Влюблённый Гримм

Гретель проснулась с ощущением, что её мозг погружается в гигантский маршмеллоу. За закрытыми глазами была острая боль, а в ушах звенел механический писк. Её веки сморщились, а пространство над переносицей между бровями пульсировало, когда она заставляла себя открыть глаза и осмотреться. Белый свет практически обжигал её зрение. Умерла ли она? Нет, размытая, но совершенно не ангельская фигура материализовалась над ней. Мужская фигура. Его лицо отказывалось становиться чётким. Её голос был таким же мягким и беззащитным, как в раннем детстве, когда она прохрипела, – Гензель? – Гензель, где я? Мне страшно.. – Нет, Гретель, это я. Это Ник. – Ник? – она услышала, как издаёт стон. Его лицо стало ясным, и её разум тоже. Вдруг всё вернулось к ней. Первоначальная разлука с Гензелем, встреча с Ариэль, встреча – и дружба с Ником, её менее чем идеальное воссоединение с потерянным братом.. Удар ножом, такой неожиданный и болезненный.. Кровь.. головокружение.. недоумение.. – Как ты себя чувствуешь? – Как дерьмо. – пробурчала она. – Ты помнишь, что произошло? Гретель нахмурилась. – Меня ударил ножом мой брат, кто забудет это? Ник резко вдохнул и поднял бровь. – Понял. Она начала садиться, выпрямляя торс в постели, игнорируя болезненное натяжение толстых швов на боку. – Где я? – Ты в больнице. – сказал Ник. – Гензель, – она огляделась, ища, но Ник был единственным человеком в комнате. – Что с ним? – Ничего, – сказал Ник холодно, его челюсть напряглась. – Пока, – он вздохнул и сложил руки на груди, закатив глаза. – Если не считать того, что я ударил его в лицо и сломал нос, после того как он ударил тебя ножом. – Чёрт возьми. – пробормотала Гретель. – Гретель, мне так жаль, что это.. – голос Ника затих. Что сказать другу, которого предал тот, кого он любил больше всего? Ища отвлечения, смены темы, Гретель вдруг нашла её. В одном углу комнаты были груды цветов, плюшевых мишек и открыток всех цветов радуги, такие высокие, что почти достигали окна. А маленький столик рядом с кучей подарков был полон тортов, пирогов, мини-маффинов, кексов и других сладких изделий. Там также было полдюжины случайных плетёных соломенных фруктовых корзин. – Откуда всё это? Ник засмеялся. – Бад и его друзья из Древогрызов приносят их с тех пор, как тебя приняли. – О, боже. – Похоже, ты произвела впечатление. – Если я не отрежу ему голову и не поздороваюсь, это прибавит мне очков?й – Удивительно, но Бад действительно это ценит. – ответил Ник с лёгкой усмешкой. Гретель улыбнулась. – Как долго мне ещё здесь оставаться? – Только до тех пор, пока доктор не выпишет тебя, – сказал он. – Ты потеряла много крови этой ночью. – Сколько я была без сознания? – Час или около того. – Ник попытался звучать непринуждённо. Он не упомянул, что каждая минута казалась ему часом, что он внутренне паниковал, что они её потеряли. Что рана была смертельной, и его подруга никогда не проснётся. Дверь распахнулась, и вошёл Монро. – Эй, как она? Ник махнул в сторону кровати. – Спроси её самой. – Монро? Что ты здесь делаешь? – Ник позвонил мне, – сказал Монро. – О, боже, мне так жаль, что случилось. Не совсем та тёплая, уютная семейная встреча, на которую ты надеялась, да? Гретель пожала плечами. – Я сам был там пару раз.. Не то чтобы меня когда-либо, знаешь, реально ударили ножом.. Ник наклонил голову к нему. – Монро, я не уверен, что это помогает. – Всё нормально, – сказала Гретель. – Так и есть. – Где Розали? – Ник заметил, что она не пришла с Монро. – Не знаю, – сказал Монро, звучавший немного обеспокоенным. – Её не было дома. Она задержалась дольше обычного, возвращаясь с закрытия магазина, я всё ещё ждал её, когда ты позвонил. – Ты пытался дозвониться на её мобильный? – Конечно, пытался, чувак, – Монро закатил глаза. – Он сразу же пошёл на голосовую почту. – Я уверен, с ней всё в порядке. – сказал Ник. – Да, может, у неё села батарея или она выключила телефон для консультации с клиентом и забыла включить обратно.. – Монро звучал так, будто пытался успокоить себя. – Знаешь что? Я позвоню на стационарный в магазин, на всякий случай.. – он быстро улыбнулся Гретель, достал айфон, пролистал контакты и ушёл, как и пришёл. – Я пойду за кофе, – сказал ей Ник, следуя за Монро. – Скоро вернусь. – Конечно. – Гретель подождала, пока они оба не ушли, а затем, глядя в тёмное отражающее стекло ближайшего монитора, схлынула. Действительно не удивительно, что Гензель пытался убить её, несмотря на родственные узы. Он всегда был таким, уничтожал каждого с малейшими признаками гнили Ведьмы на лице с первого взгляда, задавая вопросы и размышляя о морали позже. Она всегда была той, кто требовал доказательств и более тщательного изучения ситуации в первую очередь. Когда они были командой, они уравновешивали друг друга. Он был твёрдым и решительным, где Гретель могла бы быть слишком снисходительной, а она заставляла его останавливаться и думать время от времени, рассматривая каждую ситуацию более индивидуально. Вместе они были идеалистичной парой Гриммов, убивающих Ведьм. Раздельно они были монстрами, почти хуже в некоторых аспектах, чем те, с кем они сражались. Гензель был убийцей Существ без совести, – он не был плохим человеком, но Гретель всегда была его совестью, настолько, что он никогда не развил её сам, оставив почти все моральные черты полностью на её решение, – а она, Гретель, была просто предательской отпрыском Ведьм, маскирующейся под полноценного Гримма, которым она так хотела быть.

***

Ник возвращался от кофемашины с бумажным стаканчиком, полным жидкости, которая по текстуре немного напоминала настоящий кофе, но по вкусу – скорее как волосатая жопа. Ну да ладно, хотя бы в нем был настоящий кофеин.. Монро, все еще в коридоре возле палаты Гретель, разговаривал по своему айфону. – Да, подожди, Розали, он прямо здесь, – он протянул айфон Нику. – Она хочет поговорить с тобой. – Она все еще в магазине? – спросил Ник. – Похоже, да. – Монро пожал плечами и немного поднес айфон к себе. – Розали, – сказал Ник в телефон. – Где ты была? Монро был-.. На другом конце Розали крепче сжала телефон из магазина специй и перебила его. – Ник, послушай, здесь кое-что-.. – Один, два, три, разряд! – кататоничного мужчину с почти нулевым пульсом катили на носилках, в то время как двое парамедиков пытались вернуть его в сознание с помощью дефибриллятора, ударяя электродами по его голой груди. – Прости, что ты сказала? – даже с улучшенным слухом, Нику было трудно разобрать, что говорит Розали на фоне шума. – Тебе придется говорить немного громче. Я в больнице. – РАЗРЯД! – Больница.. – Ник повторил, крича в айфон. Он заткнул ухо, не примыкающее к телефону, пальцем. – Я сказал-.. Носилки с мужчиной были уже дальше по коридору. Но прежде чем Ник мог прекратить кричать и послушать, что Розали пытается ему сказать, появился Хэнк, слегка задыхающийся, подходя с того конца коридора, откуда только что прошли парамедики. – Эй, Ник, откуда ты знал, что нужно прийти сюда? – спросил Хэнк, озадаченный. – Я как раз собирался тебе позвонить. – Подожди, – сказал Ник в айфон, убирая палец с уха и накрывая рукой приёмник. Посмотрев на Хэнка с нахмуренными бровями, он выкрикнул. – О чем ты говоришь? – Бьянка Сноулайт снова отравлена, – сказал Хэнк. – Ее только что приняли в отделение интенсивной терапии несколько минут назад.. Это потому ты здесь, да? – Что? – Ник ошарашенно моргал, глядя на партнера. – Я понятия не имел.. Я здесь, потому что Гретель поранили ножом. – Что? – челюсть Хэнка слегка отвисла. – Когда это случилось? – Полтора часа назад. – Она будет в порядке? – Врачи думают, что она выкарабкается, – сказал Ник. – Она просто будет немного слабой от потери крови пару дней. – Кто.. – он остановился. – Нет, у меня есть предчувствие, что это будет длинная история, а нам нужно работать. Поговорим об этом позже. Пошли, Ник. Убрав руку с приёмника, Ник быстро сказал. – Прости, Розали, это придется подождать, Сноулайт снова отравлена. Она снова в больнице.

***

– Ник, подожди, мне нужно-.. – попыталась Розали, но линия оборвалась. – Что он сказал? – поинтересовался Карл, опираясь на стойку. – Он положил трубку. – она вернула телефон на место. Карл скрипнул зубами. – Я знал, что доверять Гримму – это плохая идея. – Карл, это не его вина, – мягко сказала Розали. – Он сейчас очень занят. – Не его вина? – взорвался Карл, превращаясь в вога от ярости. – Этот чертов Гримм, наверное, просто игнорирует тебя, потому что он.. – Бьянка снова в больнице, Карл, – она наблюдала, как огонь злости погасает в нем, и он побледнел, его обычное выражение лица вернулось. – Ее снова отравили. Ты же знаешь, что Ник – детектив, назначенный на ее дело, – он делает свою работу. – Иисусе. – Карл отшатнулся назад и едва не упал, лишь слегка ухватившись за край стойки. – Он ей помогает, – продолжила Розали, как только увидела, что он стабилизировался. – И если ты заботишься о ней так, как говоришь, тогда ты должен проглотить свою гордость и тоже помочь ей. – Что, просто ворваться в эту больницу и сказать – «Эй, ты, Гримм, это будет звучать сумасшедше, но я думаю, что один из дядюшек Бьянки может быть тем, кто пытается ее убить»? – Звучит как начало. – сложила руки на груди и пожала плечами она. Карл фыркнул в неверии. – Я думал, что я сумасшедший, если даже думаю, что это может быть возможным. Они просто отправят меня в психушку. – Ты мне сказал. – напомнила Розали. – Ты другая, – пробормотал Карл, больше обращаясь к стойке, чем к самой Розали. – Я думал, что, может, могу тебе довериться. Потому что мы пережили похожие вещи. – Ты можешь мне доверять, – настояла она. – И я знаю, что тебе так не кажется, но ты можешь доверять и Нику тоже. Он нервно почесал затылок. – Да, конечно. – Слушай, ты хочешь спасти ее или нет? – Розали схватила свои ключи. – Потому что я закрываю магазин и еду в эту больницу. И я скажу Нику то, что ты мне рассказал. Потому что если даже есть маленький шанс, что ты прав, есть все шансы, что прямо сейчас наше слово может спасти ей жизнь. Так что я еду. Но у тебя есть выбор, Карл. Ты можешь поехать со мной, или можешь стоять на тротуаре и смотреть, как я уезжаю. Твой выбор, но тебе нужно принять его быстро. – У меня нет доказательств, – фыркнул Карл, раздраженный. – Кто меня вообще будет слушать? – Я верю тебе, – она начала идти к двери, оглядываясь на него через плечо, когда дошла до нее. – Так что... Ты поедешь?

***

– Гретель? Она подняла взгляд и увидела, как Гензель засовывает голову в комнату. Гретель было бы обманом для самой себя, если бы она не признала, что почувствовала некоторое удовлетворение, увидев повязку на носе Гензеля. Хотя, парадоксально, просто смотря на неё слишком долго, её собственный нос начинал болеть, покалывая от фантомной боли. Несмотря на всё, что он пытался сделать с ней, она по-прежнему так любила своего брата, что это почти пугало её. – Ты вернулся, чтобы закончить дело? – она вызовуще приподняла бровь. – Ты выглядишь как дерьмо, – он тоже поднял бровь, подходя к её постели. – Знаешь об этом? – Ты тоже, – вздохнула Гретель, на её лице медленно появилась улыбка. – Вот он, Гензель, которого я знаю. Я соскучилась по тебе. – Ты понимаешь, что я до сих пор почти не имею представления, кто ты? – напомнил ей Гензель. – Ариэль, эта Огнедемон, говорит, что я кричу твоё имя во сне, но я.. – он закрыл глаза, выглядя страдальчески. – Гретель, я не знаю тебя, – его глаза открылись, и он покачал головой. – У меня появляются инстинкты, которые возвращаются ко мне, касающиеся того, как с тобой разговаривать, как неправильно было пытаться тебя убить, но у меня нет никаких воспоминаний, чтобы подтвердить эти чувства, – он сглотнул и добавил. – Ты ведь Ведьма, и я не могу заставить себя снова пытаться убить тебя. Тот момент, когда я тебя заколол, заставил меня почувствовать, как будто я травмировал себя. Быть рядом с тобой явно делает меня слишком слабым для того, чтобы выполнять свой долг как Гримм. – Что ты говоришь? – Гретель услышала слабое дрожание в своём голосе. – Я говорю, что всё это странное, ненатуральное дружеское отношение, которое было между нами раньше, завершено. Я Гримм, а ты Ведьма. – Я тоже Гримм, Гензель, – теперь её голос начинал дрожать. – Я твоя сестра. Он сделал несколько шагов от постели, выглядя одновременно обиженным и разъярённым. – Нет, – его голова быстро покачалась. – Ты гребаная лгунья. – В мире есть хорошие Ведьмы. – тихо пробормотала Гретель. – Единственная хорошая Ведьма – это мёртвая Ведьма. – зарычал Гензель. – Ты не думаешь так. – тихо сказала она. В одно мгновение он вернулся к её постели и положил руку ей на горло, угрожающе сжимая пальцы вокруг её трахеи. – Не делай ставки на это, ведьма. Гретель заставила себя сдержать слёзы. Она не собиралась давать ему удовлетворение, не сейчас, когда, – так иронично, – именно он научил её быть сильной. – Давай, – она с трудом проглотила и зло уставилась ему в глаза. – Сделай это. Гензель пытался, действительно пытался, но всё время вспоминал ужасное чувство, которое охватило его, когда он её заколол. Он представлял, как его собственная трахея сжимается вместе с его, – его собственная жизнь переплетена настолько сильно с этой тварью, что если она умрёт, он тоже вскоре последует за ней. Это было болезненно, ошеломляюще чувствовать, что если Гретель умрёт, он не сможет жить. И его ненависть к ней была ещё более страстной из-за этого. Голос в его голове кричал. – «Не делай этого! Это Гретель! Это не монстр, сейчас она просто Гретель!» Он отпустил её горло. – Я не могу. – черт.. Она ничего не сказала, просто уставилась на него. – Я оставил тебя в живых, – наконец сказал Гензель после долгого молчания. – Потому что не думаю, что у меня есть выбор. Но я больше не хочу тебя видеть. Гретель перевернулась на бок, – на тот, где не было зашитого ранения, – и закрыла глаза, чтобы не видеть, как он уходит, и чтобы он не видел, как ей всё сложнее и сложнее удерживать слёзы.

***

– Так, сначала я теряю своего парня из-за мачехи, а потом мне промывают желудок, – сказала Бьянка, улыбаясь с видом беззаботности, когда Хэнк и Ник вошли в палату, куда её перевели после того, как её жизнь больше не была в опасности. – Мне явно не везёт в последнее время, да? – она пыталась казаться саркастически веселой, но ее голос был слабым, а глаза усталыми и расфокусированными, делая всю эту демонстрацию крутой девчонки бессмысленной. Довольно жалко, на самом деле. – Ты помнишь, что произошло? – спросил её Ник. – Были ли в доме кто-то кроме твоих дядюшек? Она покачала головой. – Всё немного размыто, но, нет, я точно уверена, что была только я и мои дядюшки. – Ещё один пирог? – предположил Хэнк. – На этот раз куриный пирог. – сказала Бьянка устало. – Значит, твой предполагаемый убийца немного разнообразит своё меню, – заметил Хэнк с иронией. – Либо он просто исчерпал запасы фруктов. – Мило. – Бьянка уставилась на серо-белое одеяло, брошенное на её коленях. – Слушай, нам просто нужно любую информацию, которая может помочь поймать этого урода. – попытался сказать Ник. – В чём смысл? – новый оттенок горечи появился в голосе Бьянки, которого раньше не было. – Неужели вы поймали того придурка в прошлый раз, когда это произошло? Почему этот раз особенный? Кто бы они ни были, они снова попытаются меня убить, – она повернула голову. – Мне нечего сказать. Хэнк подумал секунду, затем тихо сказал Нику. – Я справлюсь, – подойдя поближе к постели Бьянки, он произнёс как можно спокойнее. – Знаешь, твой дядя Ашер уверен, что это Карл, особенно после того, как ты узнала о его маленьком романе с миссис Эпплсмит. Мы почти склонны следовать за этой наводкой. У нас нет твёрдых доказательств, но это единственное, что у нас есть на данный момент. – Нет, – сказала Бьянка медленно. – Это не Карл. – Ты довольно уверена. – заметил Ник. – Я уверена, – ответила она, посмотрев на них. – Да, уверена. – Так что скажешь? – настоял Хэнк. – Хочешь нам помочь или нам снова придётся тратить время на допрос твоего бывшего парня? Бьянка вздохнула. – Я просто не знаю, как много всего вам рассказать. – Начни с того, что случилось сегодня ночью, – предложил Ник. – Расскажи всё, что помнишь. – Я помню, как спорила с дядей Ашером.. Мы были внизу, все восемь человек собирались за семейным ужином, когда мы начали действительно глупую ссору. Я пыталась успокоиться, но после всего, что произошло, я не знаю, просто хотелось побыть одной, поэтому я сказала, что поем наверху. Мой пирог был ещё в духовке. Он, наверное, почти готов был, потому что я просто протянула руку и достала его.. – она подняла правую руку. – Я обожгла себе палец. – Кто готовил? – спросил Хэнк. – Не помню, – ответила она. – Мы обычно по очереди, а я была слишком расстроена, чтобы обращать внимание. – Но ты не была настолько расстроена, чтобы не заметить кого-то ещё рядом? – заметил Ник. – Кого-то, кто мог бы успеть подсыпать яд в твою еду? – Не знаю, – сказала Бьянка, вдруг немного неуверенно. – Может быть, и был. Хотя я больше никого не помню. – В любом случае, дальше я очнулась наверху – съела только половину пирога – и держалась за живот, тяжело дыша.. Всё потемнело после этого. В дверь постучали, и появилась голова медсестры. – Детектив Беркхардт? – Да? – поднял взгляд Ник. – Два человека ждут вас в холле. – Скажите им, что я занят. – сказал он, небрежно. – Извините, детектив, но они сказали, что это срочно. – Хэнк, не побудешь ли ты здесь с Бьянкой? – он направился к двери, следуя за медсестрой. – Я разберусь, в чём дело.

***

Розали и Карл ждали Ника, когда он вошел в холл. Карл сидел в кресле у журнального столика, нервно скручивая свои белые костяшки пальцев. Он встал, когда увидел, как в комнату входит Гримм. Его руки дрожали так сильно, что ему казалось, что они вот-вот переживут путешествие во времени, но на этот раз это не было связано с ломкой от Джея. – Розали? – Ник прозвучал удивленно. – Что ты здесь делаешь? – Есть кое-что, что, думаю, тебе нужно услышать, Ник, – Розали взглянула на Карла. – Но, поскольку мы прервались по телефону, наверное, будет лучше, если ты послушаешь это прямо от Огнедемона, – она кивнула ему ободряюще. – Давай, говори. – Эм.. – у Карла пересохло во рту. Он проглотил с усилием и заставил себя продолжить, глядя прямо в нетерпеливое лицо Гримма, чувствуя, как будто он смотрит прямо в пасть самого ада. – Это.. это о Бьянке.. – Я слушаю. – заверил его Ник.