Да, я не в себе

Первая их встреча произошла около восьми лет назад, когда оба ещё не до конца осознавали себя, и в целом не понимали, что делать со своими жизнями. Да и разве в таком юном возрасте это понимание нужно? Середина весны. Вечер. Солнце постепенно прятало свой свет от взоров людей. Город медленно погружался в тень, которая в этот вечер спрятала от глаз прохожих маленького мальчика, сидевшего на лавочке среди деревьев. Он смотрел на листья и о чём-то думал с очень серьёзным лицом. В этот день мальчик не мог находиться дома, ведь там разгорелся скандал между самыми его любимыми людьми - мамой и папой. Они кричали, обзывали друг друга некрасивыми словами, а папа даже поднял руку на маму. И всё, что он сказал после этого: "Ой..". Мама терпеть не стала и набросилась на него с кулаками. После такого мальчик совсем перестал понимать, что вообще происходит. И единственное, что он придумал - это сбежать на улицу. — Почему они снова ругаются? — малыш сел на лавочку, прижав ноги к себе, — Неужели так сложно спокойно поговорить? — из его глаз потекли слёзы, мальчик пытался остановить их , вытирал руками глаза, но они всё равно убегали из под его ладоней и, стекая до самого подбородка, падали на колени — это из-за меня ведь, да? Но что я могу сделать? Мальчик тихо плакал, стараясь не всхлипывает слишком громко, чтобы не привлекать внимание. Ему даже не с кем это обсудить, ведь друзей у него нет совсем, и родители были для него целым миром, они были единственными, кто был с мальчиком, но в последнее время участились ссоры и скандалы, и теперь малыш не может доверять им, да что уж там, с отцом даже заговорить страшно в последнее время. Единственный, кто остался у мальчика - плюшевый заяц, которого он прихватил с собой из дома. Вот он - настоящий друг. Лишнего не скажет, и будет рядом, когда это нужно. Но вытирать слёзки и держать зайца одновременно сложновато для маленького мальчика, потому верный друг покорно ждал, лёжа на асфальте рядом с ногами хозяина, когда тот успокоится и снова вспомнит о нём. Малыш винил себя в том, что происходит сейчас с его семьёй, ведь, он хоть и маленький, но не глухой, и во время ссор родителей слышал, как папа периодически кричал - "Даже сына нормального не смогла родить!" Слыша подобное, мальчик конечно же делал вывод, что всё происходит из-за него, что ему надо измениться или просто исчезнуть, чтобы родители перестали ругаться и снова начали любить друг друга, как раньше. Взгляд затуманился из-за слёз, потому сложно было что-то увидеть. Вдруг руки мальчика коснулось что-то мягкое. Он вздрогнул, быстро вытер рукавами кофты слёзы. Рядом с ним аккуратно сидел любимый кролик, его мягкая лапка лежала на руке маленького, будто держала его. – Это же тво́й друг, да? - рядом с кроликом сидел мальчик и держал плюшевого за спину, чтобы тот ровно сидел. – Мне показалось что ему не очень приятно лежать на земле. – Взгляд незнакомца был устремлён на заплаканного малыша. – Прекращай плакать, иначе кролик тоже расстроится. – незнакомец улыбнулся. – Что такого могло случиться, что ты так горько плачешь? Хоть разум был затуманен отвратительным настроением и безнадёгой, но даже так мальчик помнил, что нельзя всё рассказывать незнакомцу, даже если тот так загадочно очаровательно улыбается. – Я..мне нельзя разговаривать с незнакомцами. – мальчик взял своего кролика за руку. – Тогда давай знакомиться. Меня зовут Осаму Дазай, и мне 8 лет. - Маленький протянул руку. – А меня Федя. – Достоевский слегка опешил от такого внезапного знакомства, но руку новому знакомому пожал. – Так что, Федя, у тебя случилось? – Мои родители..мне кажется, что они будут разводиться. – Слёзы снова начали скатываться по щекам мальчика. Кроме редких всхлипов Фёдора не было слышно ничего. Дазай бережно убрал кролика в сторону, чтобы сесть к новому другу поближе, и похлопывал плачущего мальчика по спине, давая тому понять, что он не один и может выплеснуть всё наружу, не стесняясь. Спустя какое-то время, когда Достоевский успокоился, повисла тишина, только деревья шелестели своими листьями. – У меня просто нет родителей, поэтому я даже не знаю, как тебе помочь. – Он сказал это таким обыденным тоном, будто у всех должно быть так. – Нет..родителей? – Угу,– мальчик уверенно начал кричать – ну, нет они есть, но не родные. Родных я совсем не помню. Меня отдали в детский дом сразу, как я появился. – Он говорил спокойно, абсолютно не переживая по этому поводу. – Я не жалуюсь, сейчас у меня замечательная семья, но .. всё-таки иногда, конечно, интересно узнать, почему так произошло. - Но после этих слов мальчик немного поник. – В любом случае, всё, что ни делается, - к лучшему. Во всём нужно искать плюсы. Вот, мы с тобой познакомились, и у меня наконец-то появится друг. – Осаму снова улыбнулся своей очаровательной улыбкой. – Друг? – У Феди не было друзей, потому это слово казалось ему каким-то волшебным. – Ты хочешь дружить со мной? – Да! Вдвоём нам будет проще справиться с этими проблемами! Мы с тобой против целого мира. Согласен? Конечно Федя не мог быть не согласен. Этот день стал началом из многолетней дружбы. Мальчики стали встречаться на этом месте каждый день, общались, узнавали друг друга поближе. Родители Фёдора развелись, отец оборвал все связи с сыном и полностью погрузился в свою новую семью, конечно, Достоевский был разбит, но рядом с ним был Дазай. Мальчики стали учиться в одной школе, но, к сожалению, в разных классах. И, если у Достоевского с социализацией были большие проблемы, то у Осаму всё шло даже слишком легко, но он никогда не позволял Феде чувствовать себя брошенным, нет, он каждую перемену приходил к нему в класс составлял компанию, уделял любую свободную минуту своему другу. В общем, ребята стали настоящими друзьями. И всё было замечательно..четыре года. Отцу Дазая предложили хорошую работу в другом городе, и теперь им всей семьёй было необходим переехать туда. Сказать, что Федино сердце раскололось на маленькие кусочки, значит не сказать ничего. Он снова остался совсем один. И ведь одно дело быть одному, когда не знаешь, что может быть иначе, и быть одному, когда уже почувствовал радость дружбы и общения. Одноклассники всё также не принимали Фёдора в свой коллектив. Дазай пропал. Просто испарился. Ни сообщений, ни звонков. Ничего. И если первый год Достоевский очень расстраивался и неделями ждал звонка, то с каждым годом это чувство становилось всё слабее и слабее, пока он и вовсе не забыл о том, что у него в друзьях был какой-то Осаму Дазай. И вот сейчас, спустя шесть лет, он объявился снова, будто не прошло и дня, с всё той же загадочной очаровательной улыбкой, протягивает руки, чтобы обняться. – Я скучал по тебе.