Принципы каннибала

***

      Последующие часы Вокс провёл, как в тумане. Сознание то возвращалось к нему, то снова рассеивалось, как если бы он пытался настроить автофокус на камере.       Всё происходящее за то время он видел и помнил обрывками. Помнил только чёртов непрекращающийся джаз, от которого разрывалась голова. Помнил напевания голоса с радиопомехами, его смех, звон бокала о столешницу, лязг ножей, шипение масла на сковородке, тепло от плиты, распространившееся по кухне, витание специй в воздухе и запах. Вкусный запах.       Вокс уже не понимал, жив ли он. Судя по то и дело пропадающему сознанию, Теледемон был уже на грани. А судя по отголоскам боли, то и дело вспыхивающим с новой силой, не совсем. Если ты чувствуешь боль - значит ты жив. Физическая оболочка так страдала, мучалась, но душа всё никак не покидала истерзанную коробку монитора.       Когда ему снова удалось выбраться из этой бездны, в комнате было ужасно темно. Вокс сначала подумал, что сознание сыграло с ним очередную злую шутку, и на самом деле он всё ещё находился где-то во сне или скорее в бреду. Но через несколько секунд раздался звук зажигания спички о коробок.       Это Аластор поджигал несколько свечей на старинном подсвечнике с вензелями. Он двигался по кухне так легко и грациозно, словно в танце, и мечтательно что-то напевал под нос.       Радиодемон уже сервировал стол по всем правилам этикета. Аккуратно разложил приборы с салфетками, как в лучших ресторанах, и сейчас заканчивал последние приготовления к ужину. Не хватало только самого главного. Оно стояло свежеприготовленное на тумбе у плиты, испуская горячий пар.       Свет загрузившегося экрана немного озарил комнату равномерным голубым свечением. Заметив это, Аластор без спешки снял окровавленный фартук, чтобы повесить на крючок. Он обернулся на Теледемона и бодро подошёл к нему: — Доброе утро, Пентаграмм Сити! С вами снова ваш горячо любимый радиоведущий с новостной сводкой на сегодняшний день! Держу в курсе: небо всё ещё красное, Сьюзанн всё ещё ворчливая стерва, а кое-кто всё ещё не отключился, — он наклонился и постучал когтем по углу монитора около пробитого молотком глаза. По экрану прошла цветная рябь, заставляющая Вокса поморщиться. — Просыпайся, ты пропустил всю самую интересную часть, старина. В этот раз я превзошёл самого себя.       "Если он говорит об уровне ебанутости, то я буду с ним согласен, — пронеслось где-то на подсознательном уровне."       Аластор нехотя взял его голову, чтобы перенести на край прямоугольного стола, на котором совсем недавно потрошил её обладателя. Для своей же персоны он приготовил стул в противоположном конце.       Радиодемон отошёл, чтобы вернуться с ещё одной открытой бутылкой вина. Когда он походил мимо свечей, их пламя колыхалось, бросая свет на его румянец от выпитого спиртного. Пластинку на проигрывателе давно сменили, теперь по комнате разносилась какая-то тихая опера.       Аластор поставил на стол фарфоровую тарелку. На ней композицией была выложена крупными кусками вырезка, по сторонам от которой находился картофель и брюссельская капуста с зелёным соусом. Само мясо исходило ароматами приправ из чёрного перца, чеснока и, кажется, мускатного ореха.       Вокс заворожённо смотрел на то, что ещё недавно было частью его самого, а теперь лежало перед ним на изящном фарфоре с гарниром.       Аластор уселся напротив и заправил за ворот салфетку из ткани, чтобы не запачкать соусом и так перепачканную в крови рубашку.       Он неторопливо отрезал столовым ножом, наколотое на вилку, мясо. Подняв его на уровень своих глаз, на секунду перевёл взгляд на Вокса, чтобы удостовериться в его внимании. — Даже не пожелаешь мне приятного аппетита? — с задорными нотками в голосе спросил Аластор, хотя знал, что не получит ответа.       И с театральной медлительностью поднёс вилку с кусочком ко рту. Сначала касаясь им губ, будто слегка целуя, потом пропуская мясо дальше, чтобы подцепить кончиком языка и начать вальяжно перекатывать во рту. Каннибал медленно пережёвывал, смакуя первый укус.       Теледемон застыл, следя за каждым его плавным движением. На лице напротив отражалось поразительное спокойствие, которого никому не доводилось видеть прежде. Аластор наслаждался трапезой, прикрыв глаза. Это и была та самая единственная близость, на которую он способен. Вокс вздрогнул, когда кадык на открытой шее Радиодемона поднялся и опустился, пропуская мясо в пищевод.       Они стали одним целым. — Весьма недурно, — довольно произнёс Аластор. — Удалось добиться нужной прожарки даже не смотря на качество продукта.       Он открыл один глаз, чтобы посмотреть, как Вокс отреагирует на очередную колкость. Но тот, видимо, был погружён с головой в шоковое состояние, чтобы порадовать палитрой эмоций. — Ты знал, насколько длинными корнями в историю уходит потребность одного человека есть другого? — Радиодемон продолжил медленно резать мясо, разговаривая так, как если бы читал лекцию перед аудиторией в каком-то учебном заведении. — Каннибализм, как культурное явление, существует намного дольше любой религии. И судя по количеству новых жителей квартала каннибалов, будет существовать до самого конца мироздания.       Его речь лилась так плавно и без запинок, что у Вокса появилось ощущение, будто Аластор готовил этот материал заранее, чтобы повыпендриваться. — В древние времена люди занимались каннибализмом по двум причинам. Первая - вынужденная. Голодные времена и шанса не оставляли тем, кто был слабее. Съешь или будь съеденным, такая простая истина, — он облизнул уголки губ, испачканные соусом. — А вторая причина более интересная. Ритуальная. Она заключалась в том, чтобы не просто убить своих врагов, а стереть само их существование. Они ели и уничтожали их тела, потому что верили, что таким образом забирают силы и души убитых. Но если бы всё было так просто, то мне бы не пришлось идти на столько ухищрений ради сделок, — Аластор покружил вино в бокале и стал наблюдать, как оно стекает по стенкам. — Как ты понимаешь, моё увлечение не связано с этими причинами. Что первым, что вторым не было дела до того, кто перед ними. А у меня есть свои правила и принципы, которых я придерживаюсь в поедании себе подобных. Это и отличает меня от дикарей.       У Вокса уже комом в горле стояли убеждения Радиодемона в собственной возвышенной исключительности. Он действительно верил в то, что говорил и теперь хотел вдолбить свою философию в кого-то другого. Удобно, однако, нести любой бред, когда твоему слушателю больше ничего не остаётся, как быть им.       И дабы окончательно добить его рассудок, Радиодемон протянул вилку с куском мяса в сторону монитора. — Хочешь? — и наконец получив реакцию тотального охуевания от лица напротив, он продолжил. — Наше самопознание не редко идёт в одну ногу с саморазрушением. Твои поступки сегодня и так были полны абсурда, так почему бы не быть последовательным? — слова Аластора, сказанные таким соблазнительным тоном змея искусителя, звучали не как то, от чего можно отказаться.       Теледемон послушно открыл рот, когда к нему потянулись через весь стол с вилкой. И, зацепив зубами часть себя, стал вяло жевать.       "На вкус так же хорошо, как и на запах... — Воксу было так плохо, что он принял эти ощущения за приятные, поскольку они хотя бы отличались от остальных болезненных"       Радиодемон же с довольным видом и бокалом в руке откинулся на спинку стула, чтобы удобнее лицезреть деструкцию своего лучшего врага. Он внимательно наблюдал, ведь сам никогда подобным экстримом не занимался.       Вокс не знал даже, зачем он делал то, что делал. Он словно сам попал под гипноз. Гипноз алых, сверкающих в полутьме глаз, в которых плясали блики от танцующего пламени свечей.       То, чем занимались эти двое, было действительно похоже на свидание. Самое извращённое, больное и отвратительное свидание в мире. — Признаюсь, эксперимент получился довольно увлекательным. Не слышать перед разделкой в свой адрес пожелания сгореть в месте похуже Ада - это что-то новенькое. А есть кого-то на его же глазах просто непередаваемое ощущение. Это мне по вкусу. Жаль, что подобное вряд ли повторится. Но у меня есть целая вечность, чтобы дождаться следующего безумца, который изъявит желание оказаться на твоём месте, — он поднял бокал в честь тоста. — Погоди... Ты хочешь найти кого-то другого? — Не делай такое лицо. Ты первый, но явно не единственный, кто способен на такие безрассудства. Ад полон грешников разных мастей. И среди них точно найдётся ещё один доброволец.       Остатки сознания собрались в кучу, стоило Теледемону услышать эти слова. К нему возвращалось чувство гнева. Он ведь думал, что подобный поступок запечалится в памяти Аластора, как что-то уникальное. Как жертва, на которую ради него пошёл только Вокс. А теперь ему дали понять, что тот был лишь первой ступенью. Обшарпанной, старой, разрушенной, которую все спустя время просто перешагивают. И ради этого он потерял своё родное тело из плоти и крови? — Какой же ты всё-таки ублюдок! — Теледемон кричал в злости сквозь глюки от перегрева системы. За ними он уже даже перестал видеть всё вокруг. — Понравилось тебе, да? Подожди немного и ты пиздец как дорого заплатишь за этот ужин. Когда я вернусь, ты у меня собственным бесполезным хером поперхнёшься! — Каждый из нас сегодня чем-то заплатил. Я - частью своего внимания, ты - просто частью. Но тебе всегда мало, и в этом очередное наше различие. Пока я справляюсь со своим голодом и "живу" дальше - ты не можешь насытиться и каждый раз стараешься откусить всё больший кусок. Надеюсь, в этот раз тебе достаточно?       Хотелось кричать громче, выкруктить динамики наполную, чтобы вибрация от звука была подобна землятрясению. Чтобы вся посуда разбилась стеклянным фейерверком. Чтобы у красного гада хлынула кровь из ушей, как вино из полопавшихся бутылок вина. Чтобы здание обвалилось, а камни и бетон разможили в прах эту ебучую улыбку напротив. — Я оказал тебе сегодня особое отношение, нежели твоим предшественникам, а ты только и делаешь, что жалуешься. Мне начинает надоедать.       Экран Вокса всё сильнее переливался всеми цветами тест-таблицы и искрил. Запахло жжёным пластиком, а вверх потянулось несколько тонких струек дыма. — Ненавижу! Сука, ненавижу! Самодовольный, эгоистичный кусок г...       Аластор скрипнул зубами от того, что его сакральную атмосферу ужина разбавили криками и сквернословием. Он позволил себе потерять самообладание и запустить бокал, сбивая им тонкий монитор с края стола. Тот от встречи с напольной плиткой покрылся ещё большей паутиной трещин, заставляя застонать Теледемона от новой боли. — Свидание окончено.       Не успел Вокс снова сматериться, как последним, что он увидел, была стремительно приближающаяся к нему стопа с чётким изображением оленьего копыта.

***