It's not what it looks like!

      Уэнсдей добирается до своего общежития в рекордно короткие сроки, заставляя Энид подпрыгнуть, когда она врывается. Она быстро останавливается и пытается выглядеть спокойной, когда видит, что Энид уже вышла из душа.       Однако для этого уже слишком поздно. Энид мгновенно понимает, что что-то не так. — Воу, что происходит, Уилла?       — Ничего. — Уэнсдей отвечает слишком быстро, особенно для нее. Энид просто смотрит на нее. Она знает, что взволнованная гот заговорит, когда найдет нужные слова.       Уэнсдей берет себя в руки, насколько это возможно, учитывая ситуацию. У нее все еще слегка дрожит голос. — Я говорила с Барклай и Танакой.       — Хорошо, но почему... подожди, ты же не пыталась снова убить Бьянку? — Энид скулит, на ее лице изображена смесь беспокойства и раздражения.       К Уэнсдей возвращается часть ее уверенности, когда поднимается тема про убийства. — Я никогда не пытаюсь кого-либо убить. Если бы я хотела ее смерти, у нас бы уже было блюдо сёрф-энд-тёрф.       Она пренебрежительно машет рукой. — Последствия проявятся достаточно скоро. Сейчас у меня есть другие дела, которыми нужно заняться.       — О, да ладно, Уэнсдей! Ты знаешь, как трудно было убедить Бьянку не выдвигать обвинений первые три раза! И ты не должна держать на нее зла только потому, что я получила несколько синяков.       Уэнсдей делает мысленную пометку поговорить с любым адвокатом, который так долго спасал дядю Фестера от тюрьмы, но в остальном не отвечает на просьбы Энид. — Я хочу поговорить с тобой об информации, которой Танака поделилась со мной.       Энид бледнеет. Йоко не стала бы.... верно? — Да, конечно. Что такое? — она пытается говорить спокойно.       — У нее создалось впечатление, что причина, по которой ты пытаешься… отточить свои навыки?... В моей выгоде. — Уэнсдей проклинает себя за то, что не спланировала, что сказать, пока шла (бежала) в комнату.       Энид внутренне вздыхает с облегчением. Итак, Йоко рассказала ей только о фехтовании, а не о своих чувствах. Она могла бы с этим справиться.       — О! Ну да. Поскольку я остаюсь у тебя дома на каникулы, я подумала, что должна быть готова. Это, типа, супер важно для истории твоей семьи или что-то в этом роде, верно?       Уэнсдей выглядит озадаченной. — Я бы сказала, что в большинстве случаев это необходимо даже для того, чтобы иметь семейную историю.       Энид воспринимает это как еще один милый и чересчур драматичный стиль Уэнсдей и начинает улыбаться. Конечно, Уэнсдей поверила бы, что быть хорошим в малоизвестном и физически болезненном виде спорта необходимо для выживания.       Уэнсдей прерывает тоску Энид, внезапно заговорив. — Чего я не понимаю, так это почему тебе понадобилось дождаться перерыва, чтобы рассказать мне о своих чувствах, mi hermosa loba.       ...Черт. Она собирается убить Йоко. — Я собираюсь убить Йоко. — в ее голосе звучит гораздо больше паники, чем она хотела.       Энид не замечает, насколько близко подобралась Уэнсдей, пока не чувствует холодную руку на своей челюсти. — Я приношу извинения, если нарушила какие-либо ранее существовавшие планы относительно признания. Тем не менее, я хотела бы, чтобы ты знала, что я готова исследовать эти чувства при первой же возможности, — ее глаза слегка темнеют, когда она опускает взгляд на синяки, которые все еще слегка видны по краю декольте Энид. — На самом деле, я ловлю себя на том, что прямо сейчас чувствую себя собственницей.       Энид, должно быть, спит. Ее лицо горит красным, несмотря на то, что Уэнсдей обхватывает ее щеку ледяной рукой. Уэнсдей Аддамс находится всего в нескольких дюймах от того, чтобы поцеловать ее.       Единственная причина, по которой она до сих пор этого не сделала, заключается в том, что Энид потеряла дар речи из-за ситуации. Любуюсь этими пронзительными карими глазами и легкой россыпью веснушек под ними и на носу.       Ее взгляд опускается к губам-бантику прекрасного купидона и их вездесущей надутости. Она на мгновение выходит из оцепенения, когда понимает, что Уэнсдей продвинется вперед, только если она заговорит.       — Хм, да! Сейчас, пожалуйста? — говорит Энид, возможно, чересчур нетерпеливо. Это заставляет Уэнсдей улыбнуться, пусть и совсем чуть-чуть.       Уэнсдей наклоняется, Энид закрывает глаза и приоткрывает губы в ожидании. Однако вместо губ Энид Уэнсдей тянется прямо к ее шее.       Уэнсдей тоже не из нежных. Ясно, что она пытается оставить следы.       У Энид сразу перехватывает дыхание. Она откидывает голову назад, еще больше обнажая шею, когда они приближаются к однотонной кровати.       Энид садится, сажая Уэнсдей к себе на колени. — Я... ах! Я действительно не ожидала, что ты будешь такой... ммм! с энтузиазмом? — Энид говорит сквозь стоны.       Уэнсдей царапает зубами затылок Энид, прежде чем ответить. — Разве я не всегда выкладывалась на сто десять процентов при освоении новых навыков, щенок? — она оттягивает воротник рубашки Энид в сторону, чтобы попытаться получить доступ к большей части ее шеи, побуждая Энид полностью снять рубашку, оставив ее в одном спортивном бюстгальтере.       Уэнсдей, не теряя ни минуты, продолжает свои поиски, чтобы сделать бледную кожу фиолетовой, на этот раз вонзая зубы в ключицу оборотня.       — Черт! — Энид резко выдыхает. — Я просто имею в виду, что раньше ты меня почти не обнимала, а теперь я без рубашки, и ты у меня на коленях.       Уэнсдей впервые обращает внимание на их положение и вскоре решает, что трудно быть доминирующей, сидя у кого-то на коленях. Она мягко толкает Энид за плечи, пока та не ложится, а Уэнсдей лежит на ней сверху.       Уэнсдей начинает расползаться по груди и животу Энид, сопоставляя синяки, которые Бьянка оставляла метка за меткой.       Как только она удовлетворена тем фактом, что большинство отметок принадлежат ей, она возвращается, чтобы поцеловать Энид должным образом. Поцелуй, на который Энид отчаянно отвечает. Ее руки хватаются за затылок Уэнсдей, ее когти портят ранее безупречные косы-близнецы.       Она начинает извиваться и упираться бедрами в пустоту. Уэнсдей придвигается немного ближе, осторожно располагая свое бедро между ног Энид.       Энид прерывает их поцелуй резким вдохом, заставляя Уэнсдей слегка сесть. Она все испортила? Ей не следовало делать так много предположений. Что, если Барклай и Танака все это время ошибались? Что, если они просто разыгрывали глупую шутку?       — Все в порядке? Ты хочешь, чтобы я прекратила...       — Нет! Эм, нет, все хорошо! Просто, эм...       — Если ты предпочитаешь действовать помедленнее, мы можем...       — Определенно не медленнее! Я так долго этого ждала! Просто...       Энид делает глубокий вдох и говорит достаточно громко, чтобы ее услышали. — Я вроде как ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу, чтобы ты продолжала меня кусать.       Уэнсдей чувствует, как ее сердце учащается. Она определенно подходит для Аддамса. Боль - практически язык любви Уэнсдей. Она не знает, как они не делали этого раньше.       Уэнсдей позволяет себе садистскую улыбку. — Тебе следует быть осторожнее со своими желаниями, щенок. — говорит она, снова ставя ногу между ног Энид и зарываясь лицом (и зубами) в ее очень яркую шею.       Энид безуспешно пытается подавить громкий стон и возобновляет тереться о бедро Уэнсдей.       Уэнсдей еще некоторое время продолжает покусывать и посасывать свои покрытые боевыми шрамами шею и плечи, Энид постепенно расстраивается все больше и больше. — Черт! Сильнее, пожалуйста! — она ноет.       Уэнсдей прижимает бедро с большей силой, не прекращая атаковать шею блондинки.       Однако это не успокаивает Энид. — Нееет! Я хочу, чтобы ты укусила меня сильнее! Отметь меня! Навсегда, своими зубами! пожалуйста! — Энид умоляет, пронзительно скуля.       Уэнсдей хорошо знает, что значит глубокий укус для оборотней, и ее собственническая натура велит ей немедленно сдаться, но ее более рациональному уму нужно решить один вопрос, прежде чем она возьмет на себя такого рода обязательства.       Она проводит зубами по шее Энид, останавливаясь прямо перед ее ухом. — Только если ты поклянешься, что у тебя никогда больше не будет секса с Барклай. — мрачно шепчет Уэнсдей.       Бедра Энид внезапно замирают, и в комнате становится гробовая тишина.       — Уэнсдей.       — Да, Энид?       — Что за черт?       Уэнсдей садится, наконец-то глядя Энид в глаза. Ее взгляд выражает чистый ужас и замешательство, и это только усиливается из-за ее взъерошенных волос и припухших от поцелуя губ.       Уэнсдей не понимает, как такая простая просьба, как верность в их отношениях, могла вызвать такой отклик. — Мои условия разумны. Я очень ревнивый человек, поэтому соглашусь только на моногамию. Если ты не согласна с моими условиями, ты можешь отказаться от этих отношений.       Энид несколько раз открывает и закрывает рот, не в состоянии говорить несколько мгновений, прежде чем находит слова для ответа. — Угу, да, это вполне разумная граница, которую можно установить, просто есть крошечная проблема с тем, что ты говоришь.       Энид садится и делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — У меня НИКОГДА НЕ БЫЛО СЕКСА С БЬЯНКОЙ, УЭНСДЕЙ.       Уэнсдей чувствует, как неприятный холодок пробегает по ее спине, ее собственничество снова поднимает голову. — Если не она, то с кем у тебя сегодня был секс?       — Эм, ни с кем?! — голос Энид становится все выше, а лицо розовее.       — Тогда почему ты была вся в засосах, когда вернулась сегодня? И если это был не секс, то чем вы занимались с Барклай?       — Черт возьми, что!? Настоящий ад, Уэнсдей!? Ты вообще слушала меня, пока наполняла ванну!?       — ...Нет.       — О БОЖЕ МОЙ. ФЕХТОВАНИЕ, УЭНСДЕЙ. Бьянка помогала мне научиться защищаться, — Энид прячет лицо в ладонях. — Пожалуйста, только не говори, что ты на самом деле думала, что я ”практиковалась” в сексе. Никто никогда так не делал. — говорит Энид приглушённым голосом.       — ...Говоря статистически, по крайней мере, у одного человека...       Уэнсдей резко останавливается, когда Энид поднимает голову и бросает на неё сердитый взгляд.       Уэнсдей откашливается и пытается снова. — Не могу сказать, что не чувствую себя невероятно глупо. Однако, если для того, чтобы мы поняли, что наши чувства взаимны, мне пришлось почувствовать себя полной идиоткой, то так тому и быть.       Лицо Энид смягчается при виде неожиданной уязвимости Уэнсдей. — О боже! Это так мило, Уилла! — она притягивает ворона к себе и крепко обнимает. — И не волнуйся. Я обещаю никому не рассказывать о твоём недоразумении. — Энид не может сдержать смех при виде смущения на лице Уэнсдей.       Уэнсдей утешает себя тем, что, по крайней мере, только Энид сможет подшучивать над ней из-за её глупости.       В тишине комнаты из окна доносится скрежет, и пара оборачивается. Там, на полу, лежит Вещь. Похоже, он вернулся домой совсем недавно, но, к сожалению, недостаточно недавно, чтобы пропустить это событие.       Он поспешно убегает через вентиляционное отверстие, и Уэнсдей понимает, что уже слишком поздно.       Только Энид... и остальные члены семьи Аддамс.

***

      — Ого, чёрт, волчонок! Я думала, ты преувеличиваешь, когда сказала, что Бьянка покрыла тебя синяками! У тебя, наверное, больше синяков, чем нормальной кожи.       Энид смотрит прямо перед собой, сосредоточенно складывая форму в шкафчик в раздевалке. — Ха-ха, да. Ф-фехтование.       Йоко приподнимает бровь. — Погоди-ка, это что, следы от зубов?!       — БУДУ ПОЗДНО, МНЕ ПОРА, ПОКА!