Терпение лопнуло

Опять вспыхнул яркий свет, и Снейп снова повис в воздухе вниз головой. — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? — У вас есть объяснение своему безнравственному поступку, молодые люди? Макгонагалл буравила Сириуса и Джеймса своим фирменным суровым взглядом, стоя возле учительского стола в своём кабинете. Подростки же сидели за первой партой, уставившись в пол. Джеймс сердито поджал губы и сложил в замок пальцы рук между разведенными коленями, дергая ногой под столом. Сириус же сидел полу боком и скучающе подпирал голову рукой, в то время как его зубы были плотно сомкнуты. — А вы не хотите то же самое спросить у Снейпа, профессор? — процедил Джеймс. — Прекратите пререкаться, Поттер! — тихо отчеканила Минерва, сердито сверкая глазами. — Я задала этот вопрос вам. Так соизвольте на него ответить как взрослый человек, а не пятилетний ребёнок! Джеймс коротко, но шумно выдохнул, продолжая ещё сильнее дёргать ногой. Сириус возвел глаза к потолку. — Мне ещё сто лет подождать, пока вы соберётесь с мыслями? — поторопила их декан. Джеймс стрельнул на неё исподлобья и сквозь зубы произнёс: — Он оскорбил Лили. — Поясните. — Он назвал её… грязнокровкой. На миг глаза Макгонагалл потемнели и вспыхнули опасным огоньком, но, тем не менее, она произнесла: — Это все равно не было поводом наказывать его так, как придумали вы! Есть и другие, более эффективные методы. — Отработка или выговор, например? — насмешливо фыркнул Сириус. — Ему на них глубоко наплевать! — Следите за языком, Блэк! — Вы правда считаете, что словами до него как-то дойдёт? — «подключился» Джеймс. — Молодые люди, я никак не пойму: вы сейчас пытаетесь оспорить профессионализм преподавательского состава? — Да ничего мы не пытаемся оспорить! — Тогда закроем тему насчёт наказания мистера Снейпа и перейдём к анализу вашего поступка. Я сейчас пытаюсь разобраться, почему вы позволяете себе издеваться над вашим ровесником и находить этому оправдание! Если бы культурное общество было согласно с подобными методами воздействия, в Хогвартсе вы бы за каждый проступок лишались нижнего белья и щеголяли так перед всеми. Не думаю, что вам было бы это приятно. — Если перед девчонками, то очень даже, — еле слышно пробубнил Сириус, но Макгонагалл его услышала. — Прекратите паясничать! Иначе я вам могу хоть сейчас подобное устроить. Сириус еле слышно хмыкнул, не поверив ни единому её слову. Профессор вздохнула. — Вы мне больше ничего не хотите сказать, молодые люди? Ребята промолчали. — Тогда мы закончим этот разговор, потому что я устала вести диалог с непробиваемой стеной. Сегодня вечером ваши родители получат письма с просьбой явиться в мой кабинет. Можете быть свободны. Ребята встали с максимально безразличным видом и направились к выходу, хотя Блэк при упоминании родителей резко побледнел. Уже у двери Джеймс, что-то вспомнив, попросил Сириуса подождать его в коридоре, а затем вернулся к декану. — Вы что-то хотели, Поттер? Джеймс, на удивление, замялся. — Профессор, вы не могли бы не отправлять письмо родителям Сириуса? Брови Макгонагалл поползли вверх. Она поправила упавшие на край носа очки и сказала: — Это возможно лишь в том случае, если вы мне дадите объективную причину, почему я не должна этого делать. — У Сириуса очень плохие отношения с ними. — Это не повод оставаться безнаказанным. — Да я ж вам не про это! — вдруг вскипел Джеймс, но при осуждающем взгляде декана стушевался и уже спокойно продолжил: — извините, профессор. Он не останется безнаказанным. Пошлите письмо только моему отцу. Он знает о ситуации в семье Сириуса и, если сочтёт нужным, то сам напишет письмо Блэкам… Профессор Макгонагалл, я очень вас прошу! Парень состроил брови домиком и жалобно посмотрел на декана. На её лице все же оставалась еле видимая тень сомнения. — Поттер, почему мне говорите об этом вы, а не Блэк? Всё-таки ему уже не пять лет. — Сириусу гордость не позволит попросить у вас такое. Макгонагалл некоторое время пристально смотрела в глаза Джеймсу, после чего тихо сказала: — Хорошо, Поттер. Я отправлю письмо только вашему отцу. Можете идти. — Спасибо, профессор! — просиял парень. — Я Вас обожаю! Декан глянула на него поверх очков. — Я бы тоже вас обожала, если бы мне не приходилось по нескольку раз на неделе у себя в кабинете читать вам лекции о подобающем поведении. — Так вы нас потому и приглашаете на разговор, что больше всех любите! — Поттер! С широкой улыбкой Джеймс выскочил за дверь, прежде чем профессор успела бы сказать ему что-нибудь ещё.

***

— Мистер Поттер, я очень вас прошу повлиять на вашего сына. Помимо произошедшей в последний раз ситуации со Снейпом, Джеймс продолжает хамить учителям, пререкается, позволяет себе не выполнять задания и срывать уроки, кроме того постоянно задирает слизеринцев и лезет в драку. И все это растёт в геометрической прогрессии. Флимонт кинул взгляд из-под нахмуренных бровей на сына, который сглотнул и нервно поправил съехавшие на кончик носа очки. — Спасибо, Минерва. Приму к сведению. Что насчёт Сириуса? — Абсолютно то же самое. Мистер Поттер поджал губы и коротко кивнул. — Спасибо за информацию. Я могу забрать ребят на выходные? — Безусловно. Очень надеюсь, что мне не придётся вызывать вас снова. — Я сделаю все возможное для этого, Минерва, — серьёзно заверил профессора Флимонт. Как только мистер Поттер с подростками оказались на пороге дома, к ним подлетела с объятиями Юфимия. — Как у вас дела, мальчики? — с улыбкой оглядывая пятикурсников, поинтересовалась она. — Всё хорошо. — Врут и не краснеют, — проворчал Флимонт, целуя жену в щеку. — Хорошо — это когда декан хвалит, а не перечисляет тысячу и один косяк. Юфимия с осуждением покосилась на гриффиндорцев. — Это уже подходит под определение «отлично», пап, — хмыкнул Джеймс. — С экзаменами, кстати, у нас все в порядке. — Ну и то слава Богу! — всплеснула руками мама. — Да, осталось поведение подправить — и будут идеальные студенты. Юфимия обеспокоенно оглядела всех троих. — Что сказала профессор Макгонагалл? Насколько все плохо? — Пойдём на кухню, расскажу, — многообщающим тоном откликнулся Флимонт и, повернувшись к парням, строго велел: — А вы оба — марш на второй этаж! Чтобы, когда я пришёл, услышал от вас, как можно было разобраться со Снейпом более гуманным способом. Джеймс цокнул и закатил глаза. — Что не так? — строго спросил мистер Поттер. — Ничего, — быстро отозвался подросток и, подумав несколько секунд, пробурчал: — опять пороть будешь? — Буду. Тростью. Всё в комнате словно замерло, за исключением часов, которые продолжили зловеще тикать. Джеймс, застыв, в ужасе распахнул глаза и сглотнул, с испугом переглянулся с Сириусом и краем глаза увидел, с каким шоком повернулась к отцу мама. — Ты совсем с ума сошёл? — прошипела она ему. — Какая к черту трость? — Отцовская. Очень хорошая вещь! Запоминается все с первого раза — знаю по себе. Я устал повторять, как попугай, одно и то же. Поверь мне: одна такая порка — и мозги сразу встанут на место. Джеймс невольно сглотнул и осипшим голосом начал: — Ты же говорил, что… — Поклялся никогда не наказывать тебя тростью, Джеймс. Я помню. Но по причине твоих рецидивных действий я сделаю исключение. А теперь идите оба на второй этаж и думайте, что можете сказать в свою защиту. Джеймс похлопал глазами ещё пару мгновений после чего Сириус аккуратно дёрнул его за рукав в сторону лестницы. Поднявшись в спальню, ребята опустились в два мягких кресла и на несколько минут замолчали. Поттер то и дело ерзал и менял положение, ероша волосы, ломая пальцы и кусая губы; Сириус же хмурился и неподвижно пялился в одну точку на полу, казалось, нарочно не замечая метаний друга. — Как думаешь, — начал Джеймс с сарказмом. — Выпороть Снейпа тростью сошло бы за более гуманный способ? — Как по мне, вполне. Но не думаю, что твой отец оценит такое предложение. Оба снова замолчали. Снизу слышался приглушённый спор мистера и миссис Поттер. — Сириус… — М? — На что похожи ощущения, когда тебя били тростью? Сириус задумался на несколько секунд, а потом невесело фыркнул. — Видел когда-нибудь, как хозяйки выбивают на улице ковёр палкой? Вот представь, что ты ковёр, — заметив, как побледнел друг, Сириус поспешил его успокоить: — тебе повезёт больше, чем ковру. Мистер Поттер тебя всё-таки любит. — Слабое утешение в данном случае. Сириус вздохнул и опять нахмурился. Джеймс же в который раз поменял позу, в которой сидел, но вдруг, замерев, пристально вгляделся в лицо друга. — Ты-то что переживаешь? Будто тебя собираются бить тростью. Блэк стрельнул глазами на Поттера, явно наполовину витая ещё в своих мыслях. — Меня пока не собираются, но будут. — Это как? — Ты же не думал, что я буду успокаивать тебя и гладить по головке после твоей порки? — ухмыльнулся Сириус. — Мне легче самому лечь под трость вместе с тобой. — Ты дурак? Казалось, у Поттера от удивления глаза из орбит полезут. Блэк стёр дерзкую улыбку и вздохнул. — Я серьёзно, Джеймс. Получится нечестно, если тебя накажут, а меня — нет. — Я тоже серьёзно! Кто в здравом уме сам попросит себя выпороть?! У тебя есть великолепная возможность не терпеть всё это, а ты её так безбожно решил просрать! Сириус поджал губы, будто пародируя своего декана, и замолчал на минуту, пытаясь сформулировать свои мысли. Наконец он тихо заговорил: — Ты никогда не был на моём месте, Джеймс. Я понимаю, что ты действительно не можешь понять, почему я хочу попросить твоего отца выпороть меня. Дело не в том, что я горю желанием ощутить пожар на своей заднице. Наоборот, я бы с великой радостью пожил и без порки. — Ну так поживи! — Джеймс, дай мне досказать! — Сириус повысил голос, нахмурившись, затем вздохнул. — Дело в уважении и…доверии наверное. Мистер Поттер мог совершенно спокойно не приютить меня после того, как я сбежал из дома. Если ты меня перебьешь, Сохатый, я тебе врежу! Так вот. А он приютил, и относится ко мне не хуже, чем к тебе. Пока я живу под крышей этого дома, и пока мне тем более не исполнилось семнадцать, я автоматически принимаю правила, установленные твоим отцом. Не потому что я боюсь, что меня выгонят, если я что-то сделаю не так, а потому что я уважаю его… Я не знаю, как тебе объяснить точнее, что я чувствую, но…у меня ощущение, что с каждым нарушением я предаю его доверие. Твои родители ведь в курсе, что мои предки отнюдь не светлые маги. И твои родители меня приняли, получается, что фактически они за меня теперь в ответе. И именно это заставляет меня часто анализировать свои поступки в соответствии с мнением твоего отца и матери. Ладно уж, врать не буду, со Снейпом все не так однозначно. Но в остальном я стал по-другому смотреть на вещи. Тебе не с чем сравнивать, Джеймс. А мне есть. И когда я понимаю, что есть те люди, которые безвозмездно обо мне заботятся и даже, как мне кажется, любят, мне хочется показаться в их глазах в более хорошем свете. Но зачастую мне бывает только…стыдно даже от одного разочарованного взгляда. Видишь ли, это совсем не тот взгляд, с которым на меня смотрели мои родители. Ты же знаешь меня, я все время всем взрослым делаю наперекор. Это пошло с детства. Во время нравоучений матери мне хотелось её ещё больше разозлить, посмотреть, каков её предел в этом. Она очень черствая, да и отец был достаточно холоден по отношению к нам. Когда они меня воспитывали, то ожидали, что я под страхом жёсткого наказания буду делать то, что мне велят. Это совершенно другие ценности, другие эмоции. Мне никогда не признавались в любви, как тебе, никогда не целовали на ночь, потому что считали это показателем слабости, всегда скупо реагировали на мои успехи… Я не могу сказать, что они хорошие люди, в отличие от твоих родителей. Твои ко мне очень тепло относятся, и я не хочу, чтобы они думали, что я просто пользуюсь их добротой, а сам поступаю по-свински с целью проверить, когда лопнет их терпение и они меня выпрут. Я хочу, чтобы они тоже понимали, что я прислушиваюсь к их мнению, даже если оно не всегда совпадает с моим. У вас в семье все равно другие ценности. В хорошем плане… Кстати, знаешь, за что у меня была первая порка тростью? — За нашу первую драку со слизеринцами? — Нет. За поступление на Гриффиндор и за то, что нашёл себе таких друзей, как вы. Особенно Люпина и Петтигрю. Джеймс в шоке распахнул глаза. Потом до него дошло: — Из-за чистоты крови? — Да. Вот как ты думаешь, если бы ты поступил на Слизерин, тебя бы отец выпорол? — Во-первых, я бы не поступил на Слизерин. А во-вторых, я практически на все сто уверен, что пороть он бы точно не стал. — Вот видишь! Если мистер Поттер и решает наказать, то это действительно что-то важное. Что-то значимое в его системе ценностей. И именно его система ценностей мне ближе. Джеймс задумался. — Но ты ведь не согласен, что со Снейпом можно было разобраться более гуманным способом. — Не согласен. Но это одна из причин, почему я не против принять наказание… Как бы дико это ни звучало… Сириус заметил полный непонимания взгляд Джеймса и задумался. — Как бы тебе объяснить?.. Я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что у тебя прекрасные родители. Я не боюсь доказывать свою точку зрения с ними. Да и твой отец говорит в принципе о том, что надо гуманно относиться к людям. Хотя… все равно он на самом-то деле не знает Снейпа… Помнишь, он недавно нас отчитывал за то, что нельзя срывать уроки. Ты это знаешь, я — тоже. Но мы все равно срываем. Моя мать всегда отчитывала меня с какой-то неприязнью ко мне, даже ненавистью. Честно говоря, переубеждать её мне не очень-то хотелось. А твой отец умеет отчитывать так, что… В общем, он… как-то указывает на то, что ты все равно молодец, в тебе есть… та частичка хорошего, но… вот этот проступок её временно перекрыл. И хочется доказать ему, что ты действительно хороший, что все неприятности — это всего лишь какое-то недоразумение, которое ни на чем не отражается. Твои родители умеют прощать. Это тоже не дает потерять надежду, что в тебе живёт все то замечательное, которое они видят. Именно поэтому я готов вытерпеть от твоего отца порку. Джеймс слушал друга с нечитаемым выражением лица, ошеломленный такой длинной речью. Сириус никогда не был открытым в плане эмоций, позволяя все переживания оставлять в себе. Но почему-то именно сегодня эту плотину прорвало, чему Джеймс был даже рад. Он не только узнал о друге много нового, так ещё и смог оторваться от собственных тягостных мыслей. Проблемой было то, что он не особо знал, как на такой объем информации среагировать. Избавили его от этого приближающиеся шаги по лестнице. Ребята переглянулись. Во взгляде Джеймса отчётливо читался страх, в то время как во взгляде Сириуса отражалось спокойное принятие. Джеймс снова поменял позу, заставив кресло жалобно скрипнуть, и сложил дрожащие руки на груди. — Не дрейфь, Сохатый. Джеймс послал в ответ только кривую улыбку. Дверь с щелчком открылась. В комнату тихо вошёл мистер Поттер, держа в руках ротанговую трость.