Принципы каннибала

***

      С их прихода в бар и начала совместного вечера прошло не так много времени. Они уже осмотрели новое помещение и разместились за одним из круглых столиков. Аластор назвал официанту какой-то незнакомый Воксу сорт виски, показав четыре пальца, и выбрал одну из позиций в меню, чтобы перекусить. На этот раз он изъявил желание отведать огромный стейк самой малой степени прожарки.

***

— ... вот, а потом пришёл Вал и пиздел о выходках своей любимой шлюшки-Энджела целый час! — Как же ты много страдал, — Аластор слегка рассмеялся в бокал, его плечи пару раз дрогнули. — Мне нравится. — А мне нравится, когда в такие моменты ты молчишь. Не обязательно каждый раз высказывать радость тому, что меня словестно отымели в уши, — Вокс ответил в своей манере, не боясь как-то смутить своего собеседника. — Тебе когда-нибудь говорили, что твоя полная сквернословия и мерзостей речь очень приятно воспринимается на слух? — Чего блять?       Взгляд Вокса, полный секундного замешательства, был как раз тем, что нужно Радиодемону. Он выдержал паузу: — И не скажут.       Вот он их типичный вечер, приправленный типичным юмором Аластора. Менялись даты, бары, выпивка, количество увечий, но не его подколы. И это был самый безобидный из них. Вокс к таким уже приобрёл иммунитет, поэтому не счёл нужным как-то реагировать.       Они продолжали разговаривать на несвязанные между собой несерьёзные темы, потягивая виски из гранёных стаканов, пока в бильярдную не вошёл официант с двумя стейками на подносе.       Работал он тут недавно, иначе сложно было объяснить, почему он протянул руку с тарелкой так, что предплечьем едва не касался носа Аластора. На что тот резко отпрянул к спинке стула из-за близости чужой конечности.       Воксу всегда было забавно наблюдать, как один из сильнейших Оверлордов круга Гордыни пытался избежать любого физического контакта, сторонясь прикосновений, будто ангельского оружия. И Теледемон с радостью бы пользовался этой уязвимостью своего врага, если бы не прошлые неудачные попытки, которые научили держать руки при себе.       Поэтому оставалось лишь усмехнуться про себя, наблюдая, как официант даже не подозревал, что целостность его конечностей сейчас зависила от того жалкого расстояния, отделявшего их от Радиодемона.       Но, к удивлению Вокса, Аластор почти сразу вернулся в прежнее положение, выровняв осанку. Даже не смотря на то, что чужая рука была сантиметрах в десяти от его носа. Он осознанно приблизился и жадно втянул носом воздух.       Взору Теледемона предоставилась целая гамма сложных эмоций, что отобразилась на лице напротив. Слишком сложная для реакции на обычный стейк.       Пока рука официанта бескультурно маячила перед лицом гостя, раскладывая приборы по обеим сторонам тарелки с дымящимся мясом, Аластор продолжал шумно вдыхать запах. Его глаза при этом расширились и он, кажется, сглотнул пустоту.       Теледемон даже не заметил, как официант поставил уже ему тарелку с порцией. Всё внимание было приковано к будто зависшему демону напротив. Тот даже не сразу заметил, как Вокс сверлит его взглядом.       Впринципе, второй всегда на него пялился, будто ему не было достаточно следить за Аластором через многочисленные в городе камеры (которые тот мог в теории вырубить, но ведь тогда не было бы настолько весело). — И что это было? — спросил Вокс, когда официант покинул зал. — О чём ты толкуешь, старина? — О том, как ты чуть не залил тут всё слюнями, как больной бешенством. — О, это? Я всего лишь только сейчас осознал, насколько же силён мой голод. Надеюсь, стейк принесли надлежащей прожарки. Иначе шеф-повару этого заведения несдобровать.       Вокс отлично знал, что означало это его "несдобровать". Пока они оба ели, он не мог отделаться от вопроса: зачем марать руки, чтобы разделаться с жалким грешником за такой проступок? Теледемон мог просто влепить нелестный отзыв в приложении, и сила соцсетей вкупе с его репутацией сделала бы своё дело. Бар сократит работников, чтобы покрыть убытки, потом вовсе закроется, а виноватого в этом шеф-повара никто не возьмёт даже драить туалеты. Он уйдёт в запой, потом сторчится, станет торговать своим задом за дозу и навсегда погрязнет в этом порочном круге, в котором не способен ни умереть, ни вернуться к подобию нормальной "жизни". В общем, даже нахождение в Аду можно сделать ещё хуже. — Как досадно. Я совершенно не чувствую, что что-то съел, — голос Аластора вывел Теледемона из думы. — Хочешь мою порцию? — спокойно спросил Вокс, глядя на чужую пустую тарелку и недовольную улыбку. Он указал вилкой на свой стейк, от которого оставалось ещё больше половины. — Не стал бы, даже будь он целым, — налив себе побольше виски, продолжил. — Просто я знаю, что съев даже десяток таких же стейков, моё чувство голода не уменьшится.       Будь они людьми, Вокс мягко посоветовал бы обратиться своему собеседнику к кому-то из врачей. Но, учитывая, что они давно мертвы, находятся в Аду, а Радиодемон полон ебанутых странностей, он понимал, что в причине ненасытности крылось что-то другое. — В таком случае, мы могли бы заказать что-то ещё. Просто скажи, — произнёс Вокс. — Боюсь, здешнее меню не сможет предложить того, что мне действительно нужно. — Ты забываешь о моих возможностях. Если сказать и приправить свои слова деньгами, то шеф на этой кухне приготовит тебе хоть собственную голову. — А вот это уже звучит заманчиво, — что-то сверкнуло в алых глазах Радиодемона. Вокс заметил, как он едва прикусил нижнюю губу, видимо, представляя сказанное. — При должном мариновании и прожарке мозг приобретает очень нежную текстуру. — Стой, я просто привёл пример. Давай обойдёмся без этих твоих каннибальных замашек.       Аластор хихикнул в стакан и сделал несколько маленьких глотков. — Ничего не могу с собой поделать. Слишком уж давно я не ел то, что раньше умело разговаривать.       Вокс вдруг припомнил, что в некоторые их встречи Аластор уже вёл себя подобным странным образом. Но тогда Теледемон либо не заострял на этом внимания, либо не мог найти логичное объяснение. А теперь всё встало на свои места. Аластор просто давно никого не жрал. — Ну так в чём проблема? Насколько я знаю, ты частый гость в квартале каннибалов. Ну или пойди сейчас в туалет и откуси от кого-нибудь кусочек. Пьяным он даже не заметит. — Так вот за кого ты меня принимаешь? За какого-то падальщика без чувства собственного достоинства, которому всё равно, что за дрянь пихать в свой желудок? — Радиодемон выглядел действительно оскорблённым. — А разве не так? Думаешь, я не видел, как ты с говном жрал тех мафиози, что явились на порог вашего убогого отеля? — Я и не сомневался, что ты не отходишь от своих камер, вместо того, чтобы заняться чем-то полезным. Например, развить в себе самоуважение. И, если бы ты смотрел, как следует, то понял, что в том случае требовалось моё вмешательство. Я пошёл на крайние меры. — Не тебе меня осуждать. Следить за людьми и жрать их: не одно и то же, — сказал Вокс, интонацией выделяя слово "людьми". — Странно слышать это от кого-то вроде тебя. Мне казалось, вы на вашем телевиденье занимаетесь тем же самым, — он замолчал, но лишь для того, чтобы смочить горло виски. — Готовы друг друга разорвать, сожрать ради места под фальшивым светом, но при этом не делаете этого. Каннибалы хотя бы не скрывают своих желаний, и мне это в них нравится. Если следовать закону природы "мы - то, что мы едим", то каннибалы ещё более человечны, чем все вы, — он взял вилку и стал водить ею по пустой тарелке. — А природа вообще в курсе, что издавала подобные законы? Мне кажется, она бы охуела от твоих умозаключений. Вы, каннибалы, даже оправдать себя нормально не можете. — Но мы не одинаковы. Как я уже говорил, в отличии от других, мне не всё равно, чем наполнять свой желудок. — Ну да, тебе же нужно повыёбываться. Посмотрите на меня, я - Аластор, особенней всей этой челяди. Я жру с оттопыренным мизинчиком и только тех, чья кровь мне покажется достаточно голубой. — Разница в том, что мне необходимо удовлетворять свои потребности в еде не только физически, но и духовно, — продолжил Аластор, пропуская мимо ушей преувеличенную пародию на самого себя. — Что ты имеешь в виду под духовностью? — Ты ведь знаешь, что мои навыки готовки не оставляют желать лучшего, а являются лучшими. И я очень люблю делать это для себя, — Вокс вдруг поймал себя на мысли, насколько же странно слышать от Радиодемона такое слово, как "люблю". — Мне не достаточно убить кого-то и разорвать зубами, как животное. Я всё-таки приверженец высокой кухни. — Ага, видел я эту вашу "высокую кухню". Пытался как-то пустить в эфир кулинарное шоу для каннибалов. И до сих пор вспоминать тошно, — холодный запотевший стакан был прижат к экрану в районе лба. — У меня есть свои стандарты жести, которую я показываю массам. И для сохранения их внимания, я не буду больше прогибаться, чтобы угодить кучке дикарей. — Не удивительно. Телевиденье может исказить и извратить всё, что угодно. Я уверен, что происходящее на этом шоу и близко не похоже на то, чем увлекаюсь я, — он чуть отвернул голову вбок, демонстрируя профиль, и театрально поднёс стакан к губам, прикрыв глаза. После пары глотков открыл один глаз, чтобы посмотреть на выражение лица Вокса. Тот был в некотором замешательстве от его слов и паузы, которую выдержал Аластор. — Интересно? — Интересно ли мне слушать твой возвышенный пиздёж о том, как ты расчленяешь кого-то, а потом издеваешься над его трупом у плиты? Представь себе, нет! — Кажется, твоё скудное воображение рисует всё намного хуже, чем есть на самом деле. — А что может быть хуже, чем убить кого-то, потом освежевать, как скотину, и сделать из него рагу по рецепту мамочки? Только если ты его труп перед готовкой ещё и выебешь. — Какая бескультурность, — Вокс уже собирался послать нахуй этого интеллигента, думая, что тот снова начнёт читать ему нотации о грязности речи. — Так обращаться с продуктами настоящая дикость. У меня всё происходит более цивилизовано.       Теледемон закатил глаза. Аластор всё же решил поведать ему о своих гастрономических извращениях увлечениях. Разумеется, слушать это не хотелось, но Вокс понимал, что пьяного Радиодемона так просто не заткнуть. Особенно если он уже начал говорить на интересную ему тему. Оставалось лишь надеяться, что от подобных историй у слушателя на столе не окажется всё содержимое желудка. — Мне действительно нравится покупать части тел в квартале каннибалов. Но временами, когда просыпается такой особый голод, как сейчас, мне хочется сначала увидеть жертву целиком. Чаще всего это мужчины, средней комплекции. Я сам не знаю, как выбираю их. Наверное, дело в запахе. У отведавших человеческую плоть нос намного чувствительнее.       Вокс на секунду задумался. Он - бесспорно мужчина, хоть и с некоторыми особенностями в виде квадратной головы, и тоже средней комплекции. Но не помнил, чтобы Радиодемон в его компании когда-либо на него облизывался или смотрел так, как недавно на руку официанта. Значит, дело в запахе? Или всё же Аластор ещё не успел поведать ему о каких-то других критериях? Или же он настолько его ненавидит, что даже в теории не рассмотрел бы в качестве жертвы для трапезы?       Заметив задумчивый вид своего собеседника слушателя, Аластор, видимо, решил, что тот молчал из-за большого интереса к его рассказу. Поэтому решил продолжить: — Мне хочется быть с ним знакомым. Хотя бы узнать имя и услышать голос в спокойном состоянии. Чтобы потом сравнить его с теми предсмертными криками, когда он хрипит и захлёбывается собственной кровью, пока я отрезаю от него понравившуюся часть тела или копаюсь в органах.              Вокс устало вздохнул и накрыл глаза ладонью. — Ой блять... — протянул он.

***