Часть 2. Пойти в all-in
1 октября 2024 г., 06:41
***
Вокс не знал, от чего его мутило. То ли от количества выпитого алкоголя на почти пустой желудок, то ли от кровавых рассказов Аластора. Каждый раз, когда Теледемон думал, что узнал обо всех странностях своей пассии, нащупал твёрдую почву, то случалось землетрясение, открывающее тёмную бездну. Он проваливался в неё раз за разом. — Надо было сразу тебя заткнуть. С самого начала ведь знал, что выдашь нечто подобное, — наплевав на все правила этикета, Теледемон взял вместо стакана бутылку в надежде, что горьковатый и обжигающий вкус содержимого отвлечёт его от кровавой картины в голове. — Значит знаешь и том, что я делаю после? — А что ещё мне нужно знать? Ну расчленил ты его, потешил свои садистские наклонности, посолил, поперчил, обжарил, употребил, а потом высрал. В этом нет ничего особенного. Процесс прост, как моё желание не касаться этой темы ради сохранности той части стейка, которая во мне. — Ты прав, в самом процессе поедания ничего особенного нет. Но вся суть в красоте момента и атмосфере на кухне в такие вечера. Я готовлю без спешки, наслаждаясь процессом. Для правильного настроения включаю радио или виниловый проигрыватель. В моём распоряжении лучшее вино или виски, смотря, что за блюдо я выбрал. В такие моменты я становлюсь чертовски общительным с тем, кого готовлю. Это сложно объяснить. Мёртвые не перебивают, мёртвые не осуждают, мёртвые хранят твои секреты. Поэтому они такие хорошие собеседники. Это так... располагает и делает трапезу особенной. Я сервирую стол по всем правилам светского общества, зажигаю свечи. И это становится похоже уже не на обычный ужин. Наверное, это то, что можно назвать... свиданием? Вокс слушал его, не смея прервать. Он пытался переварить в голове всё услышанное. Его не столько заботили бредни желанного пациента психоневрологического диспансера, сколько то, с какой чувственностью в голосе он обо всём рассказывал. Теледемон ещё никогда не видел Аластора таким мечтательным, сколько бы бутылок алкоголя они до этого не опустошили. А тот румянец на его щеках? Он был с ним весь вечер с тех пор, как они пьют, или же проступил только после разговоров о каннибализме? — Так у тебя встаёт на ЭТО? — Если ты говоришь об аппетите, старина, то да. Мой особый голод может удовлетворить только такой процесс. Вокс задумался. Судя по тому, что Аластор впервые говорил о данном пристрастии, о котором не упоминал ранее даже под действием ещё большего количества спиртного, можно было сделать вывод, что у него действительно давно никого не было. Ну в том плане, в котором он поведал. — Да уж... Действительно форменный бред. Не знал, что твои извращения заходят так далеко. Тут даже Валентино, по сравнению с тобой, будет монашкой, которую даже Святой дух не трогал. — Я и не ждал, что ты захочешь и сможешь понять. Даже в посмертии, где нет рамок, не все готовы обсуждать тему каннибализма. — Вот именно. Мы можем уже поговорить о чём-то другом наконец? Потому что, клянусь, если ты продолжишь, то скоро здесь потребуется уборщик. Поэтому, что угодно. Даже если просто будем молчать. — Скука, — протянул Радиодемон. — Если уж так, то хотя бы за игрой в карты, — он взмахнул кистью и материализовал в руке колоду. — На что играем? Зная об азартности Аластора, Вокс понимал, что нужно сделать ставку, которая его точно заинтересует. "Победитель дерёт проигравшего в зад, — хотел буркнуть он, но сдержался, зная, что Радиодемон не оценит подобную шутку. Он всё ещё остерегался бильярдного кия, который был совсем неподалёку" "Проигравший танцует стриптиз на столе? — тоже мимо. Вокс будет в выигрыше при любом исходе с таким заданием" "Проигравший выпивает весь оставшийся алкоголь? — больше похоже на привилегию, чем на наказание" Нет, это всё было не то. Для Аластора нужно что-то более рискованное, более значимое. Собрав в кучу все другие, пришедшие в голову варианты, Вокс, наконец, выбрал один из них: — Знаешь, мне вообще похуй на что играть. — В таком случае, сыграем на наши души? — в алых глазах Радиодемона блеснули недобрые искры. — Не настолько похуй.***
В комнате стало заметно тише. За стеной раздавался шум ничего не подозревающих посетителей бара, звон стаканов о столешницу и друг друга, медленная музыка без слов на пластинке. В бильярдной единственными звуками были шелест карт в руках и задумчивые вздохи, когда каждый, уставившись в свою колоду, думал о следующем ходе. Играть без весомых ставок оказалось действительно не так весело. Но Вокс находил этот момент особенным. Прямо сейчас Аластор был очень спокоен. Не спорил с ним, не пытался подколоть словом или бильярдным кием. Радиодемон так был погружён в игру, что почти не смотрел в сторону второго игрока. Его взгляд переходил только от стола к своей колоде. Это позволило Теледемону открыто пялиться на задумчивое лицо напротив. Из головы не выходили жуткие слова Аластора о странном увлечении. Стало вдруг интересно, рассказывал ли он об этом кому-нибудь ещё? Знает ли о его пристрастиях к готовке та дама из квартала каннибалов или отбросы из отеля? Или может его враг был первым, кто услышал всё настолько подробно? Под чудодейственным влиянием алкоголя Радиодемон действительно стал по-настоящему искренним. Пускай и в такой неприятной для Вокса теме. Но вместо мыслей о том, как ему не повезло иметь неоднократный стояк на душевнобольного, Теледемон пытался представить выражение лица Аластора во время готовки. Стало интересно, о чём именно он разговаривал с куском мяса? Или как касался жертвы, когда разделывал её? При его то нелюбви к тактильности, это, наверное, самое близкое, на что он способен. — Твой ход, приятель, — внезапно раздался скучающий голос Аластора. Он вернул Вокса из омута размышлений в реальность, где тот понял, что совершенно не следил за ходом игры последние несколько минут. Он бегло переводил взгляд со своих карт на те, что на столе, пытаясь вернуться в процесс. Но толку не было, как если бы он пришёл в середине игры, не зная всех скинутых карт до этого. У него пересохло в горле. Вокс перехватил свой веер карт в левую руку, а другой рассеяно потянулся к стакану виски. — Твой... ход, — более навязчиво повторил Аластор, которого явно бесило, когда отвлекаются от игры. Когтистые пальцы Вокса нервно сжались, сминая карты. Он всё не мог отделаться от одной мысли. Настолько прочно она засела в голове, словно выросла в неё корнями. И будто крысобой, безжалостно сожравший своих собратьев в закрытой бочке, эта мысль осталась единственным, о чём он мог думать. Навязчивая идея. Остатками трезвого разума Теледемон понимал, что это глупо... Нет, это полный абсурд, настоящий идиотизм, пьяный бред. Но, когда Аластор снова открыл рот, чтобы что-то сказать, Вокс опередил его, вскочив со стула и швырнув свои карты на стол: — Хочу с тобой на свидание! Эти слова разрезали воздух, подобно молнии. Вспыхнули яркой вспышкой, осветив собой тишину тёмного бильярдного зала. Вокс сказал то, что сказал, не сумев переварить и затушить в себе странный порыв. Он не знал, какую реакцию хотел получить от Радиодемона, но точно знал, что если тот засмеётся, то собственная система переключится в режим самоуничтожения от чувства стыда. Улыбка на лице Аластора осталась неизменной, а вот брови в удивлении поползли наверх. Его уши немного дёрнулись, будто навострились. Видимо, пытался понять, не ослышался ли. — Ась? — единственное, что он смог ответить. — Что слышал. Хочу на свидание. В твоём стиле, — уверенно повторил Вокс в надежде, что собеседник действительно его не расслышал, и это не очередная издёвка. Но, кажется, Радиодемон всё же был в замешательстве, раз ему потребовалось несколько секунд на обработку сказанного. И Теледемону очень хотелось бы знать, эта заторможенная реакция от опьянения или же от специфического предложения? Спустя несколько мучительно долгих мгновений Аластор, наконец, изменился в лице. Глаза немного прищурились, а голова слегка наклонилась в бок. Он тоже лёгким движением скинул на стол свои карты, понимая, что игра похерена. — Хах, нет. — Погоди, что? — теперь переспрашивать настала очередь Вокса. — Забавно, голова на плечах вроде новая, а винтики уже все проржаветь успели. Чьи-то работники явно зазря едят свой хлеб. — Нет уж, ты меня с ответом не опрокинешь. Хочешь сказать, я не в твоём вкусе? Даже не дотягиваю до уровня какого-то официантишки или любого из грешников, которых ты сожрал? Мне кажется, ты слегка зажрался. — Кажется, из моего рассказа ты услышал только нужную тебе часть, пропустив мимо несуществующих ушей всё остальное. Я назвал это свиданием только для того, чтобы такому как ты было проще это воспринимать. Ты вообще осознаёшь то, что сказал? Идти на такой шаг ради очередной порции моего внимания - это слишком даже для тебя. — Ты пиздец переоцениваешь свою значимость. Я и не собираюсь подыхать ради одного вечера. Всего лишь предлагаю тебе любую часть своего тела для твоего извращённого занятия. На самом деле Вокс сам не понимал, что несёт. Но продолжал это делать с поддельной уверенностью, чтобы не выглядеть балаболом в чужих глазах. Раз уже ляпнул, то нужно сделать вид, что так и задумано. Аластор сомкнул губы в тонкую линию улыбки и задумался, глядя в потолок. — Ммм, нет, спасибо. — Да схуяли? — вскрикнул Вокс от досады, что такое глупое, но щедрое предложение может быть вот так просто отвергнуто без объяснений. Кажется, это был самый подходящий момент, чтобы провалиться под землю. — Во-первых, ты пьян и не понимаешь, что несёшь. А во-вторых, никто в здравом уме... — Никто из нас, блять, не в здравом уме, раз бухает со своим врагом каждый месяц! И видимо, все твои слова про "особый голод" обычный пиздёж, раз ты чуть ли слюни не пускал на руку официанта, а на моё предложение корчишь подобное ебало. Вокс почувствовал себя униженным. Хуже было ещё то, что он своими же словами вырыл себе эту яму. Захотелось залезть в неё и закатать цементом, чтобы спрятаться от алых глаз напротив, пока они ещё не смотрят на него с насмешкой. Кажется, он действительно перепил лишнего и сказанул то же самое. "Браво, плоская бошка. Кому-то реально надо поработать над самоуважением. Вот бы рогатому на утро память отшибло. Хоть какая-то польза была бы от этой крепкой бурды в его стакане, — болезненно пронеслось в мыслях" Так как яма была только воображаемой, не оставалось ничего, кроме как просто встать и уйти. Вокс сунул трясущиеся руки в карманы и развернулся на месте в сторону выхода. Каждый шаг давался тяжело, только сейчас он понял, как же сильно у него кружилась голова. Уже у двери его настиг голос Радиодемона: — Подумай одну неделю. И, если не передумаешь, то приходи в отель к одиннадцати вечера.***
