Все дороги ведут в Рим

Семью Ника вряд ли когда-нибудь коснётся знакомство с Римом. Точнее, Ник бы, наверное, познакомил Рима с мамой… Если бы она ничего не сказала отцу. Или с братом, если бы и он ничего не сказал родителям. Обоим родителям. Хотя сам Ник и вовсе не представлял, что это такое – знакомство с родителями своего парня. Конец_всех_дорог: Мы поехали встречать папу Конец_всех_дорог: Нахер там я? Конец_всех_дорог: Я не ебу Конец_всех_дорог: Папа будет с Кэтрин и девчонками Конец_всех_дорог: Я поеду в багажнике? Конец_всех_дорог: Я поеду в багажнике! Волк: Ты не поместишься в багажник машины твоего отца Волк: Подъехать? Конец_всех_дорог: И твой батяня быстренько прочухает, что ты там забыл Конец_всех_дорог: Но спасибо за предложение Конец_всех_дорог: Вечером жду на ужин Конец_всех_дорог: Придёшь? Волк: Конечно. Я же обещал уже. Ты только сегодня спросил меня об этом три раза Конец_всех_дорог: Спрошу ещё при Конец_всех_дорог: Если папа предложит остаться – НЕ СОГЛАШАЙСЯ Волк: Не соглашаться, если предложат остаться Конец_всех_дорог: АХАХАХ да Ник усмехнулся, выключая экран телефона. Что ж самое время слинять из дома, пока к Нику не возникло каких-нибудь поручений, а они возникнут, ведь отец начал что-то подозревать. Ник вернулся таким счастливым на следующий день, когда всю ночь провёл у Рима. Он сам от себя не ожидал такого приятного состояния. На лице возможно это никак не отображалось, но внутри него будто всё пело голосом Рима. От его феромона теперь не отмыться, а он пытался. Рим остался где-то глубоко в душе. Что же станет с Ником, когда они дойдут до конца? Не «если», а именно «когда», ведь после той ночи Ник точно уверен, что это когда-нибудь случится. Не могло не случиться. Рим такой нежный, отзывчивый, невероятно ласковый и весь Ника. Альфу никогда не крыло собственническими настроениями, он всегда думал, что скорее полигамен, нежели верен кому-то одному. Но Рим своим существованием точно показал приоритеты Ника. Всё зависит от человека. Рим не собирался вылазить из-под одела без одежды, смущаясь. – Ты дурак совсем, что ли? – Рим смотрел на Ника такими большими глазами. – Раз тебе смешно, ищи мои штаны! – То есть мне можно по твоей комнате голяком ходить, а ты вылезать отказываешься? – Ник смеялся, едва прикрытый одеялом в причинном месте. Стараниями Рима, между прочим, омега отказывался признавать нормальным их наготу. – Мозги мне с утра не это! Ник оделся сам, подал штаны Риму, наблюдая, как тот возился под одеялом, окончательно спутав под собой волосы. Альфа был отправлен в душ, а потом отправлен ещё раз. Рим вздыхал, чуя свои феромоны на Нике. Они слишком связаны, чтобы так просто избавиться друг от друга. Ник вернулся домой и не нарвался на вопросы отца, возможно, впервые с тех пор, как стал общаться с Римом. Будто мистер Джейкоб в момент стало всё равно на дела старшего сына. Ник выдохнул только в своей спальне. Чего переживать, пока вопрос не станет ребром? Пока альфа мог существовать в одном пространстве со всеми пусть и в напряжении, но с приятными себе передышками. Рима не засунули в багажник, как он то ли боялся, то ли хотел, поэтому в какой-то момент Нику прилетело фото в личку, где едва выглядывала макушка омеги за счастливыми мордашками его сводных сестёр. Три девочки, которых Рим не единожды называл по имени, но для упрощения всегда рассказывал вкупе о всех. Сёстры Паркер погодки, чему Рим восхищался и ужасался одновременно – слишком большая нагрузка на бедную мачеху омеги. Она каким-то образом вытянула всех в одиночестве, пока несколько лет назад не встретила Гила Фишера. Рим рассказывал и об этом, упомянув, что Гил легко находил жён, а ещё легко с ними расходился, таская за собой Римуса. Своих детей он больше иметь не мог, потому три из четырех жён не удивительным образом оказались с детьми от первого брака. У Рима был старший брат во втором браке, младшие брат и сестра в третьем и трое сестёр в четвёртом. Отношения он ни с кем не поддерживал по разным причинам. Однако этих сестёр любил как родных. Да и к Кэтрин Паркер испытывал только положительные чувства. Она научила его шить, подарила последнюю гитару. И была Риму некоторой стабильностью в довольно нестабильной жизни с Гилом. Рим об этом не говорил, не признал бы, что с отцом-омегой было как-то не так, ведь для него пожаловаться на любимых родителей равносильно сказать, что он их не любит. Ник эту тему не трогал, ведь сам не злился на отца. Не понимал, раздражался порой, в некотором роде боялся, но не злился. В общем, фото с придавленным омегой означало, что омеги и женщины доставлены в пункт назначения. Как такая большая семья собиралась размещаться в маленьком доме мистера Мартина, Ник представить не мог. Однако Рим заверил, что им впервой. Конец_всех_дорог: К шести Конец_всех_дорог: Лучше опоздай минут на пять хотя бы Ник приехал раньше, ведь провёл весь день в безделии, разъезжая по городу, окрестностям. Встретился с друзьями, захватил сладкого из супермаркета – не идти же к семье его парня с пустыми руками. Оставшиеся десять минут альфа стоял у соседнего дома, не зная, что Рим уже заметил его из окна. В назначенный час Ник стучался в дверь, держа в руках подарок для Рима и его семьи. – Вовремя, – улыбнулся омега, раскрывая руки для объятий. Ник целомудренно чмокнул его в щёку, Рим провёл по его плечам руками. – Проходи, мы как раз собрались за стол. Угадай, что на ужин. – Мясо? – Рим забрал подарки из рук Ника, пока альфа разувался и вешал на еле живую вешалку свою куртку. – Ага, готовил Гил… Что-то из их с отцом молодости, – вздохнул омега. – Тут много вариантов развития нашего совместного гастрита… Но Кэтрин спокойна, значит, возможно, пронесёт. – Не беспокойся, – Ник и сам волновался, но нервный вид омеги придавал ему уверенности. – Не съедят же они меня. – А вдруг они в юности готовили суп из человечины? Они в каких только притонах не ошивались, – Рим говорил так уверенно, что Ник передумал переубеждать его в обратном. – Ладно, это я загнул. – Римми! – младшая из сестёр зашла в узкий закуток коридора. – Ты чего там так долго? Здравствуйте! – Привет, – тихо отозвался Ник. Они прошли в гостиную, где Кэтрин отчитывала одну из дочерей, другая тащила что-то со стола, пока мама была отвлечена сестрой, тихий Чарли ставил к столу ещё два стула, пока Гил перемешивал какой-то салат. Дела шли полным ходом. Маленькое пространство оказалось наполнено шумом больше положенного. Рима Нику легко представить в такой атмосфере, но это помещение явно на столько людей не было рассчитано. В реальности Гил оказался ещё страннее, чем его представлял Ник. Всё-таки плохое качество видеозвонка не передаёт всей атмосферы живого общения с реальным человеком. Видимо, Риму ещё есть куда расти. Это Ник достиг своего максимального роста, если судить по его родне, а Рим явно похож в отца-омегу. Рядом с обоими родителями Ник подмечал, как его Рим на них похож. Разве что блестящая лысина Гила Риму не грозила, волосами тот пошёл в едва посеребрённого Чарли. – О! Явился! – обратил внимание на Рима и Ника Гил. – Ебать! – Гил водрузил на нос очки в чёрной оправе, мгновенно прикрывая рот рукой. – Гил! – Кэтрин стегнула его мокрым полотенцем, взятым с плеча омеги. – Простите, дети! – мгновенно покаялся омега. – Ты сынок этого гада!? Как его? Уже не помню… – Гил не сводил глаз с Ника. – Я глубоко шокирован. Почему ты мне не сказал? – обратился он к Чарли. – Ты, что ли, не видел?! – А что такого? – пожал плечами Чарли. – Господи. Николас, ты очень похож на своего отца! – продолжал Гил. – Как Джоанна? – Эм… Всё хорошо. Она работает в больнице, – Ник не знал, что его мать могла встречаться с Гилом. Что вообще кто-то здесь знал о Гиле Фишере. – Ого? Крутая! Черкани номерок, мне нужна пятая жена, – усмехнулся он и получил от Кэтрин ещё раз полотенцем по спине. – Молчу, молчу, Кэтти. – Да тебя фиг заткнёшь, – цыкнула она. – Всё, давайте есть. Ой! Я Кэтрин Паркер, – она протянула молчаливому Нику руку, альфа в ответ неловко её пожал. – Жена папы Рима Гила. А это сводные сёстры Рима: Нора, Анита и Дани, – очередность указаний на девочек не влияла на запоминание сестёр Рима. Омега махнул рукой, типа, забей, девочки не проявляли должного внимания, им друг с другом было интереснее, чем со старшим братом. – Остальных должен знать. А ты? – Николас Джейкоб, – впервые заговорил альфа. Гил крякнул, получив следом полотенце ещё раз. Рим держался рядом, цепляясь за край рукава, чтобы Ник следовал за ним. Дальше стало не тише, наоборот, шуму только прибавилось, когда всё семейство Мартин-Фишер-Паркер заняло свои места. Ника усадили справа от Рима, слева от него разместилась старшая из сестёр, а дальше по кругу, точнее по прямоугольнику: напротив Ника – Гил между своей женой и другой дочкой, а рядом с Римом Чарли. Никто не молился и не говорил приветственных пищу слов. Чарли тянул пиво, Кэтрин не пила вовсе, пока Гил сам разливал себе что-то из неопределённой бутыли. – А вы уже пьёте? – спросил с подозрением старший омега. – Не, пап, не с вами, – отреагировал Рим. – Тц, а потом по подворотням будете бычки докуривать. – Ты преувеличиваешь, – встрял Чарли. – Я сам так делал. Ник обернулся на Рима, омега пожал плечами. О молодости Гила было мало что известно, потому что сам он мало что помнил с тех времён. Да и Риму родители особо не рассказывали о прошлом, ведь оба не могли трогать тему, к которой, несомненно, всё бы пришло – их разрыв. Оказалось, что блюдо совместной жизни Гила и Чарли ничто иное, как паста с рубленным мясом – простое, но довольно сытное месиво. Кэтрин ела пасту с сыром, она шла тернистым путём отказа от мясных продуктов, экспериментировала. Стол ломился от всяких закусок, напитков, салатов, дрожал от натиска стольких рук. Ник был уверен, что ещё чуть-чуть и поверхность треснет прямо над ним, но никто не придавал этому особого значения. Ник наблюдал за каждым в семье Рима, не представляя на ком конкретно остановить свой взгляд. Гил заводил все беседы, выводя каждого на какую-нибудь весёлую тему, но Ника не трогал – косил на него молчаливо, переключаясь на старшего сына. Кэтрин следила, чтобы все ели. Она как раз с Ником говорила больше всех, опасаясь, что его тут недокармливают. Девочки фоново шумели, отвечая на вопросы взрослых и задавая свои. Рим пояснял что-то тихо, проверял обеспокоенным взглядом, что всё в порядке с альфой, тогда Ник уверенно кивал. А Чарли тихо смотрел на Гила, снова прикладываясь к пиву. Будто никто этого не замечал, кроме Ника, даже сам Чарли не придавал этому особого значения. – И как Барни? – спросил Гил, когда Ник относил со стола в кухню посуду. Они оказались наедине у раковины. Омега выглядел предельно серьёзным. – Знает? – Нет. – Ещё бы он знал, – вздохнул омега. Нику он не представлял никакой опасности, альфа с лёгкостью справился с ним физически, но морально Гил нависал над Ником огромной волной опасного цунами. По крайней мере альфа так чувствовал. – Я не хочу ничего сказать, точнее, вообще-то хочу… Твой отец натворил всякой хуйни, прости уж, но реально хуйни, в прошлом. Ты этого не застал, ну и Рим не помнит. Рад, что у вас получается… ладить, – эта пауза намёк? – но, если ты только попробуешь… – Папа? – Рим будто из-под земли вырос. – Ты посуду моешь? Или давай я? – Я вымою, котик. Всё принесли? – Гил отвлёкся, включая воду над горой посуды. Рим утащил Ника прочь, а альфа бы лучше дослушал угрозу. Намного понятнее жить с осуществимой угрозой, чем с теоретической. После бурного ужина шли не менее бурные игры в виде шарад и ещё чего-то разговорного. Ник снова наблюдал за родителями Рима. Чарли, не скрываясь, пялился на бывшего мужа, Гил же явно думал о незавершённом диалоге с Ником, иначе чего ему так смотреть на альфу. – Папа, что не так? – услышал Ник, когда Рим уволок Гила обратно на кухню. Судя по недовольному виду младшего омеги, вернувшегося обратно к Нику под бок, ничего добиться от папы он не смог. Гил явно оставил все претензии точно в адрес Ника. Что мог натворить его отец, чтобы предъявы остались в адрес сына? Вообще-то что угодно, но Ник хотел бы знать конкретнее. – Ты всегда такой молчаливый? – спросила Кэтрин. – Мне кажется, атмосфера у нас немного не расслабляющая. – Рим болтает больше, всё в порядке, – Ник едва улыбнулся. Забота мачехи Рима действительно подкупала. – Ну, смотри, у них только Рим расслабляться и умеет, – усмехнулась женщина. – Потому что вырос со мной, – она потрепала Рима по волосам, проходя мимо. – Так, девочки мои, пойдёмте стелиться. Как-то мы не распределили спальные места. – Ник, останешься? – спросил Гил. – Нет, спасибо. Вам бы самим отдохнуть удобно. Мог бы предложить забрать Рима, но тогда, боюсь, нам придётся ночевать в машине. – Нет! Рим с нами спать будет! – запротестовала одна из сестёр. – Это они так говорят, что отдавят мне все конечности и повыдирают лишние волосы, – вздохнул омега. – Я сплю с отцом! Вы на матрасе, а папе и Кэтрин отдаю свой диван, – девочки заканючили. Они давно не проводили время с братом. – Идите стелитесь, а мы проводим Ника, – распорядился Гил. Кэтрин намёк поняла, отправив девочек в комнату Рима. В гостиной остались только родители омеги из посторонних. Вот и самая важная часть знакомства с родителями. Гил снял очки, разместив их на вороте тёплого джемпера. Чарли стоял у дивана, молча наблюдая за бывшем мужем. – Я искренне надеюсь, что у вас действительно хорошие отношения, – тихо и вкрадчиво начал Гил. – Потому что мне хватило некоторого времени взаимодействия с твоим отцом, чтобы понять, что он не самый лучший пример человека. Рим, молчи, – младший омега хотел заступиться за Ника. – И кого он мог воспитать, я понятия не имею. Вижу, Чарли спокоен, но я нет. – Ник хороший человек, – подал голос мистер Мартин. – Нет причин в этом сомневаться. – Ты и в Барни не сомневался! – огрызнулся Гил. – Значит так, поговори с матерью. А лучше, конечно, чтобы ты о нашей семье узнал от своего отца. Не думаю, что он скажет что-то хорошее, но это даст понимание ситуации. Я зол до сих пор. И то, что ты его сын не добавляет во мне спокойствия. В конце концов… – Не надо, – прервал Чарли. – Лишнего наговоришь. – А что вообще случилось? – подал голос Рим. – Мне-то хоть рассказать можно? Что не так-то??? – Скажем так, если бы не влез Барни, то я бы отсюда вряд ли уехал. Если бы Гил точно знал, чем занимались Рим и Ник, если бы он мог читать мысли молодого альфы, то он бы вряд ли завёл этот диалог, но Гил только чувствовал феромоны совсем ещё молодых людей. А запахи говорили довольно многое, правда, не предсказывали будущее. Гила же интересовало именно оно. Рим в домашней одежде, отцовской фермерской куртке и уличных летних тапках вышел проводить Ника до машины. Родители больше ничего не сказали, отпустили с миром. Гил, конечно, переживал, но специально палки в колёса вставлять не стал бы. Каждый вправе сам поступать как знает, допускать свои ошибки. Вот и Рим сам мог за себя решить – оставаться ему с Ником или нет. – Устал? – спросил омега, кутаясь в куртку плотнее. Сегодня опять обещали снег, а значит Рим до его таяния из дома не выйдет – не любил он такую погоду. – Садись, замёрзнешь, – Ник разблокировал машину, открыл перед омегой дверь. – Я же тебе подарок принёс. Потом позвони, как открывать будешь, – попросил он. Пусть хотя бы дистанционную реакцию он хотел бы наблюдать лично. – Да? – искренне удивился Рим. – Я тебе тоже приготовил, – тише сообщил он. – Вот, держи, – омега вытащил из куртки яркий свёрток с бантиком сверху. Ник не понял, как аккуратно развернуть упаковку, поэтому поступил с ней как получилось. Сверху лежала открытка, которую Рим явно составлял сам. Вырезанные из журналов буквы гласили поздравление с Рождеством, а внутри аккуратным почерком выведены личные пожелания омеги. Ник отложил на приборную панель открытку, но прочитать собирался перед Римом. А дальше яркая бумага хранила не менее яркие носки и шарф. – Можешь дома сказать, что это лимитка команды… Не знаю, как у вас это работает, я думал, что как сезонная мода в масмаркете, – Ник тихо рассмеялся. Шарф в цветах школы с маленьким волком на одном конце, такие же носки, но уже без рисунка. – Сам делал? – удивился альфа, не найдя никакой бирки. – Ну… да? – смутился омега. – Это же сколько времени! Я не знал, что ты умеешь вязать! Когда ты начал? – Когда мы в лесу гуляли осенью, – признался Рим совсем тихо. – Офигеть, – Ник держал в руках свой подарок и смотрел на своего омегу. Столько времени Рим думал о нём. Как иначе расценить такой подарок? – Ну… ничего особенного… – начал юлить Рим. Раньше за ним такого поведения не было замечено, неужели так смущён реакцией Ника? – Я тоже хочу сейчас открыть твой подарок. – Он на кухне стоит у тебя, так что потом глянешь. Не страшно, – Ник стянул с шеи свой обычный шарф, чтобы заменить его на подарок Рима. Всё-таки какие приятные цвета у их школьной команды, Нику нравилась вся их символика, но этот подарок грел по-особенному – его же подарил Рим. – Ну вот, чёрт, – расстроился Рим. – Тебе надо ехать? – Если только в ваших спартанских условиях всё-таки есть куда кинуть моё тело, – усмехнулся альфа. – Только если в сарай. – У вас есть сарай? – На ферме. Тут только дом, – вздохнул Рим. – Ты скажешь своей маме о моём папе? – после небольшой паузы спросил омега. – Думаю, не стоит, она же не знает, что мы встречаемся. Чем вы собираетесь такой толпой заниматься? – Девчонки изваляют меня в снегу, – вздохнул Рим. – Я уже практически морально готов… Никто им не помешает… – Приехать за тобой? – Лучше займи моё место, – рассмеялся Рим. – Ладно, это всё фигня. А вы? – Посетить одних родственников, потом других, ждать гостей к себе… Что ж, где-то между, наверное, меня тоже изваляют в снегу. Рим тихо посмеивался, Ник улыбался. У них снова должны были пройти раздельные каникулы, где хорошо, если выкроиться минутка друг на друга в сети. Ноутбук Рима оккупировали сестры, в комнату Ника переселили младшего брата, чтобы ожидать родню в гости. Рождество в их семьях являлось глубоко семейным праздником, нуждающемся в близости всей возможной родни. Гил вспоминал о дяде Чарли, рассказывая, как тот пёкся о Риме. – Жалею, – признался папа Риму, когда они остались вдвоём на кухне. – Он столько для нас сделал, а я тебя забрал, – вздохнул омега, печально рассматривая сына. – Римми, как он тебя любил… Ты помнишь? – Помню, пап, – отвечал омега, попутно строча в телефон быстрое сообщение. – Я его хорошо помню. – Отвлекись чуть-чуть, а? Не так часто теперь ты видишь своего папу! – настаивал Гил. – Важно помнить своих добрых родственников! Понял? – Гил сжал напряжённые плечи сына, разминая их. Омега сразу зажался, хотя Гил даже сил не прикладывал. Дети гнут свои спины в таком юном возрасте. Разве Гил был таким? Папа обнял сына со спины, вдыхая аромат с макушки. – Ты моё солнышко, – тихонько сказал он. – Ну, па-ап! – завозился Рим. Его такие нежности иногда напрягали. С Чарли оказалось жить чуть проще, пусть иногда казалось, будто ему действительно всё равно. С Гилом же всё иначе – с ним о личном пространстве иной раз приходилось забыть. – Что «пап», что «пап»? Ты зачем с этим мальчишкой водишься? – от быстроты смены темы Рим вздохнул. Всё должно было вернуться сюда. Он незаметно сдвинул значок микрофона на своём телефоне, чтобы записать голосовое, положил его экраном вниз. – Мы встречаемся, – ответил Рим, всё-таки избавляясь от оков отца. – Ага, знаю я, как вы встречаетесь, – Гил в отношении Ника оказался крайне скептичен. – Римми, я никогда не был против того, чем ты занимаешь, или тех, с кем дружишь, но, ты пойми, этот мальчишка, как и его бедовый отец найдёт тихую жену и осядет в этой глуши, пока ты будешь мучаться. – Откуда ты знаешь!? – возмутился Рим. Он таким образом не думал. – Потому что я был знаком какое-то время с его отцом. И если этот уродец воспитывал своих детей по образу своему, то вряд ли из твоего Николаса выросло что-то лучше. Римми, я за тебя переживаю, ты понимаешь? – Папа, ты его не знаешь! Не говори так! – Он не сказал о вас своим родным, – утверждал Гил. – Я уверен более чем, он ничего не сказал Джоанне обо мне, потому что даже от неё ты – секрет. Потому что против отца идти нельзя. Это сейчас ему в новинку, ты же такой хороший мальчик, как к тебе можно не тянуться? Римми, если, я не говорю когда, лишь потому, что не факт, что это «когда» когда-нибудь будет, так вот, если его отец узнает о вас, он не пойдёт против… – Ты его не знаешь! – Да, не знаю, но я видел какая чистая у него машина в такой холод, как он меняет одежду. Мне хватило, послушай меня, хватило чуть-чуть понаблюдать, чтобы увидеть, как умело твой Николас шифруется. Скандалом вы не отделаетесь. А ещё… – Пап, он мне нравится, пап, – тихо пытался убедить Рим. Позади его спины лежал телефон на столе, Рим нащупал его рукой. Нет, такое нельзя отправлять. Ничего из этого нельзя. – Римми, я не хочу, чтобы тебе было плохо. Не для этого ли ты поехал к Чарли? Мы так хотели, чтобы ты был счастлив, столько старались сделать, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Сынок, разве ты бы сам хотел снова оказаться в больнице? Скажи, ты правда готов пройти через всё, что было снова?... Николас этого стоит? Рим не стал разбираться с телефоном, нажимая долго на кнопку питания, пока экран не погас окончательно. В чате остались прочитанными, но не отвеченными сообщения Ника. Рим снова не вышел на связь, оставив на этот вечер и следующий день Ника в одиночестве. Риму удалось избавиться от голосового сообщения, прийти к миру с папой, даже привлечь на свою сторону спокойного отца, не считавшего проблемой их общение с Ником, но осадок в его душе всё равно остался. Папа в чём-то был прав, и Рим не хотел этого признавать, он просто, как всегда, отдавался общению по полной программе. Прыгал в гущу событий вперёд головой, точно не зная техники погружения и уж совсем не думая о том, как в будущем будет выбираться на воздух. Здесь было, чем дышать. Ник звонил несколько раз, услышав только не внушающее доверия «абонент вне зоны действия сети». У омеги такая семья, что Ник не удивился бы, если кто-то из них просто уничтожил средство связи Рима в пух и прав. Другой момент, что альфа видел, как долго Рим писал голосовое сообщение, после которого омега бесследно пропал.