Чулочки тоже снять мне, дядя?

It seems no one can help me now (Похоже, мне уже никто не поможет) I'm in too deep there's no way out (Я по уши увяз и мне не выбраться) This time I have really led myself astray (На этот раз я окончательно заблудился)       Смогли бы вы определить сумасшедшего по одному взгляду? Или, может, вам сразу стало бы понятно, что человек перед вами — мерзкое животное? Он дышит, его глаза плотоядно поедают ваше тело, да так, что мурашки бегут по коже. Животное постоянно облизывает губы и сглатывает с таким звуком, будто не может справиться с обилием слюны во рту. Его волосы всегда мокрые из-за не перестающего потеть лба, на его рубашке в области подмышек два огромных пятна. От него хочется отвернуться и больше никогда не видеть, но он примагничивает к месту, заставляя смотреть на себя и вселяя отвращение и ужас.       «В его кармане обязательно найдется платочек, который его мамочка сложила, чтобы ее бедный сыночек не захлебнулся в поту», — думает Анфиса, когда это животное наконец отводит взгляд, наконец давая ей вздохнуть.       — Всем доброе утречко! Сегодняшний день я начну с прекраснейшей новости! — Звонкий женский голос делает заискивающую паузу, поощряя к ответу. Но в классе повисает глухая тишина, лишь лица школьников кривятся в предвкушающих ухмылках. — Ну же, чего мы сидим молча? Угадывайте, чем я хочу вас порадовать!       — Анна Григорьевна, мы что ж, по-вашему, слепенькие совсем? Хотя этого поросенка можно и слепым учуять, запах потины аж до меня долетает, — еле видные русые брови озорно приподнялись. Класс взорвался смехом, а парень снисходительно откинулся назад, так чтобы смотреть в глаза тому человеку, про которого говорит. Цвет лица новенького мог сравниться с помидором.       Иван, глядя на учительницу, понимает, на что она намекает. Отец обязательно поставит его на гречку. Он не раз жаловался учительнице на это, думая, что она как-то ему поможет. Но она каждый раз только пожимала плечами и говорила, что это лишь воспитание. И при этом Анна Григорьевна явно знала, какие у этого последствия. У Вани на местах, где должны быть колени, два огромных пятна, и ему очень тяжело разгибать ноги. Иногда ему кажется, что в один из раз гречка просто врастет в них.       — Новиков Иван Николаевич, ты хочешь, чтобы я вызвала твоего отца в школу? Думаю, ему не очень понравится, если я его оторву от работы, — Анна Григорьевна повторила движение бровями, которое мгновение назад сделал Ваня, при этом ее глаза насмешливо смотрели на него.       — Дорогие мои, давайте не будем больше терять время. Я хочу представить вам Власа Волковинского — он приехал в наш город из Санкт-Петербурга, — произнесла женщина, переводя взгляд на Власа. — Надеюсь, тебе здесь понравится. Ах да, после урока наши отличники проведут для тебя экскурсию. Николай, Анфиса, подойдите ко мне после урока. А теперь садись за любую свободную парту.       Влас улыбается учительнице, и весь класс катится со смеху. Его зубы желтые, как моча! Юноша, видя реакцию на свою улыбку, резко закрывает рот и сжимает губы в тонкую полоску. Он, низко наклоняя голову, пролетает между рядами парт и садится рядом с, как ему показалось, вполне приличным парнем. Его рубашка идеально выглажена, волосы чистые, и от него приятно пахнет. Когда он улыбается, показывая свои идеальные зубы, и протягивает руку, Власу хочется заплакать.       — Привет, меня зовут Николай. Давай дружить? — глаза юноши сверкают голубизной, привлекая внимание и делая его образ похожим на ангела.       — Давай. Я Влас, — гнусаво говорит парень, смотря исподлобья и слегка выпячивая нижнюю губу.       — Да я понял уже, — усмехаясь, говорит Коля. — А ты чего переехал к нам из самого Петербурга? — с особой интонацией выделяет парень последнее слово.       Власий замирает, громко сглатывает, его дыхание учащается, что очень хорошо замечает его одноклассник, заинтересованно прикусывая губу.       — Я… Мы… Мы просто… — не успевает договорить он, как вдруг его громко перебивает Анфиса, ее глаза заинтересованно сузились. Класс шумит, все о чем-то говорят, поэтому учительница ее не слышит.       — Вы можете помолчать? Урок вообще-то уже идет, — говорит она, словно делая им выговор. Когда девушка отворачивается, ее черные волосы, как будто следуя приказу, бьют Колю по лицу.       — Ну, Анфисочка, милая, ты чего такая злая! — говорит девушка, сидящая с ней за одной партой, ласково гладя девушку по руке. — Он же новенький, для него все интересно, ты сама-то когда в первый раз сюда пришла, чуть не расплакалась. Будь мягче.       — Пожалуйста, заткнись, Пель. И убери свои гребаные рыжие волосы, они скоро окажутся у меня везде, — нахмуренно говорит брюнетка, но в этих словах не чувствуется злости на Пелагею.       — Макрисова, а ну-ка поделись с классом, что такое интересное у Коли и Власа на парте, — резко говорит учительница. Она привлекает внимание всего класса к этой рыжеволосой девочке с веснушками на лице. Но та не теряется, Анна Григорьевна часто спрашивает именно ее на потеху всему классу.       — Анна Григорьевна, я просто поинтересовалась, откуда он приехал, лишь капелька любопытства, — говорит Пелагея, грустными глазами смотря на женщину.       — Ах, ну ладно, моя хорошая, если ты хочешь подружиться с новеньким, то вы можете поговорить, — лукаво прищурившись, говорит учительница.       — Анфиска, ты что ей там, — Пелагея два раза многозначительно кашляет, — каждый день после уроков? А то что-то она всегда тебя не трогает, даже идеальному отличнику Коле достается, а ты всегда не при делах.       — Пелагея, если ты сейчас не замолчишь, то хрен я тебе сегодня на контрольной помогу, — злобно шепчет девушка.       — Ох, боже, ладно, дорогая, молчу, — наконец-то класс затихает. Все начинают вслушиваться в слова учительницы, их еще сонные мозги начинают потихоньку работать. Runaway train, never going back (Беглецы никогда не возвращаются) Wrong way on a one-way track (Это всегда билет в один конец) Seems like I should be getting somewhere (Вроде бы они должны где-то появиться) Somehow I'm neither here nor there (Но их нет ни тут, ни там)       Вы никогда не задумывались, почему время так жестоко? Многие говорят, что время лечит. Они врут, время оставит на твоей душе такой непоправимый след, который будет терзать тебя до конца жизни. И никто из них не вернется, потому что мертвые не возвращаются. Их родители будут до конца жизни помнить тебя, желая смерти. Все они будут молить дьявола о самой жестокой каре для тебя. Ты сломал их. В один из тех дней, до тошноты одинаковых, ты поймешь, что не хочешь жить. Эти будни будут убивать, жестоко, размеренно, так же, как ты когда-то насиловал ее. Сперва хватка слабеет, а потом ты резко сводишь ее руки за спиной, и вновь начинается жуткая гонка, которую закончит только смерть.       Громкий звон оповещает всех: урок закончен. Дети спешат покинуть кабинет. Когда Влас поднимается из-за парты, он поворачивает голову вправо. Его взгляд сразу же встречается со злобным взглядом Вани. Парень отводит глаза, упираясь ими в пол, и краснеет. Его новые друзья уже ждут его: девочки уже стоят возле стола учительницы, Пелагея радостно перекатывается с пятки на носок, а Анфиса смотрит на нее с непонятной тоской; Коля стоит рядом с ним, ожидая, когда он пройдет, его глаза раздраженно прикрыты; даже учительница выжидающе смотрит на парня. Власий сразу же собирается с мыслями и спешит к столу Анны Григорьевны, у него, вроде как, теперь есть друзья! Его глаза загораются; всю жизнь он прожил неудачником, которого презирали. Он не раз был избит за школой, на руках у него остались неизлечимые шрамы от сигарет. Но теперь это изменится!       «Господи, спасибо тебе, правильно папа говорил. Дети не везде жестоки, хотя тот мальчик меня напрягает. Он все еще смотрит на меня», — думает парень, действительно чувствуя на своей спине жестокий взгляд. Но он не сильно волнуется об этом, сегодня чересчур хороший день для злых мыслей.       Школа не показалась Власу красивой; повсюду на потолках были пятна плесени, синяя краска, которая украшала стены, была отколупана во многих местах. Когда они проходили мимо доски почета, он увидел, что глаза на фотографиях школьников перекрывали черные пятна. А на той, где изображался директор, было словно выцарапано «убийца». Пеля, замечая его заинтересованность, говорит:       — Он заставил сделать одну из наших уборщиц аборт, хотя еще до этого он был какой-то странноватый, но это стало последней каплей, — улыбаясь, говорит девушка, показывая ямочки на своих щеках. Её взгляд остается сосредоточен, она словно оценивает его реакцию.       — Как будто кто-то просил ее раздвигать ноги перед ним, сама виновата, — говорит Коля, переводя взгляд на Анфису, которая смотрит пустым взглядом в ответ. — Да?       — Мне без разницы, — еле слышно хрипит она. Видно, как желваки играют на ее лице.       «Так вот, значит, какая она — шлюха. Аборты — это грех, а значит, чтобы не грешить, надо всего лишь не трахаться с первыми встречными», — думает Влас, смотря на них, но тут же теряет интерес, когда Анфиса перестает смотреть Николаю в глаза. «Слабовольная», — решает он.       Подруга девушки подходит к ней, ласково приобнимает за плечо и что-то шепчет на ухо, вызывая на ее лице нежную и смущенную улыбку.       Экскурсия не затягивается из-за того, что всех подгоняет Анфиса, говоря, что они не успеют на математику и контрольная будет не доделана. Коля пытается успокоить ее, говорит, что решит за нее пару заданий, но она лишь насмешливо хмурит свои четко очерченные брови и обгоняет их компанию, гордо цокая каблуками. Пелагея хочет поспешить за подругой, но ее останавливает веселый взгляд Николая, который «все понимает». Она смущенно отводит глаза и краснеет. Can you help me remember how to smile? (Помоги мне вспомнить, как улыбаться.) Make it somehow all seem worthwhile (И расскажи, зачем мне это нужно.) How on earth did I get so jaded? (Как же я смог настолько устать,) Life's mystery seems so faded (Что смысл жизни вдруг оказался потерян?)       После того как уроки заканчиваются, Власий предлагает им всем прийти к нему в гости. Отличники в ступоре зависают, никогда их раньше никто не приглашал. Учеба была для них всем: она заменяла и родителей, и друзей. Пеля спасает ситуацию, радостно соглашаясь.       Если вы знаете, что такое без отдыху учиться, делать домашнее задание, каждый раз молясь не забыть ни одной детали, то вы определенно похожи на них. Дедушка Коли и отец Анфисы были знакомы, служили в одной части, поэтому постоянно заставляли соревноваться их. Каждый день, независимо от настроения и самочувствия, дети должны были пересказать все параграфы, которые сегодня проходили в школе, а также те, что им задали на дом. Все устные домашние задания они заучивали наизусть.       — Наша последняя спокойная осень, больше мы не будем так беззаботно себя вести, — тяжело выдыхает Пелагея. Они с Анфисой идут бок о бок, мальчики идут немного позади них.       — Не будь так категорична, думаешь, если мы окончим школу, то у нас резко пропадет время? Вот мой брат с легкостью успевает и названивать, и написывать мне письма, — тихо говорит Анфиса. Ее глаза наблюдают за тем, как сменяются эмоции на лице Пели.       — Он все еще тебе пишет, я думала, там все строже, — позеленев, шепчет девушка.       — Да не переживай, вернется он только через четыре года, а я к тому моменту уже уеду отсюда на все четыре стороны, — кристально синие глаза с яркими оранжевыми вкраплениями возле зрачка теплеют. — Все хорошо, лучше расскажи Власу про наш домик, как раз мимо проходим.       — Влас! Хочу тебе представить наше тайное место. Здесь проходят все наши собрания, — громко говорит Пелагея, перебивая разговор Николая и Власия. Она стоит в комичной позе, обе руки согнуты в локтях, на каждой оттопырено по указательному пальцу, которые указывают на место, про которое она говорит.       На середине огромного поля стоит трехэтажное заброшенное здание. Его основание когда-то давно построили на болоте, спустя многолетнее служение оно разрушилось ровно посередине, и теперь весь дом съехал вниз. По центральным комнатам невозможно ходить, их пол накренен почти горизонтально.       Это место самой первой нашла Макрисова, мама ее часто выгоняла из дома, чтобы девочка не мешалась. Поэтому она знает, что в этом городке себе дороже заглядывать в различные канавы и ямы. Один раз она нашла там детские чулочки, их нижняя часть была полностью покрыта какими-то, наверное, коричнево-красными пятнами. Тогда Пелагея не придала этому значения, но сейчас понимает, что было похоже на то, что в них кто-то очень и очень долго бежал, стирая ноги в кровь.       «Маленьким деточкам лучше не ходить одним на улице, здесь часто застает молодежь. А она сейчас очень странная», — однажды сказал ей усатый мужчина.       Девочка тогда решила, что если ей не надо ходить по улице, то можно попроверять заброшенные домики вокруг. В первые разы ей не везло, она натыкалась на наркоманов, беспризорников, убегала от них со всех своих детских ног. Но потом она нашла этот великолепный дом, хоть он и был очень старый, но в нем еще можно было ходить. Пелагея принесла швабру, тряпки и многие другие вещи для уборки. Тогда она уже подружилась с Анфисой, поэтому сразу же рассказала ей. Они обустроили две угловые комнаты.       Первая комната была очень потрепанной; два окна, расположившиеся на одной стене, были все потрескавшиеся. На полу было четыре красных маленьких пятна, очерчивающих форму треугольника, видимо, там очень долго стоял какой-то стол. А также в углу, только если сильно приглядеться, можно было увидеть две фразы: большую «Храните деньги в сберегательной кассе» с улыбающейся рожей на конце, и совсем рядом маленькую «Слава КПСС!!!!!!». На стене, которая располагалась прямо напротив входа в комнату, наверху, ровно посередине, висели часы с неработающим маятником. Также прямо поперек комнаты стояло странно чистое и большое фортепиано. Его блестящие лакированные бока сразу привлекли внимание девочек. Анфиса специально позвала Колю, чтобы он помог его передвинуть к стене, с собой парень захватил два маленьких коврика, они идеально закрывали ту часть пола, которую не прятал музыкальный инструмент. Пелагея нашла в своих игрушках два больших ночных светильника, а прикрутить их они попросили отца Анфисы. Мужчина оценил находку детей, хотя сперва и поругался. Он не только прикрутил светильники, но еще принес с собой четыре деревянные табуретки, они давно лежали у него в гараже. Анфиса, как самая эрудированная и просто умная девочка, принесла им самодельных раскрасок, много своих любимых книг, вырезалок, даже таблицу умножения, когда-то принесенную папой, взяла. Всё это создало очень приятную атмосферу, это место стало их домом, куда можно было прийти и тебя бы не осудили.       А вот во второй комнате не было ничего особенного. Дети перетащили туда все тряпки, швабры, в общем-то, всё то, что нужно было им для уборки. Еще девочки стащили туда всю свою старую одежду, специально чтобы играть в «показы мод». Также там стоял разложенный старый диван, который никак нельзя было собрать. Поэтому большую часть этой комнаты занимала одежда, диван и швабры с тряпками.       В один из дней, когда «дома» была вся их компания, они сидели и разгадывали кроссворды в свеженьком выпуске «Огонька». Вдруг за окном послышался протяжный жалобный стон. Пелагея сразу же подорвалась с места, животные были ее слабостью, мама ей никогда не разрешала взять кого-то домой. Ну а Анфисе и Коле не оставалось ничего, кроме как пойти за ней. На улице их встретил маленький рыженький котенок, весь блохастый, хромой. Девочки сразу спросили Колю, дома ли его дедушка, он сказал, что нет, и протяжно тяжко выдохнул. Они отмыли его и сразу потащили к маме Пели, она когда-то в молодости работала в больнице. Поэтому, хотя она и не любила ни животных, ни саму Пелагею, почувствовала ответственность за жизнь котенка и сразу же наложила шину ему на лапу. Уже через два месяца рыжик был здоров и боек, в их «доме» появились чашки с едой для котенка.       — Так, аккуратней на пороге, он выше, чем кажется. Я знаю, о чем говорю, — с улыбкой говорит Влас, когда они уже подходят к подъезду его дома.       — Сам лучше под ноги смотри, а то сейчас помогу упасть, — зло улыбаясь, говорит Николай. Они очень долго шли, кажется, ребята дошли до другого конца их городка, все очень устали. Все вокруг уже порыжело, кучи листьев лежат под деревьями. Лужи, появившиеся из-за недавнего дождя, весело блестят, заставляя, совсем как ребенку, хотеть попрыгать по ним.       — О боже, заткните свои рты. Я сейчас вас придушу, как ты вообще до школы утром дошел? На какой этаж подниматься? , — тоже злясь, спрашивает Анфиса, когда ребята начинают подниматься по лестнице.       — Нам на шестой, — запыхаясь, говорит Власий. Он делает глубокий вдох, облизывает губы и продолжает:       — В моей прошлой школе мне часто приходилось бегать и много ходить. Единственное, что для меня до сих пор тяжело, так это лестницы.       — Ох, а кому сейчас легко, — говорит Пелагея, а потом улыбается Власу, как бы говоря: «Всё хорошо, мы теперь рядом».       Квартира у парня небольшая, всего две комнаты, одна его, а другая родителей. Коля первым раздевается и проходит в кухню, не дождавшись даже хозяина дома. На полу постелен зелено-коричневый линолеум, зашарканный настолько, что в некоторых местах можно было увидеть через дырки предыдущий слой полового покрытия. Стены светло-кремовые, с тонкими полосками, сходящимися в множество ромбов. Как раз напротив дверного прохода было окно, на котором стояли горшок с каким-то растением и две банки, одна из которых была наполовину наполнена мутной жидкостью. Левее окна стоял белый стол, одну его ножку подпирала книга.       Влас тут же пошел за Колей, и, увидев, что он осматривает всё, пошел ставить воду. Наполнив чайник и поставив его на уже заранее зажженную конфорку, парень пошел переодеваться.       — А у него тут очень даже уютно, — говорит Николай, подходя к девочкам. — Вы чего тут? Пелагея, хватит уже ее расчесывать, Анфиса уже скоро лысой станет.       — Мальчикам хорошо, рукой по голове провел после шапки и всё, прическа готова. А нам, девочкам, нужно хорошенько волосы расчесать и потом их слегка намочить, иначе на голове будет полнейший кавардак, — печально выпятив нижнюю губу, говорит Пеля.       На кухне слышится свист, и все ребята спешат сесть за стол. Однако одного стула не хватает, поэтому Анфиса и Коля вызываются принести кресло из комнаты Власа.       — Ух ты, — пораженно говорит Николай, когда они с девушкой заходят в комнату. — Комнатка у него, конечно, то, что надо.       Справа от входа стоял большой шкаф из темного дерева, на одной из его полок умещался красивый новый телевизор, на других же стояли цветы, различные бюсты. А за застекленными дверками красовались различные сервизы, с левой стороны даже можно было заметить набор рюмок в форме рыбок и большую рыбу-графин. Дальше, между стеной и шкафом, стояла этажерка с кучей книг. Там были и Агата Кристи, и Горький, даже парочка Цветаевой завалялась. (На этом моменте Анфиса восторженно ахнула.) Слева от входа стоял большой желто-оранжевый диван, а над ним, на стене, висели разные плакаты. Когда Коля поднял голову, прямо над ним оказалась огромная люстра с большим количеством разноцветных бусин. Они переливались на солнце и обратно, отбрасывали солнечных зайчиков на стену с окном. Так вот что значило Колино «то, что надо». Комната действительно была богато обставлена.       — Ты опять хочешь это сделать? Он ведь не такой, как они, Влас не выглядит злым, — отстраненно говорит Анфиса. Ее взгляд падает на корзинку с конфетами-леденушками, она тут же хватает одну, разворачивает и отправляет в рот. Девушка всю жизнь была падка на сладости, но отец говорит, что «сладкое вызывает зависимость!», поэтому в ее доме никогда не было конфет.       «Вкуснятина», — думает она, продолжая осматривать комнату.       Уже чисто из любопытства подходит к окну и видит, что за диваном стоит большой письменный стол, сверху которого расположена полка. На ней стоят две вазы. Одна изображена в виде кубка, ее ярко-красный цвет отбрасывает рефлекс на стены, делая обстановку вокруг нее зловещей. А прямо по центру расположен огромный олень во весь рост, его глаза были закрашены белой краской, поэтому животное выглядит так, будто оно заражено бешенством или каким-то другим заболеванием. Вторая ваза была дыневидной ее рисунок был выполнен очень искусно. Было изображено множество маленьких золотых цветов. Между вазами стоит большая фотография в рамке. На ней было запечатлено то, как Влас, видимо, со своей бабушкой, лепили пельмени. Парень был еще совсем маленьким, он восхищенными глазами смотрел на то, как она заворачивала тесто своими старыми, но не менее ловкими руками.       — Ты и в прошлые разы так говорила, а в итоге все каждый раз заканчивалось плохо, — Коля насмешливо хмыкает. Но его весёлый настрой быстро сходит на нет, когда он встречает взгляд Анфисы. По ее глазам можно написать огромное количество картин. Парень до сих пор не понимает, почему никто еще этого не сделал. Часть оранжевого цвета возле зрачка похожа на одинокий остров, полный песка, а вот голубая часть похожа на буйное море. Повсюду вкраплены разные оттенки синего, что создаёт ощущение шторма. — Поэтому в этот раз все будет как всегда, или ты хочешь, чтобы твоя любименькая Пелагея опять пострадала?       — Рот закрыл, я не позволю больше этому случиться, — зло рыкает девушка. — В третий раз она не переживет, мы еле ее с первого-то вытянули, — в голове девушки проскальзывают картины прошлого, и она ежится. Bought a ticket for a runaway train (Приобретя билет Беглеца,) Like a madman laughing at the rain (Я уподобился безумцу, смеющемуся под дождем.) A little out of touch, a little insane (Немного отстраненный, слегка безрассудный.) It's just easier than dealing with the pain (Но мне это проще, чем терпеть боль.) Runaway train, never going back (Беглецы никогда не возвращаются.) Wrong way on a one-way track (Это всегда билет в один конец.) Seems like I should be getting somewhere (Вроде бы они должны где-то появиться,) Somehow I'm neither here nor there (Но их нет ни тут, ни там.) Runaway train, never coming back (Беглецы никогда не возвращаются.) Runaway train, tearing up the track (Они убегают, сжигая мосты.) Runaway train, burning in my veins (Они убегают, и кровь горит в венах) I run away but it always seems the same (Убегают, только от себя не убежишь…