Все дороги ведут в Рим

Ник рано расслабился, осознавая необходимость выполнения некоторых действий прямо сейчас и быстроту течения времени, за которое ему необходимо было уложиться. Одежда благополучно отправилась в стирку, захватив с собой то, что накопилось до этого. Жалко было стирать прямо сейчас, но Нику и так много за что оправдываться, поэтому лучше устранить лишние причины придирок. Окна предварительно были распахнуты везде, чтобы и в доме выветрить всё, что он принёс с собой с улицы. Оставалась машина, к которой Ник приступил с уже выработанным планом. Сегодня здесь вымоет, а потом станет завсегдатаем автомоек. Отцовской машины на своём месте, конечно же, не было, он ездил на ней на работу, подвозя по пути маму и забирая обратно. Ладно, это дело ждёт его позже. Рим ничего не писал, занятой Ник только уведомления проверял, не смея писать тоже. Оставалось чуть-чуть времени до приезда родителей, когда стирка оповестила о своём завершении. Ник как раз вернулся в дом, устранив все последствия уборки на улице. Как раз, когда отец открыл перед мамой дверь Ник заканчивал с вывешиванием одежды. – Привет, – первым начал он. – Привет, сынок, – судя по настроению мамы, у неё никаких претензий к сыну не было. – Ты вчера так внезапно уехал… – Да, мне написал Чез, спросил, правда ли я собираюсь задолжать по экономике бизнес-план, который мы вместе сегодня презентовали, поэтому я так подорвался, – Ник пытался быть искренним. Маме врать не хотелось, но отец бы его причин никогда не понял, ещё бы сверху обвинений добавил. – До глубокой ночи переделывали то, что было. Я сам не ожидал, что уже пора сдавать… Скоро игра… – Опять спорт мешает твоему образованию? – отец бы снова начал свою линию с вредом футбола. – Как видишь нет, ведь мы всё сдали на отлично. Домашку, которую он продемонстрировал отцу, Ник сделал ещё на прошлой неделе, повезло, что даты нигде не стояло. Родители отпустили его с миром, поверив в ложь и приняв раскаяние. Блестящую чистотой машину подметил отец, оставляя сыну ключи от своей. Ник был должен сделать и это. Альфа не видел, что отец за ним наблюдал, но чувствовал кожей каждый раз, отворачиваясь от окна, ощущал подозрительный взгляд мужчины. Придраться к его уборке было бы невозможно, он свою работу выполнял хорошо, когда того требовали обстоятельства. Сегодня Ник не отказывался от еды, бунт прошёл так, как будто его и не бывало. Отец не поднимал вопроса о неподобающем поведении своего сына, списав всё на усталость. Ник вёл себя превосходно, так, чтобы отец им гордился. – В следующую пятницу собрание родительского комитета в твоей школе, – оповестил отец. – Знаешь что-нибудь конкретное? – Просят организовать осенний бал, – охотно ответил Ник. – Да? – мама улыбнулась, погружаясь в воспоминания. – Как у нас? Помнишь, дорогой? – спросила она отца. – Да, замечательная традиция, – подтвердил отец. – Почему же сейчас её возродили? – Появились люди, которым интересно этим заниматься, – Ник пожал плечами. – Больше ничего не знаю. После окончания ужина альфа поднялся к себе, где захлопнув дверь своей комнаты и заперев её на замок, Ник весь обратился в телефон, замечая одно единственное уведомление. Конец_всех_дорог: Завтра тебя ждать? Волк: Да Волк: Во сколько можно приехать? Конец_всех_дорог: Я буду спать до обеда Конец_всех_дорог: Потом приезжай Так Ник снова оказался дома у Рима, а вечером субботы его родители получили очередное оправдательное сообщение, что Ник сегодня не вернётся. Сначала был у друзей, затем остался на ночёвке у одного из них, о чём почти не соврал. Ложь заключалась в описании количества людей, которых тут вовсе не было и в роде их занятий. Обычно Ник тусовался в больших компаниях, позволяя себе расслабиться, но не пил, слишком сотрясаясь над своим физическим состоянием, важным для игр. Никакого мутного разума, только чистота мыслей и сила в здоровом теле. Вечер с Римом был бы одни из самых скучных вечеров среди его тусовочной жизни, если бы это не был вечер с Римом. Они смотрели очередной фильм, тупили в какую-то онлайн игрушку, а потом и вовсе разделились на два отдельных дела. Ник не мог игнорировать учебу, он взялся за домашку, пока Рим спокойно доделывал очередное нечто, что в последствии он будет носить. Рима не смущало наличие Ника в его пространстве, Нику было спокойно в его раздрае. Он мог здесь свободно дышать, ни о чём не думая. Точнее наоборот, как раз-таки думая о Риме, находящимся рядом. Быстро стемнело, отец Рима не вернулся домой, оставшись на ферме. Они сами пытались приготовить себе ужин, что в итоге вышло не очень. – Ну ты и лошок, – дразнился Рим, добавляя перца и соли в тарелку, чтобы можно было это нечто есть. – От лошка слышу, – Ник спасался порцией воды из кружки. Не в готовке было дело, им просто хотелось быть рядом, видеть друг друга. – Глаза у тебя такие холодные, – внезапно произнёс Рим, стоило странной тягучей паузе повиснуть между ними. – Это как? – Ну не знаю, – замялся омега, отводя взгляд. – Серые не обязательно прям холодные, но у тебя просто жесть. – Это типа плохо? – уточнил Ник. – Да, нет, чёрт, – совсем запутался Рим. Альфа усмехнулся, наблюдая за его мыслительным процессом. Нику ещё никто про его глаза не рассказывал. – Хотя может да? Ты так говняно на меня сначала смотрел, это пиздец. – Чего? А как на тебя смотреть? – возмутился альфа. – Омега, а такой яркий? – Это, что ли, плохо? Охренеть! Это не было плохо, просто Ник растерялся, всегда уверенный в том, как с такими людьми себя вести и что делать дальше, но Рима не хотелось заткнуть, замять, забить куда-то в угол, чтобы не отсвечивал. На этого омегу нужно смотреть в свете сцены, слушать даже самые нелитературные слова. – Прости, – вдруг тише произнёс Ник. – Ты слишком на меня повлиял своим появлением. Некоторые изменения тяжело принять. Рим растерялся, он таких признаний не получал. Даже вчерашний их довольно чувственный разговор так на него не повлиял, как этот. Рим заправил волосы за уши, подставляя руки под подбородок. – Правда? – Конечно, – согласился Ник. – А иначе сидел бы я тут? Ник не мог представить, чтобы он спал в одной кровати с человеком, которому говорил о чувствах. Он вообще не говорил о чувствах, считая это совершенно не нужным, не важным. Но если бы начал, то только чтобы затем в кровати совершенно не спать. С появлением Рима в жизни Ника чужая постель обрела совсем приличное значение. Рим бы не позволил себя коснуться, Ник не собирался этого делать. Точнее, сейчас не собирался, получая для себя ещё одну подушку. Омега мог бы выгнать его в общий зал или скинуть на пол, уйти сам куда, но он лишь достал вторую подушку, когда время пришло спать. Сегодня Рим отрубился мгновенно, его не мучали ночные мысли, раздумья. Он будто и вовсе забыл, что говорил о бессоннице. Зато не спал Ник, переместившись выше, чтобы видеть лицо омеги в темноте его комнаты. Одно из окон было приоткрыто, пуская по комнате свежий воздух, но их обоих всё равно окутывали их феромоны. Рим чувствовался спокойствием и домом, пусть Ник и не мог сейчас заснуть рядом с ним. По телу разливалось возбуждение, отражаясь мурашками в руках. Он ничего не делал, смотря на спящее лицо омеги, а внутри разгорался пожар. Разве он мог прямо сейчас думать о чём-то таком? Ник протянул руку к лицу омеги, впервые касаясь его кожи. Никаких следов щетины на лице, Рим никогда не брился. Ник склонился над омегой, рассматривая его в темноте. А если он сейчас?... Рим всхрапнул, переворачиваясь на другой бок к стене. У Ника сердце ушло в пятки, хотя с девушками он и не такое себе позволял, но быть раскрытым в таком по отношению к омеге не хотелось. Альфа встал с дивана, вышел из комнаты, дошёл до ванной, точно не представляя, что ему сейчас лучше сделать: умыться или подрочить? Умывание холодной водой не особо помогло, пусть и дышать будто стало легче, зато дрочка уж точно своё дело знала лучше. Справиться с потоком неприличных мыслей путём движения рукой по члену оказалось вполне возможным, перебирая каждую из них по порядку. Ник мог бы поцеловать Рима прямо в губы, может, омега бы проснулся и ответил? На этой мысли тело содрогнулось, а разум не желал принимать неприятного исхода. Или Ник мог бы подрочить прямо на диване Рима, смотря на его спящее лицо. Интереснее всего было бы снова увидеть Рима без извечных оверсайз вещей, скрывающих бледное тело. В темноте было бы тяжело разобрать точный цвет сосков, но наблюдать за вздымающейся грудью, отслеживать движение живота при дыхании, как кожа мурашками покрывается, пока растянутая майка задрана к шее. Или Ник мог бы склониться прямо над шеей Рима, вдыхая его аромат, дурманящий разум. Рука вкупе с вполне себе работающей фантазией довольно быстро довела Ника до конца. Он убрал за собой, снова умываясь, как только отдышался. Как он мог сейчас вернуться в комнату Рима и лечь с ним рядом, заснуть? Но стоило сердцу перестать биться так заполошно, альфа вышел из ванной, возвращаясь к омеге. Рим, свернувшись калачиком, жался к холодной стене, оставляя Нику большую часть спального пространства. Альфа сразу же почувствовал себя паршиво, смотря на спящего Рима, чей образ он так легко опорочил только что в своих мыслях. Вырубился Ник мгновенно, сам того от себя не ожидая, проспав без сновидений вполне себе спокойно до самого утра, просыпаясь снова, когда дверь за Римом скрипнула. Как этот омега умудрился перелезть через Ника незаметно оставалось загадкой. Рим ни о чём не узнал, не заметил изменений в поведении Ника. С тех пор альфа часто оставался у него в гостях, Рим ни разу не был против этого, звал сам, при этом пользуясь Ником как личным водителем постоянно. Так они и взаимодействовали дальше, всё больше и больше времени уделяя друг другу. Только Рим не знал, как Ника крыло, стоило им устроить очередную ночёвку. Между тем был сдан общий проект, множество учеников успели подписать петицию, а родительское собрание приняло решение поддержать организацию запоздалого осеннего бала. Весь город погрузился в атмосферу Хеллоуина внезапно. Ник помнил, что каждый год за месяц до праздника уже всё начинало преображаться, но в этом году изменения стали видны только сейчас. Рим над альфой потешался, он все украшения видел с самого своего приезда, а вот почему Ник не обращал внимания – это другой вопрос, который омега не задавал напрямую. – Ты куда собираешься? – спросил Ник зевая. Неделя прошла незаметно, он довёз себя и Рима до его дома, где сам ненадолго остался. Предстояла неделя каникул, в конце которой должен был пройти Хеллоуин. Ник уже имел на примете парочку мест, куда мог бы сходить сам, то есть позвать туда и Рима тоже. Омега складывал в рюкзак какие-то вещи, вытаскивая их из шкафа так, будто фокусник из шляпы разные непонятные предметы. Ник заметил, что под столом уже была собрана дорожная сумка. – А я не говорил? Поеду к папе на каникулы, – пожал плечами Рим. – Сегодня папа меня до станции довести не мог, поэтому завтра поедем. – Почему ты не говорил? – у Ника уже были планы на с омегой на этих длительных выходных. Это, получается, всё рушило мгновенно. – Да говорил я! – оправдывался Рим, хватаясь за телефон. Он долго листал чат, прежде чем найти нужное сообщение. Конец_всех_дорог: Ни чё не знаю Конец_всех_дорог: Я к папе уеду в пятницу и вернусь только в воскресенье Волк что-то ответил на это, но сам Ник как будто пропустил всю информацию мимо ушей. Он был занят более интересными в его понимании планами. – Чёрт, – выругался Ник. – И праздник пропустишь? – Ну да, – пожал плечами Рим. – Там отпраздную. Я тут даже костюм не готовил. А ты готовил? Ник не то, чтобы прям готовил, он каждый год был мёртвым футболистом, натягивая изорванную форму и прыская на себя искусственной кровью для реалистичности. Кто-то из девушек всегда подрисовывал ему шрамов и синяков под глазами – вот и весь его костюм. Как он мог пропустить тот момент, что Рим и вовсе не готовился? Рим, который наряжался даже без повода. – Ты же что-то мастерил, – вспомнил альфа. – Шапочку из бус, но она же просто на повседневное, – пожал плечами Рим, выискивая своё творение в бардаке. Своеобразный чепчик спускался с макушки интересным плетением, заканчиваясь свободными нитями с бусами. Лицо оставалось открытым, Рим планировал крепить это чудо собственных рук на шпильки, чтобы не потерять в процессе носки. – Да чего ты такой кислый? – Рим напялил своё творение на Ника, размещая правильно. – На мне лучше, – резюмировал он. – Я думал, мы вместе сходим в лес, там каждый год устраивают свою тусовку, – поделился Ник. – Ты же там не был. – И ты бы, хочешь сказать, весь вечер был со мной? – Рим попал в самую точку. Их общение было публичным лишь номинально. Странно, как никто ещё не обратил внимания, что Ник всё время подвозил Рима в и со школы, что они всё время вместе проводили. То есть всё время в телефонах, находясь довольно далеко друг от друга в общих пространствах. Рим принимал неоговоренные, но понятные и без этого, правила игры. Ник иначе не мог, ведь в любой момент его отец мог устроить им обоим совершенно нелицеприятные разборки. Альфа к этому ещё готов не был, наловчившись за короткий срок мыть машину более функционально. – Вот именно, Николас, – Рим продолжал заниматься своими вещами. Значит, Ник имел полное право снова ночевать у омеги сегодня, раз тот собрался уезжать. Рим его не гнал, выделив вторую подушку, когда сам же принял решение спать. С Ником Рим практически не касался телефона, залипая только если альфа занимался чем-то кроме омеги. Они резко и вполне комфортно стали проводить время рядом, разделяя свои дела. Сегодня отец Рима ночевал здесь, однако опять вопросов о Нике не задавал, не обратив на друга сына никакого внимания. В какой-то степени именно это равнодушие заставляло Ника быть в постоянном напряжении, будто мистер Мартин и без слов знал всё, о чем думал альфа, а тому и так за свои мысли было страшно. – Сэ-э-эр, – передразнил Рим, уже разместившийся под одеялом на своём месте. Стены у них были довольно тонкие, да и Ник, уходя в ванную, не закрыл за собой дверь, поэтому омега прослушал весь неловкий разговор Ника с его отцом. – Всё в порядке, сэр. Доброй ночи, сэр, – не переставал омега, заливаясь. – Он поэтому с тобой и не говорит, что ты такой официальный. – Твой отец же взрослый, как с ними ещё говорить, не подскажешь? – Мой отец всю жизнь работает на ферме… – И что? И разговор начинался по десятому кругу, обозначая, как Нику общаться с отцом Рима или не общаться вообще. Сегодня омега отвлекался на телефон, Ник как мог косил глаза, но подглядеть так и не удалось. – Что смешного? Какой-то Дейв Брайер слал Риму совершенно не смешные по мнению Ника шутки, а омега над ними ржал, как конь, растеряв весь настрой на сон. Рим показал парочку картинок, зачитал интересные моменты переписки, делая акцент, что это чисто музыкальная тема, по которой Нику не стоило бы париться. – Ты чего хмурый такой? – подметил омега. – Это гитарист из школьной банды, – поняв, что напрягало Ника, пояснил Рим. – Николас, ну не тупи, я думал, ты всех знаешь в школе. Низенький альфа такой с торчащими волосами, – понимания на лице Ника всё ещё не было. – Ну пели мы с ним на талантах, забыл? – Не обратил внимания, – кисло произнёс Ник. – А зря. «Чел» по словам Рима этот Дейв был «зачётный», зная о музыке довольно многое и разделяя интерес Рима к созданию рок-группы. Дейв неплохо читал рэп, но мечтал только играть на гитаре, ломая их на каждом концерте под особенно мощные моменты, шарил за многое другое оборудование, натаскав в проводах и Рима. Омега больше базировался на вокале и текстах, пока смущаясь их показывать, прописывая простые аккорды под собственную гитару, но скоро с Дейвом они собирались заняться собственной музыкой, тогда-то Рим и собирался решиться, чтобы его текста увидели свет. Ник ещё ни разу не слышал того, что сочинял омега. Он знал, что где-то Рим прятал всё, что писал. Его уверенность в себе отчего-то резко меркла, стоило коснуться текстов песен. Рим превращался в настоящего страуса, прячущего голову в песок, если кто-то трогал его самостоятельный путь в музыке, а не постоянные каверы, которые он реализовывал сходу. – А мне бы спел? – спросил Ник, уставившись в окно. Его Рим зашторил, в комнате стояла полнейшая темнота, рассекаемая светом экрана омеги. – Сейчас? – А можно? – А почему нет? – отношение к ситуации у Рима менялось просто мгновенно. – Отец в берушах спит, мы поэтому до сих пор разговариваем в полный голос. – Так споёшь? Ник чувствовал себя истинным манипулятором, когда Рим доставал гитару из очередного неочевидного дня её хранения места. Альфа включил свет, поставил омеге стул, чтобы тот удобно разместился с инструментом, а сам упал в полупустое кресло-мешок. Как в этом ужасе всё время так уютно размещался омега? – Ну… Она не самая лучшая, – неуверенно оправдывался Рим. Последовал маленький проигрыш, Рим пробовал гитару, признавшись, что сначала её следовало отрегулировать. Ещё около пяти минут омега подтягивал струны по приложению на телефоне, чтобы снова сыграть проигрыш. Он спел только коротенький припев, наотрез отказываясь петь всё остальное. Рифма довольно простая, но зато смысл предельно ясен. Нику даже показалось, что есть в его тексте что-то про бога, хотя омега казался последним человеком, который бы решился использовать религию в своей музыке. Ему шли песни той самой группы, песни которой он брал в самый первый раз. Ник отмёл от себя мысль, что наркомания Риму ближе, чем бог. Как-то с его стороны странно так думать. – Ничего не говори, – предостерёг Рим, как только закончил. – А если хорошо? – Нет, не надо… Ник и не стал, хотя и не смог бы как-то особо оценить таланты Рима в сочинительстве. Пишет – хорошо, поёт – тоже хорошо. Это же его любимая сфера, чего тут смущаться? Ник не представлял, что могло бы его самого заставить так чувствовать в спорте. Ничего? Голы забивать надо, мяч ловить тоже надо, решать проблемы, разрабатывать стратегию, побеждать – здесь нечего стесняться. Рим снова проснулся первым, в этот раз разбудив Ника прежде, чем уходить с кровати. Собираться ему надо было быстро – рейс утренний, отец завтракал быстро, а после отправления сына спешил обратно на ферму. На пороге они расстались. Рим держал свой рюкзак, его отец унёс к машине другую сумку, оставляя их обоих неловко стоять ещё мгновение, перед тем как Рим сам обнял Ника на прощание. Мог себе позволить, в отличии от замершего истуканом альфы. – Не унывай, мы всё ещё на телефоне, – тише обычного говорил Рим, как только Ник обнял его в ответ. Всего ничего длилось их объятие, а Ник думал, что время остановилось. Он успел прочувствовать всю, так называемую, атмосферу, запомнить запах омеги, текстуру его волос под своими руками, запечатлеть цвет его куртки в памяти. И вот Рим уже упорхнул в машину отца, напоследок помахав Нику рукой. Ник поехал домой, как только сердце перестало неровно стучать в груди. Его дурная голова не ожидала ни отъезда Рима, ни его собственного желания обнять альфу. Ох, почему он замер в этот момент? Никакой инициативы, вся галантность и умение быть самим обаянием вдруг испарились из его существа. Рим добрался до папы к концу дня, всё время зависая то в сети, то в окне, когда сети не было. Ник думал, что уже не существовало мест, где бы не ловил интернет, но путь Рима доказывал обратное, хотя омега и ехал в какой-то большой город. Как только он отписался, что уже дома, из сети пропал моментально, оставляя Ника одного. Конечно, у него были свои дела, ему было чем заняться без Рима, но Ник, как наркоман без дозы, испытывал величайшую ломку, как только Рим исчез. Он бы, возможно, но не точно, прожил без Рима даже больше дня, находись омега где-то не так далеко, но Рим вернётся только в воскресенье. Омега отдыхал с папой, выделившем время сыну на эту неделю специально. Рим присылал Нику фотографию, от которой альфа был, мягко говоря, в шоке. Папой обаятельного Рима был высокий лысый мужчина с густой бородой. Общие черты с ним Рим имел, но, видимо, в целом пошёл в мистера Мартина, который в своём возрасте волос не растерял. Иначе откуда у Рима такая копна сейчас имелась? Мистер Фишер жил с женой и её тремя детьми, это был его четвёртый брак, по времени почти самый долгий. Рима там всегда ждали, никто его специально оттуда не гнал, он сам решил переехать к отцу, но причины Нику не выдавал, а тот отложил её выяснения на личную встречу. Рим также, как и здесь, сидел дома там, выбираясь наружу, когда его звал кто-то из домашних. На одном из фотоотчётов фигурировала его подруга из прошлой школы, с которой они тоже успели встретиться и планировали провести вместе Хеллоуин. Ник проверял телефон, тренируясь каждый день. Бегал с утра, пролистывая ночные сообщения, включал экран в раздевалке до и после игры. Смотрел в диалог и во время встреч с друзьями, которые были только рады подвернувшемуся отдыху. В новом семестре была важная игра, которую все ждали с нетерпением и опаской – она могла решить многое. Волк: А ты бы пришёл на мою игру? Конец_всех_дорог: А ты бы позвал? Волк: Я приглашаю тебя на мою игру Конец_всех_дорог: Я приду ахахах Конец_всех_дорог: Но учти Конец_всех_дорог: Я нихрена не понимаю Волк: Если захочешь, я потом расшифрую Конец_всех_дорог: Договорились Мистер Фишер охотно познакомился с Ником, когда они общались с Римом, созвонившись для удобства. Точнее, Ник был уверен, что так удобнее, но быстро понял, что Рим скорее просто был готов на любой формат общения. В их доме было шумно. Рим выбрался на балкон, скрываясь от сводных сиблингов в шуме машин снизу. Тогда-то через время явился его папа, призывая омегу не морозиться. – Ну-ка, ну-ка, ради кого ты тут в холоде сидишь? – голос у этого омеги был довольно низкий, не такой звучный, как у Рима. – Ну, па-ап, – протянул Рим, включая громкую. – Папа, это Николас, Николас, это папа, мистер Фишер. – Очень приятно, – отозвался Ник, точно не зная приятно ли ему на самом деле. Как к сексологу, он бы к такому человеку точно не обратился, но видимо папой он был для Рима неплохим. – Ой, котик, зови меня Гил, не люблю этот официоз, – сразу же перешёл на тон нежнее папа Рима. Он недолго занимал эфир, вызнав для себя о Нике важную информацию и выгнав сын в тепло, сразу же испарился и больше лично в их звонки не лез. Но Рим альфе рассказывал, что у отца осталось хорошее впечатление о друге сына. После некоторых случаев в жизни омеги, мистер Фишер был довольно щепетилен к знанию о круге друзей Рима. Ника это не смущало, на удивление. Ему только печально было, что сам не смог бы познакомить Рима ни с кем из своей семьи. Конец_всех_дорог: Вернусь в воскресенье ночью Конец_всех_дорог: Билеты еле урвали и так Конец_всех_дорог: Иначе только в понедельник вечером Конец_всех_дорог: А мне нельзя пропускать! Конец_всех_дорог: Я и так тупой Волк: Ты не тупой Но и умным Рим не был, хотя не Нику это решать, ему всё и так нравилось. Ник отправил фото в своём костюме, в этот раз лишаясь дополнительного грима, ведь девушки у него больше не было. Рим был призраком в белом, приспособив свой чепчик из бус под наряд, одолженный у папы. Это был какой-то раритет, созданный мистером Фишером для себя в возрасте Рима и хранимый до сих пор. Омеге костюм шёл, Ник даже не заметил, как отписался так, как общался с Римом до потери анонимности. Волк: Тебе дико идёт, солнце Волк: Красиво Конец_всех_дорог: Спасибо… Они обменивались фотографиями, проводя праздник будто бы вместе, но находясь так далеко друг от друга. Рим шарахался с подругой и её компанией по торговому центру, быстро вернувшись домой. У Ника тусовка закончилась следующим днём в чьём-то доме, он заснул прямо в кресле с телефоном в руках. Конец_всех_дорог: Добрых снов Ник не помнил, как получил это сообщение, но оно уже было прочитано до того, как он проснулся. Осталось совсем чуть-чуть и Рим наконец-то вернётся домой. Ник занимал себя всем, чем угодно, чтобы избавиться от образовавшейся зависимости. Он не мог жить такую жизнь дальше, ему нужны были трезвые мозги, а не постоянно приклеенный к руке телефон. Но что бы он не делал в итоге мысли всё равно сводились к Риму. Омега не выходил из мыслей днём, а ночью являлся во снах. Верь Ник в магию, он бы решил, что Рим его приворожил, оттого так свободно жил в его мечтах ночами, но альфа прекрасно знал, что Рим таким не занимался. Последний сон, который Ника довёл до постыдного мокрого пятна на белье, вынудил альфу после избавления от последствий сделать серию изнурительных отжиманий, а затем контрастный душ для трезвости. Способ работал ровно во время исполнения, а затем Рим снова занимал все мысли Ника, доводя его чуть ли не до дрожи. К концу недели альфа притащил в свою комнату орхидею. Она не цвела, но всё равно будто бы смутно пахла. А даже если всё это Ник просто придумал, то она хотя бы физически успокаивала мысли Ника, возвращая разум в спокойствие. Рима так не крыло, он бы скорее всего поделился, если бы чувствовал что-то подобное. Вот и Ник молчал, быстро переборол остатки здравого внутри себя, начав дрочить на фотографии Рима. Это помогло лучше отжиманий, но и давало жёсткого леща необузданным чувствам от разума. У них ещё не такие отношения, Рим в них не давал согласия на более тесный контакт. Тогда кто такой Ник, если его так крыло без возможности остановиться? Конец_всех_дорог: Ты чё не спишь? Волк: А ты? Конец_всех_дорог: Я блять в пути! Конец_всех_дорог: Забыл? Вообще-то Ник ничего не забывал теперь, он ждал, когда Рим напишет, что он дома. Не то, чтобы альфа сорвался бы и рванул к нему под окна, но он надеялся, что так Нику станет спокойнее и он перестанет быть таким бешеным и зависимым. Конец_всех_дорог: Ещё три часа ехать, а потом с отцом… Конец_всех_дорог: А я так спать хочу Волк: Чего в автобусе не поспать? Конец_всех_дорог: Укачивает Волк: А в машине не укачивает? Конец_всех_дорог: Не-а Конец_всех_дорог: Привык, знаете ли, к лакшери условиям Ник усмехнулся. Когда Рим ему писал, не могло быть плохо. Оставался другой вопрос: перед сном не мучать свою тёмную жаждущую сторону или остаться в ожидании Рима неудовлетворённым? Конец_всех_дорог: Так чё не спим то? Пока Рим не добрался до отца, Ник вёл с ним беседу ни о чём, вызнавая новые интересные факты и отвечая на такие же вопросы о себе. А затем с чистой совестью отправленный спать воспользовался первый вариантом развития ночных событий.