводили время в основном с одной целью, которая удовлетворяла их обоих, не тратя время на что-то вне горизонтальной плоскости. С просьбами она обращалась к Нику редко, точнее почти никогда. И он не видел причин ей отказывать, учитывая, что под толстовкой у него была ещё футболка. - У Рима нет другой одежды, ему не в чем выступать! - Ник уже снимал с себя кофту, когда замер от сказанных её слов. Рим будет в его толстовке. - Чё за?.. – недовольно начал он. - Тц! Давай, давай, раздевайся, мне больше не у кого спросить, - поторапливала его девушка. Ник, изображая всяческую неохоту повиновался. – Быстрее, - Лора дёргала Ника за край футболки, пока альфа выпутывался из длинных рукавов. – Всё, я убежала, потом объясню, - и скрылась с толстовкой в руках так же внезапно, как и появилась. С тех пор, как в школе появился Римус Мартин – омега неуёмной энергии с длинными патлами за спиной и утяжелителями в виде дешёвых побрякушек по телу – прошло уже две недели. Не считая коротких тычков, только попыток пристать к этому омеге, жилось ему, по мнению Ника, спокойно. Парень освоился быстро, продолжал обедать с девчонками под носом у Ника, сидеть с ним на общей литературе – оба делали вид, что не замечают друг друга – и заводить новые знакомства. Команда Ника цепляться к Риму передумала практически сразу. Может от того, что сам Ник вёл себя через чур тихо и спокойно, не выражая необходимого целенаправленного «фас», а может сами не видели причин. Отчего Ник ничего не делал, он понять не мог. В телефоне ежедневно велась переписка ни о чём и обо всём с концом всех дорог, медленно разгорающаяся от холодных «привет» и «как дела?» до «мне скучно, пошли смотреть фильм, вот ссылка». Да, буквально вчера Ник не мог лечь спать вовремя от того, что надолго залип в чате сайта совместного просмотра вместе с Римом, обсуждая старый фильм, который оба явно смотрели не раз. Риму было не важно, кто Ник. Омега и себя не пытался раскрыть, оставаясь концом всех дорог без лица и голоса, Ник был таким же волком. Именами они не обменялись, обращаясь к друг другу на простое «ты». Рим скидывал фотки завтрака, когда ел на завтрак вместо хлопьев вчерашний шашлык с овощами, потому что его отец любил жарить всё на мангале в огромных количествах; Ник в ответ отправлял фото маминого остывающего пирога на подоконнике, когда возвращался из школы и увидел его с улицы. Они смеялись с рассказов друг друга о жизни в стенах школы, как будто специально не касаясь общих событий, освещая отдельные частные истории. Конец_всех_дорог: Блять блять блять! Конец_всех_дорог: Я знатно обосрался! Конец_всех_дорог: Забыл, что сегодня выступление и пришёл не в той одежде! Дальше шла фотка без лица из подсобки за актовым залом, которую театралы изыскано называли гримёркой. В зеркале были видны зелёные штаны дхоти (Ник запомнил это слово не сразу, но Рим настаивал на его запоминании) и яркая жёлтая майка с красно-оранжевыми пятнами от популярной у неформалов техники покраски одежды (вот её названия Ник не запомнил, хотя получил фотоотчёт о собственноручной обработке майки, которая закончилась в три часа утра). Действительно подходящий вид для исполнения песни на сборе, посвящённом наркозависимости. Ник увидел сообщения Рима только, когда уже сидел на своём месте в заднем ряду. На уроке у принципиального учителя истории телефоны были запрещены, так что доступа к средству связи у Ника просто не было. В целом, Риму действительно нужна была помощь, но не ценой одежды Ника! Волк: Что-нибудь придумал? Сообщение не было прочитано, видимо, больше времени у Рима не было. Зал кипел, старшеклассники рассаживались по местам, направляемые собранными здесь же учителями. Ещё десять минут всё мерно шумело, на сцене ставили микрофоны, проверяли свет, звук, дорабатывались последние детали, прежде чем всё стихло, оставляя на пустыре в кольце света одного ведущего. - В этот раз даже шторы расправили, - хмыкнул сосед Ника справа. Альфа тоже это подметил – атмосфера изменилась, их ждало что-то другое чем раньше. Ник нахмурился, не зная, чего от этих перемен ждать. Ведущим был всё тот же ботан, что и раньше, так что Ник уже собирался поспать в такой уютной атмосфере тёмного зала, как обычно следующие двадцать минут, но тут этот задрот с надрывом и выражением завёл речь о жизни и смерти, цитируя явно кого-то из классиков. Все удивлённо замерли. Особенно насторожились театралы, всегда уверенные, что никто, кроме них, не умел создавать атмосферу. Ботан, полностью одетый в траурный чёрный, говорил так, как никогда не говорил до этого, хотя уже сколько занимался этими мероприятиями, ничего никогда не менялось. Следом вышла Лора. Когда это она успела переметнуться к этому сброду? Такая же бледная с зализанными волосами в низкий хвост и так же в чёрном. Они ходили по сцене так аккуратно, будто по тонкому льду, вот-вот готовому треснуть под ними. Речь их смолкла внезапно вместе со светом. Сцена погрузилась во мрак, которого совершенно невозможно добиться в этом чёртовом солнечном зале. Как так? Ник не успел додумать свою мысль, вздрагивая от резкого звука так же, как и весь зал. Это был настоящий выстрел? Нет, быть того не может, никакого оружия в школе. Сцена подсвечивалась холодным светом, с выстрелом на неё чуть ли не выпал Рим, насторожено касаясь своего уха. Инструменты звучали так чисто, как будто все собравшиеся оказались на концерте живой музыки, а не в школе! Это у них такое оборудование? Рим боязливо подошёл к микрофону, ожидая то ли разрешения петь, то ли начала мелодии. Он выводил слова скромно, сгорбившись, выражая всем своим телом скованность, жалость, боль. С каждым словом ускоряясь, как будто микрофон прямо сейчас у него заберут. Взгляд его бегал по полу сцены, не поднимаясь в зал в начале, но чем дальше он пел, тем смелее расправлялись его плечи. Он доносил свою мысль, повышая тон, рассказывая смысл между строк. Лился громом среди ясного неба, светом в этой тяжёлой темноте. Закричал в припеве, как не хотел битвы, как хотел выйти из тупика, умоляюще смотря в даль. Продолжил затем снова спокойно, будто извиняясь за повышенный тон, и вновь улетел куда-то ввысь, стоило продолжить нести смысл песни, показывать невыраженные мысли. Ник не сразу заметил какой большой была Риму его толстовка, как трогательно он сжимал пальцами её края, поднимал ладони выше, выпрямляя напряжённые пальцы. Длинные волосы его только красили, придавая ранимости, надломленности какой-то. Боже, о чём только Ник думал! Ведь его голова была в этот момент абсолютно пустой, он не мог оторвать взгляда. Допевая второй припев, Рим смотрел в зал умоляюще, Нику казалось, как будто прямо на него, обещая бросить эту привычку прямо сейчас. Спина Ника покрылась мурашками, стоило Риму снова повысить тон, надрывно закричать в мелодичной песни, обещая, обещая, обещая не бороться, ведь он во всём виноват. Омега не успевал переводить дыхания, как будто подпитывался кислородом откуда-то изнутри. Рим смотрел прямо одну точку, сжимая стойку микрофона в тупой уверенности, произнося финальные слова, и музыка смолкла, оставляя зрителей в тишине и темноте снова. Что было дальше Ник плохо осознавал, оглушённый выступлением Рима. Сердце его билось как в самый ответственный момент игры, в ногах чувствовалось напряжение, желавшее вырваться срочным движением за сцену. Хотелось посмотреть этому омеге прямо в глаза, вдохнуть пьянящий феромон, притянуть к себе за свою же толстовку. Нет! Чёрт, о чём он только думал! Ник встряхнулся, кривясь лицом, сосредоточился на сцене снова, где уже другие действующие лица рассказывали в достаточно драматичной форме о вреде наркотиков. Два ботана, их такие же задротистые приспешники, Лора с пугающей бледностью и снова Рим в его толстовке. Он запел другую песню, освещённый не тем первым светом, мягким, трагичным. Выглядел омега под стать сути исполняемого – бледный, уставший, но вновь уверенный. Одиноко стоял на пустой сцене, произнося каждое слово чётко и ясно. Рим был рождён для сцены, он жил ею, цеплял взгляды. Когда вторая песня окончилась, несколько человек сорвались с мест из зала, устремились резко к выходу, успевая выскользнуть мимо растерявшихся учителей. Никто не любил эти сборища, многие пытались так или иначе уйти, но то, что происходило здесь и сейчас явно было лучше того, что было раньше! Представление шло своим чередом, снова явив на сцену угрожающих ботанов в таинственных амплуа с пугающими текстами, картинками и подготовленными на проекторе слайдами. Ник не помнил, чтобы когда-то кого-то цепляла деятельность этого клуба умников. Неужели всё Рим? Или какого-то чёрта здесь ещё замешана Лора? Выступление подходило к концу, свою речь должен был сказать директор, подтверждая звучавшие страшные предостережения со сцены и поблагодарить выступивших. Ведущие объявили об окончании, собираясь представить тех, кто старался во благо общественности, когда в зал ворвались беглецы. В руках немногочисленной своры студентов тяжёлой ношей лежали инструменты. Немного того и другого, Ник не разбирался точно в этом хламе, но видел, что всего здесь меньше, чем обычно бывало на концертах и этого отребья. Сейчас Ник узнал их – не относящиеся ни к кому музыканты, игравшие свои скучные песни в душном музыкальном классе после занятий, скорее всего собирались в гараже у кого-то из них, мня себя великими и в будущем точно успешными. Все взгляды были на них, а они смело двинулись к сцене, уверенные в том, что могут делать то, что задумали. Ловким движением костлявых рук какими-то проводами были соединены гитары с техникой, они развернули свой чудаковатый лагерь прямо под сценой. Заиграла гитара, без микрофона один из участников шайки стал петь, хлопая руками, чтобы держать ритм. Это был явный зов. Рим уже держал микрофон в своих руках, он тоже знал эту песню. Больше этот человек не пел, оставляя голос за Римом, он хлопал, побуждая хлопать свою команду, хлопать зал, играть задорнее гитары, петь Рима, срывая голос. На губах омеге расцветала улыбка, в еле уловимом перерыве омега спрыгнул вниз, оказываясь в кругу музыкальных гиков. Тот, кто пел подошёл к омеге ещё ближе, Рим улыбался ему так счастливо, радостно, восторженно, что у Ника снова зашлось сердце. Альфа опять погружался в ранее неизвестные чувства, ощущая, как в руках клокочет что-то ярко-алое. Хотелось прямо сейчас, чтобы Рим посмотрел на него, забыв обо всех вокруг, но омега продолжал быть в центре событий, окружённый тёплым вниманием растроганной толпы. - Спасибо ученикам нашей школы за организацию подобной встречи, - начал свою речь директор, когда все успокоились. – Удивительно до чего доводят творческие люди лекции о вреде наркотических веществ, - по залу пронёсся лёгкий смех. – В будущем, надеюсь, увидеть здесь мероприятия подобного уровня. Ребята, вы действительно постарались на «ура»! Аплодисменты, - зал взорвался овациями, выкриками, смехом. Участники этой феерии лишь скромно поклонились, стоя по две стороны от директора. Мужчина снова завёл речь о вреде здоровью, возвращая разговор в официальное русло, но как только сошёл со сцены через долгие пять минут, ведущий стал объявлять всех участников, а зал снова взрывался аплодисментами. - Несравненная Лора Хейли! – с улыбкой и восхищением произнёс ведущий имя девушки Ника. – Спасибо тебе за участие! Благодарите её за всё, это всё она! – все в зале знали, что это она могла. Лора была превосходной организаторкой, вечно везде успевающей и всё знающей. – И последний наш участник, но не по значению, а по времени вступления в команду – Римус Мартин! – снова аплодисменты студентов. – Благодаря ему в нашем актовом зале заиграла музыка! – омега скромно склонил голову в благодарном жесте, а затем протянул руку за микрофоном. - Как это я последний? Остались аплодисменты для наших руководителей и главных организаторов – Дастин Миллер, - первый из ботанов. Даже с такого расстояния от сцены Ник видел, как тот покрылся красными пятнами смущения. – Берти Мур, - второй ботан так же сдержанно как Рим поклонился. – Спасибо за тёплый приём, до скорых встреч, - закончил омега. Все стали расходиться, Ник двинулся к сцене не торопясь, ожидая, когда основная толпа разойдётся. Все опасения по безопасности Рима испарялись воздушными замками – самой большой опасностью оставался только сам Ник. Лора как раз отошла, Рим заканчивал говорить с кем-то из студентов. - Моя толстовка, - сказал Ник, обращаясь к омеге. - Ох, огромное спасибо! – в глазах омеги читалось некоторое смущение, облегчение и усталость. Весь он источал такой умопомрачительный аромат, что невольно рот Ника наполнялся слюной. – Я сейчас верну, - произнёс он быстро. – Или хочешь постираю и верну? - Хочу, чтобы ты отдал её мне прямо сейчас, - сказал альфа спокойно. Отчего-то он не мог унять злости, даже сейчас, когда больше никого вокруг Рима не было. - Я… Моя майка за сценой, - глаза его сузились в подозрении. – Пришлось снять, чтобы не торчала… - Меня не волнует, - оборвал его Ник. – Снимай. - Мы дольше будем тут говорить, чем я переоденусь за сценой, - феромон Рима изменился, не источая больше эйфории, душил Ника тревогой, как будто пытаясь на него влиять. Альфу это только злило. - Снимай, - повторил твёрдо Ник. Он не знал, что Рим чувствовал его эмоции точно так же, чувствовал чужую скрытую ярость, пугающую его, но раздеваться посреди зала, где всё ещё были люди, перед незнакомым человеком, альфой, омега просто не мог. - Ник? – Лора вышла из-за кулис, смотрела сверху вниз на своего парня нечитаемым взглядом. Рим быстро обернулся на неё в поисках поддержки, но быстро вернул свой взгляд Нику, чувствуя в нём опасность. Омега быстро стащил с себя чужую толстовку, ему вмиг стало слишком жарко, сердце билось заполошно, будто Рим бежал до этого очень долго. Подумаешь, минута стыда, лишь бы это всё закончилось. Омега швырнул вещь в Ника резко, оставаясь в одних штанах. - Спасибо, - сухо кинул он, смерив альфу презрительным взглядом, устремился в подсобку за сценой. - Придурок, - кинула Лора, бросившись за омегой. – Придурок, - зло выкрикнула она, стукнув громко дверью. Ник тоже не собирался тут оставаться, не обращая на оставшихся в зале внимания, пошёл на выход, сжимая в руках свою толстовку. Он сел в свою машину на парковке школы, ткань тяжёлыми кандалами лежала на его ногах, фонила феромонами Рима, теряя его эмоциональную окраску, оставив лишь притягательный аромат. Ник поднёс к носу вещь, вдыхая нежный запас долбанной орхидеи. Оказалось, его мать выращивала парочку таких, растащив все цветы по разным комнатам, чтобы те не дай бог не «ревновали» её друг к другу. Он только недавно соотнёс название цветка с его видом, только из-за омеги. Рим пах домом, заботой и чем-то таким необходимым, давно знакомым и нужным. Рим должен был быть только его. Сердце снова бешено билось, альфа не мог понять от чего так тяжело и больно на душе, почему тянуло к этому долбанному омеге, почему он так офигенно пах. Снова втянув аромат от толстовки, он уткнулся лбом в руль, бессильно думая, что же дальше делать. Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Конец_всех_дорог: Подруга выручила, но её парень мудак Конец_всех_дорог: Блять Конец_всех_дорог: Ты просто не представляешь какой я сейчас злой! Новые и новые сообщения мелькали в чате. Рим злился, взрываясь оскорблениями ему, своему обидчику. Ник его не останавливал, читая всё, что тот писал. Конец_всех_дорог: Раздел меня на глазах блять у всей школы! Волк: Прямо у всей? Вот же омега, что он нёс? Ник усмехнулся его злобной лжи, слишком эмоционален, чтобы не преувеличивать. Конец_всех_дорог: Ну может не у всей, но народ был и это унизительно! Конец_всех_дорог: Эй, ты на чьей стороне????? Волк: Концерт то как прошёл? Конец_всех_дорог: Охуенно Конец_всех_дорог: Но этот мудак… Рима было бесполезно останавливать, просто невозможно переключить его внимание, пока он не закончит сам. Ник уткнулся в телефон, всё так же опираясь лбом о руль. Нежный чужой феромон окутывал его, усмиряя взбешённое сердце. Рим в коротких сообщениях описывал всё с самого начала. Как абсолютно глупо забыл о сегодняшнем мероприятии, хотя ещё вчера со всеми его обсудил, расстался после финальной репетиции, зная, что завтра точно надо быть готовым ко всему. Но с утра было лень вставать, тем более гладить чёрную рубашку, убранную куда-то вглубь вещей. Он даже о ней не вспомнил, взял первое попавшееся и рванул на автобус, опаздывая. В школе на него наорала Лора, напомнив о важном дебюте Рима в качестве вокалиста их маленькой труппы активистов. Бледного и испуганного она оставила его в гримёрке, покинув омегу, а затем вернулась с толстовкой. Чья она – Рим вопросов не задавал, предпочитая смириться с судьбой и спасти сорванный им концерт. Конец_всех_дорог: Она сказала, что я в ней точно буду как наркоша, что рушило наш концепт, но идеально вписывалось в тему Конец_всех_дорог: Блять я на автобус опоздал Ник оторвал взгляд от телефона, прослеживая взглядом отъезжающий от школы жёлтый автобус. Волк: А твоя подруга? Не может тебя подвезти? Ник знал, что не может, ведь сама Лора ездила с ним, а если не с ним, то с кем-то из подружек по команде чирлидинга. Рим что-то писал, а затем замер, пропал вовсе, оставив Ника без последующих подробностей и ответа на его вопрос. Альфа посмотрел на вход в школу, замечая около дверей Лору и Рима. Лора копалась в телефоне, Рим держал в руках две сумки, освободив руки девушки. Телефон в руках Ника завибрировал, отображая номер Лоры на экране. - Что? - ответил он спустя несколько секунд ожидания. - Ты меня ждёшь? – спросила она. - Да. - Мы подвозим Рима, - категорично заявила она. – И это не обсуждается! Ты должен понимать, что унизил его, придурок, - сразу же накинулась на альфу девушка, но Ник был на это согласен. - Ок, - согласился альфа, сбрасывая звонок. Он быстро надел на себя толстовку, ощущая, как феромон омеги будто пробирался ему под кожу, впитывался через поры вовнутрь, пуская поток мурашек по рукам и спине. Лора села спереди, Рим с вещами разместился за ней, неуютно чувствуя себя в машине. Так Ник узнал, где жил омега. В салоне стояла напряжённая тишина, Ник односложно отвечал на редкие слова Лоры, Рим молчал, затем и вовсе взяв телефон в руки. Телефон альфы стал тихо вибрировать у него в кармане. Хвала создателем слабой вибрации, незаметной сейчас пассажирам Ника. Новые и новые сообщения поступали, отогревая душу Ника, заставляя сердце перестать качать по венам чистую злость. Рим писал ему, внимательно уткнувшись в телефон – альфа следил за ним незаметно из зеркала заднего вида. У дома омеги Лора тоже вышла, чтобы попрощаться с другом. Ник достал телефон, не обращая внимания на их разговор за пределами машины. Конец_всех_дорог: Всё, я еду Конец_всех_дорог: Моя подруга сказала, что её парень мудак нас подвезет Конец_всех_дорог: Ну вот так и случилось Конец_всех_дорог: Ух я всё равно зол, хотя тачка у него крутая Далее присланное фото повергло Ника в шок. Это была часть его салона, и он сам со спины. Виднелась эмблема на руле, ради которой Рим и прислал это фото. Видеть себя на чужой камере было крайне волнительно. Даже не просто волнительно, Ник откровенно занервничал, припоминая показывал ли он когда-нибудь свою машину Риму. Лора вернулась в машину, омега двинулся в сторону входа, закинув на спину свою сумку. Ник проводил его чудную фигуру взглядом, затем посмотрел на девушку, смотревшую на него в ответ укоризненно. - Ты что натворил? – спросила она обманчиво спокойно. – Я понимаю, ты не перевариваешь само существование омег, но, блять, Ник, - Лора тяжело вздохнула. – Он тоже человек, в конце концов! - Тц, отстань, - отмахнулся альфа, выворачивая с обочины обратно на дорогу. Хотелось побыстрее оказаться дома. – Ты не сказала зачем тебе моя толстовка. - Ой, ладно тебе, не полы же я ей мыла! – воскликнула девушка. – Зато какое выступление вышло! – она была явно довольна собой. – Ты же видел? Понравилось? - Да, ты хорошо постаралась, - не мог не признать Ник. - Не я, а мы все. Давно хотела к ним переметнуться, всё повода не было, - призналась Лора. – Как же я устала… - Зачем тебе к ним? – образ девушки не вязался с ботанами, занимающимися скучными лекциями о морали и безопасности. Ей куда больше шло прыгать с помпонами, драматично ходить по сцене в компании таких же красивых девушек театральной группы, а не задротское общество заучек с кучей «мат. части» и нудными материалами. Во истину она проделала огромную работу, чтобы просто сделать из этого серого нечто интересных людей хотя бы на полчаса их действия. - Перспектив больше, - пожала она плечами. – Интереснее проекты. Потом из этого неплохое портфолио пойдёт, - Лора зевнула, видно было, что устала она больше, чем показывала. – Завтра забери Рима, - сказала она, когда Ник вышел её проводить. – Извинись, - в глазах её читалась вина, ей было неудобно за своего парня перед этим омегой. - Забей, тебя это не касается, - отстранился альфа. - Касается, - упрямо утверждала она. – Он тебе не враг, просто хороший человек. Я хочу с ним быть друзьями, а из-за тебя всё может пойти не так, - Лора говорила вполне серьёзно. – Да и это я взяла у тебя толстовку, так что извини, что сразу не сказала для чего она нужна. - Хватит так переживать, я подвезу его завтра, иди отдыхай, - Ник поцеловал её в лоб, прощаясь. Девушка такому невинному жесту лишь мягко улыбнулась, обнимая альфу за талию. Чего они только друг с другом не делали, но, чтобы между ними было что-то вне сексуального контекста – такого ещё не было. Дома Ника ждала тонна непрочитанных сообщений от Рима, заставивших вмиг забыть о Лоре и ждать завтрашнего утра. Только после кучи гневных тирад, посвящённых Нику, омега смог с восхищением рассказать о поражённых школьниках в зале и своём нарко-образе для сцены. Конец_всех_дорог: Это было просто офигенно, волчара! Рим ни разу не спросил настоящего имени Ника, извращаясь над формами его простого никнейма. Альфа же в ответ ничего стоящего придумать не мог, оставляя омеге «ты», да в редких случаях внезапно прибившееся «солнце». Конец_всех_дорог: Я хочу кинуть тебе видос… Конец_всех_дорог: Но там очень хорошо видно моё лицо… Конец_всех_дорог: Видимо с моей стороны конец анонимности… Конец_всех_дорог: Или не надо? Волк: Я бы хотел увидеть тебя Ник видел его выступление вживую, но снова смотрел его с экрана телефона, чувствуя новую волну необъяснимой тяги. Толстовка ещё хранила чужой запах, смешанный с его собственными феромонами. Альфа снял её со стула, вдыхая ядрёную смесь, словно наркотик. Он безумец, если ему это так нравится, если его так влечёт к Риму, если он может допустить хотя бы одну мысль о том, как ему необходим этот омега. Волк: Солнце, ты великолепен Писал Ник, осознавая собственную тягу к омеге. Это было сильнее любого возбуждения, сильнее нарастающего гона, сильнее всего на свете. Наркотики никогда бы не заинтересовали альфу, ведь зачем какая-то химическая дрянь тому, кто помешался на природных реальных феромонах. Волк: Я молчу о том, что ты красивый даже в образе наркомана Волк: Выступление просто супер! Волк: Хочу увидеть тебя в реале