Happiness. Escape illusion

      Теплое дыхание вырывается, кристаллизуется, и осыпается к ногам. Специально выдыхаю ртом, приспустив шарф, чтобы насладиться этим завораживающим процессом.       Нос подмерз, щеки тоже. Не люблю добираться на работу Зимой…       Хотя Зима к нам и пришла, по календарю, но снег еще не выпал, только морозы буйствуют по утрам и ночью. Мне не повезло.       Работаю я в городе, за сорок километров от родной деревни. И вот незадача: любой общественный транспорт начинает курсировать с семи-восьми часов утра. Мой же рабочий день начинается в шесть утра. Своим ходом добираясь до автострады, приходится ловить попутку. В такую рань как полпятого, это довольно проблематично.       Вот и сейчас, стою, замерзаю, играю своим дыханием от скуки…       Вдали показались два глаза, стремительно приближающиеся к месту моего ожидания. Поднятую руку ожидаемо проигнорировали. Не особо расстроившись, сунула руки в карманы.       … Звук дошел до слуха раньше, чем один глаз вынырнул из-за поворота в паре километров от меня.       Да-а, будь у меня свой транспорт, тоже любой погоды не стеснялась бы…       Забавы ради, вытянула руку.       Мотоцикл мелькнул в темноте, высветив меня дальним светом напоследок.       Снова сунула руку в карман. Потопталась на месте, разгоняя кровь, прошлась вперед, развернулась, чтобы пройти на место и замерла.       Мотоцикл возвращался.       Развернулся чуть ниже по дороге, подъехал и остановился.       Эффектно…       — Что Вы… — я отступила на обочину. — Я не разобралась кто едет. Извините, что пришлось вернуться!       Пылающее краской стыда лицо, спрятала в шарф — одни глаза поверх.       Байкер обернулся назад, взял второй шлем, и без слов протянул мне. Сам в шлеме, забрало тонированное и плотно закрыто. Смеется? Издевается? Или плотоядно ожидает, когда я наживку заглочу?       Я взяла шлем.       — Только я никогда не ездила на мотоцикле, — на всякий случай предостерегла, украдкой примеряясь к высоте сиденья.       Оставив байк на «лапке», человек стал на асфальт. Невысокий, худощавой фигурой, в стильном красно-белом (с черными вставками по рукам и ногам) специализированном костюме, он выглядел более чем сексуально. Но у меня зародилась лишь зависть. Немножко, и белая, но зависть.       Подошел, быстро, умело (в таких перчатках у меня даже не согнулись бы пальцы), одел на меня шлем, застегнул под подбородком. По-свойски закинул лямки моего рюкзака на мои же плечи, а потом, совсем неожиданно, подсадил.       Движения были выверенные, ни единой неловкой паузы, поэтому я перекинула ногу, уперлась в подножки, села удобней.       Он толкнул байк, снимая с подножки, сел еще ловчее, чем слез. Взял мою левую руку, положил себе на живот. Вторую руку я положила сама. Коротко обернулся, тронулся. Спасибо хоть не резко! Но все равно, я так ухватилась за него, будто оказалась над пропастью и в руках только бревно, перекинутое меж утесов.       Убедившись, что я вросла в его спину чище защитного щитка на куртке, байкер добавил скорости. Километров десять мы шли по старому участку дороги. Я знала это, но абсолютно не чувствовала, и все же расслабиться и отнять голову решилась только на новом, четырехполосном участке.       До рассвета было еще далеко, зато фонари прекрасно освещали дорогу. Повернув голову влево, я все равно положила ее на крепкую спину. Так было удобней и теплей. Хватку тоже ослабила, но не спешила отстраняться — задувал морозный ветер.       Не скажу, что задремала, но как-то разомлела. Время пролетело быстро. Расстояние тоже. Даже жалко было слазить.       — А Вы далеко едете? До ЖД подкинете? — прокричала в шлем. Надеюсь, услышал?       Кивок.       Хорошо. Там пересяду, и доеду до работы…       — Может, Вам и на Севастопольскую по пути?       Хихикнула тихонько. Какое-то время он не подавал виду, что услышал, а потом кивнул.       Шикарно!       В городе стало теплей, и я опять же не торопилась отстраняться — пригрелась.       Лавируя меж одиноких машин, добрались до Центрального рынка, выждали светофор и через семь минут, я уже сходила на тротуар.       Цепкие пальцы поймали мое запястье, подтянули ближе. Так же четко и быстро, как одел, он снял с меня шлем. Замер, наблюдая мои попытки вернуть прическу в приличный вид.       Слегка раздраженно, я оставила надежду на спасение внешнего вида, пригладила торчащие локоны, полезла в карман за деньгами.       — Спасибо, — протянула купюру.       Он посмотрел на мой жест, убрал шлем назад, и не говоря ни слова, поехал дальше.       — Спасибо, — себе под нос произнесла я, и пошла на работу…       …Где полдня думала о случившемся. А другие полдня, не разгибая спины, трудилась на благо организации.       Вечером, уставшая, предвкушая выходные, вышла на улицу, спокойно перешла дорогу, стала на автобусной остановке.       На светофоре, перед «пешеходом», стоял знакомый мотоцикл. И знакомый водитель.       Неосознанно улыбнулась. В глубине души, конечно, хотелось быть узнанной. Но реалист в моем мозгу подсказывал: «закатай губу. Будет он помнить, да еще узнавать в толпе, девчонку, один раз подобранную на трассе!»       Отпустив ситуацию, вдела наушники в уши, собралась выбрать песню побойчее…       Он вырос, точно из-под земли. Я аж вздрогнула. Моргнула, смотря в затемненное стекло. Перевела ошеломленный взгляд на протянутую, тут же, руку, ладонью вверх. Снова глянула на него. Вместо слов объяснений, он лишь кивнул, коротко, как-то неуверенно.       После рабочего дня, я слабо соображала, потому потребовалось несколько долгих секунд на принятие решения.       Улыбнувшись, подала руку.       Смешно вспомнить, но наушники ему пришлось самому вынимать — я о них напрочь забыла.       В этот раз, я сама садилась — бордюр добавил роста, да и однажды присев, смогла повторить. Не так изящно, как он, но и не совсем позорно. По-хозяйски уперлась в подножки, а затем прижалась к водителю.       — Тоже график не очень, да? — попыталась пошутить я.       Он кивнул. Тронулся, плавно вклиниваясь в поток машин.       Я не особо любитель общаться. Ни в дороге, ни так, если только того не требуют обстоятельства. Но сейчас мне захотелось поговорить. Точнее, услышать его голос в ответ.       Быстро и без приключений мы добрались до моего перекрестка.       — Спасибо, — сама снимая шлем, пробубнила я, как в подушку. Застежка не поддавалась.       Он подтянул меня за локоть, в одно движение отстегнул ремешок, во второе — испортил прическу. Прикольно ему, похоже, на меня, растрепанную смотреть.       — Спасибо еще раз, — я слегка смутилась. — С меня кофе, если еще свидимся.       Отрицательное покачивание головой.       — Не пьешь? Ну, и правильно! Чай, тогда, — улыбнулась шире и искренней, уже зная, что и от чая откажется.       Так и есть…       — Ладно. Тогда, пока, — решительно развернулась и пошла к деревне, даже не заботясь о внешнем виде.       Короткий сигнал сзади. Обычно я не оборачиваюсь, но сегодня… До меня просто дошла простая истина: человек может быть немым!       Машет, мол: «иди сюда». Отошла я не далеко, потому спокойно подошла.       Шлем предлагает.       — До дома довезешь? — предположила я.       Кивок.       Идея, конечно, такая себе. А с другой стороны, если он хочет узнать мой адрес, просто будет плестись следом. А так и я не пешком!       Ехал медленно, так как дорога вся в ямку, еще и незнакомая.       Все же, долго ли, коротко ли, прибыли мы к моему дому. Не весть что, но крыша над головой: старый, но со свежим капремонтом; двор, не прибран. Сейчас не увидишь — темно, а завтра с утра приберусь, на случай, если ему взбредет в голову приехать по светлому.       — В гости не приглашу, — открыла свое забрало, чтобы он лучше слышал. К застежке даже не притронулась, сразу подступила, подняла голову.       Секунда замешательства и он уже снял с меня шлем.       — Еще раз спасибо. От всей души! — даже голову склонила, чтобы проникся.       Не уезжает.       — Завтра меня забирать не надо, — смутилась от наглости предположения. — У меня выходной. Даже три выходных!       Кивок. Закрепил лишний шлем, умастился на сиденье.       — Эй! Погоди. Ты серьезно?! — мне даже страшно стало. — Зачем тебе это?       Он накрыл мою руку, которой я ухватила его локоть, своей ладонью и крепко, но не больно сжал пальцы.       — Ладно, — согласилась я, больше интуитивно, чем понимая происходящее.              С утра, как и хотела, навела порядок во дворе. Под горячую руку попал одичавший виноград (обрезала его чуть не под самые корни), прошлогодние сорняки в палисаднике и в щелях бетонного покрытия двора. Тот или иной мусор, от пакетов до пластиковых бутылок тоже рассортировала по мешкам. Согрелась, пока занималась. Заодно и время прошло.       А завтра устрою стирку!       Как уснула, не помню. Что снилось, не знаю. Просыпалась тяжело — болели глаза.       Выпила воды, подумала немного, и решила оставить на потом немытую посуду. …гору немытой посуды.       А вот полы, пожалуй, помыть не помешает…       Сходила на улицу, погоду поглядеть, воздухом подышать. Зашла в дом, и сразу в кровать. Можно еще полежать. Выходной ведь?       Уткнулась лицом в подушку и вскоре вновь уснула, обессиленная.       Проснулась ближе к вечеру. Загрузила-таки стиралку, умылась, помыла посуду, приготовила легкий бульон. Полы мыла глубокой ночью. Уснула под утро, за просмотром какого-то третьесортного ужастика.       Крайний выходной всегда проходил по одному сценарию: готовка на неделю, приведение парадно-выходной одежды в долженствующий вид. Депиляции всякие, маникюры/педикюры, брови, губы, глаза… В общем, посвящала себе. Чтобы на людях выглядеть прилично. ***       Как бы ни гнала от себя мысли о байкере, утром все равно ждала рёва мотора.       Не судьба…       Подвезший сегодня мужчина без зазрения совести взял предложенные деньги. Маршрутка плелась, как улитка, в сравнении с тем единственным разом езды на мотоцикле.       Люблю эту работу! Мысли не стоят на месте. Как закручивает с самого утра и до ночи! Правда, физически потом сил вообще не остается. Но так даже лучше — пришел домой и спать свалился.       …на остановке его тоже не было…       Ну, и ладно!       Остальные рабочие дни тоже прошли быстро. А выходные, как обычно, были расписаны: приготовить поесть, убраться, постираться. Одним словом, подготовиться к рабочей смене.       Вышла с раннего утра, воздухом подышать! и поперхнулась.       В соседний дом, давно и безнадежно пустующий, вносили стройматериалы.       За последний три недели я впервые ощутила что-то. Что-то отличное от вошедшего в привычку ощущения.       Хорошо, позже гляну, что заселяется…       Но моя работа не клеилась, все тянуло на улицу: посмотреть и расстроиться.       Посмотреть на идиота, который купил в такой глуши дом, без условий, буквально в аварийном состоянии. И расстроиться, потому что это не Он. Конечно, не Он! Разве станет человек делать вклад в заведомо проигрышный вариант недвижимости ради девчонки, которую подвез всего раз. Ну, два раза, только не в этом суть.       Вместо готовки, я занялась стиркой, чтобы чаще выходить во двор.       Выходила не часто, чтобы не выдать своего интереса, но нового хозяина так и не увидела.       Да, и черт с ним!       Раздраженная, рано легла спать.       Утром стала готовить еду, все еще пребывая в недобром расположении духа.       Одергивала себя, старалась абстрагироваться, но не получилось. С одной стороны и хорошо — людям полезно испытывать новые эмоции. А с другой — с непривычки сильно утомляет.       Когда я села спокойно поиграть в телефоне, услышала чьи-то окрики. Вышла на крыльцо и лицезрела по ту сторону сетчатого забора, в пятнадцати метрах от меня, девушку. Женщину?       Она улыбнулась виновато и попросила подойти. Я вздохнула, поплелась к соседке.       — Здравствуйте, — при близком рассмотрении, она оказалась моей одногодкой — молодой женщиной с правильными чертами лица, гладкой кожей и собранными в хвост пшеничными волосами.       Карие глаза с этим цветом не сильно сочетались, но притягивали взгляд, отвлекая от общей картины. А так тоже было на что посмотреть: стройная, но держится уверенно, значит, не болезная.       — Прошу прощения, а у Вас нет мужчины в доме? Нужна физическая помощь… Грузчиков отпустила, оказалось не все внесли… Разобранный диван остался на улице, а погода такая… хоть бы дождь или снег не пошел.       Голос, звонкий, оказался под стать ее яркому образу. Говорит хоть и быстро, но внятно.       — Нету, — расстроила ее я. — Я живу одна.       Тень печали промелькнула в ее глазах. На миг даже улыбка угасла.       — Сочувствую. В деревне одной тяжело выжить.       Голос ее изменился, наполнился серьезностью, силой.       — Нет. Все хорошо и удобно, — улыбнулась в ответ. — А диван и я могу помочь занести. Если хотите.       — Буду очень благодарна! — она убрала виноватую улыбку, облегченно прикрыла подведенные веки.       Я обошла через калитку, подошла к ожидающей девушке.       — Я тоже одна, — желая продолжить разговор, сказала она, провожая к мебели. — С молодым человеком расстались, а родители со мной связь не поддерживают.       Кивнула, принимая ее историю, но не горя желанием делиться своей.       — Вот, — диван не новый, но в отличном состоянии, зачехленный отдельными деталями в полиэтилен.       — Вы сможете поднять за одну сторону? — на всякий случай уточнила я.       — Конечно! Я хожу на фитнес и в зал, на тренажеры, — похвалилась новая соседка.       Я улыбнулась, в качестве комплимента.       — Тогда показывайте куда нести, и за дело.       Только сейчас оценила ее вид по достоинству: выше меня на пол головы, в темно-синем, приталенном пальто выше колен, черных брюках по ноге и высоких ботинках под берцы. Забавная.       Открыла деревянную, облезлую входную дверь, прошла по холодной прихожей, в, не менее холодный дом. Ощущение прогулки по костям древнего животного намертво въелось в мое сознание. Аж позвоночник завибрировал.       — Зачем Вам эта развалюха? — не выдержала я тишины.       — Надоел город, — коротко ответили мне. — Вот сюда.       В дальнюю, более менее пригодную для жилья, комнату.       Хорошо.       Подвинула из-под ног ведра с краской, убрала в угол смотку из плинтусов и рулоны обоев.       Девчонка действительно оказалась крепкой. Стойко продержалась все четыре ходки. Весело выдохнула:       — Может, чаю? Правда, у меня еще нет света… Электрики обещали подъехать с утра, но до сих пор нет.       Я согласилась на чай, и только подходя к своему дому, опомнилась. Я же не хотела приглашать гостей! Благо прибрано…       Гостья, подражая мне, разулась в прихожей, воспользовалась предложенными тапочками. Покупала я их себе, но все никак не приучусь в них ходить. Так и стоят ни разу не надеванные.       Впустила в дом.       — М-м-м, у Вас уютно!       — Да. Муж расстарался по моим прихотям.       Огромная гостиная, объединенная с кухней через стойки, была обставлена по минимуму: аккуратный диван, с тумбочкой по правую сторону (левой стороной он был почти впритык к окну, тумбочка бы загородила весь проход), строгая стенка-гостиная с телевизором и прилагающимися к нему приставками. В метре от дверного проема была вторая стойка полутора метров в длину, заменяющая рабочий кухонный стол. Обеденный же стол как раз умещался между двумя стойками, оставляя приличное расстояние, дабы не цепляться за мебель, выходя из «кухонной» зоны. В комнате было два покрытия: кафель и линолеум. Никаких ковров-паласов (пылесборники!), только небольшой кусок овчины под диваном.       — Муж?       — Он погиб в прошлом месяце, — так легко и непринужденно произнесла я, что девушка остановилась, как вкопанная.       — Примите мои соболезнования, — промямлила она.       — Не стоит, — с паузой произнесла я, набирая в чайник воду из-под крана. — Я живу дальше.       Глотнула, как мне показалось, слишком громко.       — Присаживайтесь. Хотите, за стол, стойку или на диван, — включила чайник, достала кружки. — Чай только черный. Кофе?       — Нет, спасибо, — помрачневшим тоном ответила девушка. — Чай будет идеально. Без сахара.       Она присела за стол, положила пакет со сладостями в центр. Я осталась у тумбы, только повернулась лицом к девушке.       — Ваш муж сам все это делал?       — Кем Вы работаете? — спросила я вместо ответа.       Соседка улыбнулась:       — Врачом.       Я оживилась:       — Вот как! Прекрасно. И многим людям помогли?       — Многим. Но этого мало.       Я кивнула, складывая руки на груди, в замок.       — Людям увлеченным всегда, всего мало.       — Я люблю свою работу, но не увлечена ею. Всегда знаю, когда нужно пойти в отпуск.       Я хмыкнула.       — А Вы где работаете? — снова попыталась взять инициативу.       — Я не врач.       Она кивнула. Несколько секунд обдумывала стратегию ведения диалога.       — Я могу понять, почему Вы согласились на чай хоть в чьей-то компании, но не правильно ли будет при этом, вести беседу?       Я устало улыбнулась, встретив ее терпеливый взгляд.       — Вы психолог. Из Столицы. Практикуете лет десять, не меньше. Что бы я ни сказала, Вы будете искать подтекст, а есть вещи, которые люди хотят оставить при себе.       Девушка польщено, одновременно пристыженно, опустила глаза.       — Простите. Обещаю не копаться в Вашем шкафу, — но, во вновь поднятых глазах, явственно читалось: «пока сама не откроешь в него дверь».       Кивнула.       Если подружимся, с удовольствием изолью ей душу, а «нет», то не стоит и забивать ей голову глупостями.       — Моя мама выросла в деревне. Всегда рассказывала, как это хорошо. Как… романтично, — как ни в чем не бывало, заговорила гостья. — И вот я, взрослая, самодостаточная женщина, здесь, в глуши. Где из цивилизации только электричество. Правда, его еще не подключили.       Я фыркнула:       — Могло быть и хуже.       — Да, — улыбнулась и кивнула собеседница. — Моей соседкой могла оказаться занудная старуха.       — Вашей соседкой оказалась занудная молодуха, что страшнее в двойне, — усмехнулась я.       — А это уже видно будет, — пожала она плечами.       Вскипел чайник. Я обдала кипятком керамический заварник, сыпанула туда щедрую щепоть сухих листьев чая, залила кипятком их. Дала постоять, слила воду, залила снова и поставила на плиту, довести до кипения. Снова включила чайник. Отставила заварник, накрыла полотенцем. Обдала кипятком чашки, выставила на стол. Следом предъявила готовый напиток.       Девушка вдруг просияла, но быстро взяла себя в руки. Я почему-то смутилась.       Это ж надо! Истосковалась по людям, что ловлю каждую микро реакцию случайного человека.       — Простите. Возможно, Вам в пакетике было бы удобней?       Ой, да, что я горожу! Какой пакетик, когда она чуть слюной не исходит, на заварник глядя.       — Нет, — контролируя себя, но не блеск глаз, ответила гостья. — Заварной вполне подходит.       Молча, мы продегустировали чай. Вприкуску с конфетой он вообще божественно зашел. Утолив первую жажду, девушка отставила кружку, осмотрела обстановку еще раз, уже медленней, вдумчиво.       — Мне до такого состояния еще долго работать над домом, — хохотнула. Тонкие пальцы перебирали керамическое ушко.       — И как Вы собираетесь жить в доме без минимальных условий? — отвлекшись на руки, я не успела сдержать язык за зубами.       — У меня нет выбора, — пожала девушка плечами. — Этот дом, все, чем я на данный момент располагаю.       — Что ж, — я глубоко задумалась, пригубила чай. — Можете обращаться в случае чего.       Карие глаза блеснули озорством, но соседка снова вовремя взяла себя в руки, смущенно потупилась.       — Я не уверена, что это удобно, — промямлила она.       — Все нормально, — мотнула я головой.       Все равно заняться нечем, так чем не развлечение — помогать интересной личности?       — Только в случае крайней нужды! — горячо заверили меня, подняв, наконец, взгляд.       Угу. С этого обычно и начинается. А потом попробуй этих «благодарных» с шеи снять!       Рабочая неделя казалась нудной.       Вроде все то же самое, только когда знаешь, что дома тебя ждет нечто интереснее, то будни становятся в тягость.       Мою новую соседку звали Маргарита. Укороченное «Марго» ей не очень нравилось (с ее слов, но выражение лица в этот момент выказывало, что «не нравилось», это еще слабо сказано). Она предпочитала либо полное имя, либо простое «Рита». Рита действительно была психологом, и действительно, из самой Москвы! скрылась так далеко и глубоко из-за скандала на работе. По той же причине, сейчас ее счета в банке заморожены.       Это что же нужно было сотворить, будучи психологом, чтобы дошло по столь кардинальных мер?! Мы что, в Американском дешевом фильме???       В любом случае, подробности она не выкладывала, а я не спрашивала (хоть и жутко интересно было!). В общении она выбирала позицию ведомой, но со мной не прокатывало, потому, я знала о ней больше, чем она обо мне. Конечно, я отвечала взаимностью, и иногда даже рассказывала что-то несущественное из собственной биографии. Конечно, такими детскими уловками матерого психолога не проведешь, но Рита являлась мозгоправом от Бога, она действовала терпеливо. Приглушала мою бдительность своей детской посредственностью.       Лиса!       Это неожиданное знакомство добавило моему существованию красок, эмоций. Всего день общения с девушкой зарядил меня на всю неделю, а чем ближе были выходные, тем более возбужденной я себя чувствовала. Жаждала вновь сидеть с ней за одним столом и играть в безумную игру «поди угадай, что в моей душе». Хотя, согласна и помогать ей с ремонтом, только бы наблюдать за ней, слушать ее голос…       Психологи, хуже цыган! Те хотя бы обберут материально, а эти в душу лезут…       Но сделать что-либо я уже не могла. Велик шанс вернуться к своему прежнему состоянию, которое мне очень не нравилось.

***

      С самого утра, я уже была на ногах, в ожидании, когда же соседка попросит моей помощи.       Как на зло, она не торопилась. Поторопить ее, что ли? Но я сдержалась. Аж до самого обеда продержалась!       — Тук-тук, — стучать по двери не видела смысла, так как она на ладан дышала — одно неверное движение и эти куски трухлявого дерева осыпятся к ногам.       Как она тут ночевала эти дни???       — Есть кто дома?! — позвала громче.       Шуршало из той самой комнаты, куда мы диван занесли. Я уверенно, на правах ответственного гражданского лица, вошла в дом, не разуваясь двинула по скрипучим половицам.       Дверной проем в комнату был завешан, точно в палатке. Расстегнув молнию, я заглянула в помещение. Улыбнулась. Рита спала на диване, головой к двери. Из-под одеяла выглядывала только пшеничная, взъерошенная макушка.       Чтобы не выпускать тепло, которое нагнал электрический камин, окинула быстрым взглядом спартанскую обстановку, и застегнула молнию.       Да уж, когда я вернулась в свой дом, шесть лет назад, он тоже был в плачевном состоянии. Если бы не Сергей, он давно уже превратился бы в руины. В тот год мой дом очень походил на теперешнюю обстановку в жилой комнате Риты…       Девушка ответственно отнеслась к новому жилищу! В гостевой комнате уже были залиты полы и ошкурены стены. Печка вычищена, и уже топлена. Правильно, без интенсивного отопления, Зимой, она не дождется пока полы высохнут. Интересно, сама заливала или все же мужиков нанимала?       К дому подъехала газель. Ее прекрасно видно было через не зашторенное окно. Я решила пока не будить хозяйку, и пошла узнать смогу ли чем помочь.       Ребята привезли еще стройматериалов и себя. Рита наняла бригаду доделать проводку, стены и потолок в гостевой. Я провела парней и все же пошла будить девушку.       Проснулась соседка быстро, но никак не могла собраться с мыслями. Очень смущалась. Я ее, конечно, поняла, потому просто взяла инициативу на себя — сгребла туалетные принадлежности, что аккуратно лежали на видном месте, распорядилась о банном полотенце, накинула девчонке на плечи ее пальто, и поволокла домой. Она что-то там отнекивалась, но я не слушала.       — Иди в душ, а я завтрак быстро приготовлю, — подтолкнула я Риту из прихожей, к двери в ванную.       Девушка ничего не сказала, и не выразила никаких эмоций — скрылась за дверью.       Что за упрямица! Говорила же ей, чтобы обращалась, если что. А чем это не «если что», когда за неделю нормально не мывшись? Мне это знакомо. Сама в спартанских условиях жила больше семи лет, но это другое!       — Надень пока мое, — внесла в ванную спортивный костюм, пару раз всего надеванный. — Высохнешь, сходишь переоденешься.       Через матовые дверцы душевой кабинки виден был лишь силуэт девушки, и потому что она снова молчала, мне пришлось присмотреться к ее поведению. А стояла она боком, прикрывшись руками и волосами. Глупая.       — Аллергии на что-то из еды есть? Чтобы я знала чего нельзя.       Кашлянула пару раз, прочищая горло:       — Нету.       — А что-то нелюбимое?       Молчит опять.       — Ладно. Молчишь, значит, будешь есть то, что приготовлю! — и вышла.       Может, у нее болит что? Или так сильно по гордости ударило?       Чтобы загладить вину, нужно для начала понять, где накосячил. Я же пока не понимала…       Когда Рита вышла из душа, ее ждал стандартный завтрак из яичницы с беконом, салат из свежих овощей и нарезка из фруктов. Конфеты еще с прошлого выходного остались — я их особо не ем, потому судьба им покрыться белым налетом и стать домиком для червячков, если соседка не поможет их к тому времени доесть.       На стол поставила чашки и заварник.       — Гляди, как раз вовремя. Чай только приготовился, — улыбнулась ей как можно милее.       Рита, румяная после омовения, свежа и бодра, присела за стол. Поджала губы.       — Прости меня, пожалуйста, — не стала ходить я вокруг да около. — Я зашла, а ты спишь. Тут мастера эти приехали… Тебе все равно было бы неудобно при них себя в порядок приводить. Да, и, знаю я как это, когда нет возможности нормально помыться.       Тут уж девушка не выдержала:       — Вообще-то, я мылась! регулярно.       — В тазике? — усмехнулась я.       — В сауне! — огрызнулась она, и зыркнула так остро, прям как нож у меня на кухне. Но меня не устрашила.       — Я же говорила, что можешь обращаться, зачем деньги тратила?       И снова смущение.       — Хорошо. Давай договоримся? — я не приступала к еде, нужно было довести разговор до логического конца. — Бери свои важные вещи и заселяйся в гостевую комнату. Позволь работникам спокойно сделать свою работу. Так будет быстрее!       Рита ошарашено уставилась на меня своими карими глазами:       — Ты… Ты что? Ты… Почему?..       Я тяжело вздохнула, устало перевела взгляд на тарелку:       — Я преследую свои эгоистичные желания. Мне одиноко жить. Нужна живая душа рядом. Так что, мы обе будем в выигрыше — ты под крышей и с удобствами, а я — в душевном спокойствии. Чем не сделка? — подняла кристально честный взгляд.       Не осталось больше людей, которые знали меня хорошо. Сейчас бы ржали, как кони…       Девушка замешкалась, интуитивно почуяла подвох, но все же сдалась:       — Хорошо. Но я буду платить за проживание!       — Можешь расплатиться готовкой, — улыбнулась я широко и самодовольно.       О, а вот сейчас она поняла сколь коварная и хитра я могу быть! Вон как глаза горят, и не откажешься уже от своих слов.       — Ешь, — указала я на ее тарелку своей вилкой. — Сегодня еще я мою посуду.       Смешок. Еще один. Еще… и смех. Горький, но без напряжения, скорее, наоборот. Риту, наконец, отпустило.       Насмеявшись вволю, она смахнула слезы, благодарно мне кивнула и принялась за еду.       — Спасибо! Я действительно никогда бы не смогла попросить у тебя помощи, — произнесла она. — Я не умею пользоваться людьми, хотя мне, как психологу, это не составило бы труда.       — Пожалуйста, — легко согласилась я. — Я хоть и не психолог, но умею пользоваться людьми. Просто нужно не нервничать, а получать удовольствие.       Губы девушки сложились в мягкую улыбку.       После завтрака Рита отправилась за вещами. Заодно сунуть нос мужикам под руку (ну, а как иначе, она же заказчик!). За два захода девушка перенесла не хитрые пожитки: чемодан две спортивные сумки и пару объемных пакетов. Если бы я сразу проследила за тем, что она принесла в пакетах…       — У меня этих пледов-одеял хоть… — сдержала деревенский сленг, выдохнула. — Ты бы ещё постельное, два комплекта, принесла!       Мое возмущение не возымело предела, когда девушка вынула из пакета новенький набор.       — На кровати тоже новый! — стонала я с Ритиных заскоков.       Девушка молча перестелила кровать, а потом, не выдержав-таки моего тяжёлого взгляда и пыхтения, пояснила:       — Я не умею спать в чужих домах. И тем более дискомфортно пользоваться чужими вещами без оплаты!       Я трагично закатила глаза, но ничего не сказала. А что тут скажешь?! Вышла, прикрыв за собой дверь.       Ладно, назвался груздем, полезай в кузов… Сама ее пригласила, сама заселила — комната теперь в ее безраздельном пользовании. Пусть хоть окопается там!       И, действительно, пока я занималась стандартным, для выходного дня, делом, Рита не вышла из комнаты. Прошло два часа (таймер на стиралке подсказал), когда она выбралась на «свет Божий». Я очень хотела съязвить, но постеснялась. Девушка и так себя жалко чувствует, ещё если я начну проявлять свой скверный характер, она решится спать на улице, лишь бы не в одном доме со мной!       — Что будем готовить на обед?       И почему я решила, что разговоры о еде должны разрядить обстановку?!       — Что опять? Я же сказала «будеМ», а не «будеШь».       На нее было жалко смотреть.       — Ладно! Ладно. Я сама. Пока осваивайся.       Что она за психолог такой странный, что даже свои комплексы поглубже засунуть не может!       Я не стала изгаляться — приготовила лёгкий бульон и макароны по-флотски. Лично для меня это было расточительство, поскольку вкус еды мне не интересен уже с полгода как. Обычно я варила какую-нибудь кашу и простенький суп, чтобы с ног не валиться после изматывающего дня. На работе перебивалась бутербродами или химозной вкусняшкой типа чипс, сухариков и батончиков.       — Вообще-то, я не очень люблю готовить, — смущённо промямлила я под ошеломленным взглядом Риты.       — Все отлично! — заверила она, заливаясь краской. Слишком быстро отвернулась, чтобы я могла понять, от смущения это или стыда за мои кулинарные способности. — Ты молодец!       — Мгм, — промычала в крепко сжатые губы.       А то я не знаю, какой я «молодец»…       — Тогда, приятного аппетита! — на правах хозяйки, бодро принялась за еду.       На пятой ложке приходилось насильно в себя заливать бульон. Нет, варево было обыкновенным — руки помнят как готовить вкусно и полезно — но желудок протестовал, как и каждый день до этого, вот уже на протяжении полугода… Рита украдкой следила за мной, поэтому прием пищи стал как никогда пыткой!       — Что-то не так? — пришлось ее рассекретить, не то я грозилась вернуть содержимое тарелки от перенапряжения.       Уши девушки вспыхнули алым.       — Нет-нет, все хорошо. Очень вкусно! — голос вроде искренний.       Что ж, спасибо за комплимент шефу!       — Спасибо, — улыбнулась я гостье, а заодно и себе, радуясь передышке. — Какие планы на день?       — О! Не знаю, — она тоже перестала есть. — В доме я уже ничем не помогу, они быстрее управятся… Работу искать рано — выходные. Так что, действительно, не знаю.       Она так забавно пожала плечиками, что я невольно улыбнулась. Внезапно, в мою голову пришла интересная мысль!       — Ну, сегодня ты уже ничего не успеешь, так как весь общественный транспорт интенсивно ходит именно утром. Поэтому сегодня можешь составить мне компанию и посмотреть телевизор. А завтра можно в город мотнуться, посмотришь, что к чему. Авто- и ж/д- станции. Ты ведь на ПМЖ к нам? — она кивнула и я продолжила мысль: — Поэтому тебе нужно мало-мальски ориентироваться. А если надоест, в парк заскочим. Я уже, наверное, лет десять не развлекалась. А тут такая прекрасная возможность — новому человеку экскурсию устроить!       Рита согласилась. С большим энтузиазмом, чем я ожидала.

***

      Мы не спорили на счёт программ, единодушно выбрав один канал — развлекательный. Тут тебе и музыка, и шоу, и сериалы. На один как раз и попали. Какой-то глупый, молодежный. Рита улыбнулась с него, и я не стала переключать.       Сама бы я и дальше не включала телевизор, но гостью чем-то надо развлекать!       Пока девушка расслабленно смотрела на экран, я, исподтишка, смотрела на нее…       — …Ася, — уже не первый раз позвала Рита, судя по интонации. Но пробудилась я лишь от ее касания.       — Прости, — подобралась я, вяло улыбнулась. — Тяжёлая неделя.       За окном темно.       — Который час?       — Двадцать минут шестого.       — Это я что-то разоспалась…       Если и засыпала днём, максимум на пару часов, а тут уже пять прошло!       — Когда тяжёлая работа, высыпаться очень нужно! — похвалила девушка мое незапланированное забытье.       Да, я ж и не спорю, но когда спишь, как я… Лучше уж вообще не спать!       — Хочешь, я чай заварю? — робко предложила Рита.       Я только сейчас заметила, что она, как будила меня (подсела вплотную и лицо ближе приличных норм), так и сидит, разве что не прикасается.       Мягко улыбнулась ей в темной, освещаемой только экраном телевизора, комнате:       — Хочу.       Глаза девушки всего мгновение оставались тёплыми, а потом ее будто кипятком облили: она подорвалась с дивана, и будь там ещё журнальный столик, точно споткнулась бы!       — Сейчас… — зачастила она, торопясь скрыться с глаз моих. — Сейчас приготовлю.       Я не смогла удержаться от тихого смешка, который успешно заглушили звуки телевизора.       — Надеюсь, я не храпела? — встала чуть погодя, подошла к дверному проему, включила верхний свет.       — Нет, — уже более спокойно реагируя на мое присутствие, ответила Рита. Улыбнулась. — Хотя я так увлеклась сериалом, что могла не услышать.       — А я не очень люблю все эти шоу. Они мне цирк уродов напоминают. Моральных уродов. Фильмы можно в интернете смотреть, без докучливых реклам. Но, как видно, телевизор неплохой нянька! Убаюкал даже взрослого человека.       Рита хихикнула и достала кружки.       Слабого освещения от декоративных фонариков над рабочей областью кухни хватило девушке, чтобы похозяйничать: чайник уже грелся, вазочка с конфетами и печеньем стояла на столе.       — Эй! — опомнилась я. — А работники твои…?       — Наверное, уехали, — безразлично отозвалась девушка. — Я забрала ценное и важное, как они распорядятся своим временем и стройматериалами — их дело, главное, чтобы объект сдали вовремя. А это — через две недели.       — Это они сказали срок? — удивилась я.       — Нет, я, — Рита снова зажалась. — Мне и так придется тебя стеснять две недели!       — Так ведь я тебя и не гоню, — пришло мое время проявить растерянность.       — Я и сама не смею…       — Слушай, ты психолог или где? откуда в тебе эта неуверенность? Может, моя компания не по душе? Тогда не настаиваю.       — Нет, что ты! — разволновалась девушка. — Ты мне нравишься! Просто… То есть, я хотела сказать, что твоя компания мне по душе. Просто…       — Было бы «просто», ты бы сейчас не мялась, — съязвила я. Взяла себя в руки: — Если тебя все устраивает, чувствуй себя как дома. Ладно?       Рита опустила голову, задумалась.       Господи, это ж сколько терпения на нее надо!       «Просто» Рите необходимо было переспать… со своими мыслями. На утро она была похожа на человека! Конечно, еще зажималась на темы и вопросы, связанные с совместным проживанием, но более не шарахалась.       Я проснулась рано, до будильника, привела себя в порядок, приготовила овсянку, йогурт со свежими фруктами, и пошла будить соседку. От стука в дверь она не проснулась. Пришлось зайти.       В комнате горел прикроватный ночник. Сама кровать стояла поперек, поэтому спящую было прекрасно видно от самой двери. И не как в прошлый раз — только взъерошенную макушку из-под одеяла, сейчас девушка спала расслабленно, раскинув ноги и руки. Одна нога, ниже бедра, свисала с кровати. Идеально пропорциональное лицо умиротворенное, в обрамлении пшеничных прядей. Я криво усмехнулась своим мыслям. Подошла.       Но так и оставила мысли на уровне мыслей…       С тяжелый вздохом прикрыла изящную, белоснежную, депилированную ножку одеялом. Далеко не нежно взяла ее за плечо в пижаме, бережно тряхнула.       — Подъем туристам! — в меру громко произнесла с высоты своего роста.       — А? — Рита дернулась, перевела на меня сонный взгляд. — Что случилось?       — Вставай, а то в город совсем поздно попадем! — усмехнулась, не торопясь уходить. Вдруг заснет снова. — Завтрак готов, кстати!       Девушка застонала обреченно, накрылась одеялом с головой.       — Я готова опоздать на экскурсию… — провыли приглушенно.       — Ладно тебе! уже шесть часов, нормальное время для подъема!       Девушка вынырнула из-под одеяла:       — А ты во сколько встала?!       — Рано, — самодовольно усмехнулась. Безжалостно припечатала: — Вставай!       — Иду…       Я не стала перегибать, и вышла, позволив девушке спокойно собираться с мыслями. А то, если она без причины смущается и зажимается, сейчас вообще не рыпнется!       На удивление, собралась она быстро. Быстро съела свою порцию и вышла из дома. Я подобного не ожидала и подвисла. Но не успела я, как следует, разозлиться, Рита вернулась.       — Ты еще не оделась? — удивленно моргнула девушка.       — Ну, я-то не знаю зачем ты вышла.       — За машиной.       ???????       — Я думала, ты знаешь… — смутилась соседка.       — Теперь, да…       Если бы я знала, встала бы в такую рань? Стала бы будить ее в такую рань?!       Машиной, конечно, удобней. И быстрей. И удобней…       — Будешь заезжать или где-то припаркуешь? — меня разморило. От хронического недосыпа и мерного движения по ровной дороге, клонило в сон. Нужно было отвлечься.       — Ну, план был узнать маршруты, расположение вокзалов и погулять по парку, — вспомнила Рита. — Поэтому да, оставим машину и продолжим путь маршрутками.       — Можно у мегамаркета оставить, он на окраине, — кивнула я.       — Да, отличный вариант! — помолчала немного и добавила: — Извини, я, правда, думала ты знаешь. Я же как раз на машине и приехала в первый день. А чтобы не мешалась, ее в гараж поставила.       — В эту развалюху? — ошеломленно воскликнула я, осеклась.       Рита озвучила мои мысли:       — Я сама не постеснялась жить в развалюхе, чем машина лучше? — хмыкнула. — Тем более, что гараж, на самом деле, в лучшем состоянии, чем дом.       Я многозначительно покивала головой.       — Заходила? Оценивала результат трудов праведных?       — Да, — тонко улыбнулась девушка. — Приемлемо.       Ничёси сказанула! Приемлемо. Да, я такое слово только в школе слышала, на диктантах по русскому языку. Сразу видно — городская элита!       — Ты в Москве как развлекалась? Галереи, музеи и театры? Или клубы, бары, кафешки?       Рита рассмеялась.       — Ни то, ни другое. Моя работа — мой дом. У меня и друзей-то потому нет, что ни с сокурсниками, ни с коллегами нигде не шарохалась.       — Как же тогда так вышло, что ты под следствием?! Взятки брала?       Тут девушка помрачнела, отвечать не стала. Я намек поняла, с темы съехала:       — Ну, у нас не Москва, свои бары-клубы, конечно, есть, но тебе их показывать не буду. Ты все равно туда не ходишь. Вообще, раз ты такой домосед, можно и в парк не идти.       — Да, ну, ты что? Только ради этого и еду. Я знаешь сколько не гуляла на чистом воздухе?!       — В нашем парке чистый воздух только в самой глубине, в непролазных кущах. Хотя… там, наверное, уже расширили по самое не хочу. Ну, ладно, посмотрим что и как.       Рита кивнула.       Вот так, обмениваясь ничего не значащими фразами, мы добрались до города. Переиграли по транспорту и, пока город не проснулся окончательно, проехали к ж/д, оттуда на центральный рынок, а до центральной автостанции добирались уже в пробке. Но, накатавшись, было вдвойне приятно выбраться и пройтись по серому парку. Время для экскурсии я выбрала то ещё: Зима, холода. Деревья голые, земля черная, аттракционы работают по определённым дням. И это не сегодня…       Рита упёрлась локтями в перила моста, залипла на ставок. По тихой глади сновали дикие утки. На берегу, по ту сторону от нас, стоял человек в сером пальто, кидал что-то в воду. Рядом с ним уток было больше.       Наверное, старичок, — подумала я.       — Жаль мы хлеба не взяли, — вдруг тоскливо отозвалась девушка. Я изумлённо воззрилась на нее.       Однако, не только старички любят это дело…       — Постой тут, я быстро булочки куплю, — чтобы она не успела возразить, в своей этой манере, идти я начала раньше, чем говорить. Напоследок бросила: — Не разговаривай с незнакомцами. И не ходи за ними.       Рита рассмеялась, но ничего не сказала.       Быстро купить не вышло. Пришлось выйти за пределы парка, чтобы в ежесезонной кафешке купить в тридорога пару булок. Хорошо хоть мы не далеко ушли, а то мой экскурсант замёрзла бы в ожидании!       Девушка действительно не двинулась с места, но часто оборачивалась в поисках меня. Улыбнулась, когда увидела.       — Не рассчитала, что как и аттракционы, внутренние кафешки и лотки закрыты. Держи, — протянула ей пакет.       Тонкие пальцы рук оказались до ужаса холодными! Как ещё не посинели, с ее-то бледностью кожи.       — Ты чего без перчаток! — быстро стянула свои. — Надевай.       В такие моменты у меня прорезается командный голос, и даже старшие не могли противиться сказанному подобным тоном. Не то что слабая городская девушка…       — Больше ничего не замёрзло? — с кривой улыбкой поинтересовалась я, заставив ее покраснеть на два тона больше. Нежная кожа раскраснелась сразу, как только вышли из машины.       — Нет, — уверенно заявила Рита, отламывая булочку маленькими кусочками и рассыпая по воде.       Уток здесь часто так кормили, потому что они, как те голуби на семки, сплылись к мосту.       — Жаль, на всех не хватит, — констатировала я факт.       Близко к перилам я не подходила, стояла чуть позади. Но тут мне жизненно необходимо стало поглядеть, что же творится внизу. Сделав пару шагов вперёд, я вытянула шею, заглянула. Видно, но не все. Тогда я подошла ещё ближе. Рита краем глаза наблюдала за мной, сдерживая улыбку.       Теперь будет донимать моими же фобиями…       Чтобы обезопасить себя и утолить интерес, я подступила к девушке сбоку, приобняла ее за талию. Используя человеческое тело как опору, все же смогла сократить расстояние достаточно, дабы увидеть завтракающих уток. Правда, пришлось стать на носочки. Улыбнулась:       — Забавные, — тихо, чтобы не напугать живность, произнесла я у Риты над ухом.       Тело под рукой дрогнуло. Я пошатнулась и скорее отступила.       — Только, пожалуйста, давай без этого? — предупредила я ее вопросы.       Рита вспыхнула, как спичка.       Я невозмутимо продолжила:       — Я не боюсь высоты и воды, я просто их не люблю, так что в профессиональной помощи в данном вопросе не нуждаюсь!       — Я не потому, — взъерошилась девушка. — Ты предупреждай только, в следующий раз.       — М? — вопросительно подняла правую бровь.       — Не важно, — отмахнулась она, вернулась к своему умиротворяющему занятию.       — Они такие маленькие, — заговорила я стоя сзади, чуть в стороне. — У нас, давным-давно, похожей раскраски были, но большие, килограммов по пять-шесть. Продавец называл эту породу «Украинские». Почему так, даже не задумывалась.       — Загугли, — посмеялась Рита, не оборачиваясь.       — Не хочу, — беспечно убрала руки в карманы. — Не настолько интересно, чтобы портить прогулку лазаньем в Интернете.       — Тогда я поищу, — отряхнула руки, обернулась.       — Тебе можно. Ты же на экскурсии.       Глядя сейчас на Риту, мне показалось, что более подходящего человека на роль подруги не сыскать. И я бесконтрольно подняла уголки губ. Девушка улыбнулась в ответ, но отвела глаза.       -… «украинская», потому что гибрид с местными утками, степными.       Мы шли медленно, пока Рита искала и читала нужную статью. Я, на всякий случай, не расслаблялась — следила не только за тем, куда сама ступаю, но и за движением беспечного «туриста».       — Понятно. Значит, «пекинские» из Китая, а «индоутки» — из Индии.       На лицо упало что-то холодное и невесомое. Я подумала о снеге, и не ошиблась.       Красота-а-а!       Как всегда, из ничего, поднялся ветер, и мелкий, редкий снежок стремительно перешел в крупный и частый.       — Пока снегопад — уехать не выйдет, — сокрушалась Рита. — Я дорогу не слишком хорошо знаю, чтобы рисковать.       Я накинула капюшон, чтобы снег за пазуху не залетал, убрала руки в карманы. Идти стало неудобно, но терпимо.       — Можем в кафешке переждать. Она тут рядом, — предложила я. — Либо в машине.       Рита кивнула.       Ну, да, не на улице же стоять, имея два варианта укрытия…       В кафе мы купили по большому стакану кофе с собой, и пару батончиков. Присели в машине. Хозяйка включила тихо музыку на радио, аккуратно пила горячий напиток и залипала на снегопад. К тому времени, как мы допили, стихия немного утихла. Рита убрала обертку конфеты в стакан, а стакан в полиэтиленовый пакет, протянула его мне, и задумчиво так:       — Знаешь, Ася… — я внимательно посмотрела на девушку, даже пакетом не стала шуршать. Она закончила мысль: — Хреновый из тебя гид.       Я даже смех сдержать не успела. Хорошо допила и доела, а то забрызгала бы все вокруг!       Отсмеялась:       — Я знаю… — не прекращала улыбаться еще какое-то время.       Домой ехали медленно, осторожно. Музыка убаюкивала, поэтому Рите, вставшей непривычно рано, нужно было отвлечься, она решила пообщаться.       — Как ты догадалась, что я психолог?       — Манера общения, — самодовольно выдала я. — По работе мне приходилось общаться с психологами, так что я знаю, как вы действуете.       — Видимо много работать приходится, — хмыкнула девушка.       — Если ты про догадку на счет твоего стажа, то… Восемнадцать — первый курс. Пять лет минимум, и ты специалист. На вид тебе… лет тридцать семь.       — Что?! — возмутилась Рита. — Да мне, даже мои тридцать никто не дает!       Я тихонько подхихикивала. Девушка глянула на меня через зеркало заднего вида. Выражение ее личика было зверским, на сколько возможно с подобным лицом. Но я не прониклась.       — И где ты работаешь? — быстро присмирев, развила она тему.       — В аптеке, — легко ответила я, чем смутила девушку. — Оператором. Так сказать, правая рука Заведующей.       — Вот как… понятно тогда, почему много общалась с психологами.       — Ну, не только с психологами. Еще хирурги были, фармацевты, другие заинтересованные в нашей работе люди, — дополнила картину. Рита кивнула, принимая.       — А твой говор, хоть и слабо, но отдает Столицей. Тут уж, как не мАскируйся, — усмехнулась.       — Сама я из Краснодара, но много лет прожила в Москве, — подтвердила девушка. — Любое место оставляет на человеке свой отпечаток.       Я нахмурилась, но очень быстро стерла эту эмоцию с лица. Но неловкое молчание разбавить было нечем — я разучилась общаться с людьми на отвеченные темы.       — Спустя три года практики в гос учреждении, меня пригласили в крупную компанию. Они занимались только элитой общества. Я числилась на хорошем счету. Коллеги были мной довольны, родители гордились. Но однажды мне достался проблемный клиент. Оставшись недовольным моим лечением, его родственники возбудили против меня уголовное дело. Дескать, воспользовалась своим преимуществом над душевно нестабильным человеком. Но, если в домогательстве обвинить, у них не хватило доказательств, то в нарушении профессиональной этики… Об этом шикарном месте, мне можно было забыть. А так как перед скандалом, я взяла кредит через эту компанию, все счета заморозили.       — Мне очень жаль, — искренне посочувствовала я.       — Мне тоже, — грустно улыбнулась девушка. — Но теперь нужно лишь ждать. Судебное заседание через месяц. И по его результатам будет видно, как мне жить дальше.       — Я уверена, ты выиграешь! — поддержала я. — Не верю я, что ты могла воспользоваться своими навыками, чтобы кого-то на что-то развести.       — Ты меня знаешь всего пару дней, — смеялась она, не прекращая смотреть на дорогу. — Как ты можешь быть такой уверенной?       — Чтобы манипулировать людьми, нужно в них разбираться. Тебе ли не знать?       Остаток дороги мы ехали молча, каждый думал о своем. Уже на подъезде к нашему перекрестку, Рита вдруг спросила:       — Что хочешь на ужин?       Я сделала вид, будто задумалась.       — Не могу решить! Выбери сама?       — Если не будешь принимать участия, будешь на фастфуде жить, — буркнула девушка.       — Давай, пельмени.       — Ну, нет, только не пельмени! — взмолилась она.       Я расхохоталась в голос:       — Тогда сама решай, я же говорила!       В магазин все-таки заехали. Рита оставила меня в машине, а сама довольно быстро вернулась с полным пакетом. Я попыталась сунуть нос, но девушку завязала «ушки» со словами: «приготовлю, увидишь!»       — Рит, только давай деликатесы делать не будем? у меня фантазии не хватит каждый раз что-то новое готовить.       — Это не деликатес, а мое фирменное блюдо.       М-м-м, — сжав губы, я многозначительно кивнула.       Она высадила меня у двора, а сама поставила автомобиль в гараж, заодно наведалась к работникам. Пришла воодушевленная.       — Гостевая готова. В спальне и проходной уже пол залит. В прихожей сейчас оконные рамы меняют.       — Опережают график? — не могла удержаться от комментария.       — Не знаю. Еще потолок, покраска, обои поклеить…       — Да, что их там клеить! — выпалила я, заткнулась, и добавила: — Хотя я бы не рискнула, на новый ремонт самолично этим заниматься.       — Вот-вот, — девушка поучительно оставила за собой последнее слово.       Рита захватила кухню, выгнав меня на диван. Подходить и наблюдать за процессом было категорически запрещено, оставалось только принюхиваться и глотать слюни. А пахло чем-то необычным. Я пыталась сосредоточиться на фильме, но получалось слабо. Пыталась книгу почитать — тоже не свезло. Открыла игру на телефоне.       — Почти готово, — подсела Рита, заглянула на экран. — Ого!       Я свернула приложение, неловко улыбнулась.       — Говорят, помогает сосредоточиться, — пояснила я, смущенно улыбнулась: — На игре у меня точно получается сосредоточиться.       — Какая в рейтинге? — поинтересовалась девушка.       — Я не в он-лайне, — повернула голову к кухне. — Говоришь, «почти готово»?       — Да, сейчас, перекипит.       — А вдруг у меня на что-то аллергия? — подшутила я.       — Думаю, ты бы сразу сказала, ещё когда определила меня на кухню, — уверенно отбилась соседка.       Я хмыкнула. Сменила тему:       — Кроме математики, у меня ещё чтение — хобби. Читаю все подряд.       Рита широко открытыми глазами уставилась на мое смущенное лицо. Я уже и не рада была своей откровенности. Нетерпеливо встала. Девушка поднялась следом.       — Я в ванную, — успокоила ее. — Во время еды, может, ещё что-нибудь о себе выдам. Но это не точно.       Она кивнула, даже не старалась скрыть счастливой улыбки.       Я не гурман, и разобрать, что такого намешала Рита в своем фирменном блюде, не могла. Но вышло вкусно. Не так «вкусно», как приправленная курица в сравнении с постной. А вкусно, как первая в жизни ягода прям с куста; как глоток прохладной воды в знойный день; как воздух в морозное утро.       — Божественно! — восхитилась я, абсолютно не покривив душой. — Ты просто Чудо-женщина!       — Да, ладно тебе, — отмахнулась девушка, но все же польщённо потупилась.       — А вот я не умею готовить вкусности. Мама учила всяким заморским рецептам, но, видимо, для этого нужно родиться, — я с удовольствием растягивала время трапезы, тщательно пережевывая, наслаждаясь каждой крупицей.       — Это не заморское блюдо, — в шутливой форме возмутился шеф-повар.       — Раньше, я очень любила винегрет.       Рита притихла.       Я кашлянула, скрывая неловкость:       — А потом распробовала другие яства, и любимых блюд стало больше! — с восхищением выделила все слова, сделала короткую паузу, пожала плечами: — А еще потом все они приелись.       Девушка хмыкнула, покачала головой.       С едой покончили, перебрались на диван для просмотра телевизора и распития чая. Я бы с удовольствием пошла в спальню, но долг хозяйки обязывал. Рита украдкой наблюдала за моей реакцией на то или иное шоу. Реакции не было никакой, потому она переключилась на фильмы. Кино тоже было не особо интересным, так что и здесь я ее подвела. Эксперимент длился долго, и только ближе к одиннадцати часам девушка сдалась — пожелав спокойной ночи, ушла в комнату. Я тоже пошла, сдержав вздох облегчения. С тяжелым сердцем подошла к стопке тетрадей на подоконнике, вынула третью снизу, достала из нее блистер с таблетками, решительно раскусила, проглотила. Выключила свет, легла на кровать.       Встала вымотанная, но все так же, до будильника. Аккуратно, чтобы не мешать спать соседке, приготовила завтрак, быстро привела себя в порядок в ванной, и пошла на работу.       О том, что можно воспользоваться чувством долга девушки, и попросить ее вывозить меня к трассе, я даже не задумывалась — моя совесть еще не совсем прогнила.       На работе удалось отвлечься, состояние организма стабилизировалось, настроение поднялось. Особенно хорошо в этом помогала Вика, консультант по лечебной косметике. Вика обладала простым характером: балаболка и сплетница. Информацию, донесенную ею нужно было трижды перепроверить, но как фоновый шум, вполне годилась.       Сегодня девушка травила байки о новой заведующей. Дескать, молодой специалист, присланный «сверху», чтобы научить нас «правильно» работать на благо организации. Прибудет юное дарование на следующей неделе, аккурат под уход в декрет нашей родной-любимой Палны. Как выглядит будущая заведующая, ее послужной список, сплетни с прошлого места работы — информация отсутствовала, чем жгла Викин мозг чище красного перца. И рождала все новые, с каждой догадкой, более фантастические, гипотезы. Рая одергивала ее, но спустя три-четыре безрезультатные попытки, плюнула на гиблое дело, так же, как и я, пропускала мимо ушей.       Вчерашний снег не растаял. Куда ему таять, когда на улице минус двенадцать? К вечеру еще насыпало, так что я добиралась тяжело — не готовые к резкой смене погоды дорожники, только приступили к исполнению своих обязанностей. Пробки в городе увеличились.       Я тоже была не готова к такому развитию событий, начала нервничать. Как на зло, успокоительное имелось дома и на работе. При себе его можно было носить только со справкой, либо рецептом (потому и дома, и на работе, оно было надежно припрятано). Последняя надежда была на «двойки», но заряда телефона не хватило бы на весь путь, потому я решилась пройти пешком. Так сказать, выпустить пар.       Снег сыпал за шиворот, в лицо, остужая; мялся под ногами. Я шла быстро, почти бежала. Многие выбрали пеший способ передвижения в сложившихся обстоятельствах, потому пришлось уйти подальше, через парк. И, если в центральной его части людей было больше (не одна я такая умная — путь коротать), то ближе к нужному мне краю, даже фонари горели через один. Кусты и деревья тут так же были не сильно ухожены. Создалось ощущение, что эта часть парка не рентабельна, потому никто за ней не смотрит.       Озабоченная скорой дорогой домой, от того кажущаяся безобидной, я стала мишенью местной гопоты. Даже не сразу обратила внимания на прибавивших ходу парней, позади меня. Устало выдохнула и покачала головой.       Ну, почему сегодня?!       Так-то я не конфликтная, но сегодня…

***

      Меня встретил приятный запах готовой еды.       После выхода из парка, напряжение отпустило, а за время дороги и вовсе успокоилась. Купила тортик, без особой надежды, что Рите понравится, и бутылку вина. Вино брала себе, так что, тем более, не думала о соседке.       Видеть, как в доме кто-то хозяйничает помимо меня, было дико и не приятно, в свете последних событий. Но я переборола себя, сведя все к шутке. Правда, пришлось так же подавить желание сказать «Дорогая, я дома!».       — Привет, — не раздеваясь, прошла к стойке, водрузила пакет. — Я не взяла у тебя номер телефона, потому купила торт на свое усмотрение.       — Сегодня какой-то праздник? — удивилась девушка, бросая короткий взгляд на пакет, и внимательный — на меня.       — Для торта нужен повод? — ухмыльнулась я, стягивая и стряхивая куртку.       Рита вдруг изменилась в лице. Я поджала губы, сделала смущенную моську:       — Со всяким могло случиться…       — Не ушиблась? — участливо поинтересовалась девушка.       — Нет, только выпачкалась, — виновато пожала плечами.       — Ты же знала, что снег на улице, зачем каблуки одела? Вот, обула бы ботинки, и не упала бы, — бурчала она, наполняя чайник водой.       Я повинно опустила голову, но оставила причитания без комментариев.       — На ужин снова изыски твоих личных рецептов? Не знакомый запах, — потянула я носом.       — Снова-снова, — хмыкнула Рита.       Решив не затягивать, и тем более, не заставлять ждать человека (я и так поздно вернулась, она уже трижды поужинать успела бы, но честно ждала меня), быстро прошла в спальню, переоделась в домашнее.       — А вино зачем? — растерянно достала бутылку в тот момент, когда я вошла в гостиную.       — Захотелось, — пожала я плечами, но, подумав, добавила: — но уже перехотелось.       Рита тихо засмеялась.       — А где ты грязь нашла? Снег же кругом.       — Я дорогу через парк срезать решила. В городе же пробки. Я бы еще часа полтора просидела в маршрутке, если бы не пошла пешком, — просто объяснила я, присаживаясь за стол.       Девушка только покачала головой.       За ужином мы почти не разговаривали. Я была уставшей, а у Риты не случилось ничего, о чем можно было бы рассказать. Радовал только вкус пищи.       Компанию в просмотре телевизора, я девушке не составила, сразу пошла в душ и спать. В этот раз, уснуть удалось без таблеток, но проснулась раньше обычного. Вся в холодном поту, с крепко-накрепко сведенными челюстями. Сердце колотилось так, будто марафон пробежала, при том, в гору! Я часто дышала, но через нос воздуха поступало мало, потому кружилась голова.       В общем, состояние было препаршивое! Не в новинку, конечно, но ничего не поделаешь. Если хотела спокойно проснуться, нужно было выпить успокоительное. А оно вызывает привыкание, меня сразу предупредили.       Привыкание.       Как бы плохо мне ни было, я не хотела становиться зависимой. Такой работник никому не нужен…       Второй день прошел хуже первого, хотя бы потому, что не задался с самого утра. Еще экспедитор попался занудный. Я ему говорю, что проблема в документах, а он доказывает, что это у меня проблемы. Не стала спорить. У всех свои проблемы, но у парня грозились прибавиться таковые и помимо работы…       В общем, к обеду меня легко можно было спутать с постояльцами морга. Раиса Павловна сжалилась и отпустила домой по-раньше. Конечно же домой я не поехала. Там Рита. Увидит в подобном состоянии и пожалею, что не в морге…       Выпила заветную таблетку перед уходом, на такси добралась до ближайшего хостела, и завалилась там спать. Что-то даже снилось. А через час, будучи более похожей на человека, вышла на улицу. Спокойно, без       Риты не было. Может, строителям мозг делать пошла, а, может, по другим делам уехала. Не большая разница, в принципе.       Стремительно темнело.       Впервые, за долгое время, я почувствовала волнение. Три часа прошло, а ее все еще нет. Куда пропала, интересно?       Может, позвонить? Да, ну! и как это выглядеть будет?!       Так, в сомнениях, переживаниях, с начинающейся головной болью, я и встретила соседку.       Она явилась аккурат за час до моего стандартного прихода с работы. Растерялась и смутилась застав меня дома, да ещё с напряжённым выражением лица. Я попыталась скрыть эмоции, правда, но, если лицо — восковая маска, то глаза выдали с потрохами.       Не успела я их вовремя отвести…       — Что-то случилось?       — Я волновалась.       — Могла бы позвонить, — щеки Риты стали неестественно розовыми.       Я фыркнула пренебрежительно:       — Не настолько волновалась!       Но никого не обманула. И это почему-то сильно ударило по моему самолюбию. В придачу к головной боли, добавив ещё и боль душевную.       — Я ездила в город, на встречу со своим адвокатом. По дороге заехала в мегамаркет, купила к ужину овощей, — примирительно рассказала девушка.       Умный человек всегда первым пойдет на примирение. А неумная я, мириться не умела вовсе.       — Зачем ты тратишься? — нахмурилась я. — Можешь просто сказать, и я все куплю.       — Либо ты можешь давать мне деньги на хозяйственные нужды, — лукаво улыбалась Рита.       В своем состоянии я плохо соображала, потому издёвки не поняла.       — Либо так, — кивнула, обдумывая: «дать авансом, с лихвой, или спросить, сколько ей нужно?»              Девушка рассмеялась:       — Ася, я же пошутила…       Чтобы не показаться грубой, не стала отвечать, только привычно натянула улыбку.       — А ты, что так рано? — раздевшись, Рита заняла место за кухонным столом.       Я, как сидела до ее прихода за стойкой, так и не сменила дислокацию. Только теперь было за кем наблюдать, живым, активным, сознательным.       — Так вышло, — коротко бросила, и отпила еле теплый чай.       — Хорошо, — обрадовалась девушка. — Мне хоть не будет скучно.       На этом моменте я заинтересовалась.       — Я бы не назвала себя веселой, — продолжала я тупить.       — Зато ты живой человек, — терпеливо пояснила она. — Я же здесь никого не знаю. А с моим «умением» завязывать знакомства… В общем, я очень рада, что проведу с тобой чуть больше времени.       Вот как…       Сегодня явно был не мой день, и начался он ещё вчера.       В глубине души я чувствовала, что Рита не желает мне зла, и даже сейчас, произнося все слова, она не преследует цель оскорбить, унизить или поиздеваться. Но больной мозг все переиначивал. И чтобы не сорваться от раздирающих меня противоречий, решила удалиться. В тот момент я думала только о последствиях. Последствиях того, если останусь и попытаюсь вести беседу. Но совсем не учла, что могу оскорбить чувства соседки.       — Я пойду спать. Мне что-то нездоровится, — на рефлексах и остатках здравого смысла, поднялась со стула, побрела к спальне.       — А ужин? — растерянно, с тоской и болью в голосе, понеслось мне вслед.       Я остановилась.       Почему все должно быть так сложно?!       — Если через пару часов выйду, то обязательно поем.       В комнате я прижалась спиной к двери, часто и глубоко подышала, дождалась, пока мысли соберутся в кучку, и стала взвешивать: стоит ли ужин того, чтобы проглотить вторую таблетку за день?       Рита сегодня есть, завтра — нету, а зависимость, она навсегда…       Поэтому взяла баночку со снотворным, вытрусила четыре таблетки и съела не запивая. Прости, подруга, но мы ещё не так близки, чтобы я за тебя жизнь отдала.       Легла на кровать и почти сразу вырубилась.       …прохладное касание к лицу немного снижает градус моего состояния. Я облегчённо выдыхаю, жадно вдыхаю прохладный воздух, и едва уловимый запах духов.       Рита, — понимаю я.       Да, совесть не чиста, вот и мерещится всякое! Откуда ей тут взяться? Не станет же она, в самом деле, в спальню ко мне заходить?       Томно, как всегда после сна под снотворным, открыла глаза.       Сонливость, как рукой сняло!       — Рита?       — Ты позвала — я зашла, — улыбнулась девушка, убирая с моего лба влажное полотенце.       — Позвала? — я приподнялась на локтях, но сразу передумала — тело ещё слабо слушалось.       — Ага, — жизнерадостно отозвалась она. — Я пришла спросить, идешь ли ты кушать, а ты что-то бормотала. Пришлось дверь приоткрыть. В этот момент ты и позвала. О том, что ты спишь, я поняла только подойдя к кровати. Тогда же заметила и жар. Извини, я не нашла лучшего способа немного понизить температуру…       Взмахнув полотенцем она снова скомкала его в руках.       — Может, скорую вызвать? — предложила девушка.       — Не стоит. Только зря их время потратим. Все пройдет с рассветом.       Я уснула поверх одеяла, не раздеваясь, так что смущаться мне было не с чего. Рита сидела рядом, на краю постели со стороны окна. Свет она не включила, хватало освещения от открытой двери. И в этом сумрачном свете ее красота показалась мне сказочной. Не иначе, эффект снотворного еще не отпустил.       — После смерти матери, мне иногда (всегда) снятся кошмары. Без снотворного не поспать. А со снотворным, организм «перегревается».       — Если пожелаешь, я всегда готова поговорить, — мягко, как нерадивому чаду, улыбнулась девушка.       Мне осталось только иронично хмыкнуть, прикрыть глаза, и расслабиться.       — Рита… — протянула с укором.       — Похоже, фобии у тебя не только на воду и высоту, — тихо, почти шепотом произнесла психолог.       — Так же был горький опыт, — пояснила я. — Есть среди психологов именно такие, кто пользуется своими способностями не во благо.       Молчание затягивалось, но мне оно не показалось тягостным. Присутствие Риты каким-то непостижимым образом успокаивало. А, может, снотворное решило доработать свое. В общем, я уснула. И проспала на работу!       Впервые в жизни. Проспала! Очнулась ото сна уже когда солнце встало. Бросилась к телефону — пропущенных нет. Грешным делом подумала, проверила принятые вызовы, но и там новых не было. Прихватив свежие шмотки, выскочила из комнаты. Рита, как ни в чем ни бывало, готовила завтрак.       — Доброе утро! — девушка помахала деревянной лопаткой, которой что-то помешивала в сковороде.       — Какое же оно доброе! я проспала! — выскочила в ванную, пропустив мимо ушей Ритины окрики.       Посмеиваясь, она стала у дверей, и повысив голос достаточно, чтобы перекрыть текущую воду, объяснила:       — Ты вчера так быстро ушла спать, что забыла телефон на стойке. У моего телефона идентичный чехол, поэтому, когда посыпались сообщения на Вайбер, я решила, что это мне пишут и нечаянно прочла всплывающие. Тебе «Рая зав.» писала, чтобы сегодня ты осталась дома, и как следует отдохнула. Я принесла телефон, когда пришла будить тебя к ужину, но забыла сказать о сообщениях.       Я выключила воду, переварила информацию.       — То есть, я сегодня дома? — приоткрыла дверь, заставив девушку оперативно отступить.       — Ну, да, — покивала мне утвердительно, одновременно пожимая плечами.       Я неуверенно растянула губы в улыбку.       После продолжительного сна, чувствовала я себя очень и очень хорошо. Несмотря на серость погоды, господствующие вот уже три месяца, и черно-белый пейзаж, сегодня я четко видела краски.       Насыщенный, древесный тон обстановки гостиной; кремово-нежный — кухни; темно-коричневые столешницы стоек; белоснежная тюль на окне и шторы цвета капучино. Оно никогда не занавешивалось, чтобы не отбирать те малые крохи света, что поступают через единственное окно в южной стене. Все эти оттенки веяли консерватизмом, но для меня они ассоциировались с уютом, домашним теплом. Особенно в сочетании с приятным, даже сказала бы, дразнящим, запахом готовящейся еды.       Рита оставила что-то в духовке и ушла проинспектировать ремонт. Вернулась довольная:       — Опережают график. Привезли третьего человека.       Я разделила ее радость, но в душе расстроилась.       Мои дни подходят к концу…       — Обязательно приду на новоселье, — улыбнулась я девушке.       — Обязательно! — хохотала она.       Зазвонил телефон. Я быстро глянула на экран, отложила вымытое яблоко, обтерла руки прямо о штанины.       — Да? — жизнерадостно вопросила. Выслушала короткий вопрос, ответила: — Конечно могу. Сергей разве не подал вам информацию? — улыбнулась с ответа собеседника. — Конечно. Да. Обязательно дайте знать!       — По лицу вижу — новости хорошие, — с намеком, не дождавшись моего комментария, произнесла Рита.       — Да, — кивнула, вгрызлась во фрукт. — Подработка нашлась.       — О! — удивилась девушка. — И когда ты собираешься подрабатывать, если график пять на два?       — Это не надолго! выходных как раз хватит. А если нет, у меня отпуск есть.       Рита засмеялась с моей посредственности, внимательно наблюдала за лицом.       — Впервые вижу тебя такой счастливой.       Я смутилась, но выдержала ее пытливый взгляд.       — Мои подработки раньше успокаивали меня. Отвлекали от всяких, ненужных, мыслей.       — А как же хобби? — интересовалась психолог.       — Хобби, слишком слабые мотиваторы, — не выдержала я и все же отвела взгляд.       — Если чтение и математика не могут тебя отвлечь, то чем же ты на подработках занимаешься? — изумилась-засмеялась девушка.       — Физ нагрузки, — уверенно ляпнула я. — Да. Физический труд меня здорово отвлекает.       Рита улыбнулась с долей жалости. Поняла, что я вру или недоговариваю. Но ничего не сказала, допытываться не стала, так что данный инцидент никак не омрачил столь редкого для меня, прекрасного утра!       — Может, снеговика слепим? — я облокотилась на стойку, тщательно скрывала лютое желание окунуть Риту в снег лицом, но выказывала игривое настроение.       — Сейчас?       — Почему нет? — я, со значением, вгрызлась в яблоко. Кисло-сладкий сок брызнул в рот. — У меня выходной, у тебя дел почти нет, — коротко глянула ей за плечо, на таймер духовки. Аппетитно прохрустела твердой мякотью. — Решайся. Будет весело.       Девушка внимательно смотрела на меня, и ее карие глаза все больше наполнялись озорством. Она неосознанно облизала губы. Я заострила на этом движении толику внимания, и не дожеванный кусок яблока тяжело прошел по пищеводу. Пришлось прикрыть глаза на мгновение, чтобы взять себя в руки.       — Хорошо. Идем, — кивнула Рита.

***

      Я забыла, когда последний раз так веселилась. Снега выпало достаточно, ведь он шел сутки, без остановки. А за счет минусовых температур — не таял. Рыхлый был, но в руках подтаивал, лепился. Мы быстро накатали три шара разной величины, сложили их друг на друге. Пока я метнулась за морковкой, картошкой и сухими ветками, Рита выдала импровизацию: обтесала голову. У снеговика появилось вполне человеческое лицо!       — Э-э-эм… — застопорилась я с полными руками овощей. — А я тут за пуговицами и носом ходила.       Рита рассмеялась, сгребла лишний снег и, косо глянув в мою сторону, сыпанула на меня. Эй, это же я хотела ее искупать! Быстро ссыпала ношу под ноги снеговику, черпнула двумя руками холодного пуха, и помчалась за девушкой. Пару кругов вокруг скульптуры, и я побежала навстречу, намереваясь проучить задиру. Рита не успела развернуться, с визгом бросилась в сторону. Я сразу сориентировалась, отпустила снег и кинулась вслед. Прыжок, четко выверенный, сбил девчонку с ног, но, под весом моего тела, мы обе крутнулись и упали. Рита скатилась с меня, раскинула руки. Решила, что все закончилось. Наивная.       Я села на девушку, заключила в ловушку из рук, уперев их по стороны от ее головы. Карие глаза изумленно округлились, когда я медленно склонилась над ней… чтобы набрать пригоршню снега, и с задорным смехом, высыпать на открытое лицо. Рита засучила ногами, закрылась руками. Я еще добавила снега. Девушка активно была против, так что во время борьбы с нее сползла шапка. Пшеничные волосы рассыпались, смешались со снегом. Чтобы не навредить нежной коже Риты, я сняла перчатки. Пока я этим занималась, моя жертва осмелела, тоже загребла снега и сунула его мне запазуху. Комком!       Взвизгнув, я отпрянула. Рита села, обхватила меня за талию и повалила на спину.       Холодный снег и теплые ладони вызывали табун мурашек по моему телу. Я, для вида, упиралась. Так хотя бы получалась игра, а не доминирование… Рита словно чувствовала разницу в силе и технике, действовала в полную силу. Грубо, неумело. Особо критические выпады, я отводила в рамках все той же игры. А когда у девушки заканчивался запал, поддавалась, либо распаляла очередной порцией снега.       На улице мы провели, в общей сложности, пару часов. В дом вошли насквозь мокрые, раскрасневшиеся, довольные. И сразу в ванную, за полотенцами. Я сразу разделась до гола, обтерлась на сухо, завернулась в махровую материю. На Риту специально не смотрела, чтобы не смущать. Дождалась, пока она перестанет елозить, собрала мокрую одежду с пола и повернулась к стиральной машине.       От влажности, волосы стали темнее, сосульками свисали по точеному овалу идеального лица. Губы, как никогда раньше, алели, оттягивая внимание даже от таких соблазнительных румяных щек.       — Спать будем, как убитые, — смущенно смеялась я.       Рита тоже засмеялась, убрала локон за ухо. Я глубоко втянула воздух через ноздри.       — Идем пить чай, — нажала кнопку «Старт», и вышла, постаравшись не зацепить девушку.       Мимоходом включила чайник, пошла одеваться.       Полдня удачно прожили. После обеда время пошло еще быстрее — скоро стемнело. Заканчивать этот прекрасный день жуть, как не хотелось! Идти завтра на работу — тоже, но заведующая второй день к ряду, без документального подтверждения, выходного не даст. Так что, апосля трапезы, каждый занялся своим делом: я — покоряла собственный рекорд в «двойках», Рита — что-то читала в телефоне. Нам аккомпанировал телевизор с какой-то дурацкой программой.       В девять часов, правда, начался боевичок, и телефоны были отложены в сторону.       Где-то на середине фильма, мне захотелось пить. Поэтому во время рекламы, пошла на кухню. Рита взяла в руки телефон. Вдруг спросила:       — Как ты добираешься до работы?       Я растерялась. И, действительно, откуда девушка могла знать?       — Пешочком до трассы, а там на попутках. Автобусы в это время еще не ходят.       Девушка подняла на меня взгляд:       — И завтра так же?       — Всегда так, — хмыкнула я, включая наполненный чайник.       — Я могу отвезти тебя.       — Нет, — чуть подумав, решила я отказаться. — Я встаю очень рано. Тебе ни к чему.       — Завтра обещают очень плохую погоду, — настаивала соседка.       — Вот именно, Рита, — обернулась я с полуулыбкой на губах. — В плохую погоду ты вообще ехать не сможешь. Так что забей, для меня это не впервой!       Но девушка пропустила мимо ушей мой монолог:       — Я отвезу тебя. Мое заседание перенесли. Завтра я улетаю в Москву.       Я не удержалась от волнения. Полностью отвернулась, тяжело сглотнула слюну, от чего во рту пересохло.       — Я присмотрю за ремонтом. Можешь не торопиться, — натянуто улыбнулась, чтобы в голосе не так явно слышалось разочарование.       — Я вернусь завтра же, но поздно вечером.       — М, — кивнула, не в состоянии вымолвить ни слова.       Вечно так, мои планы рушаться не успев начать свой путь к свершению…       Рита уснула под конец фильма — умаялась за день. Сидя полубоком, подпирая голову рукой и подобрав ноги под себя, девушка будто о чем-то глубоко задумалась. Ее лицо, даже во сне, выражало озабоченность. Я сосредоточенно осмотрела ее лицо, руки, позу в целом. Тяжело выдохнула, покачав головой.       Осторожно коснулась плеча в тонком свитере:       — Рита.       Густые ресницы дрогнули, но глаза не открылись. Лицо прояснилось, хмурость сошла. Я улыбнулась, мазнула пальцами по теплой материи — вниз по девичьей руке. Сжала тонкие пальцы.       — Ри-и-ит, — в глубине души, будить ее не хотелось, потому звук получился неуверенный, тихий.       — М? — вопросительно, сквозь сон, промычала девушка.       Я хмыкнула. Вдруг печально вздохнула:       — Вставай. Я не донесу тебя до постели.       Вообще-то, донесла бы, но реакцию предугадать не могла.       — Угу, — вяло откликнулись мне.       Я дала немного времени, и повторила попытку, но уже более жёстко. Девушка проснулась, но была очень этим не довольна. Я посмеивалась, помогая дойти до двери в комнату, а после, и до самой кровати.       — Что же тебя так утомило? Неужто игра в снегу? — посмеивалась я, помогая девушке улечься.       — Да, — Рита легла на бок, уткнулась лицом в подушку. — Я не фанат физических нагрузок.       — Ничего, — уверила я ее, поправляя одеяло на ногах. — Поживешь ещё немного в деревне, и станешь более       Мне не ответили, но я и не ждала, только ещё немного постояла рядом, и тоже пошла спать. Завтра, в конце концов, рано вставать…       Удивительно, но с утра Рита была в форме. Не бодрая, не свежая, но вполне вменяемая, без следов недосыпа. Проснулась чуть позже меня, что было не критично (так-то я вообще не надеялась, что девушка осилит ранний подъем). Не стала завтракать, только в глубокой задумчивости выпила горячий чай. С собой вещей, кроме дамской сумочки и тонкого портфеля, не взяла, что обнадеживало на ее скорое возвращение.       В машине приятно пахло деревом. Сменила «вонючку», — мелькнуло у меня в голове, и затерялось в пустоте — утром я старалась ни о чем не думать. Тем более так: сидя в уютном кресле, теплой машины, вдыхая новый для меня аромат.       — Если что, звони-пиши, — уверила я девушку.       — Что, «если что»? — потребовала уточнений та.       — Если не будешь успевать или придется задержаться, — пояснила. — Я тогда за тебя схожу к рабочим, проинспектирую.       Рита хихикнула.       — Хорошо. Но я уверена, что сегодня вернусь. Мне нет смысла там оставаться.       На том и порешали.       День прошел набекрень. Казалось бы, что такого? Уехала соседка по делам. Какого лешего тогда я так переживаю?! Подумаешь, откажут ей в ведении практики. Ничего! Другую работу найдет. Многие так выживают…       Но всякий раз, когда уговаривала себя подобным образом, на ум приходил мой собственный случай.       Тяжёлый случай… …День тянулся мучительно долго, не помогала даже болтовня Виктории. Я не была раздражительна, не была замкнута, улыбалась клиентам, смеялась над шутками девчонок, но в душе будто проростал ледяной цветок. Даже по коже мурашки бегали, стоило только представить, как Риту оправдывают. И она уезжает назад, в столицу…       В дом я вошла с тяжёлым сердцем и плохим предчувствием. Свет в гостиной горел, запах еды присутствовал, но какой-то далёкий. Зато отчётливо разило алкоголем.       Рита сидела за стойкой, чокалась с бутылкой вина, купленной мной на днях, и что-то бурчала себе под нос.       — Вообще-то, — натянуто улыбалась я. — Я ее себе купила.       Девушка перевела на меня отсутствующий взгляд, наклонилась, держась за столешницу. Я кинулась к ней прям в обуви!       — Ты что творишь?! — если бы я ее не подхватила, пришлось бы потом ушибы обрабатывать!       Рита упрямо молчала, но я уже и сама увидела, что в ногах у девушки были ещё две бутылки. Пустые.       — Абалдеть! — не знаю, каких эмоций у меня было больше: изумления или обиды. — Куда в тебя столько?!       Она совсем не хотела со мной говорить. Ну, или не могла. Вино, не водка, им нельзя так упиваться!       — Ну, судя по твоему поведению — слушание вы провалили, — я убедилась, что Рита в устойчивом положении, и пошла за вторым бокалом. — На аппиляцию подавать будешь?       Девушка смогла лишь икнуть и отрицательно мотнуть головой, от чего ее повело. И снова, только благодаря моей реакции, она не оказалась на полу. Так, одной рукой удерживая Ритыну руку, я второй — налила себе вина, чуть не с горкой.       — Помянем твои семь лет учебы, — серьезно, но абсолютно безразлично, произнесла я, залпом осушая бокал. — Действительно вкусное. Не обманули!       — А вот меня — обманули! — наконец подала голос соседка, пьяненько растягивая слова. — Она обещала, что все уладит. Что обвинения снимут… Она использовала меня…       И без того блестящие, от выпитого, глаза, наполнились ещё и слезами.       — Ну-ну, — я крепче сжала ее пальцы, — не расстраивайся. Вот увидишь, ее настигнет карма!       — Что мне с этой кармы? — хлюпнула носом. — Она мне репутацию не вернёт…       — Ничего, заработаешь новую!       — Ага, — непробиваемый пессимизм всплыл над ранее выпитым вином, разбух вдвое! — Заработала уже!       Рита буравила взглядом столешницу, бокал, бутылку, но только на меня поднимать его не решалась. Стыдно, да? То-то же!       — Все пройдет. Пройдет и это!       — Я знаю, — кивала девушка. — Но почему она так со мной?       — Бывает, люди не могут идти против своей натуры, — напомнила я психологу.       Рита обречённо повесила голову.       — Ты права, нужно жить дальше…       В ту ночь она больше не пила вино. И даже чай. Только адсорбент, чтобы завтра человеком себя ощущать. Я же, допила винишко, прибрала со стола под уставшим взглядом соседки.       — Ты ела?       Девушка отрицательно мотнула головой.       — Тогда, может, поедим?       В этот раз блюдо находилось в котелке. Аромат специй едва уловимый, а ингредиенты мелко нарезаны.       Услышав о еде, девушка скорчила несчастную мордочку, и я поняла, что, ещё теплое блюдо полностью в моем распоряжении!       Было, как обычно, очень вкусно! Даже триста-четыреста грамм вина, выпитые на голодный желудок, не устояли перед пищей — лёгкое опьянение быстро ушло. Девушку же сморило — она начала засыпать, сидя за стойкой. Я настоятельно рекомендовал ей сменить местоположение, но она упрямо продолжала сидеть.       Стоило мне доесть и убрать тарелку в раковину, как Рита перестала упрямиться, и сама пошла в комнату, без лишних напоминаний.       Только к вечеру следующего дня, когда мне нужно было отправляться в другой город на подработку, я осознала, что не предупредила соседку. Пришлось звонить — писать в мессенджере, ну, как-то не по-людски.       Рита трубку взяла сразу. Была улыбчива и весела. Конечно, не утро же, когда похмелье во всей красе! Но не долго. К моему известию отнеслась, примерно, как я, днём раньше. Даже повторила мои слова про «присмотрю за домом». Я не могла обещать конкретный срок возвращения, потому всячески избегала этой скользкой темы. Да, и разговора того вышло на три минуты, две из которых мы обе неловко молчали.       В общем, с неспокойной душой, я отправилась в путь. По тому пути немного отвлеклась, успокоилась.       Одна ночь, следующие день и ночь, а так же пол дня воскресенья, благостно повлияли на мое душевное состояние. Но ещё благостней становилось от мыслей о возвращении домой.       Как же велико было мое удивление, когда Риты дома не обнаружила. Зато в ее доме кипела работа. Точнее, зачистка проведенных работ: в газельку грузили строительный мусор.       Наскоро умывшись, не поевши, побежала оценить ремонт. Будто это меня касается, в самом деле!       Рита мило мне улыбнулась, кивнула в знак приветствия.       — Неужели закончили?       — Дом-то маленький, — ответил за девушку не виденный мной ранее мужчина. Прораб? — Да и четыре человека работало.       — Четыре? — а что я удивляюсь? где три, там и четыре…       — Как съездила? — Рита отошла от мужчины, оставив того контролировать процесс погрузки. — Вижу, довольная вернулась. Или это радость, что я съезжаю?       Я хихикнула на ее сарказм.       — Я рада не твоему съезду, а тому, что теперь смогу ходить к тебе в гости.       Девушка тонко улыбнулась.       — Тогда, можешь прийти сегодня на ужин, — медленно, с расстановкой, произнесла она.       — Сегодня? — я глянула на дверь. Новая, темно-древесного цвета. — У тебя все оборудовано?       — К вечеру будет, — кивнула собеседница. — Через полчаса подъедет машина с мебелью.       Я присвистнула про себя.       — Что ж, хорошо, — растерянно усмехнулась. — Тогда пойду, что-нибудь тоже приготовлю. На новоселье с пустыми руками не ходят.       Рита смущённо кашлянула.       Ха! Не такая уж я и безнадёжная! То-то удивится.       Я давно ничего не готовила из сложных, трудоемких блюд. Сегодня собиралась блеснуть мастерством — повод стоящий. Сходила в магазин, купила необходимые ингредиенты.       Приятное волнение не только не отпускало, но и нарастало, с каждым часом, что оставался до нашей встречи, точно снежный ком…

***

      Уже выйдя из дома, я приметила машину у дома Риты. Хорошая машина, дорогая. «Порш», не какое-то «Пежо». Не для деревни авто — для статуса. Родственники пожаловали?       В другой день я бы постеснялась зайти. Мало ли, отвлеку от чего-то важного, либо стану свидетелем чего-то ненужного. Но сегодня меня пригласили, так что без зазрения совести, обошла ярко-красный «Кайен», вошла во двор. Бодро выбила дробь по новой, крепкой двери из металлопластика.       Открытие затягивалось, мороз крепчал. Я постучала еще раз, громче (оделась-то легко, не подозревая, что придется оббивать порог больше минуты). Психанула, зашла в прихожую, которую Рита объединила с кухней. И, не смотря на пластиковые, межкомнатные двери, славящиеся отличнейшей изоляцией, прекрасно расслышала истеричные нотки незнакомого голоса.       — И, здравствуйте! — вошла в полной боевой готовности: выражение лица дружелюбное, мягкая улыбка, рука с пакетом протянута вперед. — Меня пригласили, но никто не открыл на стук, потому я взяла на себя труд войти самостоятельно.       — Ты еще кто? — оборванная на полуслове девица выглядела не лучшим образом.       Глаза широко открыты, темные, то ли от природы, то ли из-за обуревавших ее эмоций; щеки и открытый участок шеи красные, пошли пятнами; губы бледные, искривленные в отвращении; волосы небрежно заколоты на макушке.       Я вытянулась по струнке, избрав тактику «с психами лучше соглашаться».       — Соседка, — жизнерадостно отозвалась я, не разрывая зрительного контакта. — Явилась на новоселье. Десерт принесла.       — Соседка… Ну-ну, — едко протянула незваная гостья, кидая неопределенный взгляд на хозяйку дома.       Рита держалась, как могла, и руки на груди в замок сложила, чтобы не выдать своего состояния. Голову соседка держала высоко поднятой, но глаза опущены. На меня, неожиданно вошедшую, она отреагировала, как кошка на холодную воду — вскинулась, задрожала, сжала губы, от чего те из алых, обратились в бледные. На ехидном «ну-ну», в карих глазах девушки мелькнул гнев. Но гостья сосредоточилась на мне и не увидела, поэтому Рита с нажимом ее окликнула:       — Вика!       Та лишь пожала плечами, скривилась еще больше. По заторможенной реакции, я предположила, что перед приездом девчонка накатила.       — Прошу прощения, конечно, но я тут винишко с тортиком принесла… — специально не договорила, оставив возможность самим додумать.       — Винишко, — процедила девчонка. С меня она взгляд не сводила, жгла неприязнью.       — Не хотите винишка, могу коньяк принести, — покладисто, кося под дурочку, предложила я.       — Нет, спасибо. Вина более чем хватит. Марго все равно не умеет пить, — видимо у меня все же получилось притупить ее бдительность, потому что гостья немного расслабилась, обернулась к хозяйке дома с мерзкой ухмылкой.       — Да, тут и пить нечего — литр на троих, — хмыкнула я, гася неожиданное желание зарядить пакетом ей в ухо. — Выпьем, за любовь несчастную. Мужиков обсудим, и спать.       — Мужиков? — с паузой переспросила девица, снова оборачиваясь ко мне.       — Не хочешь мужиков, можем баб обсудить, — легко согласилась я.       — Да. Баб я бы с удовольствием обсудила. Особенно одну конкретную бабу, — еще один недобрый взгляд на Риту.       — Ну, так начинай, а хозяюшка бокалы принесет.       Из прихожей я сразу попала в маленькую гостиную, где и застала сцену. Обстановка здесь была стандартной, почти аскетичной (в случае Риты — необжитой): серый диван «модерн» вдоль внутренней стены, панорама ночного города над ним, журнальный столик — перед; плазма на стене напротив. Стены в обоях мягкого, светло-серого цвета, а на полу темно-серый паркет.       Вот на столик я и поставила пакет, пройдя чуть в стороне от собеседницы, поздно спохватившись, что зашла в обуви. Да простит меня Рита! Достала пластиковую бутылку, полную, под горло, крутнула крышку.       — Домашнее. Отец делал, — предложила оценить аромат, мимоходом глянула на Риту.       Девушка сдалась на мою милость, и пошла за бокалами, обогнув меня так, что я стала своеобразным заслоном от гостьи.       Девчонка же и шага ко мне не сделала, характерный запах вина позволил ей разнюхать и с расстояния вытянутой руки.       — Сойдет, как для деревни, — скривила губы уже в другую сторону.       Я довольно кивнула:       — Ну, так деревня и выпьет! — улыбнулась, поставила на прозрачную поверхность столика.       Она тоже улыбнулась. Надменно.       Шутку не поняла, — подумала я.       — Итак, что там про конкретную бабу?       Пока Рита вышла, я решила немного поиздеваться над ребенком. А передо мной действительно была еще девчонка, лет двадцати, максимум. Ее здорово смутило то, как я по-хозяйски, перетянула шерстяной коврик из-под дивана, на другую сторону столика, и вальяжно разместилась на нем. Рукой указала ей на диван, мол, присаживайся. Узкие скулы сжались, заиграли желваки.       — Тварь она бессердечная.       Тут и хозяйка подошла, поставила бокалы рядом с бутылкой. Присела на диван.       — Угу, — наполнила я один доверху. — Бабы они такие! только о себе думают.       — Конечно! — снова эта надменность, и короткий взгляд на Риту. — Она же при бабосах, вся на понтах. А что сердце человеку разбить? Бросила, как вещь ненужную.       — Сердцеедка, — поддержала я несчастную. Подала ей полный под завязку бокал. — Знавала я одну такую. Семью ради прихоти разбила.       — Да, что семью? — желчно возмутилась, залпом ополовинив свою «тару», не чокаясь с протянутым мной. — Она малолетку растлила и бросила!       Я даже вида не подала, как меня заинтересовал сей факт из биографии соседки. Хотя все внутри кипело от любопытства.       — А это действительно не по-человечески, — совершенно серьезно заявила я, пригубив вино, а второй рукой подливая гостье. — Нельзя человека приручать, а потом оставлять одного в растерянности. Одного в целом мире.       Тут-то ее и понесло. Девчонка села на диван, облокотилась на собственные колени, чтобы быть на уровне со мной, и уже не сдерживалась. Можно было просто молчать, так как накипевшее лилось из-под съехавшей «крышки котелка», а вино добавляло градус в «жаровне».       Столько грязи в адрес одного человека я слышала не раз, но глубоко сомневалась, что все эти эпитеты применимы к Рите. Которая, кстати, ни слова не произнесла со времени моего прихода, и вообще сидела в сторонке, будто абстрагировавшись. Девушка не собиралась так быстро заканчивать свой монолог, но крепленое вино поверх чего-то, что она употребила до этого, быстро ее сморило.       — Вот это у человека здоровье, — улыбнулась я, когда закончила укладывать тело прямо на диване.       — Да, — сухо произнесла Рита.       — Расслабься, — улыбнулась я уже ей, тепло, успокаивающе. Хотелось, конечно, еще и обнять, но постеснялась. — Проспится и отойдет.       В молчании, я пошла на кухню сполоснуть бокалы. Рита взяла пакет и почти пустую бутылку из-под вина, тенью двинулась за мной.       — Она так переживает! ты что, ее брата соблазнила? — хохотнула я, а затылком ощутила, как девушка напряглась.       — Нет, — снова этот сухой тон. Странно, ведь она с нами не пила.       — Тогда не понятно, зачем так переживать.       — Ты правда считаешь, что я сердцеедка и должна была через силу оставаться с нелюбимым человеком?       Я обернулась со скептически поднятой левой бровью.       — Ты у нас психолог, ты и скажи.       Рита смутилась, залилась краской стыда по самые уши.       Я обтерла руки кухонным полотенцем:       — Остаться с тобой?       Глаза девушки совсем уж неожиданно увлажнились:       — Если тебя не затруднит?       — Хорошо. Тогда я здесь пережду, а ты иди отдыхай.       Рита кивнула, замялась на месте, отвернулась, застыла.       — Я никого не растлила. Это был всего лишь поцелуй. Мне необходимо было утешение, а ей…       Она неловко умолкла, а мое сердце пропустило удар, дыхание сбилось.       — Ей?       Я хотела знать, что нужно было «ей», но была неправильно понята. Рита, деревянной походкой, двинула к спальне.       Вот это поворот!

***

      На утро гостья проснулась с жуткой головной болью, и, предположительно, легкой душой. Я приготовила ей кофе на кухне.       — А Марго где?       «Марго» резануло слух, я не подала виду, но зубы свело.       — Поехала на работу устраиваться. Она больше не психолог.       Девушка кивнула, принимая.       — Я всего пару месяцев назад мужа похоронила, — совершенно серьезно излила я душу. — Конечно, я не помню, как это, быть брошенной живым человеком, но, знаешь, жизнь продолжается. Боль утихает. Воспоминания уходят, как плохие, так и хорошие, и остается только опыт. Так сказать, общая картина, которой являешься ты сама. Нужно пройти через всех людей, что попадаются тебе на пути, и любить только себя. Тогда твоя картина всегда будет красочной, будет притягивать внимание. И, в конце концов, ее цвет не увянет никогда.       — Ты о чем вообще? — девчонка недовольно скривилась.       Я бы списала на похмелье тот факт, что она не воспринимает мои слова. Но и вчера сей человек не очень-то вникал в речь постороннего. Так что я прямо и резко заявила:       — Бросили тебя. И что? В петлю залезь! нет? Тогда забудь и живи дальше, наслаждайся жизнью, пока молодая-красивая.       Она нахмурилась. И не понять, задумалась или головная боль замучила.       — Мне тоже нужно идти на работу, так что у тебя полчаса, чтобы себя в порядок привести.       Недобрый взгляд, в купе с черными глазами — идеально для ужастиков! Но я и не таких видывала, потому данная мелочь меня не испугала.       — Думаешь, она с тобой будет? — брызнула ядом девица. — Да она таких простушек на завтрак ест! Тебе она, максимум лизнуть даст. Даже не надейся на взаимность.       Я растерялась на секунду, а потом пошла ва-банк:       — Скажу тебе по секрету: она не просто давала мне лизать… но еще и сама работала язычком.       Брошенная, ревнивая нимфетка просто взбесилась. Она схватила чайную ложку и кинулась через стол. Куда хотела попасть — не знаю, вовремя отбила руку. А спустя мгновение отвесила ей такую оплеуху левой рукой, что она отлетела на кухонные тумбы, сползла на пол.       — Ну-ка, уймись! — гаркнула я, вставая со стула. — И возьми себя в руки. Чего ты хочешь? Не будет она с тобой! Не-бу-дет! Пройденный этап. Жить дальше надо. Или ты силой ее забрать хочешь? Для чего? Унижать ее? Получить срок за похищение, удержание и сексуальные домогательства?! Головой подумай! Она человек! И ты тоже. У тебя свои желания, но и у нее свои. К сожаления так вышло, что ваши желания больше не совпадают.       Она уже давно поднялась. Поникшая, растерявшая свою ершистость, напускную важность. Ребенок исчез.       — Оставь ее. Отпусти прошлое.       Больше она ни слова не сказала. Постояла, глотая злые слезы, минуты три и ушла, не умываясь.