Не обещай

      Время летит с ужасно быстрой скоростью. Казалось? Только недавно школьники возвращались с новогодних праздников, а зима была в самом разгаре. Но в окошко уже стучит март.       Снег тает, образуя слякоть и кашицу своеобразную. Первая зелëная трава прорывается наверх, тянется к солнцу пленяющему. Сам воздух наполняется благоуханием, совсем не радуя аллергиков.       После дня рождения Сони обе девушки наведались в эту злосчастную квартиру. Но след брата простыл. Он не звонил, не писал, словно вообще не приезжал и это всё было страшным кошмаром. Но, к сожалению, сразу обеим не может присниться один и тот же сон.       У Сони в голове рисовались картинки того вечера, вызывая отвращение и страх, который оседал на каждой клеточке кожи. И если бы не Саша, то можно было смело прыгать с окна. Умереть в свой день рождения. Иронично. Не правда ли?       Именно Саша привнесла в этот день краски и хоть какие-то тёплые воспоминания о еë семнадцатилетии. Мать даже и не знала о приезде Ромы, а Соня и не стала рассказывать, чтобы не появилось ненужных вопросов, на которые бы девушка не смогла найти ответы.       Всё шло своим чередом. Школа, дом, совместные прогулки, тëплые вечера в объятьях друг друга и сладкие поцелуи, которые сносили голову, как в самый первый раз. Всё шло настолько хорошо, что у Саши и Сони закрадывались мысли о том, что что-то точно должно случиться. Ведь не может быть всё так спокойно.       Но ни одна из девушек не делилась этими мыслями друг с другом, боясь, что если скажут вслух, то судьба им точно подкинет пару испытаний.       — Уже скоро закончится четверть, — Софья дым сигаретный выдыхает, вдаль смотрит на кроны деревьев, которые были голыми. Лес сейчас выглядел совсем мёртвым и даже жутким.       — Даже не верится на самом-то деле... — Саша рядом стоит, также сигаретой затягивается, на языке смакует вишнёвый вкус, — а ведь только недавно Новый Год встречали.       — Зато скоро лето, отдохнём вместе, — Кульгавая к старшей поворачивается и краешек губ приподнимает, — на море махнём втроём. Самое лучше лето в моей жизни будет.       — Нужно будет на работу устроиться, — тянет задумчиво Саша, выкидывает окурок с крыши заброшки и в карман руку кладëт, — нам пора идти, думаю, Окси уже вышла.       — Тогда пошли, — Софья последнюю тяжку делает и выкидывает бычок, а потом ладонь раскрытую старшей протягивает.       Саша без промедления пальцы с чужими переплетает, к себе младшую тянет и целует в пухлые губы. Софья в любимые уста улыбается, а затем сминает, растягивая лениво поцелуй. Вишня с шоколадом перемешивается, создавая их любимый коктейль.

***

      — Я скоро ебнусь с этой учёбой, — Окси стонет приглушенно и губы кривит, — я эту физику даже сдавать не собираюсь, а она нас готовит так, будто мы великими физиками станем. Я ей что, бля, второй Ньютон?       — Осталось неделю потерпеть, Окси. Я верю, что ты справишься, — Саша проводит протезом по плечу подруги, так как другая ладонь находилась в руке Сони.       — А ты попробуй к ней подлизаться, — ухмыляется Софья неоднозначно.       — Будь она помоложе, то может попробовала бы, а так нет, спасибо, — Нецветаева лицо корчит в брезгливости, но затем губы в улыбке растягивает, — смотрю, ты, Сонька, уже знаешь, как хорошо подлизаться, да?       — Бля, Окс, — у Саши румянец выступает на щеках, она кидает взгляд на младшую, у которая ни один мускул не дрогнул на лице.       — Саша не жалуется, как видишь, — без стеснения бросает Кульгавая и улыбается самодовольно, пока Саша краснеет пуще прежнего.       — А наша девочка выросла, — смеëтся по-доброму Окси.       — Всё хватит, я вас не знаю, — Крючкова глаза прикрывает и выдыхает тяжело, — давайте обойдёмся без подробностей.       — А кто это у нас так засмущался? — лепечет Окси и в тыкает локтëм в бок подругу, — да ладно тебе, тут все свои.       — Ага, а ещë мы на набережной, где куча людей, — с возмущением произносит Саша и смотрит на Соню, у которой всё это время на лице улыбка играла, — а с тобой мы дома поговорим.       — Поговорим? — Софья языком проводит по губам и к старшей наклоняется, — или ты другое имеешь ввиду?       Саша глаза округляет, под нос себе хмыкает и легонько Соню в плечо толкает:       — У Окси нахваталась что ли?       — Почему это сразу у меня? — Нецветаева брови домиком складывает и глаза щурит, — сама небось постаралась.       — Ладно, ладно, правда хватит, — у Софьи уже мышцы лицевые сводит от постоянной улыбки, она взгляд бросает на фотобудку, глаза сразу же загораются, — идём скорее! — девушка на лад маленького ребëнка несётся к этой чудо-машинке, утаскивая старшую за собой, которая понять ничего не может.       — Хочешь сфотографироваться? — Саша с улыбкой наблюдает за девушкой, которая буквально вся светится.       — На память чтобы было, — кивает Кульгавая и карточку прикладывает, чтобы оплатить, она взгляд кидает на Окси, которая рядом неловко стоит, — давай тоже сюда, — и тянет за локоть Нецветаеву ближе, чтобы в кадр попала.       Первая фотка выходит смазанной слегка, но с живыми эмоциями. Девушки фоткаются второй раз, где лица корчат, обнимая друг друга за плечи. Третья фотка выходит не менее весёлой: Окси с Соней рожки друг другу ставят, а другой рукой младшая притягивает кисть Саши к себе и целует в тыльную сторону ладони, вызывая у Крючковой улыбку смущенную и удивление в глазах.       — Просто ахуенно, — Софья лыбится во всё тридцать два и фотографии рассматривает с неподдельным восторгом.       Оксана себе берëт вторую фотографию, где они все обнимаются, а Софья забирает первую, та ей сразу приглянулась, а третью отдаёт Саше:       — Здесь ты такая милая и вся красная.       — Интересно из-за кого? — хмыкает Крючкова, но всей нежностью проводит кончиками пальцев по фото, на сердце трепет возникает при просмотре на этот снимок. Она точно самая счастливая. Лучшая подруга и любимая девушка рядом, что ещë нужно?       Каждая убирает фотографию под чехол, словно образуют невидимую связь между ними, которая, казалось, никогда не разрушится. Даже спустя годы.

***

      Наступил второй день каникул, наконец-то можно было отдохнуть от бубнежа учителей и домашки. Весна радовала своим приходом, снег полностью растаял, а солнечные лучи ласкали своим теплом.       Саша в комнате прибирается на скорую руку, младшая должна вот-вот к ней прийти в гости. Девушка взглядом комнату обводит, кивает сама себе и выходит в коридор. Там её встречает запах творожной запеканки, который приятно щекотал рецепторы.       — Скоро Соня придёт, — сообщает Саша, появляясь на пороге кухни.       — Что-то в последнее время вы слишком уж часто видитесь, — мужчина на дочь смотрит серьёзно, ставя кружку на с чаем на стол.       — Ну что ты начинаешь? — тянет недовольно мама Саши, — они ведь друзья, вспомни себя в её-то годы. Также с друзьями пропадал, — хмыкает женщина, а потом на дочь смотрит с улыбкой, — как придёт — идите кушать.       — Хорошо, мам, — девушка улыбается неловко, но внутри небольшую панику ощущает после слов отца. Её мысли прерывает звонок в дверь и она сразу же несётся в прихожую.       — Привет, милая, — шепчет тихо Соня и обнимает старшую, оставляя короткий поцелуй на щеке.       — Привет, — чуть сконфужено отвечает Саша, всё ещё находясь под впечатлением слов отца.       — Что-то не так? — Кульгавая сразу же улавливает настроение девушки, она обувь снимает и с волнением смотрит на Сашу.       — Нет, всё хорошо, — Крючкова мысли ненужные из головы выбрасывает, улыбается в знак подтверждения, — мама запеканку приготовила, нас никуда не отпустит пока не поедим.       — Ладно, — недоверчиво тянет Софья, но послушно идёт на кухню за старшей, — здравствуйте, — она улыбается родителям Саши, но начинает чувствовать неловкость. К матери старшей она уже привыкла, но вот с отцом она не так часто пересекалась.       — Сонечка, привет, присаживайтесь, как раз всё готово, — женщина улыбается, тарелки с запеканкой ставит перед подростками и идёт чай по кружкам разливать.       — Мам, да я и сама могла.        — Сидите уже, — смеётся Ирина, — как у тебя дела в школе, Сонь?       — Всё хорошо, четверть на пятёрки и четверки закончила, — отзывается Софья и пробует запеканку, — очень вкусно, спасибо вам.       — Кушай на здоровье.       — Ты же только переехала, да? — подаёт голос мужчина.       — В начале десятого класса перевелась.       — А потом куда планируешь поступать?       — Я пока не совсем определилась… — Софья волнуется, боится в глазах отца Саши показаться каким-то неучем, губы поджимает, ловит на себе поддерживающий взгляд старшей.       — Нужно скорее уже решать, — мужчина глоток чая делает, а затем смотрит на Соню серьёзно, — а парень у тебя есть?       Софья чуть запеканкой не давится, а Саша громко кашляет, потому что чай не в то горло попал. Она на отца смотрит с широко распахнутыми глазами, а потом на Соню, которая покраснела, как рак.       — Ты что за допрос ребёнку устроил? — Ира брови хмурит, руки в бока упирает.       — Я просто спросил, — отец Саши плечами жмёт, но ответ всё ещё ждет.       — Нет… — Соня щёку закусывает изнутри от волнения, — думаю сейчас учёба важнее…       Саша пытается не пустить истерический смешок. Об учёбе они думаю точно в последнюю очередь на данный момент. Но девушке становится неспокойно от вопроса отца. Не мог же он что-то знать? Ведь на улице они очень аккуратны, лишнего себе редко позволяют. А Софья старается со стулом слиться, она боится представить, что будет если родители Саши узнают об их совсем уж ни разу не дружеских отношениях.       — Не докапывайся больше до них, ешь давай, — буркает женщина и тарелку перед носом мужа ставит.       Крючкова мысленно мать благодарит за то, что отца затыкает, но неловкость повисла в комнате. Саша всё на младшую взгляды кидает, которая теперь сидит тише мыши и губы кусает. Соня пытается своё сердце успокоить, на запеканку смотрит, вот только поперёк горла ком встал, а аппетит пропал, но расстраивать тётю Иру не хотелось. Дальше трапеза проходит без провокационных вопросов и былое напряжение испаряется.

***

      — Прости за это, — Саша рядом с младшей на кровать присаживается и руку кладёт на колено, сжимая слегка, — он сегодня какой-то странный…       — Он тебе тоже что-то говорил? — она руку Саши ладонью накрывает. Теперь пазл складываться начинает, почему старшая такой странной была.       — Ничего такого на самом деле, — Крючкова вздыхает тяжело и на кровать ложится, утягивая Соню за собой, — сказал, что мы с тобой слишком часто время проводим.       — А мама? — Софья ближе жмётся, запах родной вдыхает и расслабляется.       — Она нас лучшими подружками считает, — ухмыляется Саша и по волосам шелковистым проводит, которые ей в лицо лезли, — всё хорошо, не переживай. Они ничего не подозревают…       — Я очень надеюсь на это, — Кульгавая глаза прикрывает, улыбку прячет в чужой груди, наслаждаюсь нежными прикосновения к её волосам, — лучшая подружка, — смеётся тихо после этих слов.       — Ага, конечно, самая лучшая подружка, — Саша за подбородок тянет младшую, губы податливые накрывает, языком проводит по ним, Софья с большой охотой отвечает, ведь соскучилась. Кульгавая руку на щёку девушки кладёт, гладит большим пальцем, языком проводит по ряду зубов, сплетаясь с чужим, а затем Крючкова отрывается от губ любимых, — и целовать эту подругу слишком ахуенно.       — Просто подругу? — Софья бровями играет, руку с бархатной кожи не убирает, продолжая поглаживать, в небесно-голубые глаза заглядывает и тонет в них.       — Лучшую, — тихо смеётся Саша и в нос чмокает, — самую лучшую девушку.       — Так мне нравится больше, — тянет с довольной улыбкой Софья, прямо как кот чеширский, а потом отстраняется, — я… — Соня присаживается и с некой неловкостью смотрит на девушку, из кармана штанов достаёт небольшую коробочку.       У Саши удивлено брови ползут наверх, она то на младшую смотрит, то на коробочку в руках девушки. Садится напротив Сони. Пульс ускоряется, а сердечко так и норовит из груди выскочить.       — Сегодня, как три месяца мы вместе… кажется, что совсем немного, но для меня это самое лучшее время. И такое чувство, что мы уже не один год знакомы, — Кульгавая краснеет, слова пытается подобрать, ведь она ни разу не романтик, но для Саши она готова стать таковым, — ты моё солнце и моё счастье. Я люблю тебя, Саш… и я благодарна тебе за всё. Ты даже не представляешь, что значишь для меня… И я не могу это выразить словами. Но с тобой я правда верю в «долго и счастливо».       — Соня… — Саша дрожит от чувств, которые её переполняют, а на глазах влага выступает. Внутренняя маленькая девочка готова кричать внутри нее от счастья. Но приходится в себе всё держать, всё же они не одни.       Софья коробочку открывает и кольцо серебряное достает, на котором было аккуратное сердце. Руку старшей берёт, её саму потряхивает от волнения, ладошки потеют. Она надевает кольцо на тонкий безымянный пальчик, радуется, что с размером угадала.       — Моё сердце теперь всегда с тобой, — улыбается Софья и смотрит на старшую, у которой слёзы счастья по щекам стекают, — ну чего ты? — она тянется к старшей и сцеловывает солёные капли.       — Я просто счастлива… — губы улыбка трепетная трогает, Саша заключает девушку в объятья, — и я люблю тебя, Сонь. Моё сердце давно уже тебе принадлежит…

***

      Май — это всегда суматоха. Это праздники, это стресс для девятых и одиннадцатых классов, потому что экзамены уже дышат в спину. Для десятых классов это последний год, когда можно вздохнуть спокойно, но учителя продолжают на уши приседать. Уже завтра последний день учёбы, а потом долгожданное лето.       — Мы что, выжили? — чуть ли не на весь класс сообщает Женя, школьные принадлежности скидывая в рюкзак.       — Тебе это нужно завтра сказать, — хмыкает Софа, ведь завтра ещё оценки выставлять будут.       — Не порти всю малину, завтра день вообще на лайте пройдет, — отмахивается Жека, закидывая рюкзак на плечи.       — Главное, чтобы оценки нормальные были, — замечает Окси, — а то родители весь мозг проедят.       — Да всё нормально будет. Мне никто не испортит летнее настроение.       — Лето тоже ещё не началось, — Кульгавая к Саше подходит и за руку взять хочет, но та в карман толстовки её прячет. Софья губы поджимает, ведь уже целую неделю старшая вела себя как-то странно. А на вопросы отвечала, что всё нормально.       — И ты туда же, — вздыхает Женя, — а ты Саш, что молчишь?       — Лето правда уже скоро, — бросает Крючкова, даже не пытаясь вникнуть в суть разговора.       — Ой, всё, идëмте уже домой. Завтра, наконец, на три месяца попрощаемся со школой, — Шестерикова первая из класса выходит, а за ней остальные девочки.       На улице вовсю уже солнце шпарит, а воздух наполняется разными запахами цветов и трав. Девушки попрощались с друг другом и разошлись по разным сторонам. Соня с Сашей шли как обычно вместе. Только вот Кульгавой казалось, что мысленно старшая находилось где-то далеко. Софья опять к руке девушке тянется, но та резко пачку сигарет достаёт, никотиновую палочку вытаскивает и подкуривает.       Соня вздыхает тяжело, но следует примеру, пока нервы натягивались, как струна. И недоговоренность витает в воздухе. Софья выдыхает дым сигаретный, на Сашу поглядывает, которая, наоборот, смотрит куда угодно, но только не на неё.       — Может ты, наконец, скажешь в чём дело? Или будем ходить вокруг да около? — не выдерживает Софья и языком цокает.       У них всё это время было как нельзя лучше. Прогулки по вечерам, слова о любви, ни одной чертовой ссоры. Соня вспоминает даже, как к ней опять Стас пристал, а она ему дала от ворот поворот. Саша тогда была безумно счастлива, что, наконец, всё прояснилось и больше на Софью никто не будет посягать. Все эти месяца от них чуть ли искры любви не отлетали, Оксана часто шутила поэтому поводу. Постоянные разговоры и постройка планов на лето и в принципе на совместное будущее.       А потом внезапно Саша начала отдалятся. Первая за руку не возьмёт, а иногда и сама не даёт этого сделать. На этой неделе они виделись только в пределах школы. Старшая постоянно ссылалась на то, что много домашки или нужно маме помочь, а там они семьёй куда-то поехали. Если в первые отговорки она правда верила, то вот в последующие не особо. Софья на ментальном уровне чувствовала, что с Сашей что-то не так. Да и сама старшая выглядела не очень, кожа слишком бледная, под глазами синяки. Они будто возвращаются в зиму, когда обе страдали.       — Всё нормально, сколько мне это повторять? — Саша тон голоса повышает, заставляя Софью вздрогнуть.       — Ты называешь вот «это» нормально? — Кульгавая сигарету сминает в пальцах, и та ломается на две части. Девушка отбрасывает в сторону, остановиться хочет, чтобы поговорить нормально, но Саша темп не сбавляет, словно бежит от неё, — я тебя даже за руку не могу взять! Ты меня за дуру что ли держишь?       — А зачем это делать на людях?! — у Крючковой слова вылетают, прежде чем она успевает подумать.       — Что? — Софья глаза округляет, она на месте останавливается. Они во дворах стоят, где ни одной души, — ты сейчас прикалываешься, Саш? Ты можешь мне сказать, что не так?       — Нам нужно расстаться.       Соня замирает, а дыхание останавливается. Она смотрит в родные глаза, пытается что-то увидеть в них, хотя сама не знает, что пытается там разглядеть. А у Саши в глазах холод, который Софья кожей ощущает.       — Что? — у Сони в голове пусто, ей кажется, что она вообще ослышалась.       — Нам нужно расстаться, — повторяет Саша, эти слова режут сердце Сони сильнее ножа, а в ушах шум появляется.       — Саш… ты же это не серьёзно, да? — у неё смешок истерический вырывается, она руки тянет к старшей, но та откидывает их грубо, словно девушка перед ней прокаженная. У Сони руки по швам падают, а на глазах первые слёзы выступают.       — Не трогай меня, мне противно, — в голосе нотки холода слышны, а Соня уже дрожит всем телом.       — Нет… Саш… это не смешно… — Кульгавая глаза трёт, носом хлюпает, понять не может, что вообще происходит сейчас. И точно ли это вообще всё реально? Может это просто страшный сон, кошмар, — если я что-то сделала не так, ты просто скажи, я всё исправлю, Саш, пожалуйста.       — Ты меня вообще слышишь? — этими словами Саша забивает самолично гвоздями крышку гроба, в который Софья мысленно отправилась, — мы расстаёмся. Я не люблю тебя, Сонь. Ничего не нужно исправлять… просто не подходи ко мне больше, — Крючкова проходит мимо младшей и плечом задевает дрожащее тело.       — Я же… — у Сони диафрагма сжимается, она руки к груди прижимает, туда, где болит ужасно, туда, где никому не видно, — я же люблю тебя…