Вопрос времени

      Сейчас, прокручивая в голове всю нашу историю, я осознаю, что это был лишь вопрос времени — наше воссоединение. Судьба нас не спрашивала. Она просто сделала своё дело. И началось всё в какое-то воскресенье, 29 октября. Мама заставила брата взять меня с собой. И тут посыпалось…       Мой брат в последний год стал пропадать из дома. Выяснилось, что он сдружился с каким-то Данилой. Я часто слышала, как брат во всё горло матерится, играя с ним в доту. Видела, как они уходят по вечерам гулять и возвращаются под утро. Я даже начала подумывать, что между ними что-то есть — настолько они сблизились. Парные тату, похожая одежда, постоянно вместе… Как-то раз Керман пришёл в синяках, и я узнала, что они подрались из-за девушки. — Приревновали друг друга? — отшутилась я, после чего получила болезненный щелбан.       Мама уговорила Кермана взять меня с собой на очередное уличное приключение. Она переживала за нас обоих. У меня совсем не было офлайн-друзей. У Кермана — один, и… вот такой, как этот Данила. Видимо, маме казалось, что если мы с братом будем вместе, как в старые добрые тринадцатилетние времена, то всё страшное нас обойдёт стороной.       Я не хотела выбираться из дома. Всегда была комнатным растением. И в мире не было ничего роднее, чем мои четыре стены и окно с видом на «мост глупости». Софийская приняла меня как свою после переезда в Питер, и я была ей благодарна. Но сегодня мне предстояло покинуть излюбленные интерьеры моего жилища.       Я была шокирована тем, что Керман согласился. Мне было почти семнадцать, но я всё ещё оставалась аутсайдером. Брат называл меня «нефор» и (я ненавидела это) «толер». Ведь он едва ли был толерантен к моему обществу, а я была выше его — как и многих наших сверстников. («Taller», you know, blin.)       Три года ненависти, издевательств и мудачества. Главная проблема в том, что… я действительно люблю его, как брата. Неважно, что он глумится надо мной; плевать, будет ли он когда-нибудь добр ко мне снова; и тот факт, что мы сводные брат и сестра, неважен. Он был хорошим братом. Когда-то.       Я выхожу в парадную, осознав, что Керман уже там. Закрываю дверь, звеня тяжёлой связкой ключей, увешанной кучей брелоков, и смотрю на курящего на лестничной площадке брата.       Он всегда курил, когда знал, что родителей не будет дома ближайшие сутки. Через минуту давящей тишины возле него материализуется его друг. Рыжая лохматая чёлка, чёрные очки и сигарета в зубах. Они здороваются, словно меня не существует. Возможно, потому что я стою поодаль. Спускаюсь, подхожу ближе, вжимая под грудь скрещённые руки. Меня одаривают снисходительным, а оттого презрительным, взглядом — ни то зелёных, ни то голубых, маленьких пронзительных глаз. — А как же Ксюша? — голос у Данилы хрипловатый, но глубокий, явно из-за сигарет. — Это сестра. Сегодня у меня на попечении, — Керман смотрит на меня недовольным взглядом, от чего я закатываю глаза, приподняв брови.       Мне хочется напомнить, что мы одного возраста, но как-то не удаётся подобрать момент. Я перевожу взгляд на Данилу, который разглядывает меня. Он улыбается и протягивает мне сигарету, любезно вытащенную из собственных зубов, вызвав негодование на лице Кермана.       — Курить будешь, малая? Хорошая штука, я тебе серьёзно говорю. И вот мы здесь. Проблема общения в реальной жизни. Интровертка и какой-то банальный плохой мальчик с сигаретой. Кто же победит?       Я медлю, прежде чем что-то сказать. Мои глаза совершенно не напуганы. Чёрта с два я выдам себя. Я смотрю на Данилу с подобием дерзости. Несмотря на то что я гляжу на него снизу вверх, я почти уверена: он заинтригован моим поведением. — Нет, спасибо, — отвечаю вежливо и немного вяло.       Данила приподнимает уголок губ. Он, очевидно, удивлён моей невозмутимости. Его взгляд сканирует меня с берцев до макушки. — Интересный размер. Ты довольно большая, — говорит он, прежде чем вновь затянуться. Струя дыма летит прямо в моё лицо. Прежде чем она касается меня, я обращаюсь лицом к брату и, слегка приоткрыв рот, отвожу челюсть в сторону. Облизываю губы, переглядываюсь с ним.       Мой взгляд — вопросительный, его — раздражённый. Вопрос моих глаз: «Ничего не предпримешь?» Ответ его: «Завались нахуй». Ничего нового, в целом. Я перевожу взгляд на Данилу. — Получается, ты привык вести себя как придурок с довольно большими девушками?       Мои колени близки к тому, чтобы начать землетрясение, но я старательно удерживаю их. Данила явно не ждал моего выпада. Он ухмыляется и смотрит на Кермана, чьё лицо пышет отвращением. Брат ничего не говорит — очевидно, не хочет вмешиваться или вступаться за меня. Более того, он точно не понимает, что должен делать. Данила же, тем временем, наслаждается словесной перепалкой между нами. — О! Да она с характером… — самодовольно протягивает он, приподнимая одну бровь. — Уверен, что вы родственники? — Вопрос спорный… — отзывается Керман. Подавляю желание напомнить, что мама бы ему за такие выкидоны наспорила по башке. Если воспринимать эту ситуацию как сцену сериала — мне пока вполне интересно. Закатываю глаза и напоминаю, что не потеряла слух. — И она всё ещё здесь, — отзываюсь, когда Данила вновь обращает ко мне взгляд. — Невежливо говорить о человеке в третьем лице в его присутствии, — голос мой тише, но строже.       Удивлённый моему напору, он снова оглядывает меня, будто прицениваясь. Данила тушит сигарету о подошву своих вансов, не разрывая зрительного контакта. — Думаешь, крутая? — его голос пронизан вызовом.       Керман неловко переступает с ноги на ногу, чувствуя, как между мной и его другом растёт напряжение. — Думаю, я всё, — произношу металлическим голосом, притворяясь храброй. Я приподнимаю брови и разворачиваюсь, чтобы вернуться домой, предварительно (ну а как же) бросив на Кермана разочарованный взгляд.              Что ж… Этого было достаточно для баланса моей социальной активности. Хватит на много недель. Нужно пойти домой, выпить чаю, посмотреть стрим, поспать. — Эй, эй, эй… — Данила хватает меня за край кожанки. — Убегать, не попрощавшись, разве вежливо?       От этого движения Керман напрягается, но Данила метает в него быстрый, успокаивающий взгляд. Я опускаю глаза на его руку. Всё во мне сжимается. Каждая клеточка содрогается. — С волками жить — по-волчьи выть, — говорю спокойным и глубоким тоном, каким-то голосом взрослой томной женщины. Не помню, где уж подглядела это. — Змеиный друг свернётся в круг, — тут же отвечает он с самодовольством на лице. Неожиданно, что этот амбал имеет познания в японском фольклоре, но, вероятнее всего, он подслушал это у какого-то рэпера. Пауза становится слишком длинной. Мы так пристально смотрим друг на друга, что я уже слышу дыхание брата. Плавно и осторожно освобождаю кожанку от захвата Данилы и покачиваю головой. — До свидания, — произношу с нажимом, демонстрируя своё неудовольствие. Я возвращаюсь домой под прилипшими взглядами ребят, игнорируя жар на затылке. Закрывшись в квартире, я сползаю по двери спиной, прикрывая рот руками. «Что это вообще такое было?»       Данила всё ещё держал бычок, нервно покручивая его между пальцами. Было во мне что-то, что его заинтриговало, но он никогда бы не признался в этом вслух. Керман первым прервал молчание. — Нефор, блять… — плюёт он и утаскивает Данилу на улицу.       День проходит быстро. Пришедшая в себя, я шустро нахожу, чем заняться. Домашка не тронута, трансляции не смотрены, собака не глажена… Заполнив голову делами, я полностью отключаюсь от эмоций.       Обнаруживаю себя на кровати в одиннадцать. Что-то клацает по стеклу. Если это чёртов голубь — я скормлю его Тобику. Резко дёргаю штору. За окном темнота, пока ещё непривычная для Питера. А под окном — тот самый «двухметровый голубь». Потягивая сигарету, он наблюдает, как естественный зевок разрывает мой рот. Его левая рука отбрасывает щебень в сторону.       Меня словно настигает дежавю. Я отпрянула от окна, нахмурившись. Точно. Данила уже стоял там однажды — ждал Кермана возле машины, чтобы забрать его на свои сомнительные дела. Также сомнительно я теперь смотрю на Данилу, продирая глаза. Увидев меня, он хмурится. С расстояния второго этажа сложно понять, что ему так не понравилось во мне. Но, с другой стороны, мне было настолько безразлично, что я просто планировала уйти спать обратно.       Его, похоже, моя реакция ничуть не смущает. Очевидно, он даже наслаждается моим выражением лица. Глубоко затянувшись и выдохнув струйку дыма вниз, в пропитанный туманом воздух, он бросает окурок и последний взгляд на меня — после чего уходит. Я безмолвно стою у окна ещё какое-то время. Керман не вернулся домой, значит, Данила пришёл не по его душу.       Вопрос: «Тогда зачем?»