Тупой и ещё тупее

Здарова, уёба

Sett

Че там у тебя с Эзом?

Sett

Здарова, псина Kayn Да че блять, нормально всё Kayn

Под нормально ты имеешь в виду, что он тебя всё ещё динамит?

Sett

Ахуел? Kayn Ну типа Kayn Но я его завалю. Это вопрос времени исключительно Kayn

Да ты ему в хуй не упёрся, чудище ёбаное. Он тебя просто отшить боится, потому что думает что ты взбесишься и зарежешь его

Sett

Не из ссыкунов он, как бы невинно он не выглядел Kayn Да и ваще, если кого и хотят отшить, так это тебя. Как хвостик за своим немым плетёшься Kayn

С хуя ли ты так решил?

Sett

Да у твоего немощного на лице всё написано. Либо то, что он тебя чисто от скуки ещё не бросил. Либо то, что он хочет тебя отвезти на свою родину и принести в жертву Луне. Они же все фанатики там Kayn

Ниче он не фанатик. Да и ваще, молчи, подкидыш с помойки

Sett

Помоешный у нас ты тут только. Че, шерсть от блох не чешется? Kayn

Отъебись, шизоид. Как твои ебланские шутки только твоя пискля терпит

Sett

А они ему нравятся Kayn

Да неужели? Как посмотреть на вас, из вас двоих он один пиздит не затыкаясь, а ты только поддакиваешь

Sett

Ой блять, кто бы говорил. Сам-то за немым бегаешь Kayn

Ну так, бля, он же немой. А ты нет. И всё равно ты в тряпочку молчишь, когда Эз говорит. Он тебя абьюзит? Запрещает разговаривать?

Sett

Дебил ты, блять. И ваще, откуда такие наблюдения? Подсматриваешь за нами? Kayn

Ага, подсматриваю, естественно. Мы, блять, в одном доме живём, еблоид

Sett

Я вот за тобой не наблюдаю, псина Kayn

Ну да, а я типа должен игнорировать то, что ты в стене торчишь уже минут 30

Sett

Уникальный талант, магия теней

Sett

И торчит в стене полчаса, потому что лень было обойти три метра стены

Sett

Вспомнил он, ебать. Один раз такое было. Я был уставший после съёмок, голова не варила. Поэтому застрял Kayn

Ага, и в той сейф-двери, когда клип первый ставили, тоже от усталости

Sett

Блять, да. Я через эту дверь раз 40 прошёл, ещё бы я не устал Kayn

Устал он, бедненький

Sett

Сказал бы лучше спасибо, что мы там из тебя глори холл не сделали

Sett

Нихуя у тебя от недотраха шутки попёрли Kayn Чё, Фелли у нас до свадьбы ни-ни? Kayn

Молчал бы лучше, самого динамят ведь

Sett

И нормально он до свадьбы, че у тебя за стереотипы о таргонцах? В каком веке, блять, живёшь?

Sett

Да они и в этом веке фанатики. А я ахуенный и талантливый артист. А ты псина Kayn

Псина-псина, че блять через слово-то. Зед не разрешал домашних животных заводить?

Sett

Дело не в этом. Ты псина по факту, вот и всё Kayn

Я полувастайи. А ты шизоид с бесом в башке

Sett

Я — уникален. Ты — ошибка природы. Мы с тобой на разных уровнях Kayn

Ошибка природы это уж точно про тебя больше, ясноглазка

Sett

Нихуя это не ошибка природы, это приобретённое. И это делает меня уникальным. А тебя твои облезлые уши делают подзаборной псиной Kayn

Нихуя они не облезлые, чертила. Мягкие и классные

Sett

Ой какая милая подробность, дашь почесать за ушками? Назову тебя хорошим мальчиком Kayn

Придурок, блять

Sett

Хорошим мальчиком писклю свою назвать будешь, ёбань

Sett

Назову. Совсем скоро, прямо во время того как ебать его буду. И произойдёт это явно скорее, чем ты своему лунатику в штаны залезешь Kayn

Хорошим мальчиком? Ты че, любитель попиздеть во время секса?

Sett

Типа того. И Эзреаль тоже, он говорил о том, что ему нравится такое Kayn К чему вопрос? Kayn

Да типа, просто

Sett

Ааа, я понял. Твой немощный же пиздеть не может Kayn

И в чем связь?

Sett

Завидуешь тому, что у меня полный жизни, красивый и разговорчивый милашка Kayn А у тебя хуй пойми что с татухами луны и звёздочек блять по всему телу Kayn

А че ты до татух доебался? Сам-то забитый весь

Sett

Ну так у меня классные тату, а у него религиозные. Кринж какой-то. Поклоняться луне. Ты блять в курсе что он тебя в свою секту заманит? Kayn

А чё, не хочешь расставаться со мной?

Sett

Да, уже вижу, как рыдаю навзрыд, когда тебя четвертуют на Тарноге на сосне при луне Kayn

…

Sett

Не заманит он. И ваще, эти татухи не значат, что он супер вовлечен во всю эту религию. Это, ну типа… короче, ну просто татухи, которые связывают его с родиной

Sett

Ахуенное объяснение. Поди нихуя не запомнил, когда он тебе объяснял, а? Kayn

Иди нахуй

Sett

То-то же Kayn

Слушаю я его. Просто об этом не запомнил. Как будто ты подчистую всё запоминаешь, что тебе Эзреаль без остановки рассказывает

Sett

Не всё. Но многое. Да он вообще дохера всего рассказывает, в основном даже и не о себе. Про шоу бизнес там, сплетни всякие Kayn

И чё, тебе типа дохуя интересно слушать про это, раз бегаешь за ним?

Sett

Я хочу его выебать, дебил. Послушать я уж послушаю Kayn

И чё, всё это ради секса?

Sett

Частично. А че плохого то в этом? Kayn

Да ничё. Просто любопытно

Sett

Хз, я просто думал что у тебя типа серьёзные намерения на него

Sett

А ты чё, уже готов со своего лунатика перепрыгнуть на твинка посимпатичнее? Kayn

Я бы ещё поспорил, кто из них посимпатичнее, но хуй с тобой. Нет, не готов. И не собираюсь. Просто интересно

Sett

Дохуя ты любопытный. Ты за своим немощным как будто не только ради поебаться бегаешь Kayn

Вообще-то нет

Sett

Ебать, чё, влюблён типа? Ебать, это прям как в фильме леди и бродяга. Только он хрустальный лунатик, а ты помоешная псина Kayn

Да ну не влюблён я, чё ты сразу. Просто, ну типа, нравится он мне. И я рассматриваю его не только как парня на поебаться

Sett

И че сразу леди и бродяга?

Sett

Да потому что вы противоположности полные Kayn Фильм этот кстати херня. Никогда не понимал прикола с «противоположности притягиваются» Kayn

А че плохого в этой концепции? Разве нет такого, что «противоположности» друг друга уравновешивают и все такое?

Sett

Баланс нужен. Иногда разрыв настолько большой, что эти «противоположности» настолько противоположные, что элементарно друг друга не понимают. Вы вот с Афелием пиздец какие противоположности Kayn

Да нихуя

Sett

Нихуя как заговорил. Ну давай, дерзай. Какие у вас с твоим ненаглядным сходства? Kayn

Это чё за экзамен ещё такой?

Sett

Так ты ж сам сказал, что вы нихуя не противоположности. Мне интересно, че там общего у вас Kayn

Ой блять, ладно

Sett

Нам обоим нравится музыка, например

Sett

Нихуя ты выдал. Ничё так, что нам всем в группе нравится музыка? Мы, блять, музыкальная группа Kayn

Да хули ты доебался ваще

Sett

Да ты ж сам сказал, что нихуя вы не противоположности. Вы с Афелием буквально противоположности. Ты типа такой дерзкий и дурной, он такой аккуратный, собранный и типа под умного косит Kayn

Не дурной я, иди нахуй. У нас много общего, нам вот ещё игрушки мягкие нравятся

Sett

Звучишь как дебил Kayn Хотя почему как… Kayn

Блять, ладно, заебал уже. Ты просто плохо знаешь его, начнём с этого. А я сейчас устал, не могу нормально сконцентрироваться и собраться с мыслями

Sett

Мм, понял. Значит, ты у нас всегда «уставший», а не просто тупой Kayn

Не всегда. Да и ваще, иди нахуй

Sett

Да я серьёзно, затупок. Нихуя нет общего у вас Kayn

Ой да и поебать, пусть так. Разве плохо это?

Sett

Ну не очень. Вы разные, вот что. И это скорее минус, чем плюс Kayn

А у тебя как будто с Эзом дохуя общего

Sett

Не дохуя, но я хотя бы могу на быструю руку пару качеств назвать Kayn

Ну и?

Sett

Открытость, дерзость, смелость, жажда славы Kayn

Открытость? Да ты и открытость это буквально антонимы нахуй, твоё прошлое до музыки для всех, кто с тобой лично не знаком — тьма

Sett

Я об открытости здесь и сейчас. Мне радостно — об этом знают. Меня что-то бесит — об этом знают. О моих эмоциях и ощущениях знают, у меня не ебало кирпичом 99,9% времени Kayn

Хм. Ладно, пусть так. А вот смелость и дерзость это же одно и то же почти

Sett

Не совсем, но даже если так. Это хотя бы реально качества, а не «нам обоим нравятся мягкие игрушки» Kayn

Тебе не нравятся мягкие игрушки?

Sett

Да блять. Не об этом сейчас Kayn

Нравятся или нет?

Sett

А кому они вообще могут не нравится? Kayn

Ха. Естественно

Sett

Ебать, уделал. Ахуеть. Можешь гордиться этим всю свою жизнь. Выбил из меня инфу о том, что мне нравятся мягкие игрушки Kayn

Да пошёл ты, уеба

Sett

Давай дальше. Жажда славы. Это, по-твоему, круто что у вас это совпадает?

Sett

Да. Потому что мы друг друга понимаем в том, чего хотим Kayn

Ну, блять. Ладно

Sett

Чё, не получилось доебаться? Kayn

А мне и не ебать хотелось

Sett

Ага, зато ебать хочется выебать своего задохлика, который тебя динамит Kayn

Напомнить, что тебя тоже динамят? Хоть и вы с ним такие «ебать какие похожие и так хорошо друг друга понимаете»

Sett

Да бля. Ну здесь не совпадает, он не хочет события торопить Kayn

Ага, а ещё он любит только в миссионерской позе, под одеялом и с выключенным светом

Sett

То, что ты сказал, это скорее про Фела Kayn

Не, нихуя. Не такой он. Тут я точно знаю, мы это обсуждали

Sett

А, ну да, че у него за татухи ты не запомнил, а какие позы в сексе он любит — эта инфа в тебе прочно засела Kayn

Да кто бы говорил

Sett

Не строй из себя нежно-влюбленного щенка, если хочешь тупо поебаться Kayn

Да я не строю. Я просто, ну, и там, и там. Просто во втором чуть больше

Sett

Ага. Чуть. И как же твой ненаглядный Фелли предпочитает ебаться? Kayn

А чё, тоже на таргонцев потянуло?

Sett

Фу, блять. Хотя… Алуна ничего такая. Не такая душная, как этот твой Kayn

Как ты можешь называть душным человека, который даже разговаривать не может?

Sett

Да у него ебало душное. Вайбы. Душнилы Kayn Не отрицай Kayn

Ну… что-то есть

Sett

Но с Ёнэ по душности ему все равно не сравниться

Sett

Ой, блять, да этого хуй переплюнешь ваще Kayn

Реально

Sett

Так, мм. ну, если в кратце, он просто понежнее любит

Sett

Иииии… это то, в чём вы сходитесь? Kayn

… нет

Sett

Короче говоря, у тебя просто отвратительный вкус и стоит на лунатика, у которого ещё и в сексе предпочтения с твоими не сходятся Kayn

Хороший у меня вкус

Sett

И не прям «не сходятся». Я, типа, не противник нежностей. Просто иногда погрубее всё равно хочется. Знаешь, сжать прям чтоб ребра треснули… такое

Sett

Ага, учитывая твои лапы, там реально рёбра треснуть могут Kayn Ну вообще я тебя понимаю Kayn «Не кусай, сильно не сжимай, не царапай не дави» Kayn

Это Эз тебе такое говорил?

Sett

Ну типа Kayn

Ебать, так и вы тут тоже, получается, мимо. Ты тоже аккуратнее со своим сахарным, дыхнёшь на него и залижешь — растает нахуй

Sett

Залижешь? Kayn

Ну типа. Да. Облизывать, кусать. Во время секса

Sett

И че типа норм это для тебя? Kayn

Ты угораешь щас?

Sett

Ну типа)) Kayn

Пранкер недоношенный

Sett

Короче я к тому что ну щас не нравится может, со временем поймёт прикол Kayn Хочу заставить его себе отсосать. Прям в горло взять Kayn

Нихуя, у него там лицо как моя ладошка, в него хоть что-то влезет, кроме чупа-чупса?

Sett

Да проверю. Вот уже совсем скоро Kayn

Скоро, ага. Мечтай. Я завалю Афелия раньше, чем ты свою писклю

Sett

Ебать в тебе уверенности Kayn

А то. Только нужно его немного расслабить. Не знаю, например напоить. Ну это как самый простой вариант

Sett

Ммм, напоить и изнасиловать? Kayn

Да какой изнасиловать? У нас и так к этому идёт. Алкашка это так, подрасслабить

Sett

Хм, знаешь. А это идея Kayn

Намекаешь?

Sett

Намекаю Kayn

Я понял

Sett

Точно понял? Kayn

Да точно. Не тупой. Надо пьянку устроить

Sett

Нихуя. Умный пёсик Kayn

Завали, бес ебаный

Sett

Ты бес. Ну так, че там с пьянкой Kayn

Че? Вот ща в беседу напишу. Предложу

Sett

Давай, хуярь Kayn Только вот тебе всё равно не перепадёт. Это для меня будет шанс Kayn

Знаешь, че

Sett

Че Kayn

Спорим?

Sett

На что? Kayn

На отсос

Sett

Нихуя ставки. Что, так хочешь мне отсосать? Kayn Или от недотраха в голову сперма ударила? Kayn

Ты принимаешь?

Sett

Принимаю Kayn

Тогда так. Если мне завтра дают, ты мне сосешь. Если тебе, я тебе

Sett

Не испугаешься большого члена, чертила?

Sett

Я бесстрашный нахуй. Да и тем более, хули мне собственного члена бояться Kayn Зубки прятать умеешь, пёсик? Kayn

Умею, шизоид. Да только вот нахуя их прятать, когда тебе сосут. Разве чтобы губы не прикусить

Sett

До завтра, придурок. Готовься вставать на колени Kayn

До завтра. Надеюсь, ты сосёшь хотя бы на 3/5

Sett

***

Сетт ставит в холодильник вино Афелия, которое искал по всему городу, объездив не один магазин. Чтобы принести Афелию то самое, «багряно-кровавое» вино, с ноксианских виноградников, но чтобы было сделано по пилтоверской технологии. И чтобы выдержано было в бочках из ионийской горной сосны. Позолоты на этикетке, блять, не хватает. Для Сетта это вино — грёбаная звезда с неба. И если после того, как Фел выпьет свои две бутылки этого невъебенного вина, он не даст Сетту, тот, наверное, реально заскулит на радость Каину. Которому проигрывать пиздец как не хотелось. Более того, Сетт таскался по этим магазинам, думая о том, как же потом классно на утро после секса получить минет от одного выёбистого симпатичного долбоёба. Он быстро приводит себя в порядок перед пьянкой. Переодевается в свежее, в ухо кольцо вставляет. Не зря же прокалывал когда-то. Да и выглядеть надо хорошо, Эз точно захочет постримить-пофоткать. Пусть и фоткаться он будет больше с Каином, или вообще со всей группой на фоне. Выглядеть нужно хорошо. И только он выходит из своей комнаты, чтобы зайти к Афелию, натыкается на выходящего с ванной комнаты Каина. — Что, готов остаться этой ночью с ладошкой, утырок? — С ладошкой? Это ты про себя, поди. Разговариваешь сам с собой? Так со стрессом от недотраха справляешься, — с кривой улыбкой парирует Каин. — Придурок ты. Я для Фела достал какое-то ебуче редкое вино, он точно мне даст сегодня. Но ты не отчаивайся. Может быть, тебя сегодня поцелуют на ночь, — усмехается Сетт, скрещивая руки на груди, — а завтра и на колени встанешь передо мной. Классно же. — Да тебе даже шуримские настойки на ядовитых змеях не помогут. Ты вообще себя видел? Безнадёга. Чтобы с тобой поебаться, нужно быть не просто пьяным, а пьяным, слепым и глухим. И страдать от недотраха лет тридцать, — язвительно отвечает Каин, победно ухмыляясь. — Да ну? Только вот мои предыдущие партнёры такими не были. А были трезвыми, зрячими, слышащими и в целом ахуеть, какими красивыми. Это вот с тобой ебались, кажется, под страхом смерти. Угрожал, что если не дадут, скинешь на свою жертву несчастную беса с башки? — М, понятно. Значит, были умственно отсталыми. Нет, не угрожал. У меня всё по обоюдному было. А бес тут вообще ни при чём. — Умственно отсталый ты у нас. Ты, и твой бес в башке. Даже не знаю, кто из вас тупее. — Зато я знаю, кто из нас тупее. Дам тебе подсказку: это не я. Всё, отъебись, помыться ещё надо. Не скучай, когда будешь засыпать сегодня один с мыслями о том, что завтра мне отсосёшь, — и он хлопает Сетта ладонью по плечу, удаляясь в ванную комнату. — Иди нахуй, — только и слышится вслед. — Псина, — короткое, сразу перед тем, как закрывается дверь. — Придурок, — под нос, Каин не услышит. Сетт приходит в комнату Фела. Провести время вместе, узнать, чем занимался. Обрадовать, что нашёл то самое вино. Послушать наработки новых мелодий, делая вид, что пиздец интересно. Узнать, как Фел настроен на вечер и все это, разумеется, приправить безумным количеством тактильного контакта. И сразу за этим чуть ли не под ручку с ним спуститься вниз, где Ёнэ уже включил на колонках музыку, а К’Санте открыл первую банку пива. — Ну, парни, с дебютом альбома! — воодушевлённо произносит Сетт и тоже вскрывает банку, делая первый глоток. Перед этим, естественно, вскрыв штопором вино для Афелия и налив то в бокал. Тост, потом ещё один. И ещё один. И вот зал уже наполняется негромкой болтовнёй и атмосфера вечеринки не заставляет себя ждать. Первая бутылка пива уходит быстро, потому что Сетт говорит за двоих и горло пересыхает. Читает сообщения с телефона и активно поддерживает «разговор» с Фелом о последних музыкальных новинках. К сожалению, если разговаривать с Афелием, то надо разговаривать только с Афелием. Но вот смотреть на то, как Каин Эза обхаживает, Сетт успевает. Смотрит ещё с каким-то упрямством. Он согласен на ничью, в теории. Но проигрывать он не собирается точно. Взгляды эти, естественно, мало что изменят. Но и не смотреть вовсе он не может. Да и ладонь Фела наглаживает будто как-то даже особо показательно, пока другой обнимает его плечи. — Ты сегодня только пиво будешь пить? — спрашивает К’Санте, подсаживаясь сбоку. — Я ещё вискарь взял. Если пива мало будет, — отвечает Сетт. На самом деле, в планах ограничиться только пивом. Но опытом научен: лучше взять алкашки больше, чем меньше. — Вискарь? А ты с одного только пива не взбесишься, фурри? — встревает в разговор Каин, заметно наклоняясь в сторону Сетта. Эзреаль это действие сопровождает недовольным взглядом. — Не взбешусь. Я могу дохера выпить и почти не опьянеть. Следи за собой, чертила, — в момент вырываясь от разговора с Афелием, отвечает Сетт. Афелий за его плечом слегка хмурится, но кроме этого никакой реакции не выдаёт. — Дохера? Да куда тебе, ты ж больше положенного выпьешь, и будешь по полу валяться, как кошка под валерьянкой, — усмехается Каин. Сетту сравнение кажется забавным, но улыбку из себя он выжимает насмешливую. — Ага, а ты я вижу в этом прошаренный. На опыте, да? Поэтому сам нихера не пьёшь, шизоид? Каин хмурится, смотрит на свою банку. — Пью я, фуррятина. Эз аккуратно укладывает ладонь на плечо Каина, намекая на то, что тот как бы тоже здесь есть. — Всё, не мешай мне. — Так это ж ты доебался, — невозмутимо отвечает Сетт, но тут уже его утягивает в свою сторону Афелий. — Да… — начинает было что-то говорить Каин, но Эзреаль уже основательно перехватывает того, обнимая за шею и целуя в щёку. А затем ещё и склоняет голову того к своему телефону, где листает сторис, кажется, Сенны?.. И уже на Сетта поглядывает краем глаза только. Ровно так же, без палева, как и Сетт на Каина. Сетт пьёт быстро, едва успевая закусывать какими-то чипсами из миски со стола. Да Афелия наглаживать и целовать иногда. Афелий… отвечает. Но когда Сетт разворачивается, чтобы на Каина зыркнуть, закатывает глаза. Сетт этого, естественно, не видит. Каин тем временем натягивает улыбку, смотря в камеру телефона, через который тот стримит, отвечая на вопросы. На большую часть из них отвечает Эз, но некоторые он озвучивает, чтобы ответил Каин: — Как вы относитесь к true damage? Какие-то конфликты есть у вас? Эз, улыбаясь, смотрит на Каина. Намекая, что хотел бы, чтобы ответил он. — Уёбский вопрос, блять, я не буду отвечать. Мы Heartsteel или True Damage? Читай нормальные. Эзреаль смотрит обиженно. Сетт тут же обращает внимание на раздражённый тон. Есть, до чего доебаться. — Кто-то взял цепь? Связать тебя по рукам и ногам, когда напьёшься, а то бес из башки прикажет нож взять и расхуярить нас всех, ты же с радостью побежишь на кухню. Каин открывает было рот, чтобы ответить, но его опережает Эзреаль: — Каин, принеси чипсов с кухни, этих, крабовых, — и делает ангельский взгляд. — Да, ладно, — соглашается и встаёт с дивана, злобно зыркая на Сетта, — предложения твои, блять, пиздец. Он извращенец, имей в виду, Фел, — бросает взгляд и на Афелия и удаляется на кухню. Афелий тем временем прикладывает в «фейспалме» ладонь ко лбу. А потом смотрит в свой бокал. А потом и на Сетта. — Ещё вина? Я принесу, — и вскакивает с дивана, прихватив с собой опустевшую бутылку. На кухне Каин шарит по шкафам. Судя по всему, в поисках тех самых чипсов. — О, псина. Где чипсы? — Я ебу? Где положил, там и лежат. — Так не я ложил, придурок. — Не ложил, а клал. — Я тебе говорю, блять, я не ложил. Каин глубоко вздыхает, затем закатывает глаза. — Знаешь чё, волчара. Если я впаду в бешенство, то тебя первым и захуярю. — У тебя ноль шансов, шизик. — Чем громче шкаф, тем больше падать, — говорит Каин, а когда понимает, что перепутал слова, фыркает недовольно, — в смысле, блять… — Ага, я понял. Что, налакался пиваса и язык заплетается? Лошок, который пить не умеет. — Всё я умею, — закрывает с силой один из шкафчиков, а затем открывает холодильник. И достаёт из него бутылку виски. — О, тяжёлая пошла. Мне тоже налей, — задорно подаёт голос Сетт, когда из ещё не закрывшегося холодильника достаёт и вино для Афелия. — Сам нальёшь, руки не отвалятся, — возражает он и наливает только себе. Полный стакан. Поставив бутылку рядом. — Какой же ты хуила, а, — выдыхает Сетт и наливает и себе. Бутылку с собой берёт, доливать уже в зале. И бокал для Афелия. — Ебать, вот они, — находит, наконец, чипсы Каин. — Уже смирился с тем, что завтра отсосёшь мне, полудурок? — оголяя клыки, задорно интересуется Сетт. — Это ты сосать будешь, уёба. Сука, ты меня хули задерживаешь ваще? Понял, что тебе не дадут, решил меня за собой утянуть? Я к Эзу. А ты на кухне сколько хочешь дрочи, — развернувшись и согнув руку в локте, Каин показывает Сетту фак. — Пошёл ты, — бросает он вслед, а затем и сам возвращается на кухню. Теперь перед ним две задачи стоит: одна оговорённая — завалить сегодня Афелия, вторая между строк — перепить Каина. И Каин, кажется, о второй тоже прекрасно знает. Потому что хлебает свой виски чуть ли не в тот же ритм, что и Сетт. А Сетт хлебает много. Пока смотрит в чужой телефон, рассматривая с ахуевшим интересом описание какого-то музыкального инструмента, который Афелий хотел бы приобрести. Пока своими широкими лапами водит по молочной коже, тонкой и сухой — казалось, надавишь чуть сильнее, и лопнет. По запястьям, обвивая ладонью его. Такое тонкое. Афелий, вообще-то, совсем не хрупкий. Он достаточно крепкий, и то, как тот исполняет свои партии в общих танцах — тому подтверждение. Но сейчас, в руках Сетта, тот казался именно таким. Хрупким. Хрустальным. Это выглядело красиво. Со стороны. Да Сетту и самому нравилось. Но, пожалуй, только от части. «Не кусай, сильно не сжимай, не царапай, не дави» — не только Каин слышал это в свой адрес. Но, наверное, в любых отношениях надо чем-то жертвовать? Носом проводит по затылку, вдыхая чужой запах. Афелий пах спокойствием. Льдом, камнем. Холодной сталью. Хотелось разогреть. Разогреется ли? На Каина смотрит. Как тот куда более активно к Эзреалю пристаёт, но тот отмахивается. Шутливо, заигрывающе. Со стороны кажется так. С цепочкой на шее играется, прядь на палец наматываает. Пальцы у Каина классные. Ладони. Такие… классного размера. Не слишком тонкие пальцы. Не слишком короткие. Но и не слишком толстые. Как он мягко и аккуратно перебирает звенья цепочки, вертя в подушечках кулон, как водит по нему ногтем. Кольца ещё на Каине классные. Массивные такие. Тяжёлые. Крутые. Как по зеленоватым волосам проводит. Улыбается так очаровательно, глазами разноцветными сверкает. Облапал Эза уже, казалось, везде, где только можно. Внутри разгорается неприятное: «Я чё, проебу?», но тут же заместо него приходит другое: «Ничья». Потому и внимание на Афелие сосредотачивает, комплименты нашёптывает, чуть ли не на колени того себе затаскивает. Со стороны Эзреаля с Каином слышится: — Блин, Каин, не торопись ты так. Я ещё постримить хочу. Пока не слишком пьяный. Обещаю, не буду просить тебя отвечать на неудобные вопросы! — тон радостный. По нему и так всё ясно. Что Эзреаль уже готов. Каину же этот тон, по выражению лица того, кажется, вообще не нравится. Губы поджимает, в сторону куда-то смотрит. — Да хули тебе этот стрим, фанаты не сбегут никуда. — А ты что, сбежишь? — невозмутимо спрашивает Эзреаль. Каин пару мгновений выглядит расстерянным. Или недовольным. Сложно сказать, что у него в голове. — Нет, — выдаёт он. — Ну вот, поэтому я ещё постримлю. Я немного. А ты такой милашка сегодня, кстати, — и гладит того по щеке. Нежно-нежно так, настолько нежно, что Сетта аж блевать тянет. Каким же умел быть приторным Эзреаль. И на этом он взгляд от Каина, наконец-то, отводит. С Афелием продолжает ласкаться, совсем немного полы футболки задирая. На ладони холодное прикосновение. И взгляд. Цвет тёплый, но выражение такое холодное. «Не надо», — читается легко в нём. Не торопись Aphelios Смотрит на экран телефона понуро. В голове миллион вариантов, как всё-таки развести Афелия на еблю, чтобы в споре выиграть. То есть, как его завалить. То есть, заняться сексом, потому что Афелий ему нравится. Да. Вечер ещё только начался Aphelios И тревоги тут же улетучиваются. Он улыбается мягко, Афелий отвечает тем же. А потом и вовсе голову на плече Сетта устраивает, просто лежит так какое-то время. Сетт тем временем успевает бросить взгляд на Каина. Взгляд его самоуверенный. «Иди нахуй. Не мешай» — одними губами. И фак впридачу. Сетт такой же жест показывает, двигаясь ненароком и Афелия со своего плеча отпугивает. Но тот, кажется, не особо переживает. Он берет в руки телефон. Я бы хотел побыть на эфире с Эзреалем Aphelios Сетт плечами пожимает, а затем кивает. Афелий, воодушевлённый, направляется к Эзу. — О, ты со мной! Каин, подвинься, Фелли хочет в кадр, — просит он. Сетт еле-еле смешок сдерживает. — Ага. Я на кухню пока схожу — без особого энтузиазма сообщает он. — Мне тоже надо, — соображает Сетт и направляется следом. Уже на кухне он одаривает Каина смешком. — Отъебись, блять. Ну, хотел постримить. Чё я, запрещать ему буду? — «Каин, подвинься, Фелли хочет в кадр», — повторяет чужие слова Сетт, копируя интонацию и высокий голос, — даже в Феле Эз заинтересован больше, чем в тебе. На лице Каина сияет улыбка от этой пародии. — Ага, и с Фелом Эз всё это время обнимался. — Ладно хоть не сосался. — Ладно хоть ты не сосался со своим хрустальным. — Хули это? — Видел я, как ты с ним целуешься. Как сожрать пытаешься. — Нормально я с ним целуюсь. Он не жаловался. — Ага, наверное потому что он ни с кем до тебя не целовался. Опыта нет. Целка. — Не целка он. А ты придурок, блять. Уже готов сосать мне завтра? — Ты должен быть готов. Победа у меня в кармане, — и Каин подходит ближе. — У тебя? Да нихуя. Ты перепутал. Точно моя, — Сетт делает большой шаг вперёд, заставляя Каина буквально упереться задницей в кухонную тумбу. — Ахуел совсем, фуррятина? Забылся? Завтра мне сосешь ты, — на последнем слове Каин тычет пальцем в чужую грудь. Сетт смотрит на того сверху вниз. У Каина рост такой… привлекательный. Он ниже Афелия. Но при этом крепкий такой, не тонкий. Плечи широкие. У Каина ахуенное телосложение. — Ой, да не расстраивайся ты так. У меня классный член. Большой. Тебе понравится, — и перехватывает чужую руку, сжимая запястье в своей. Горячее, ахуеть. — Чё, прямо сейчас хочешь дать потрогать? — говорит Каин с вызовом. Глаза сверкают, щёки розоваты. От алкашки, наверное. — А чё? Если тебе нужно привыкнуть к члену прежде чем его отсосать, пожалуйста. Я не против, — и он возвращает руку к себе на грудь. Плавно смещая ниже, по прессу. Каин молчит, но когда рука оказывается на поясе, не позволяет её двигать дальше. — Чё, совсем уже напился, уёба? Забыл, кого тебе соблазнять надо? Смотрит прямо в глаза чужие. Дыхание чужое на себе чувствует. Они с Каином, кажется, никогда ещё так близко друг к другу не были. Недотрах блядский. Блядский Афелий, которого нужно окучивать хуеву тучу времени. — Не забыл, — руку отпускает с задержкой, но не отстраняется сам. Отступить в ту же секунду не даёт блядское напряжение. Которого, кажется, не в одном только Сетте уже сверхмеры. Потому что и Каин отстраняться не спешит. Вернее, отпихивать Сетта, потому что отстраняться тому некуда. А вот сделать ебанутую вещь — это Каин. Который укладывает обе руки на грудь Сетта, самую малость сжимая. — Классные сиськи, фурри-качок, — тоном ещё таким невозмутимым. А Сетта, блять, жаром от такого прикосновения обдаёт. То есть, от алкоголя. Да. Он много выпил сегодня. От алкоголя печёт. — Это не сиськи, это грудные мышцы. Сиськи у женщин. — Да поебать мне. — Если постараешься, когда будешь сосать мне завтра, дам ещё потрогать. — Да нужен ты мне, пёсель. Всё, дай пройти, — и давит с силой, заставляя Сетта отступить на шаг. Тот не сопротивляется, отходит. — Там вискарь кончился? — Кончился. — Надо ещё взять. — Ага. Бери. — Чё, пискля всё вино вылакала, милашка? Каина от этих слов аж передёргивает. — Фу, блять. Всё вылакал. Мункейк, блять. Слащавый ты, пиздец. — Да это прикольно же. Типа он же с Таргона, вся хуйня. — Ага, вся хуйня. Зубы сводит. Тогда уж «лунатик» лучше. — Ой, да ладно. Не злись, бесёныш, — говорит ласково, на грани между издёвкой и нежностью. Грань между издёвкой и нежностью? Это же противоположные чувства. Поебать. Каин же в коротком недоумении. — Даже «бесёныш» лучше, чем «мункейк». И уж подавно лучше, чем «милашка». Всё, нахуй иди. Зверёныш, блять. — Меня так в яме называли, — без особого желания скрывать детали своего прошлого делится он. Каин смотрит на Сетта оценивающе. — Не удивительно. Тебе подходит, — хмыкает он, а затем открывает бутыль и делает пару глотков прямо с горла, — полукровки мне ещё не сосали, — со смешком, беззаботно. — А мне ещё не сосали шизоиды, одержимые демонами, — в той же манере. — Может быть, когда-нибудь. Кстати, я не одержим. Это скорее он у меня в заложниках. На, много не пей, а то намордника нет, — и протягивает бутылку. Сетт делает пару щедрых глотков. Слова о демоне в сознании откладываются. — Зато я знаю, у кого ошейник есть. И поводок. — Это аксессуары, придурок. К тому же, не я сам выбирал. В любом случае ошейник лучше, чем дырявая шапка, уёба. — Ничего она не дырявая! Её мама шила. Заебись шапка. — Ты ж наш маменькин кошкомальчик, — и тянется рукой к голове, потрепать волосы, а заодно и по ушам провести. Сетт, не ожидавший такого, не отстраняется даже, на Каина тупо пялит. — Ебать мягкие, — добавляет тот удивлённо-восхищённо. — Ещё бы. Я же не облезлая псина, — и сам сбрасывает чужую руку с ушей. Приятно, блять, вообще-то. Тем более, что Афелий по какой-то причине к ушам Сетта никаких эмоций не испытывает. Но так просто давать себя трогать не хотелось. Тем более уши. — Пошли уже. Дворняжка. Лунатик твой тебя заждался, — закрывает бутылку, чтобы с собой взять. — Лунатик всяко лучше, чем пискля с волосами цвета болотной тины, — усмехается Сетт. Каин… смеётся. Рассмешил его Сетт. — Нихуя не лучше, — отвечает с улыбкой, на этом уходя из кухни и возвращаясь к Эзу, усаживаясь рядом с ним на подлокотник дивана. Сетт садится к Афелию. Ещё несколько вопросов, поучаствовал и Сетт тоже. Там и Ёнэ в кадр попал, пару раз подойдя и облокотившись об спинку дивана. Стрим можно считать безусловно успешным. Особенно учитывая их слегка пьяное поведение. — Всем спасибо, что смотрели, я люблю всех наших фанатов! — и улыбается очаровательно в камеру. Как только стрим прерывается, Каин берёт из рук чужой телефон и отбрасывает его куда-то на стол. — На чём мы остановились? — прожигая взглядом, спрашивает у Эзреаля Каин. — Я хотел пересмотреть старый клип K/DA! — счастливо делится Эзреаль и, подобрав пульт, ставит тот на их широком телевизоре. — Кажется, было ещё что-то. Напомнишь, сладкий? — и проводит ладошкой по ярко-розовым волосам. Сладкий. Из них сладкий только Эз. Приторный. Аж зубы сводит. Это слова Каина? И вместо ответа Каин прижимается к чужой щеке с поцелуем. Резким, хищным почти. Сразу на шею смещается, а потом руку на талию, к себе прижимает. — Вспомнил-вспомнил! Давай только ещё немного тут побудем, — отталкивает от себя, посмеиваясь смущённо. По Каину видно, что уже, блять, некуда ещё немного. Но думает несколько мгновений, взвешивая, видимо, все за и против. — Ладно. Немного, — соглашается всё-таки, а лицо такое прям. По-детски обиженное. Может, Сетту кажется только. — Пойдём наверх? — Сетт себе не позволяет так открыто приставать, только мягко клюёт в прохладные губы Афелия своими. Тот смотрит многообещающе. Как тебе акцент Акали в этом клипе? Она так классно сочетает свой флоу с ритмом, это же потрясающе Aphelios Я давно не пересматривал их, раньше и не замечал. Это же… вау Aphelios — Ну… обычный акцент… для Ионии. Я просто из города побольше, она из небольшого. Деревни почти, вроде. Поэтому и говорит так. Каин тоже такой же может сделать, — пожимает плечами Сетт. Он, признаться честно, ничего особенного в этом не видит. И вообще не понимает, как можно отвлечься на музыку, на какую-то уникальную читку, когда у него самого уже, блять, вот-вот и встанет. — А вы же из одной деревни, да, Каин? — Ну типа, — неохотно отвечает тот. — Каин всяко покруче читает, чем она, — как наблюдение делится Сетт. Просто потому что он действительно так считает. Акали классная. У неё интересная подача. Выглядит эффектно. Но Каин пизже. По всем параметрам. Тот смотрит заинтересованно. — Ну ещё бы, — с небольшим смешком, — потому что я круче. — Каин, ну не надо так про неё. Как вообще можно сравнивать творческую деятельность? Это же… разные подходы. Афелий активно кивает, поддерживая слова Эзреаля. — А у тебя какая любимая песня K/DA, Каин? — Никакая. Мне нравится Pentakill. Из популярного и известного. Я говорил тебе об этом. У Эзреаля лицо немного неловкое. — А мне True Damage нравится, — вставляет свои пять копеек Сетт. — А тебя никто не спрашивал, фурри, — фыркает Каин. — Всю жизнь будешь на них дуться из-за того, что тебя не взяли? — приподнимает бровь Сетт. — Да всрались они мне. Я даже рад. Не хотелось бы, чтобы я был причастен к их творчеству. Посредственность, — и большой глоток из бутылки. — Вообще-то, это группа моего брата, — встревает Ёнэ. — Да хоть свата. Не нравятся мне они. — Да ты обиженка просто, — усмехается Сетт, — просто признай. — Нихуя я не обиженка, придурок, блять! — отстраняется даже от Эзреаля. — Да неужели? Если бы ты не был обиженкой, тебя бы так не задевало то, что я зову тебя обиженкой, — скрещивает руки на груди. — Ой какие умные мысли, психолог хуев. Мама научила, кошкомальчик? — переходит в наступление. — Маму мою не приплетай сюда, утырок! Сам я допёр. Это легко, вообще-то. Если тебе кажется иначе, то у тебя эмоциональный интеллект на уровне креветки. — А у тебя на уровне псины, шавка. — Да иди ты нахуй, шизоид! — и в этот момент, случайно, не с психа даже, а скорее просто потому что неуклюжий с пьяну, задевает бокал из-под вина и роняет его на пол. Разбился. — Блять. — Разрушитель. — Провокатор. — Прекращайте этот цирк. Сетт, убери, пока кто-то не поранился, — спокойно произносит Ёнэ. Сетт не отвечает. Каин, на удивление, замолкает. Сетт уходит на кухню за совком, сгребает осколки веничком. На душе пустота какая-то. Уёбский Каин. Которому лишь бы всё испортить. Ладно хоть Афелий не выглядит так, будто эта перепалка ему сильно настроение испортила. Смотрит в телефон, улыбается что-то. Ещё всё будет сегодня. Надо только наедине остаться. — Каин, принеси воды, а, — слышится от Эзреаля. — Может виски лучше? — Виски после вина? Ну уж нет. Водички, — ангельским голосочком. И Каин заходит на кухню ровно в тот момент, когда Сетт высыпает осколки из совка в урну. — Рад, уёба? Вот нахуй ты это начал, а? — доёб вполне понятен. После него Каин делает пару глотков с горла бутылки, которую с собой принёс. Бутылку почти вертикально держит, видимо, осталось очень мало. — Я начал? А может, кто-то просто оверреактнул? — парирует Сетт. — Нихуя не оверреактнул. Ты придурок просто. Масла в огонь подливал, — продолжает обвинять Каин. — Нихуя подобного, уёбок. Дай мне выпить, — и тянет руку к бутылке, почти вырывая её. Каин не отпускает. — Да куда лапы тянешь, уёба, — шипит он, прижимая ту к себе. Но потом каким-то ебуче-странным образом та не оказывается ни у одного, ни у другого, а переворачивается, проливая содержимое, и оказывается тоже на полу. Ладно хоть не разбилась. Зато вот футболка что Каина, что Сетта, в виски. — Вот нахуя, а? Алкаш ёбаный, блять, — раздражённо бросает Каин, а затем ещё и пихает Сетта в сторону. — Ты хули меня толкаешь, уёба? — и, естественно, толкает в ответ. Куда сильнее. — Да ты ахуел, шавка, — и замахивается для удара, но руку перехватывают. Так ещё и наседают, снова к этой несчастной кухонной тумбе прижимая. Каин смотрит снизу вверх. Но нихуя не как жертва, загнанная в угол. Как хищник. У которого во второй руке припрятан нож, которым он ударит, только Сетт потеряет бдительность. Но ножа нет. Есть взгляд. Такой же, как и у Сетта. Может, Каину даже нож не нужен. Может. — Ты в курсе, что я сильнее тебя? — на удивление спокойно спрашивает Каин. — Ты хочешь подраться и проверить? — Ты не хочешь остаться со сломанной рукой, — чистая угроза. — Годы тренировок в яме и ахуенная генетика против врождённой дури с доппингом в виде бесовской силы. Классная драка получится, а? — с таким интересом нескрываемым в голосе. Азарт. — Ахуенное избиение тебя мной. Знаю, ты жесть как хочешь. Но не сегодня, уж прости, пёсель. К слову, годы тренировок — не только про тебя, — глаз розовый сверкает, и Каин вырывает собственную руку из хватки, — ты понял, что тебе не дадут, поэтому держишь меня здесь, чтобы и я в проёбе оказался? — невозмутимо, буднично. И без следа ража, который был несколько минут назад. Каин быстро загорался и быстро остывал. Сетт его понимал. Потому что и сам был таким. — Ты мне почему бутылку не отдал? — Потому что там оставалось на один глоток. Хочешь, из футболки вискарь над твоим рылом выжму? Пару капель достанется, — не дожидаясь, когда Сетт отойдёт, Каин снимает с себя прилипшую к коже футболку, оголяя торс. Бля, ахуенный, крепкий торс. Поблёскивает от пролившегося на него виски. — Пиздец. Ты в курсе, что нет больше виски? — сообщает Сетт, сам только вспомнивший об этом. — Есть коньяк. Демасийский. Ебать редкий какой-то, — Каин смотрит на Сетта с сомнением. Редкий алкоголь. Принадлежит либо Ёнэ, либо К’Санте. Но… был бы более дорогой и важный, спрятали бы получше. — Алкашка есть алкашка. Доставай. — Сразу, как только ты перестанешь прижимать меня своим телом. Или будем ждать, когда у тебя встанет? — с усмешкой. — У меня? На тебя? Ебать у тебя фантазии смелые. Надоел твинк и захотелось чего-то посущественнее? — смеётся как-то победно, что ли. А затем снимает футболку и с себя, бросая на стул. И демонстрирует бицуху. — Сила есть — ума не надо, ага. Каждый день доказываешь, что это про тебя. Стабильно. Хороший мальчик, — с издёвкой, разумеется. А после этого уже сам высвобождается из загнанного положения, нихуёво так мазнув своим торсом по чужому. Случайно? Точно случайно. — Да пошёл ты, шизоид. — Где-то он здесь был, — Каин шарит по шкафчикам, — вот он, — и достаёт заветную бутылку. По этикетке можно было понять, что он безумно дорогой. Каин смотрит на этикетку только затем, чтобы прочитать надпись «коньяк». — Заебись, — Сетт делает глоток сразу после Каина. Вкус получше, чем у виски. Дело в цене, наверное. Или в том, что Сетт уже настолько пьяный, что ему уже поебать. — Если что, в том, что мы оба без верха ты виноват, — заявляет Каин. — Чё, блять? Не надо было за бутылку держаться, будто она у тебя последняя. — Не надо было хватать, будто я у тебя её украл. — Случайно пролили, всё, нас там уже заждались. — Заждался уже я своей победы и минета от тебя. — Значит, минета от меня ждёшь больше, чем секса со своим лунатиком? Не удивлён, — смеётся Каин, звонко хлопает ладонью по чужому плечу, — но сосать всё-таки будешь ты, — и заходит в зал. В зал, в котором… никого нет. В груди разрастается неприятное и колкое. Он тут же тянется к телефону, на экране горит сообщение: Тебя долго не было, я устал и мне захотелось спать. Увидимся завтра. Спасибо за вечер Aphelios — Блять, — срывается растянутое и эмоциональное. Но радует все же то, что пропал не только Афелий, но и Эзреаль. Вообще все. Каин тоже тянется к телефону, который лежал на тумбочке. Сетт не видит, что там. Но по лицу Каина всё понятно. — Это всё из-за тебя, придурок. — Из-за меня? Да это ты понял, что тебе не дадут, и меня за собой потянул. Пиздец, блять. — Меня бы не продинамили, если бы ты не задержал меня на кухне, бесёныш ёбаный, — хмурится Сетт. Каин не отвечает. Только берёт бутылку коньяка и делает несколько глотков. — Нихуя ты взялся, тебя ж разъебёт. Я тебе салфетки приносить не буду, чтобы ты харю свою вытирал после того, как проблюёшься, имей в виду, — произносит уже без былой злобы, но всё ещё раздражённо. Бутылку берёт, пару глотков делает. И протягивает обратно. На губах остался влага, Сетт слизывает её кончиком языка. А потом стирает остатки тыльной стороной ладони. Перед глазами плывёт. — Всё ты, блять, виноват. — Тебя там никто не держал, дебил. Сам два раза меня прижал хуй пойми зачем, — машет рукой Каин, а затем тянет руку к Сетту, бутылку себе забирая. Глоток. Но маленький уже. — Не был бы кое-кто таким блядским, этого бы не произошло. — А, так теперь я блядский? Понятно, блять. Ты блядский. И уши твои эти. Блядские, — уже более понуро. Видимо, окончательно пришло смирение. С тем, что Эз ушёл. Да. Наверное. Каин возвращает бутылку. Сетт снова пьёт. — Я блядский? Да это ты меня лапал, забыл? Дебил. Ещё и провоцировал. Блядёныш, — отворачивается он и смотрит на место, где до этого Афелий сидел. А сам Сетт теперь полуголый, в компании такого же полуголого Каина. Потрясающе. Каин ещё и ладонь свою снова тянет. Её Сетт оценивает так, что Каин просто хочет вырвать бутылку снова. Поэтому теперь буквально пихает её в него, касаясь груди. Каин забирает. Но пока не пьёт. — Серьёзно, если прям подумать. У меня с Эзом больше шансов, — вдруг начинает Каин, облокачиваясь о спинку дивана. — Чё? Да не, нихуя. Это тебе так кажется. Дай-ка угадаю, потому что у вас с ним «больше общего»? Или как ты там писал. — О, нихуя, ты запомнил. Удивлён. Да, от части поэтому. Но и в целом. Потому что Эз в этом плане более… доступный. — Доступный? — переспрашивает со смешком Сетт. — Да бля, ну проще к этому относится. Афелий у тебя реально как девственник выглядит. Эз посвободнее. Я… я ещё свободнее. — Хм, — невольно вырывается у Сетта. Свободнее, значит. — Я про отношение к сексу и прочей хуйне этой. В плане, если хочешь — ебись. Нет — не еби мозги. А он, ну типа, цену себе набивает, наверное. Эз. А чё твой хрустальный делает, я ваще хз. Не удивлюсь, если ты ещё месяц за ним пробегаешь, а он тебе выдаст что-то вроде «мы друг другу не подходим». Сетт задумывается. Каин за время этой паузы успевает усмехнуться. — Даже если это произойдёт, то уже после того, как мы потрахаемся. Потому что я не проебу в споре. Каин заинтересованно поднимает бровь. — Чё, выиграть в споре уже важнее, чем Афелия завалить? Сетт хмурится. Вообще-то, Каин прав. — Хуйню ты щас какую-то спизданул, — не особо уверенно. Каин, на удивление, решает не доёбываться. Смотрит куда-то вдаль. — Знаешь, почему меня в True Damage не взяли? Такого поворота событий Сетт вообще не ожидал. — Нихуя, это чё ещё за откровения пошли? — Не откровения, это так, хуйня. Ну так, знаешь? Слышал может? — Нет, — заинтересованно отвечает Сетт. Каин глубоко вздыхает, прежде чем ответить. А потом делает глоток коньяка. — Сложный характер. — Сложный? Да ты блять простой, как кубик рубика два на два. — Блять, сложный в смысле сложно его выносить. Дебил. — А… ну, блять, знаешь, какая-то тупая причина. В плане, ко всем можно подход найти. Ёнэ же тебя твой «сложный характер» не напугал, — рассуждает Сетт. — Мне кажется, Ёнэ стал сотрудничать со мной как раз из-за Ясуо. Типа, смотри, младший, ты с ним сработаться не смог, а я смогу. — Зная их запутанные отношения, это возможно, но… Даже если так, это имеет значение? Типа, мы же уже в группе. Успешной. На первых местах, тур скоро. — В жизни не поверю, что ты даже кубик рубика два на два соберёшь, — внезапно вкидывает Каин. — Это ты так с темы соскакиваешь? — Да не, реально не верю. Ты же пиздец затупок, — с улыбкой. — Да соберу я. Ну, не сразу, но соберу. Я с головоломками не дружу. — Зато с гантелями дружишь. — Ага, и выступаю в группе с придурком со сложным характером. Хули с темы ушёл? — Да потому что… прав ты. Какая разница уже, — облегчённо. — Конечно я прав. — В первый раз в жизни. Но зато вот я знаю, в чём ты проебёшься: в том, что ты пиздец как уверен в том, что в споре нашем выиграешь. — Я выиграю. Не сегодня, так завтра. В ближайшее время, короче. Явно раньше, чем ты. У нас сейчас, выходит, меняются условия? — Кто переспит первый, тот и выиграл, — заключает Каин. — Да, — соглашается Сетт, делая ещё один глоток коньяка. Бутылка наполовину пустая. Перед глазами плывёт жёстко. Каин меняет своё положение и ложится, устраиваясь головой на подлокотнике. Ногами согнутыми в бёдра Сетта упирается. Пихается. — Не даст тебе твой лунатик, — тоном таким, будто точно знает. Сетт чужую ногу за щиколотку перехватывает, отпихнуть пытается. Но Каин продолжает лезть. — Даст он мне. Я ахуенно целуюсь, умею слушать, чего партнёр хочет. У меня ахуенное тело. Умею альфача включать. Чё, блять, ещё надо-то. — Я пока только заметил, что ты придурка умеешь включать. А выключать не умеешь. — Не включаю я его. Зато вот Эз умеет. Сегодня прямо включил. «А какая у тебя любимая песня K/DA?», — Сетт пиздец как сильно завышает голос. — Фу, блять, — глаза под ладонью прячет. А губы улыбаются. — Он тебя, походу, ваще не слушает. — Поебать мне. Я с ним, чтобы ебаться и его мордой милой любоваться, а не чтобы он меня слушал, — на этом Каин пинает ступнёй чужую руку и окончательно укладывает ноги на колени Сетта. — Не трогай, блять. Хочу прямо полежать. — Я тебе мебель, что ли? — возражает Сетт, но делать ничего не собирается. Контакт тактильный. Нравится. — Собачка. Послушная. С ушами мягкими. — Да пошёл ты. Бесёныш, — укладывает одну из рук на голень чужую. Деть некуда просто. Да. — Ахуенное тело не поможет, если в постели ты бревно. — Я не бревно. Я ебать активный в постели, не просто ебу, как перфоратор. Каина шутка про перфоратор смешит. Улыбается, а потом пятерню в волосы запускает, назад зачёсывая. — Ага, конечно. Верю-верю. — А, то есть против того, что у меня тело ахуенное, ничего говорить не будешь? — Я не ебусь в глаза. Так что тут ты не напиздел. Сетт улыбается, крепче сжимая чужую голень. Крепкая, горячая. Хочется трогать ещё. Разумеется, пока Каин не доебётся до того, хули это Сетт его лапает. Пока не доёбывается. — Умеешь слушать, чего партнёр хочет. Окей. А сам-то знаешь, чего хочешь? — Естественно, — без всяких сомнений отвечает Сетт. — Ну и? — заинтересованно переспрашивает Каин. Сетт не отрывает уже обеих рук от ног Каина. Смотрит на него. И перечисляет: — Хочу часто и горячо. В местах каких-то ёбнутых, не знаю, с риском там всяким. В гримёрке, например. Хочу ставить метки на чужом теле. На шее, плечах, ключицах. На внутренней стороне бедра. Там особенно. Хочу, чтобы удовольствие было такое, на грани с болью. Не до садизма, но с силой. Потому что если будет только нежно, не почувствую нихуя. Мне надо всё. Ярче. Люблю, когда громко. Стоны выбивать. Прижать к стене, носить на руках. Целоваться так, чтобы потом губы болели. Чтоб синяки. У обоих. И ещё обязательно разговоры во время секса. Ну не именно разговоры, не молча хочу. Может быть и что-то, не имеющее смысла. Что угодно. Да хоть «блять, ты ахуенный». Но не молча. А, и чтобы инициатива была и от меня, и от пассива. Потому что бревенчатость это как-то прям совсем не моё. А то было у меня один раз такое, что после было чувство, что я куклу резиновую выебал. Красивый парень был, пиздец. Но кукла. Хочу чувствовать желание от своего партнёра. Инициативу. Напор. И чтобы потом на утро после такого секса целовать нежно-нежно. Ну типа. Как-то так. — Но не молча. Именно поэтому ты выбрал Афелия. — Ну… за всеми зайцами не угнаться. — А может тебе и не зайцы нужны. — Что? — Сетт не совсем понимает. — Что? — невозмутимо повторяет Каин. — Я не понял, — искреннее делится Сетт. — Да потому что ты тупой. Забей. Давай к следующему: ахуенно целуюсь. Тут я бы прям жёстко поспорил. Со стороны выглядит так, будто ты его сожрать хочешь. Сетт возмущённо смотрит на Каина. — Хуйня полная, не так всё. Я хорошо целуюсь. — Да неужели? Не верю, — с провокацией. Явной провокацией. — Может, показать? — вообще не думая. — Да ты зассышь, блять, — уверенно заявляет Каин, но с положения своего приподнимается. Теперь их лица на одном уровне. — Нихуя, — всё ещё абсолютно не думая. — Зассышь, — снова провокация. На слабо берёт. Очевидно. — Да нихуя, — усмехается. То ли пьян дохуя. То ли реально хочется доказать, что целуется хорошо. То ли просто хочется уже поцеловаться хоть с кем-то. Потому что напряжения внутри просто немерено, оно внутри теплилось весь вечер, во время которого Сетт был настроен на секс с Афелием. С Афелием, блять, не получилось. Поэтому хочется уже хоть чего-то, потому что иначе взорвётся, кажется. Поэтому целует с напором, сразу с зубами, кусая губы Каина. Ещё и руку на шею укладывает, удерживая с силой. Каин тупит пару мгновений буквально. И отвечает. Губы горячие, обжигающие. Пахнет пеплом. Виски, то есть. То есть, коньяком. То, что отвечают, так ещё и с не меньшим напором, доходит до Сетта не сразу. Но когда доходит, целует ещё более жадно, ненасытно. Так, будто Каин в любой момент может взять и передумать, съебаться. А Сетту хотелось. Поцелуев, горячего дыхания в губы, чужого тела в своих руках. Которое можно мять, сжимать с силой, давить когтями и прижимать к себе за спину так, что Каину должно стать дышать ещё тяжелее. Страсть и напряжение, что томились дольше положенного, нашли наконец свой выход. Не в Афелие. Но Сетту в данный момент на Афелия поебать вообще. Как и на то, что кто-то может спуститься. Отстраняется. В глаза разноцветные смотрит. Красивые, блять. Что один, что другой. Каждый невероятен, вместе — завораживающе невероятны. — Ну что? Каин смотрит размыто, щёки порозовели. Взгляд такой… слегка расстерянный. — Что? — Как я целуюсь? — уточняет Сетт. Улыбка на губах сама собой расплывается. — Плохо. Очень плохо. Отвратительно, — а сам губы облизывает, кончиком языка сверкая. — Ты просто не распробо- Сетт договорить не успевает. Каин его прерывает, впечатываясь поцелуем. Жадным, возмущённым от того, что тот был прерван. Сетт спешно закрывает глаза, отдаётся ощущениям без остатка, растворяясь в них. Каин, блять, целовался просто ахуенно. Чужие руки на собственных плечах. Горячие, цепкие. Хватка крепкая, настойчивая. Каин всё ближе и ближе. Давит на плечо, рывком. Сетт понять не может, чего тот добивается. Опрокинуть его, спиной к подушкам прижать? — Ты че делаешь? — прямо в чужие губы, нетерпеливо, не желая выпускать их из плена своих ни на секунду. — Неудобно, — так же практически не разрывая поцелуя. Сетту больше нихуя и не надо: он руку на поясницу чужую укладывает, Каина себе на колени затаскивая. Тот мычит, но против ничего не говорит, устраивается на бёдрах, ёрзая. Встаёт неимоверно быстро. — Так получше? — и поцелуй уже в щёку, а затем и вниз по шее: влажно, мокро, пошло. — Пойдёт, — быстро, скомканно. Руки поднимаются с плеч до шеи, водя ногтями, а затем и к ушам, мягко обхватывая. У Сетта по затылку дрожь бежит, звук какой-то неясный издаёт, где-то между стоном и мычанием. Целует снова в шею, клыками давит, пока ладони по спине водят, наслаждаясь каждым изгибом, каждой мышцей, что под кожей ощущается. Огонь. Пламя. Раж. Гнев. Страсть. Жизнь. Снова к губам. Губы чужие просто ахуенные. Мягкие такие, целовать приятно, пиздец. Кусает чуть ли не до крови, клыком давя, а затем влажно зализывает, языком внутрь чужого рта проникая. Приятно, как Каин трогает. С таким пылом и жаром, с таким рвением, что по спине мурашки бегут. Как же, блять, этого не хватало. Чтобы так ярко, страстно до ярости, дико почти. Захватывая с головой без всякого остатка. Каина к себе двигать ближе уже некуда, но Сетт всё равно прижимает, на изгиб поясницы давя. А потом опускает ладони ниже, ухватываясь обеими за задницу, которая, блять, просто идеально в них умещалась. — Пиздец ты наглый, — влажно и горячо. Кусает губы следом, с ушами пальцами играясь. Сетт для ответа даже отстраняется. Смотрит в ответ масляно, расфокусировано. Целовать и лапать Каина куда проще, чем смотреть в его глаза. Хотя взгляд чужой множество эмоций внутри пробуждает: и самое чистое возбуждение, и что-то более сложное, неясное. Но думать не хочется. Хочется Каина. — С тобой разве по-другому можно, блядёныш? Смешок. Глаза сверкают. Щёки пылают. Пальцы, не тонкие-не толстые, не длинные-не короткие, идеальные. Уши наглаживают. — Нет, — короткое и чёткое. Поцелуй, мокрый и влажный, язык свой пихает, не вовлечься без остатка невозможно. В поцелуй улыбка, довольная просто до пизды. Победная почти. Такого Каина видеть почти так же круто, как было бы круто видеть того на коленях после победы в споре. Почти. Снова к шее, с другой стороны, зубы сжимая и оттягивая. Не остановится, пока Каин не скажет: «без меток», но Каин не говорит, только с ушей на волосы перебирается, оттягивая их, собственную шею подставляет. Сетт руками по позвоночнику водит, когтями давит, не чувствуя грани между больно-приятно. Нет её. Для Каина, походу, тоже. Потому что тот выгибается, лицо чужое к шее прижимая. А как выгибается, блять… Афелий по сравнению с ним — деревянный. Но Каину, судя по всему, и этого мало. Он перехватывает инициативу, когда спускает руки. Водит по плечам, сжимая в ладонях. На шее смыкает, давя. Недолго, до потери воздуха совсем далеко. Но голову кружить начинает. И то ли из-за головы ватной, то ли ещё хуй пойми чего, но когда Каин вторую ладонь на пах укладывает, по члену водя, с губ Сетта первый сдавленный стон срывается. — Когда дрочить буду, начнёшь мурчать? — шёпотом, совсем близко к уху. А затем едва прикусывает кончик зубами. Невесть откуда знает, может просто голову включил, но понимает, что место дико чувствительное. Поэтому укус этот нисколько не неприятный. Напротив. Шутки шутками, провокации нахуй идут, но Сетт бы реально замурчал, если бы мог. — Блять, — сдавленное, беззащитное почти, — то кошкомальчиком, то волчарой, то помурчи, то псина. Определись хоть, бесёныш, — со смешком, пока лапы широкие бесстыдно задницу лапают, под пояс подкрадываясь. Кожу на шее кусает и кусает, носом по шее водит, до мочки доходя, запах чужой жадно вдыхает. Манит. — Ушастое уёбище ещё могу, — снова в ухо, снова шёпотом. Ласково, пиздец. Пиздец ласково для Каина, точнее. — Хуйня, — честно отвечает Сетт. Каин тем временем нащупывает член и водит через ткань. Сетт на это губами куда-то в висок клюёт, как-то слишком нежно получается даже, но затем, мазнув влажно языком по коже, добирается до мочки и сжимает её зубами, стукаясь ими о металл украшений. И после снова ближе к шее упирается, в ключицы почти, лишь бы Каин продолжал шёпотом пиздеть. — Ушатый придурок, — снова в те самые уши, а ладони пытаются с пуговицей разобраться, еле-еле расстёгивая её. С ширинкой попороще. Но оголять чужой член Каин не спешит: себя тоже хочется избавить от джинсов. То ли ловкости рук хватило только на одну пуговицу, то ли поза не позволяет просто так с ней справиться. — Блять, — ругается, не получается никак. — Дай мне, — и лапы оказываются на чужой ширинке, но там уже попытками расстегнуть и не пахнет. Сетт её просто вырывает, та отскакивает куда-то на пол. Каин… улыбается. — Животное, — комментирует с усмешкой, но пуговицу изловить даже не пытается, напротив, приспускает джинсы с себя, оголяет оба их члена и прижимает друг к другу. — Ладно, не наебал. Большой. — Конечно не наебал, — улыбается, обхватывает своей рукой чужую, пытаясь набрать хоть какой-то темп. — Чё за слово такое, ушатый? Не ушастый разве? — Там значение другое немного. — Какое? — хмурится Сетт, но не только из-за того, что не понял нихуя, но и из-за того, что дрочить на сухую — такое себе удовольствие. — Потом посмотришь, — отмахивается Каин, укладывая большой палец на чужую головку и слегка размазывая естественную смазку. — Да и хуй с тобой, — выдыхает. Рука, прихватив в своей чужую, к губам тянется, облизывая смачно, толкаясь меж пальцев языком и оставляя щедро так слюны, что даже и на собственную ладонь попадает. Одно из колец тоже облизывает. А большой палец даже в рот полностью берёт, сдавливая его зубами, на подушечку давя клыком. На Каина не смотрит, вниз куда-то пялит. Зато вот Каин такое зрелище взглядом не обделяет. Сетт кожей чувствует. — И я ещё после такого блядёныш, — говорит довольно, не смеет прерывать чужое действо, только ёрзает слегка на коленях, от чего член о чужой потирается. Рукой свободной же по плечам, ключицам и груди водит, в ладони сжимая и соски нарочно задевая. — Да иди ты, — выпускает палец изо рта, мазнув языком по подушечке, затем обхватывает слюнявой рукой чужой член и прижимая его к своему, выдыхая тяжело от удовольствия. — А как с моим членом во рту выёбываться будешь, а? Блядёныш. Хочешь же меня. Пиздец как хочешь, — выдыхает прямо в губы, проводя по членам ладонью. Каин ближе прижимается, снова к ушам, к блядским вастайским ушам. Прочухал как-то, что ли, что Сетта пиздец как прёт от внимания к ним. Не шепчет, но говорит тихо-тихо: — Во-первых, мне ничто и никогда не помешает выёбываться. Во-вторых, с членом во рту ты у нас будешь, и совсем скоро. В-третьих, — срывается на смазанный стон, когда Сетт сосредотачивает внимание на чужом члене и обводит головку, — в-третьих, я и не отрицаю. Хочу. Сетт ловит только последнее. — «С тобой переспит только глухой, слепой и пьяный в гавно», — цитирует чужие слова. — Так мы и не переспим. Подрочим друг другу на диване, — царапает шею в очередной раз, обводит грудные мышцы ладонями. — Пошли наверх, ко мне. Поебёмся нормально. Без обязательств. Трахну тебя, как раньше ещё никто не ебал, — Сетт уже конкретно ва-банк идёт. Произносит горячим шёпотом, опаляя кожу, крепче сжимая в ладони ягодицу и продолжая ласкать головку. Рассчитывает, на деле, на обоюдную дрочку. Но кто же мешает замахнуться на большее. — Дай-ка угадаю, и ты хочешь быть сверху? — после недолгой паузы уточняет Каин. — Да. Я всегда сверху, — без тени сомнения, а затем лижет широко от ярёмной ямки до плеча, прижимая то зубами. Каин усмехается. Отстраняется даже, а Сетта внезапно за волосы берёт, грубо так, оттягивая назад. Чтобы тоже отстранился и в глаза посмотрел. — Сверху, значит. Оседлаешь меня и обскачешь мой член, кошкомальчик? — взгляд дьявольский. Сетт такого не ожидал. Даже теряется немного. В груди чувства смешиваются. Удивление. Возмущение. Смущение непонятное, страсть, любопытство. — Нет, — пытается звучать уверенно. Но, кажется, не получается. — Тогда хуй тебе. Мой. И ладошка моя. Наслаждайся, фурри, — и Каин даже не даёт Сетту времени на ответ, впивается в губы, вылизывая чужой рот и кусая губы. Опускает одну из своих рук на чужую лапу, вторит темпу, целует-кусает, на коленях ёрзает. К чужой шее тоже жмётся, мелкие кусачие метки оставляя. И почему же Сетта, который привык всегда над своими партнёрами доминировать, поведение Каина не отталкивает? Почему он только сильнее загорается от этой странной игры в перехват инициативы, почему оргазм подступает только стремительнее? Почему только сильнее прижимает того, загребая к себе, сжимая и почти выбивая воздух из лёгких? Почему он так жадно и рьяно целует, почему толкает чужой язык своим, почему так шумно дышит в поцелуй? Почему Каина он начинает хотеть ещё больше? Сетт не думает. Сетт целует, дрочит им обоим и жадно вдыхает чужой запах. Блядский Каин. Его блядские разноцветные глаза. Блядская задница, блядский шёпот, блядские ладони. Блядская гибкая спина и блядские горячие губы. Его блядская кипящая кровь. Блядские рваные стоны, которые доносятся в нескольких миллиметрах от ушей. Его блядский запах. Всё в Каине. Блядское. Каин. — Ты, блять… блядёныш, — выдыхает Сетт ровно перед тем, как снова уткнуться губами сначала в щёку, потом сомкнуть зубы на линии челюсти, а затем и опуститься ниже. По шее, вязью из колких поцелуев, почти до ключицы. И впиться в неё, как ёбаный вампир. Кровь. Горячая, обжигающая, липкая. Чуть больше силы, и эта кровь будет на клыках Сетта. — Сильнее, — сипит Каин в чужое ухо, ладонью по членам водит, а второй в затылок давит ногтями, — сильнее, Сетт. Сетт кусает сильнее. Сетт, который хочет «сильнее» не меньше, чем сам Каин. Животное, зверёныш, чудовище. Пусть Каин потом зовёт так, как хочет. Сетту это надо. Удовольствие извращённое. Но… можно ли его назвать извращённым, если оно так доставляет им обоим? Металл на языке, тяжесть в голове, кипяток по телу. Чужой стон, протяжный и полный удовлетворения и чистейшего экстаза, удовольствия от того, что Сетт прокусил его шею до крови. И давит сильнее, проникая всё глубже, лапа всё так же на стволах, ускоряется, ощущения расплываются в неясных пятнах, голову кружит, в ушах чужие стоны, на языке чужая кровь. Тело прошибает током, холодом, огнём, чистейшей магией. Чужой запах дурманит. Вкус. Кровь. Жизнь. Ладони грязные от спермы. Тяжёлое, надрывное дыхание над ухом. — Животное. — Мазохист.

Это было ахуенно

Каин разворачивается на чужих коленях, по столу салфетки ищет. Собирает сперму и почти бросает салфетку обратно на стол. — Мерзкий. — А куда я её? В карман что ли? Да и хули мерзкого в сперме. Тебе ещё сосать мне, не забыл? Не испугаешься, когда я тебе в рот кончу? — после этих слов Каин берёт эту салфетку в руку и опасно близко подносит к лицу Сетта, но тот вовремя перехватывает чужую руку. — Еблан. — Да хули нос воротишь, там же и твоя сперма тоже, — усмехается. Сетту поебать вообще, после этих слов он, сжав покрепче руку чужую, направляет салфетку к Каину. — Дебил, блять, — тот оказывает сопротивление в последнюю секунду. На лице кривоватая улыбка. Приколы для ебланов. Приколы для Сетта и Каина. — Отдай её сюда, — и Сетт выхватывает её, бросая на стол. Прогонять Каина с колен не хочется. Тяжёлый. Тёплый. Нет, не тёплый. Горячий. Ладонь на чужом бедре. Каин на неё смотрит с лёгким прищуром. А потом чужое ухо в своей ладони сжимает, дёргает легко. — Еблан ты конечно, каких поискать. Даже жалко мне немного твоего лунатика. Такого дурака терпеть. Хотя, кто знает, может он тебя перевоспитает, и ты станешь послушным мальчиком, — после этого Каин мягко почесывает за тем самым ухом. — Да пошёл ты. Шизоид. Я тебе не лабрадор, блять. Бес ёбаный, — фыркает Сетт, а потом спихивает Каина с себя, — пригрелся, блять. Иди к себе уёбывай. Каин, видимо, такой подставы не ожидавший, теряется и боком падает на подушки, даже не пытаясь за Сетта зацепиться. А когда падает, только удобнее устраивается. И вид у него такой… довольный. — Ты уёбывай. Я, может, здесь хочу спать лечь, — и под конец даже зевает. — Да хоть на коврике под дверью, где хочешь падай, — отшучивается Сетт. — Это я тебе уступлю. Не переживай. — Не, я в комнату свою пойду, спасибо за ахуенное предложение. — Ну так ты так и сказал. На коврике под дверью, — усмехается, волосы поправляет, которые в глаза лезут. — Еблан, — Сетт пихает ногу Каина и встаёт с дивана. Небольшая пауза. Показывает на свою шею. — А с этим ты будешь что-то делать? Каин дотрагивается до шеи, где сияет отметина от укуса. Даже в полумраке её видно. — Буду надеяться, что ты не заразил меня бешенством. — Это я буду надеяться, что с твоей кровью не подцепил бесоёбину какую-нибудь. — Не переживай, бесоёбина так не передаётся. Хотел бы он на тебя перепрыгнуть, давно бы уже это сделал. — Чё? Он так может? — не тревожно, скорее удивлённо. — Да хуй его знает, — жмёт плечами, — если бы мог и хотел, давно бы перепрыгнул. Такая формулировка тебя устроит, кабан? — А не ты говорил, что это он у тебя в заложниках? — слегка наклоняет голову. Каин смотрит с удивлением. — Нихуя, ты слушал. Ну… там всё сложно. Делать мне нехуй, как тебе объяснять. Да и ты всё равно не поймёшь. Забей. — Тогда, бля… чтоб тебе всю ночь кошмары снились. — Кошмар наяву уже случился. Между нами, бухущими, на этом диване. Теперь меня ничто не в силах испугать. — Пиздишь. Тебе понравилось. «Сильнее, Сетт», — с улыбкой довольной. — Радуйся. Будет тебе, на что дрочить, пока тебя твой лунатик будет динамить. Пиздуй уже, а. Или на продолжение надеешься? Я перед тобой ноги раздвигать не буду, не надейся даже. Это тебе к твоему хрустальному. — Да нужен ты мне, — машет он рукой, — надеюсь, не проснёшься, — бросает вслед и всё-таки уходит к лестнице. — Ага. Взаимно.