Все дороги ведут в Рим

Институт страшил Чарли с момента, как учителя впервые заговорили о будущем серьёзно. Затем Чарли возился с обрывками данных, с бумагами, с экзаменами. Его маленькая семья, отдающая всех себя ферме, развела руками: хочешь учиться – уезжай и учись – не хочешь, соответственно, оставайся и работай, как все. Чарли решил рискнуть, пусть рисковать не любил, да и не умел. Из его родни остались только дядя, бабушка и отец, равнодушный ко всему с тех пор, как мамы не стало. Маму забрал рак, лечить который она практически сразу после диагноза отказалась. Она копила на образование сына, не оставив цели отправить его куда-нибудь даже в тяжёлое время. Чарли не мог проигнорировать её последнюю волю. Чуть-чуть денег есть от мамы, в некоторых вузах можно было выиграть гранты. У Чарли была надежда на светлое будущее. – Обязательно так далеко? – зевая спрашивал однажды Чарли его лучший друг Барни. – Тут в округе столько мест. Давай учиться вдвоём? – подорвался он от своей гениальной идеи. – Братишка, если бы у меня были хоть какие-то деньги… – сокрушался молодой альфа. Чарли мог полагаться только на свои знания и опыт, полученный в «полевых условиях» его родной фермы. Аграрное направление – другие он не рассматривал, понимая, что просто провалится не попробовав, да и может его образование внесло бы чуть-чуть новшеств в их семью. Проще стало бы жить. Барнаби жилось проще, как не посмотреть. Его отец владел чуть ли не половиной домов в городе, получая свой пассивный доход с аренды уже долгие годы. У друга был начальный капитал, возможность выбрать себе своё жилье. У Барни имелись деньги, решающие его судьбу в корне иначе, чем оставалось бояться Чарли, собираясь с мыслями перед звонком в очередное учебное заведение. – Оставишь меня тут одного, – вздохнул Барни. Новый парк недалеко от школы ещё хранил в глубине всякий хлам, на котором так удобно было разместиться для отдыха между уроков или после занятий. Сюда мало кто захаживал: деревья реденькие практически голые не давали уединения, лавочек практически нет – не успели ещё обустроить до конца – так и оставалось только тусоваться на всяком строительном хламе. А что ещё нужно двум юнцам? Оба они являлись альфами, но никто не придавал такому статусу должного значения. Барни не чувствовал изменений от обычной жизни простого мужчины, не считая интимных подробностей его довольно большого достоинства в штанах, уплотнённого чуть больше нужного на основании. Чарли ощущал ароматы людей чутко. Для него Барни пах в моменты излишней физической активности чем-то горьким, ярым. Сам себя он представить не мог, стараясь об этом не думать. Он боялся, что однажды от запахов людей просто задохнётся, потеряется в чужих ощущениях, трогающих его так ярко и чётко, будто каждый прохожий напрямую обращался к Чарли. Но альфа об этом не говорил, стараясь обходить тему сути с тех пор, как оба они зареклись её поднимать. – Я же вернусь, – он схватил друга за шею, нагибая высокого парня ниже, чтобы потереть и без того взъерошенные волосы. – Отпусти!!! – рыкнул Барни, брыкаясь. Только вмазав как следует Чарли, ему удалось выбраться. Барни давно вымахал, начав привлекать ещё больше внимания девушек, чем раньше, но Чарли всё равно удавалось его доставать каждый раз, стоило только ему этого захотеть. – Я вернусь, – уверял Чарли, сообщая другу новость, что его приняли в место так далеко от дома. – Обещаю. После крепких объятий и увесистых похлопываний по спине Чарли отправился далеко от дома. Он ещё не знал, планируя совсем скорый отъезд обратно домой, что почти сразу же встретит там Гила. План был простой: новый год и лето необходимо проводить дома. Небольших деньжат можно срубить с какой-нибудь подработки после учёбы, а уж мест, куда мог бы податься бедный студент недалеко от учебы навалом. – Омега! – практически плевались окружающие, когда Гил оказывался где-то рядом. Для тех, кто не остался просто «мужчиной», Гил пах чем-то удушающим, но только Чарли в полной мере мог оценить мощь его многогранного запаха. На людях привычные запахи ощущались иначе, конечно, но альфа точно чувствовал, что от Гила пахло ладаном. Будто сама церковь, а лучше сказать, святая инквизиция, явилась прямо сюда. Правда стоило Чарли увидеть воочию нарушителя спокойствия обычной жизни кампуса, его поверг настоящий шок. Тогда ещё неименованный омега имел вид довольно пугающий. Он сразу давал всем окружающим знать, кто он такой. Омега. Всё в нём не просто кричало, орало благим матом, что он омега. – У меня есть инфа, что ты что-то знаешь о травке, – Гил не поздоровался, он просто закрыл дорогу Чарли к отступлению, поставил перед фактом, что альфа обязан ответить. – Допустим. Так Чарли попал на «элитную» по меркам общажных студентов вечеринку, где главным затейником являлся никто иной, как шумный, скандальный, невозможный Гил. Чарли мог поклясться, что помнил во всех подробностях, как тогда выглядел омега. В голове отложилось так чётко, ведь именно тогда в альфе что-то изменилось. Люди от Гила шарахались, а он будто специально делал всё, чтобы процесс отторжения происходил как можно зрелищнее. Гил отращивал волосы, имея распространённую среди мужчин, даже их довольно молодого возраста, проблему – залысины. Светлые волосы не спасали ситуации, но Гил не замечал этого, откидывая лёгкие патлы назад, при особом расположении духа. Вещи его пахли секонд-хендом, будто специально отбивая его от природы заметный аромат. А ещё Гил был выше Чарли, частенько до, вовремя и иногда, в очень редких случаях, нависая над альфой так, что наблюдающий за этим со стороны усомнился бы в их половой принадлежности. Чарли модником никогда не был, доверяя сначала вкусу семьи, потом полагаясь на эпатажного Гила, нуждающегося в приукрашивании всего. Чарли мог жить в одних джинсах годами, меняя их только от сезона к сезону и между рабочими и парадными. Гил предложил Чарли отпустить причёску, альфа ходил лохматым псом, наблюдая из-под чёлки, как его омега страдальчески лысеет. – Ты не куришь? – спросил Гил после первой затяжки самокруткой. Чарли сам не понял, почему согласился пойти за ним, почему взялся за травку, поклявшись забыть о домашних шалостях с Барни. – Эм… Нет, – в помещении и так достаточно накурено, чтобы не пропахнуть и уж тем более не отойти в лёгкий кумар с накуренным обществом. – Вообще!? – выразительные глаза Гила округлились в гипертрофированном удивлении. – На! Это не обсуждается! На, на! – он тыкал в Чарли самокруткой, альфа сделал одну лёгкую затяжку из его рук, сразу же закашлявшись. – Тише, тише! – омега похлопал его по спине, присаживаясь рядом. – Да куда ты, на ещё попробуй! Ну! И Чарли попробовал ещё, оказываясь в этой компании ни раз в будущем. В первый день их встречи ничего не было, Гилу нужен был новый знающий человек, ведь сам он мог только ловить нирвану, а уж от чего – дело десятое. Но переживал всё равно, боясь словить что-то не то. Чарли сыграл роль дегустатора еды на яд. – Знаешь, – как-то Гил курил, облокотившись на балкон. Зима заканчивалась, намечая первую сессию. Чарли думал о поездке домой. – Ты так приятно пахнешь. – Чем? – Травой, – он смеялся, обернувшись на Чарли, мерзнущего на деревянном стуле. – А если с тобой переспать, вставит так же, как от косяка? – Ты бы хотел со мной переспать? – это больше смущало, чем пугало. – С тех пор как ты скрутил первый косяк, – снова смех такой издевательский, будто несерьёзный. – А ты всё о косяках, да о косяках, – вздохнул Чарли. – Придумал бы что-то новое. – Руки у тебя сильные, – выдал Гил, теперь спиной опираясь на перила балкона. – Такими бы дрова рубить. – Я рублю дома. – Чё правда!? – Да, я же вырос на ферме. – Прям с коровками и лошадками!? – Гил упал на пол, он так садился, предпочитая отринуть всю свойственную людям аккуратность. – Прям с коровками и лошадками. Козами, курами, гусями… – Охуе-еть! – протянул омега. – Так переспишь со мной? Чарли переспал, сломавшись после первого же вопроса. Причин противиться не было, Гил не вызывал в нём отвращения, а молодой организм требовал чего-то, вынуждая хозяина тела быть готовым на всё. Весь немногочисленный опыт с девушками Чарли померк после первого раза с Гилом. Это произошло в комнате, откуда Гил быстренько выгнал лобызающуюся парочку, защёлкнув замок за ними сразу же. За дверью орала музыка, Чарли трижды споткнулся, просто проходя внутрь помещения, вынуждая Гила нашарить хоть какой-то свет. Люстра ослепила их, вынуждая омегу скривиться от отвращения – никакой интимности. Гил нашёл светильник, Чарли открыл окно, обнаружив за шторами будто предусмотрительно спрятанный запас презервативов и смазки. – Это не мои, – удивлённо отрицал Гил. – Честно! – Чарли уже хотел зашторить окно обратно. – Но, может, это твой размерчик? – Чарли повезло обзавестись бесплатной контрацепцией. – Ты спал когда-нибудь с мужчинами? – Нет. – О, да, девственник, – тогда Чарли чуть-чуть пожалел, что остался с Гилом наедине, а затем прочувствовал лучший в жизни минет. Гил не церемонился, переходя прямо к сути. Чарли только попозже узнал, что за широкой вязанной кофтой отлично скрывался стояк омеги, облегаемый узкими джинсами. Сначала альфа оказался сидящим на кровати, Гил опустился перед ним на колени, занялся его штанами, не дав Чарли и слова против сказать. От феромонов кружилась голова, но Чарли дышал, раз за разом наполнял лёгкие ярким ароматом. Не реагировать он бы не смог, смирившись со своей альфьей сутью ещё в первый день знакомства. Это простая биология: альфа реагирует на омегу. Роль играла личная симпатия, родственные связи, отражённые в наборе химических процессов внутри каждого живого организма, но альфа не мог не чувствовать омегу, ровно так же и наоборот. Он принял уклад жизни Барни, решившего отрицать свой пол, но сам не представлял как, когда без феромонов не удавалось дышать – всё вокруг пахло ими. И Гил пах, так пах, что Чарли явственно видел между своих ног не омегу, а истинного дьявола-искусителя. Гил коснулся его уверенно, зная, что делал. Взял в рот, водил языком, помогая руками, играясь с узлом – сжимал и отпускал, доводя Чарли всё ближе и ближе к концу. – Я сейчас!... – он честно пытался предупредить, но Гил взял глубже, издавая особенно пошлый звук, и Чарли кончил, находясь во рту омеги. – Чёрт! Гил! – такого он себе никогда бы не позволил, волновался. – Пр… – Стоп! Отставить разговоры, – Гил уже снимал с себя кофту, встав с колен. Следом шла футболка с потёртым принтом. – Ты сейчас меня трахнешь, – вжикнула молния, штаны омеги снимали в четыре руки. Перед лицом Чарли оказался закованный в ткань член, изнывающий и жаждущий ласки. Гил не дал Чарли и шанса ответить взаимностью на оказанный первоклассный минет. Руки совсем не уверенного альфы быстро оказались на заднице Гила, перемещённые омегой уверенным жестом. Чарли смотрел на омегу снизу вверх, стягивая наощупь ткань тонких трусов. Гил подошёл вплотную, держался за волосы Чарли, пока тот проникал в него пальцами, готовя. Это омега сообщил, что надо, Чарли спросил, каково это прежде. Альфа растягивал нутро омеги, надавливая на стенки, наблюдал за изменением в лице, в дыхании, прямо перед собой на животе видел мелкие мурашки. Он медлил, боясь навредить, а затем со вторым пальцем коснулся губами бледной кожи, вызывая спазм в теле Гила. – Какой ты аккуратный, – со смешком выдохнул омега. – Продолжай, ну, не тяни, – но Чарли тянул, притягивая омегу ближе к себе. Дальше был третий палец, новые поцелуи внизу живота, вынуждающие стонать Гила, переминаться с ноги на ногу, но он стоял, опираясь на голову или плечи альфы. Чарли млел от жара и влаги на своих пальцах, таял в феромоне, дышал в унисон со сбивчивым дыханием омеги. Гил являлся чем-то невероятным в своей сути омеги, он стал для альфы эталоном принятия себя. А затем ноги Гила подкосились, он корпусом упал на альфу, вынуждая Чарли утянуть омегу на кровать. Там Чарли оказался сверху, пусть вид снизу его более чем устраивал. Гил под ним раскрылся, призывая войти, не скрывал от Чарли ничего, жаждал, ожидал альфу внутрь. И Чарли вошёл слитным глубоким движением, Гил стонал, не скрывая своего удовольствия. Они шарахали кровать об стену, занимаясь друг другом каждую секунду оставшейся ночи. Чарли проникал в Гила, заставляя ещё больше раскрыться, поддаться, а Гил заставлял Чарли не медлить, входить всё глубже, грубее, чтобы довести до конца их обоих. Чарли наблюдал, как искажалось в удовольствии тело омеги, и кончал сам, позабыв, что из него следовало бы выйти. – Пиздец, наконец-то, – выдохнул Гил, когда Чарли упал рядом. – Какой же ты долгий, господи! – Это плохо? – поразился едва дышащий альфа. – Это охуенно, но я устал, руки не слушаются… Хочу курить… Курить, курить, курить! – Тебе бы задуматься над дозой потребляемого… – конечно, это было не его дело, но Чарли уже довольно долго видел Гила, чтобы не подметить очевидное. – Какой смысл? Типа всё равно ничего хорошего в этой жизни нет, кроме травки и секса. – Ты вылетишь с учебы… – Я залечу скорее, чем вылечу с учебы, – Гил перегнулся за кровать в поисках своей одежды. – Косячок! – Ты реально можешь родить ребёнка? – Конечно, я ж омега, спрашиваешь! – две самокрутки оказались между ними на кровати, поджечь Гилу их было нечем. У Чарли тоже ничего с собой не было, он этому оказался несказанно рад. – Тц, придётся лежать так. Или ещё раз? – Я… пока пас, – Чарли уже и так как будто более чем достаточно. Гил излишне энергичен. – Ты бы хотел детей? – Да. Мальчика, – мгновенно отозвался омега. – Вообще без разницы кто, просто за девочку мне было бы страшно… Ебливый мужик с маленькой девочкой… Её бы из роддома сразу в опеку забрали! – он рассмеялся, Чарли показалось довольно нервно. – Ты думал о детях? – Да, – Гил удивился. Неужели Чарли не выглядит достаточно серьёзным, чтобы задумываться о семье? Из них двоих именно альфа был бы тем, кто первым остепенится. – Но не размышлял так, как ты… Если бы я женился, то мне всё равно, кто бы родился. Но… если бы я же… вступил в брак с омегой, то, наверное, лучше был бы мальчик. Ты говоришь «мужик с маленькой девочкой», а представь двух мужиков с маленькой девочкой… – Гил снова рассмеялся, оборачиваясь на Чарли. – Хорошенький ты такой. Оба лежали нагие близко друг к другу, не спеша прикрыться, уйти из этого мгновения. Чарли обычно быстро уставал от близости, что душевной, что физической, пережив буквально единственные отношения с девушкой в школе и странную интрижку по пьяне, когда эти отношения закончились. Гил о себе не рассказывал, но альфа мог предположить, что вряд ли был одним из первых людей, коснувшихся омеги. Его это не отвращало, наоборот странно притягивало. Гил, не смотря на свой разрушительный образ жизни, являл собой что-то особенно чувственное, где-то разрушительное и несомненно затягивающее. – Тебе просто нравится анальный секс, – выдал довольно громко омега, когда в порыве одной из довольно частых интимных встреч Чарли предложил ему встречаться. – Попробуй с кем-нибудь ещё. Я тебе явно не нужен, Чарльз… – Чарли, – поправил альфа. – Ча-арли, – протянул омега, а затем затянулся своей очередной самокруткой. – Ты же сам прекрасно с травой справлялся, да? – Конечно, какие вопросы? – Зачем меня сюда привёл? – Чтобы трахнуться. Гил всегда вёл себя вызывающе, чаще излишне вызывающе, наигранно развязно, будто ему всё равно, а затем нервно прикуривал сигарету, чтобы глубоко вдыхать в себя очередную гадость. Гил не вылезал из кумара самокруток, не курил сигарет, не пробовал чего-то тяжелее, оставаясь в рамках пряной травы всегда. – Долго же ты ждал. Это случилось зимой, когда сессию оба уже закрыли. На удивление Чарли Гил учился чуть ли не лучше альфы, вышел без долгов, скучающе откисая в тех же самых компаниях обкуренных студентов. Омега никуда не собирался отсюда уезжать, и Чарли думал позвать его в гости, хоть и понимал, что мысль довольно глупая. Но Гил никуда не собирался. – Скажешь, не вставило от нашей б…близости так, как от косяка? – Чарли не хотел отступать, он собирался стоять на своём так, как никогда. Ожидание честного ответа Гила возможно впервые в жизни вызывало в альфе что-то, кроме привычного нормального состояния. Коротко говоря, Чарли было не всё равно. – Вставило, – не отрицал Гил. – Ты женишься на девушке в своём родном захолустье, чтобы жить с ней вместе на твоей ферме. – С чего ты взял? – поразился Чарли. – Пока мы учимся здесь, тебе будет интересно, а потом ты меня бросишь! – Ты провидец? Гадаешь на картах может? Обычно, кто угодно решал за Чарли его судьбу. Даже полное имя ему не нравилось, ведь сокращённое привычнее слетало с языков его родных и друзей. Хочешь – учись, не хочешь – живи фермой. Только помни, что мама завещала тебе учиться. И вот он учится. Гил показался ему кем-то иным. – До тебя у меня было уже трое альф, – уверенно пояснил Гил. – Попробовать поебаться с омегой, кайфануть, получить по шапке от родни и жениться на милой дочке друзей семьи, ведь так правильно. Я талисман на скорую свадьбу, радуйся! Скоро и ты женишься! – Да с чего ты взял!? Зачем было вообще со мной говорить и звать сюда, если ты от меня ничего не ждал!? Гил! Так они ещё довольно долго говорили на повышенных тонах, хотя это только по мнению Чарли, для Гила они ругались в пух и прах, раскидывая друг друга по фактам. А потом переспали опять, трахались до самого утра, пока альфа не услышал свой будильник, напоминающий о скором отъезде домой. Гил отказался с ним встречаться, тем более отказался ехать в его родной дом. Чарли вернулся один, как и должно было случиться, когда он планировал своё будущее перед началом учебы. К его удивлению, за небольшой срок зимнего отдыха, потраченный всецело на помощь семье и чистку снега, он ни разу не встретился с Барни. Его друг не вернулся с учебы, как оповестили Чарли чета Джейкоб. Кажется, друг нашёл себе там девушку и не спешил её бросать. Чарли думал, что ему некому пожаловаться, то есть обсудить мысли его терзающие. По странным стечениям обстоятельств его печаль понял дядя, развеселившийся в миг, стоило Чарли раскрыть ещё большую тайну. В душе поселился омега, дёргая артерии и венки на сердце. Дядя не понимал в биологии альф и омег так, как Чарли, но сразу же уверил, что всегда будет рад видеть Чарли у себя. Даже подарит своему любимому племяннику дом в городе, если тот вступит в брак. Старший Мартин не надеялся на женитьбу сына, как в итоге раскололся дядя, поэтому он так обрадовался, когда узнал, считая, что у Чарли всё совсем плохо. – Летом приезжайте, – настаивал дядя. – Он встречаться со мной не хочет, не поедет, – вздыхал Чарли. Дядя лишь хитро на него смотрел, будто что-то знал. Чарли вернулся обратно, не обнаружив Гила в привычной кумарной компании. – Давно его не видели, – зевая признался один. – В общаге поищи, он с девушками живёт… Только я не говорил! Квест по поиску и завоеванию Гила провалился в зародыше, ведь Чарли не успел даже дойти до указанного места, заприметив, как омега заметил его и мчался наперерез с другой стороны. В дурацкой шапке и странном пальто узком в плечах, но широком по всех остальных местах Чарли смотрелся довольно заметным. – Вернулся? – спросил Гил, запыхавшись. – Ты всё ещё хочешь со мной встречаться? Да? Тогда я согласен, – Чарли успел только пару раз кивнуть, прежде чем по-глупому расплыться в улыбке от осознания происходящего. Не сказать, что что-то поменялось с тех пор, как Гил согласился встречаться. Они не афишировали в целях безопасности обоих. Да, Гил не являл собой особенную анонимность, но и на разборки ещё ни разу не нарвался, стоило отдать ему должное. Чарли придерживался совсем другой политики, обычно сливаясь с поверхностями. Правда летом после завершения своего первого года обучения Чарли всё равно приехал домой один, ведь Гил нашёл работу, которая должна была его чуть-чуть прокормить зимой. Оказалось, омега жил на не совсем законные деньги. Он беглец из-под домашнего гнёта не принявших его суть родителей. Гил раскрылся поздно, поэтому сперва от родных скрывал простое влечение к мужчинам. Это было не сложно, когда рядом с ним всегда существовали девушки. То одна подруга, то другая становились его девушками на короткое время перед родными, а затем позволяли себе в благодарность «поиздеваться» над Гилом. – У моих «бывших» столько фоток меня в платьях, белье и косметике, – делился омега. – Не жалко же было тратить память, деньги на них… Говорили, красиво. Чарли верил Гилу, явственно представляя эпатажного Гила в ещё более эпатажной женской одежде. Длинный, но тонкий, он мог влезть в миниатюрные размеры, опошляя собой любой целомудренный наряд. – Представь себе, – Гил целовал соски Чарли, продолжая рассказ о своём недалёком прошлом, – короткая чёрная юбка с рюшами, чулки чудом налезли так, как должны, почти до паха, и часть моей головой задницы… Чарли старался вообразить всё, о чём говорил Гил, участвуя во всех его странных идеях. Омега быстро возбуждался, чаще сам донимая альфу. Чарли никогда не думал, что в его жизни будет столько секса. Гил никогда не думал, что однажды окажется в глухом городке внутри соседнего штата, чтобы познакомится с семьёй своего парня. Гил стал нервничать только когда старенький автобус перестал рычать своим древним двигателем на станции. Чарли не переживал вовсе, ведь дядя ждал их в гости, передавая племяннику с посылками и отдельные подарки для неизвестной пассии. То баночку варенья, то домашнюю настойку, которую Чарли так и не попробовал. Омега не пил вообще, а с тех пор, как согласился встречаться с Чарли, постепенно слез с самокруток. Оказалось, травка ему в большей степени потребовалась как раз из-за альфы. Для Гила он так очаровательно пах, что омега срочно стал искать замену желанному запаху альфы. Сладковатый дым самокруток почти заглушал свежий аромат Чарли, отзывающийся в душе Гила несуществующим, но таким нужным чувством дома. – Значит, женюсь и буду жить на ферме я не с женой, а с мужем! – догадался Чарли. – Ты провидец!? – Нет, я не согласен на ферму! – ужасался Гил, но Чарли и не настаивал.