Все дороги ведут в Рим

Волк: Мне точно нельзя приехать? Конец_всех_дорог: Николас, не надо Рим вышел со своих выходных вчера, хотя говорил Нику, что появится в школе только в пятницу. О возвращении омеги Ник узнал сразу же, чувствуя его с другого конца длинного коридора. Рим тоже его заметил, взглядом, почти неразличимым с такого расстояния, предупреждая не приближаться. Альфа бы и не пошёл, возможно, постарался всячески себя сдержать и стоять на месте. Рима замечали все, открывая окна в каждом помещении, где он находился. Омега не вышел в кафетерий в большой перерыв, обедал на улице, снова запрещая Нику к нему приближаться. Альфа мог понять, чего боялся Рим, но и каждый раз не спросить не мог, получая отказы. Не подходить, не подвозить, не смотреть в сторону омеги – ничего с Римом не делать, только читать его сообщения и отвечать своими. Волк: Ладно… Конец_всех_дорог: Ты же понимаешь, что я не мщу или там не то, чтобы не хотел общаться? Волк: Да? Конец_всех_дорог: Господи, да! Конец_всех_дорог: Ты дурак совсем? Конец_всех_дорог: Я ж не твой лечащий врач, мало ли что тебя на инстинктах дёрнет сделать Конец_всех_дорог: Мне моя жизнь дорога Ник знал о последствиях воздействия течки омеги на мозг альфы, отключающей если не всё рациональное, то многое уж точно. Течка могла спровоцировать убийство, такой она была необузданной. Никого в округе Ника не торкало так, чтобы он знал о последствиях, но Рима понять мог, реагируя каждый раз чуть ли не ртом полным слюны и ноющими дёснами. В Нике никогда не просыпалась альфья суть как таковая. Свой первый гон он пережил буквально пол года назад, разбив лицо товарищу по команде и получив порцию седативных от быстро реагирующего тренера. Скорую вызвали, к директору отправили, хорошо, хоть на учет не поставили. Все понимали, что это пока не было подконтрольно Нику, да и будет ли когда? Не многие могли прочувствовать весь странный спектр чёрных эмоций, который он испытал тогда, и когда-то испытает снова. Не всегда гон мог вернуться. Ведь отец Ника например не испытал ничего подобного вовсе, являясь альфой не совсем эталонным. Была вероятность, что и Ника дальше такая напасть обойдёт, но он в это мало верил, реагируя весь четверг на малейшее дуновение феромона Рима. – Господи, этот омега бессмертный, что ли? – изнывал товарищ по команде, когда настало время тренировки. Только в раздевалке, пожалуй, не чувствовался омежий феромон. – И не говори, хоть припугнуть его! – предложил другой. – Нечего ходить тут, вонять! – Два дня выходных дают же, – вспомнил вдруг Ник. В последствии того удара отец Ника решил, что ему необходимо как следует выучить устав школы, в котором Ник вообще-то много что вычитал, но быстро забыл, как только отец успокоился и от альфы отстал. – Чё серьёзно!? – Мог бы и прогулять! Весь день голова трещит от этого феромона, а ведь я даже не учусь с ним… – Да ладно, надо уметь держать себя в руках! Жизненная трудность просто! Лучше б так, чем он кому нос размозжит, как Ник в том году, или Стивен… Последовали примеры негативного влияния физиологических особенностей альф и омег на жизнь общности людей, от которой довольно быстро отошли, настраиваясь на тренировку. Здесь присутствие Рима не ощущалось, от чего Нику будто тоскливее на душе становилось, но он старался виду не подавать. Выходя из зала, он снова пялился в экран, где Рим уже оповестил о своём успешном прибытии домой. Конец_всех_дорог: Блять Конец_всех_дорог: Как же я устал Волк: Завтра концерт? Конец_всех_дорог: Не напоминай пж ок? Конец_всех_дорог: Я пою две песни с танцевальными элементами, а от меня несёт так… Конец_всех_дорог: Бля-я… Волк: Окна не закрывайте Ник послал гифку, от которой Рима ещё больше разнесло. Проветривай, не проветривай, а он на сцене будет выступать в не самой лучшей своей кондиции. Рим в выступлении был уверен на все сто, его бесило излишнее внимание на феромоны, которое ни он, ни кто-либо ещё исправить не могли. – Забей, ты же ничего не исправишь, – голосовой чат был подключен сразу же, как Ник заперся в своей комнате. Рим шуршал у микрофона чем-то, доделывая костюм на завтра. Ник завалился на кровать, устраивая рядом ноутбук, чтобы слушать Рима, и залипая в телефон параллельно. Омега чем-то особенно неприятно чиркнул по столу, послышалось очередное ругательство, он сбежал из комнаты, быстренько с чем-то возвращаясь. – Всё из рук валится! – жаловался омега, продолжая что-то шумно делать. – Чё нового? Ник рассказывал о тренировке, ленно проходился по всем событиям, будто теперь они имели значение. Риму хотелось поделиться всем, как сам омега делал. Хоть Ник никогда таким не занимался, он быстро вошёл во вкус. Предстояла очередная игра, которую должны были увидеть представители учебных заведений. Рим сразу же стал настаивать, чтобы Ник не игнорировал их и хорошо подумал, но альфа от его упорства отмахивался. К чему ему спортивная карьера? Будто он настолько хороший игрок, чтобы таким образом себя содержать? – Ты даже не видел, как я играю, – усмехнулся Ник. – С чего ты взял, что это того стоит? – А, то есть ты хочешь быть юристом? Или кем там? Финансист? – предполагал Рим. – Кем вообще такие мышки как ты работают? – Мышки!? Кто бы говорил, а? – Я вольный попугай тундры! – В тундре не живут попугаи, – скептически поправил Ник. На всякий случай даже решил поискать об этом, но географию он всё же знал хорошо. – Ну вот теперь я ещё и бездомный… Ник рассмеялся, пока Рим снова чем-то звякал. Дверь комнаты Ника дёрнулась, но прежде не используемый замок не дал никому войти. Мама позвала его на ужин, но Ник отказался. Он не был голоден прямо сейчас, да и что-то бунтовское внутри него требовало не идти вниз, остаться здесь. Конечно же, следом за мамой явился отец, требующий немедленного присутствия за семейным традиционным ужином. – Я не голоден, – сообщил Ник, не собираясь отпирать. – Дверь открыл, живо! Ник предупредил Рима, заглушил звуки на ноутбуке, всё же повинуясь приказу отца. Мужчина был в тихом бешенстве, он ненавидел, когда ему неповиновались тем более, когда это делали его собственные дети. – Что? – Ник отпер дверь, застыл в проёме, не желая пускать отца внутрь. – Это что за выступление такое? Живо спустился вниз на ужин. – Я не голоден, – повторил альфа. – Мне нельзя просто отдохнуть после учёбы и тренировки? – Мама старалась и готовила нам ужин. Это неуважение, – настаивал мужчина. – Я не хочу есть. Ты собираешься меня заставить есть против воли? Или что? – Ник практически был спокоен, пусть внутри него дрожью поднимался до этого небывалый в его разуме бунт. – В этом доме существуют правила, которые необходимо соблюдать. Либо ты ешь сейчас, либо ты остаёшься без еды на сегодня вообще. – Согласно правам человека, ты не можешь морить меня голодом, так как родители обязаны обеспечивать своих детей, – Ник бы не повёлся на такой дешёвый трюк, который срабатывал с ним ещё в детстве или на его брате совсем недавно. Отец часто воспитывал своих детей через лишения, якобы это способствовало дисциплине. Сегодня отец оставил его в покое, напомнив только о мытье его машины, которое в том числе ложилось на плечи Ника. Альфа закрыл за мужчиной дверь, возвращаясь к Риму. – Волчара, прости, но я подслушивал, – сразу же сознался омега. – Ты не выключил микрофон… А я… люблю подслушивать. – Ничего, – отмахнулся Ник. – Разгрузочный день? – усмехнулся омега, снова чем-то скребя. – Что ты там делаешь? Рим плёл для себя чепчик из бус, который увидел в популярном приложении с разными идеями всего. Лора обещала отдать свою детскую сумку на растерзание, которую омега получил только сегодня и сразу же приступил к реализации задуманного. Мастерил он много что, всё либо потом на себя примеряя, либо раздаривая нуждающимся. Материалы брал откуда получалось: старая одежда, вещи, барахолки, благотворительность окружающих. Даже выигрывал всякий хлам в розыгрышах. Ник переключился с ноутбука на телефон, воткнул в уши наушники, спускаясь в гараж. Мама и младший брат как раз убирались, когда он прошёл мимо. Есть по-прежнему не хотелось, да и трогать машину отца тоже. Будто у него интереснее занятий нет. – А если я прямо сейчас окажусь около твоего дома пустишь или прогонишь? – спросил Ник, ни на что не надеясь. Он уже взял ведро и тряпку, планируя набрать воды здесь же во дворе. Летом они оба машины не загоняли, постоянно куда-то разъезжая. – А ты что, здесь? – настороженно спросил Рим. – Серьёзно приехал? Капец! Ну гнать не буду, но я ж просил не приезжать, мало ли что… Меня вся школа сегодня нахуй мысленно посылала, при том даже не фигурально, а реально. Я по глазам видел! – То есть можно? Рим сам сбросил звонок. Как будто не было никаких действий между тем, что Ник тянулся к вентилю, чтобы воды налить в ведро, и тем, где он уже сидел в своей машине, отъезжая от дома. Маме было отправлено сообщение, что он с друзьями, когда альфа заглушил мотор у дома омеги. – Ну ты и лжец, волчара, а! – восклицал омега, ожидавший Ника на пороге своего дома. Он не переоделся со школы, являясь во всём таком же ярком и летящем, только ботинки на тапочки сменил забавно пушистые. Альфа усмехнулся, закрывая машину кнопкой ключа. – Ты же сказал, что не прогонишь, – самоуверенно заметил он. – Пошли, отец мяса сделал, поешь хоть, – издевался омега. Мистера Мартина Ник знал, его семья закупалась у него, как у фермера, натуральной продукцией. Альфа этот был таким никаким, что тяжело поверить, будто он реально отец яркого Рима. Но мясо у него было что надо. Удивительно, что семья Мартин многим беднее семьи Джейкоб, но мясо они ели постоянно. Мужчина быстро их оставил на самих себя, выгнав с кухни в комнату Рима. Никакой настороженности к Нику, никаких вопросов, ничего такого, кроме приличного рукопожатия и отсутствия интереса вообще, будто ему и вовсе всё равно, кого бы привёл его сын в дом. – У тебя часто гости? – спросил Ник, размещаясь на кровати Рима. Оба окна Рим открыл, что совершенно не избавляло от томного феромона, пропитавшего всё вокруг. Ник чувствовал, что вероятность его сдержанности и приличия медленно ползла к нулю, уступая всяким непотребным мыслям. Держать себя в руках помогали очень многие факторы, недоступные ему ранее для понимания. – Ну, Лора ещё была, – ответил омега. – И всё… Да ему пофиг просто, лишь бы мы не кололись, – пояснил Рим, когда понял к чему клонил Ник. – Ну и когда до папаши дойдёт, что ты альфа, а я омега, то может быть он настучит об этом папе и нас ждёт дистанционный урок полового воспитания. Как тебе такой план? – омега откровенно потешался над Ником. Рим был добрым и гостеприимным, он сразу же принял альфу, познакомил с отцом, пусть и безучастным, но вполне себе таким же гостеприимным, раз Нику сразу же вручили еду, погнав в комнату Рима, а не прочь из дома. – А сам? – Мой папа сексолог, типа лучше знает, – пожал плечами омега, размещаясь напротив на кровати. Они молча ели, Риму было лениво искать что-то для просмотра на ноутбуке, поэтому он положил по центру телефон с бесконечным потоком видео, переключавшихся самостоятельно, чтобы что-то на фоне шумело. Ник вдыхал запах Рима и понимал, что его вовсе не тянуло что-то с омегой сделать. Навязчивые мысли о срочной необходимости то ли сжать в объятиях, то ли поцеловать грубо, то ли и вовсе коснуться там, где Ник его ещё не видел, просто оставались навязчивыми мыслями. Истинные ощущения транслировали в разум покой. Только здесь Ник понял, что проголодался, хоть дома правда есть не хотелось. Рим что-то комментировал, ел медленно, останавливаясь время от времени на видео, для разговора или отвлекаясь на самого Ника. Рим не знал, чем им заняться. Он хотел продолжить плести свой головной убор, но Ник был бы ему в этом не то, что не помощником, а просто дико мешал. Альфа отжал себе часть стола, сел за домашку. – Фу-у! Скука! – не одобрил Рим, но приволок второй стул откуда-то, устраивая Ника рядом. Они провели вечер вместе, переговариваясь, тыкая друг в друга пальцами в бока от скуки. Ник такого, если честно, не ожидал, когда Рим просто напал на него внезапно со стороны, сразу же возвращаясь в исходное сосредоточенное положение, будто Нику и вовсе показалось. Альфа через время ответил тем же, вызвав у омеги визг от неожиданности. Как стемнело, они улеглись всё же глянуть что-нибудь. Ник сообщил, что скоро собирался отчаливать, всё же завтра рано в школу. Рим только угукнул, спускаясь на диване так, что только голова на спинку опиралась. Ник разместился также, чтобы слышать лучше, что там омега комментировал по ходу фильма. Этого следовало ожидать, ведь в помещении было довольно прохладно, свет исходил только от экрана, мерцая приглушённо, но Ник всё равно испуганно вздрогнул, когда понял, что собственная шея затекла от неудобной позы, а глаза его были закрыты. Рим, свернувшись калачиком, спал рядом. За окном стояла кромешная темнота. Телефон хранил в себе три пропущенных от мамы и один от отца, Ник отписался ей, что остался у друга, с которым делали вместе домашку. «Осталось доделать совсем чуть-чуть, спросите у его родителей, мы весь вечер в поте лица трудились.» Упомянутый друг не спалил бы Ника перед его семьёй, ведь сам хранил довольно много его секретов. Альфа лёг удобнее, когда достал из-под омеги плед и накинул на них обоих. Наверное, он не должен был здесь оставаться, но против искушения не устоял. – Пиздец! – к такому пробуждению Ник готов не был. – Который час? В помещении было душно. В воздухе витал насыщенный феромон Рима, перебивая напрочь природный аромат Ника. Кажется, сегодня Нику придётся вымыться самому, чтобы явиться домой. Омега шумно топая бросился к окну, для него всё было с точностью наоборот: будто вся комната пропахла альфой, проникая запахом даже под кожу, не то что в бедные лёгкие, откуда даже при вскрытии ему не выветриться. – Ты же домой собирался, а? – Рим был крайне смущён. В его жизни единственные ночи с альфой были проведены разве что с отцом в детстве. И то он их не помнил! – Я заснул, – Ник зевнул, не признаваясь, что перед тем как вырубиться повторно сам закрыл окна, чтобы осенняя погода не сказалась на них обоих плохо. – Я вижу! Рим метался, пытаясь собраться. Покидал вещи в сумку, проверил какую-то другую сумку с другими вещами, вспомнил, что у него сегодня концерт, послал Ника разбираться с завтраком, а сам рванул в душ. Мистер Мартина уже ушёл, оставляя детей друг на друга без каких-либо предупреждений. Ник нашёл что-то в холодильнике из еды, вытащил с полок чай и кофе, вскипятил чайник на плите. Он такой посуды даже у родителей родителей не видел, но это его не остановило. Когда альфа закончил с приготовлениями, Рим явился в кухню в другой одежде и замотанными в полотенце волосами. – Времени вообще нет, – возмущался омега, хватая со стола кружку, которую Ник приготовил для себя. – Фу горько. Что это? – Мой кофе, – Ник забрал из рук Рима кружку себе обратно. – Тебе вон стоит, сладкий. Кто был сладким: кофе или Рим – Ник не стал уточнять, да и омега внимания не обратил. Собирались быстро и хаотично, точнее Рим бегал из угла в угол, забывая то одно, то другое, а Ник за этим наблюдал, уверенный, что они успеют вовремя. Он же на машине – куда ему опаздывать? Рим заплёл две косы на влажные волосы, только тогда успокаиваясь. Времени у них вообще-то было много, ведь Рим подорвался с первого будильника, обычно пропускаемого, но сегодня из-за Ника действующего слишком бодряще. Когда Рим успокоился, Нику удалось попасть в ванную тоже. Ему сегодня придется ходить во вчерашней одежде, в которой он к тому же спал. Не самое приятное ощущение, сглаживаемое лишь тем, что он провёл эту ночь с Римом. Доехали вместе, Ник специально вёл машину дольше обычного, чтобы ещё чуть-чуть побыть с Римом, омега повторял текст песен, нашёптывая их себе под нос. Он вообще-то жил на импровизации, но Лора его так выдрессировала за это время, что Рим просто не мог облажаться. – Какая тема? – Влюблённость, – томно произнёс Рим, заканчивая с песнями. Он всё помнил. – Буду бегать за Лорой. У нас теперь та-анцы ещё есть, прикол. Разошлись до конца дня, общих занятий у них сегодня не было. Ник следил за отсутствием онлайна Рима в сети, а ещё понял, что после ночи вместе феромон омеги больше не бил по рецепторам, не выделялся на фоне обычных запахов школы. Ник разместился посреди зала одним из первых, откидываясь на спинку пластикового стула вальяжно. Ждать ещё около пятнадцати минут, пока разместятся другие ученики и учителя, пока перед выступлением проверят сцену. В этот раз чувствовался больший ажиотаж, теперь здесь не сидели в ожидании, когда всё закончится. – Есть чувства, которые поднимают нас над землёй, – Лора начала свой рассказ из темноты, плавно освещаемая единственным лучом света. Она вместе с ещё двумя ведущими рассказывала о возвышенных ощущениях и их последствиях. Как легко спутать влюблённость, любовь и зависимость, как быть, как понять, что что-то не так. Их слова были довольно поверхностны и понятны каждому, ведь многие ученики уже не раз переживали подобные чувства. Каждый рано или поздно проходил через такой этап. Девушка присела на стул, появившийся на сцене внезапно с краю. Заиграла музыка, предвещая выход Рима. Он не заставил себя долго ждать, появляясь у Лоры из-за спины. Он присел на свой стул недалеко от девушки, начиная серьёзным тоном рассказывать свою историю в песне. Он видел её каждый день, но стоило Лоре посмотреть в сторону, он шарахнулся, чуть ли со стула не падая. Он переживал, не смея получить от неё внимания, уделяя своё всецело. Она прошлась по сцене, занимаясь будто своими делами, а Рим следовал за ней так, словно не делал этого, продолжая театрально вещать о своей проблеме. Он видел её каждый день, но паниковал, не мог заговорить, ведь она так крута, а он лишь какой-то фрик, смешной человек. Волнистые после кос волосы были убраны в низкий хвост, Рим должен был изображать влюблённого в девушку парня, а не быть как обычно просто омегой. Он вообще-то ненавидел заплетаться, но на что не пойдёшь ради искусства? Ник только заметил довольно внушительный набор инструментов на сцене. К группе заучек присоединились вольные музыканты, теперь составляя фоновую музыку для выступлений. Рим прятался и за ними, изображая, будто болтал с ними, а затем снова следовал за девушкой. Так ни разу с ней не заговорив до самого финала. В конце она подала ему книгу, будто бы нарушая всю возникающую в Риме паническую атаку. Таким образом он и успокоился, исчезая со сцены. Ведущие без Лоры продолжили вести свою линию, последовала сценка, на которую Ник смотрел сквозь пальцы, снова ожидая выхода Рима. Он сказал «песни», значит, скоро сюда он вернётся снова. В какой-то момент свет снова погас, являя на сцену один кусочек света у барабанов, где Рим с распущенными волнистыми волосами и микрофоном в руках сидел, привалившись спиной на инструменты. Он снова начал свой рассказ о ней, но её не было видно, здесь был только он. Песня довольно популярная в социальных сетях, приятная мелодия, переложенная на личный манер музыкантов. Рим встал с места, шатаясь двигался на сцене, выискивая девушку. Лора сгорбившись сидела на краю сцены, равнодушно смотря вдаль. Рим коснулся её плеча, призывая встать, пойти с ним. Она не сразу откликнулась, нехотя следуя его словам. Он сидел за столом, пока она собиралась с духом. Рим схватил её за руку, просил не уходить, но она не могла здесь уже оставаться. Они синхронно шагали к краю сцены, Рим обнял её одной рукой, положил голову на её макушку, еле-еле шепча свои слова. Пожалуйста, не уходи, ведь он так любит твою душу, но она отошла, удаляясь со сцены, оставляя Рима одного. Он допевал песню до конца, страдая. Но в итоге не искал её, лишь замирая на месте до самых последних аккордов. Рим был воплощением крайности чувств, которые не доводили ни до чего хорошего. Он наглядно песнями массовой культуры показал, как это может работать на обычных людях. Вот такая история влюблённости, той самой отстранённости невлюблённого партнёра или же слишком активного зависимого? Их снова аплодисментами провожали со сцены, Риму шли спокойные цвета, в которых он сегодня выступал. Он был чьим-то фоном и чьим-то прошлым в своих номерах. Директор в своей прощальной речи поблагодарил за организацию мероприятия, каждый из участников снова представил своих коллег, чтобы школа знала своих героев. – Подождите, не расходитесь, – предупредил Рим, завершая концерт. – Мы бы хотели организовать довольно поздний, но, мы считаем, необходимый осенний бал. Всё это будет возможным, если вы подпишите петицию, которая сегодня до конца нашей уборки будет находиться на сцене. – И до следующей среды – на главном стенде школы! – добавила Лора, когда Рим замялся. – Просим всех желающих подписать, а также отметиться, если хотели бы поучаствовать в организации. Нам всегда нужны желающие руки! – Всем спасибо за внимание! – выступающие снова поклонились, покидая сцену. Ник остался ждать Рима в зале, утыкаясь в телефон. Осенний бал – это интересно. Когда-то такое проводили раньше, очень давно, ещё в молодость его родителей. Традиция потерялась со временем, когда исчезли заинтересованные в организации, а затем и в досуге. Бал больше стал ассоциироваться с чем-то обязательным, как эти мероприятия от школы. Ник даже не удивился, что желающих подписаться сейчас осталось довольно много – с Римом и Лорой бал обещал быть интересным. Когда зал опустел, Ник сам подошёл к исписанному листу, чтобы оставить подпись. Сверху значились условия организации бала. Только после сбора необходимого количества голосов учащихся, будет организовано собрание ответственных родителей, которые выделят из своих рядов дежурных, чтобы сопровождать детей на балу. Или не выделят и запретят такое мероприятие – от них зависело довольно многое, но сам факт, что их комитет взялся за организацию подобного мероприятия в короткие сроки говорил, что в себе участники этой авантюры уверены. Буквально через неделю у них начинались выходные в честь Хэллоуина, видимо, за это время все и собирались организовываться, чтобы к концу месяца всё точно было готово. Никто не являлся в зал, Ник засомневался, что и Рим явится, но он пришёл, сменив нейтральные цвета на свои обычные яркие. На обоих плечах омеги висели сумки, он должен был вернуть домой свой реквизит. – Ждёшь? – Жду, – согласился Ник, приближаясь к омеге. – И домой отвезёшь? – спросил Рим, усмехаясь. Волосы у него были взъерошены, Ник коснулся его головы, то ли приглаживая то ли наоборот ероша ещё больше. – Да, блин, не трожь! Лучше бы с сумками помог! – Ты ж парень, – фыркнул Ник. – Парень, не парень, а матка ошибок не простит, – мудро заключил Рим, всё же отдавая альфе одну из своих сумок. Ник только его задирал, но всерьёз бы не стал причинять чего-то нехорошего. Они практически последние уходили из школы, неторопливо разместились в авто. – Может покатаемся? – предложил Ник, совершенно не желая ехать домой. – Ну поехали, – согласился Рим, растекаясь по сидению. – А как же проект? А домой не хочешь явиться? – Не-а, не хочу, – честно признался Ник. – Проект до конца той недели надо сделать, я в понедельник останусь. – Уже не спрашиваешь даже разрешения? – поразился Рим. – Ну ты наглый. – А что хочешь сам всё делать и сдавать? – Нет. – Ну тогда нет причин отказывать мне в моей наглости, – он пожал плечами, съезжая загород на дорогу посреди леса. – Бывал тут? – Только когда приехал. – А ферма где у мистера Мартина? – В другую сторону. Леса тут красивые были, ничего не сказать. Приятно по ним и просто дорогами разъезжать, да и внутри между деревьев бродить. Ник каждый год летом выезжал с отцом и братом в кемпинг. Чувства по этому поводу были у него смутные: вроде приятно в палатке посреди леса в тишине и темноте находится, звук костра слышать, воздух вкусный вдыхать, а вроде отец с нравоучениями и курсом молодого бойца. Особая атмосфера сменялась насильно навязанными знаниями о выживании. Братец и вовсе такие вылазки ненавидел, Ник только со временем научился отстраняться и получать удовольствие. – Красиво тут, – признался Рим, пока Ник стремительно мчался сквозь лес. – Я с папой всю жизнь в городах живу, редко столько природы видел. – Поэтому и сейчас в доме постоянно сидишь? – Ну типа, – не стал отрицать Рим. – А чего, куда тут ходить? Видел я местное кафе и ТЦшник… Неописуемое ощущение. – Ты прав, – усмехнулся Ник. – Пройдёмся внутрь? – А не грязно? А то у меня обувь так себе… – Вроде не должно быть. Ник съехал на обочину, они выбрались наружу. Трава была сухой, так что Рим согласился идти внутрь, предупредив только, что он совершенно в лесу не ориентировался. Это хорошо умел Ник, хотя в целом ситуация напоминала сцену из хоррора: доверчивая жертва шла за маньяком куда-то от безлюдной дороги. Такая мысль только у Ника возникла, Рим же ловил дзен и отсылки на массовую культуру. – Фильм знаешь про вампиров? – спросил Рим. – Который романтика в пяти частях? – Ник скривился, он знал об этом фильме больше, чем хотел бы. – Ага, – Рим подбежал к поваленному дереву, забираясь на трухлявый ствол. – Скажи это! Скажи это громко! – он рассмеялся, пройдя по дереву в сторону. – Это кожа убийцы! – он заливался, чуть качнувшись, ахнул. – Грохнешься же, – скептично заметил Ник, подходя к этому же дереву. – Слезай давай. Рим развернулся спиной к альфе, проходя чуть дальше. Вдруг нога его провалилась в трухлявое место, он качнулся сильнее, падая на колени и обхватывая дерево руками, чтобы не свалиться. – Я же говорил! – Ник сорвался со своего места, помогая омеге слезть. Высвободил застрявшую ногу, лишив его одного кеда, а затем помог сесть, придерживая в таком положении. Рим сидел лицом к Нику, один его ботинок стоял рядом, оставленный альфой. Ник смотрел на омегу снизу вверх, оба молчали, пока руки Ника лежали на бёдрах Рима. Никакого подтекста, просто желание, чтобы омега не грохнулся вниз, но оба чувствовали возникающее между ними напряжение. – Ты… Ты когда-нибудь был влюблён? – спросил Рим, взгляда не отводя. – Кажется, да, – не стал отрицать Ник. – А ты? – Кажется, да. Если бы Ник смотрел не прямо в зеленые глаза, а, например, на руки Рима, то он бы увидел, как омега полностью покрылся мурашками от такого момента. Ник же был более сдержанным, переживая бурю внутри себя. Крышу не рвало, как обещала их физиология, феромоны переплетались между собой, как будто ведя разговор, какие между ними велись уже довольно долго и в большом количестве. – Я обуюсь? – спросил Рим, не смея прервать их странные гляделки. Ник отступил, давая омеге натянуть кед обратно на ногу. В лесу холоднее, чем среди домов, от того Рим особо ощутил, что и нога быстро замёрзла, и попа, размещённая прямо на мху. Может, трава и не была мокрой, а вот мох влагу хранил, от того, как Рим слез с дерева, обнаружил пятно на любимых штанах. Не то, чтобы у него это были единственные любимые штаны, но одни из них точно. – То, что ты пел сегодня, ты когда-нибудь чувствовал? – спросил Ник, не отпуская возникшую между ними неловкую тему. – Ты про панику или зависимость? – зачем-то переспросил омега. Они шли параллельно дороге, но Рим просто следовал за Ником. – Ну, панику точно нет, а зависимость… Как-то замкнуло, а потом я понял, что из этого выйти вполне реально, поэтому в какой-то момент и такое чувство перестало меня беспокоить. А ты? – Кажется, да, – не стал скрывать Ник. – Да ты шутишь, – Рим ему не верил. Ник не стал его переубеждать. Он бы хотел шутить, но тот факт, что из-за Рима он залез в какое-то приложение, а в реальности вёл себя не самым лучшим образом – говорили сами за себя. Да и представь он сейчас, что Рим решил бы перестать с ним общаться, в голове включался лишь режим гнева, не позволившего омеге этого сделать. – Бал решили устроить? – перевёл тему Ник. – Да! Я так удивлён, что здесь нет балов, типа, в моих школах всё время были какие-то большие тусы, а тут… – он махнул рукой, отвлекаясь на какой-то гриб прямо на дереве. – Красота! Короче есть вероятность толпу растолкать, уже довольно много подписей собрали. В пятницу собрание родительского комитета, куда эту петицию мы передадим. – Уверены, что получится? – А почему нет? Осталось мало времени школьного, выпускникам надо оторваться по полной, – Рим снова отошёл с прямой тропы Ника. – Блин какие красивые листочки… Они выбрались из леса через полчаса прогулки. Рим замёрз, Ник делал вид, что нет. Альфа довёз Рима к дому, снова петляя между улиц, оттягивая момент расставания. Дома его ждут разборки, он это уже чувствовал, но ни о чём не жалел. – До понедельника? – Рим не спешил выйти из машины. – Если хочешь, можешь приехать на выходных, – омега открыл дверь, оборачиваясь к Нику лицом. – Посмотрим телек, или поделаем домашку… – Хочу, – ответил Ник незамедлительно. По возвращению домой родителей он не обнаружил, зато крайне удивлённый брат постарался скрыться от альфы как можно быстрее в свою комнату. Что ж ещё какие-то пару часов спокойствия перед окончанием рабочего дня отца Ник мог провести, как он сам того хотел.