Happiness. Escape illusion

      Рита застыла на пороге:       — Ася?       — А ты хотела кого-то другого увидеть? — хохотнула я, поднимаясь с дивана.       — Я вообще не рассчитывала кого-то увидеть, — она отмерла, прошла в комнату, положила сумку на столик.       — А зря. Ты же не оставила ключей, чтобы дом закрыть.       Она смутилась:       — Прости. Когда я уходила, ты спала.       Я отмахнулась.       Спала… ага, как же! Просто избавила тебя от неловкости с утра пораньше.       — Все нормально. Зато я разогрела наш вчерашний ужин и заварила твой любимый чай.       Рита в этот момент снимала пальто. Замерла. Смотрит на меня как-то странно. Не то спасибо скажет, не то люлей навешает.       — Позволь, — быстро сориентировалась я, обошла девушку и потянула вниз пальто за отвороты.       Спина девушки буквально задеревенела. Изящная вязаная кофта, подчеркивающая талию и мягкий изгиб бедер, притягивала взгляд и пробуждала желание провести по ней руками. Но позволь я себе подобное, Рита никогда бы меня не простила, потому обошлась малым:       — Позволь спросить, — проговорила я на пол тона ниже, все еще стоя позади.       Рита вздрогнула, медленно отошла на пару шагов, обернулась.       — Что?       — Ты активная, пассивная или универсал? — сдерживать улыбку больше не было сил. И девушка, ожидаемо, обиделась. Молчала.       — Прости. Не каждый день твоя соседка оказывается лесбиянкой.       — Зато часто получает такую реакцию, как у тебя. Издевки. Неуместные вопросы, — парировала Рита.       — Издевки? — пришел мой черед возмущаться. — И в чем именно они, по-твоему, выражаются? То, что дождалась, не оставила твой дом на поругание местной шантрапе? То, что поесть разогрела к твоему приходу, потому что заняться все равно нечем? Или, может, обыденный жест помощи — снять пальто, для тебя издевка? Извини, но ты себя уже и без меня накрутила.       Она смутилась. Чтобы лишний раз не насиловать комплексы подруги, я решила уйти, отложить разговор на потом.       Вслед полетел вымученный ответ-шутка:       — Коли так интересно, нужно моей девушкой стать.       Я обернулась, широко улыбнулась:       — Девушкой? Значит, ты «парень»? — Рита закатила глаза, а я заливисто рассмеялась. — Ладно-ладно! Больше не буду касаться этой темы, — примирительно подняла руки. — Пойду. Поздно уже.       — Ася…       Пришлось снова оборачиваться:       — Главное, не шугайся меня. Потому что, я воспринимаю тебя человеком в первую очередь. И предпочтения, в конце концов, не заразная болезнь.       Она сбледнула, тяжело сглотнула.       Что ж, всем нам есть о чем подумать, а в одиночестве и тишине думается лучше. Хотя мне вовсе не хотелось ни одиночества, ни тишины.       Я зашла в дом, и сразу отправилась в душ — нужно было смыть грязь чужих слов и тяжесть бессонной ночи. После душа решила на скорую руку приготовить поесть, с печалью вспомнила новое блюдо, что приготовила Рита нам на ужин. Ужин, который был беспощадно испорчен незваной гостьей.       Испорчен был и мой первый рабочий день на этой неделе — пришлось его прогулять из-за той самой гостьи. Хорошо, Рая понятливый человек, не станет штрафовать. Тем более, она в декрет уходит, к чему ей лишние волнения? Вот с новой заведующей, язык придется искать, что проблематично, в силу моего характера. Но и с этим можно жить. А вот без еды на неделю… С печалью вспомнила о вкусняшках, что готовила Рита.       За полдня я как-то умудрилась и приготовить поесть, и постирать, и даже навести легкий порядок. И все это, не переставая думать о Маргаритке в соседнем доме.       Ну, вот зачем она себе надумывает всякие ужасы?! Я же ни словом, ни делом ее ни разу не обидела. Почему тогда ко мне такое недоверие? И даже если сейчас я откроюсь ей, как специалисту, она засмеет и вообще перестанет со мной общаться… Как быть? Как не потерять те шаткие отношения, что уже есть, ведь она мне нравится…       Строить планы, разрабатывать схемы, продумывать мелочи я могу, но отношения с людьми… тут я пасую, как первоклашка перед высшей математикой. Может, если бы Рита хоть немного мне помогла! но девушка решила оставить все как есть, и не позвонила вечером. А я не напрашивалась.       Потому, спозаранку, ловила попутку на трассе, чтобы добраться до работы.

***

      — Эх, не успела я сестру пристроить! — сокрушалась Вика. — Сегодня уже новая Заведующая приедет. Психолог! И как они вообще выбирают?! Психолог, в аптеку! Она же не смыслит, наверное, ничего.       — Ты вот, к примеру, пульмонолог, — хмыкаю я.       — Ты сравнила! У меня опыта уже ого-го! А она только из Столицы приехала.       — Будь она из какого-нибудь Мухосранска, наверное, ты была бы благосклоннее? — продолжала я издеваться.       — Нет же! Ну, какая из психолога заведующая, вообще?!       — Хорошая? — усмехнулась с выражения ее лица. — Найдет подход ко всем! И к посетителям тоже.       — К «Гостям», Ася. К «Гостям».       — Ах, ну, да!       Обе расхохотались.       Действительно, правы менеджера по продажам: не все гости аптек больны, поэтому, не этично называть их «больными»; «посетители»? но мы же не развлекательное заведение; «клиенты», тоже не очень красиво звучит. А вот «гости»…       — Дамы, — возник из ниоткуда СБ-шник. — Прошу в кабинет.       Мы понимающе переглянулись, оставили наведение порядка на витрине, и пошли за Санычем.       Дверь кабинета была непривычно плотно закрыта, за ней слышался голос нашей старой Заведующей. Громкий и звонкий.       Слева, со складского помещения, вышла Марина, присоединилась.       Саныч стукнул в дверь. Секунда заминки и дверь открылась.       — Вот, девочки, знакомьтесь! — Раиса Павловна (мы звали ее просто «Пална» или «Рая»), тридцати четырехлетняя барышня на сносях, театральным жестом указала в сторону хрупкой фигуры у окна. — Маргарита Эдуардовна Шульц. Ваша Заведующая.       Я откровенно ей улыбнулась. Она заметила это, но предпочла оставить наше знакомство за кадром.       — Здравствуйте, — твердым голосом, дружелюбным тоном, приветствовала нас. — Я постараюсь оправдать надежды руководства и не заработать при этом вашу неприязнь!       Красиво сказала. Девчонки оценили, разулыбались.

***

      — Честно сказать, — не то, чтобы Вика привирала часто, или как-то уходила от ответа, но было в ее манере общения что-то, что не давало мне откровенничать. Зато сама девушка любила излить душу, как свою, так и чужие, доверенные ей «по-секрету». — Не нравится она мне. Взгляд такой…       Я молча отпила чай, чтобы бутербродик легче провалился.       — …кажется, она лесбиянка, — далеко не тихим шепотом доверила мне свои мысли.       Еда стала поперек горла, чай пошел носом. Схватив бумажные полотенца, чтобы прикрыть рот, я свалила сахарницу.       — Ты чего? Постучать…? — не дождавшись ответа, Вика саданула мне промеж лопаток.       Я откашлялась, сменила салфетку, чтобы утереть слезы и губы, насухо.       — Ну, и выводы у тебя…       — Ну, а что? Ты ее видела? — смутилась девушка.       — И не заметила ничего такого. А вот ты… Рыбак рыбака видит издалека, а, Вика? — поддела я, снова отпивая чай, но уже без бутерброда.       — Да, иди ты, — насупился «рыбак». — Она, между прочим, не на меня смотрела!       Я кивнула:       — Именно потому ты решила, что она нетрадиционной ориентации? — скептически хмыкнула.       — Ты не понимаешь. У меня в школе была подруга… Я знаю, как они выглядят.       Викина настойчивость начала раздражать. И становилась опасной.       — Да?! — повернулась на табуретке всем корпусом так, чтобы быть достаточно близко к девушке, едва коснулась ее коленей своими. — Как же ты меня проглядела? — с громким скрипом потащила ее стул к себе.       Вика взлетела, как ужаленная:       — Дура! Я же серьезно говорю!       — И что с того? Какая разница с кем она спит? Тебе что, есть с ней из одной тарелки? Или она, вдруг, в твоих глазах, до какого-то отброса опустилась?       Я сбавила тон, чтобы не перейти на крик. Отдышалась, и не дав женщине заговорить, отбрила:       — Тебя лично задевать не должно, что она лесбиянка.       Коллега перевела взгляд надомной и резко посерела.       Вовремя, блин…       Вика буркнула что-то под нос виновато, и просочилась на выход. Не доела даже.       Тяжелый взгляд я даже затылком чувствовала.       — Я хотела извиниться за то, что не признала нашего знакомства, — севшим, от скрытой злости голосом, заговорила Рита. — Но даже не ожидала, что ты такая мелочная!       — Стоять! — низко, отчетливо рыкнула я, когда услышала ее движения. — Или я выйду за тобой и буду громко говорить уже в зале.       Новая заведующая возмущенно застыла в проеме. Я встала, повернулась к ее спине лицом:       — Прежде всего отвечу: я не в обиде за то, что ты оставила наше знакомство в тени. Это действительно не имеет значения для работы. А теперь объясню: неужели ты думала, что на новом месте, никто не узнает причины твоей дисквалификации из психологов? «Слухи, хуже срамной болезни», слышала такое?       Рита обернулась в замешательстве.       — У Вики муж в отделе кадров. И только тебя утвердили, как ей стали известны все твои подюбочные секреты. Но можешь не благодарить. И, пожалуйста, дайте спокойно доесть!       Но даже без Вики и Риты, вышедшей в гробовом молчании, кусок в горло не лез. Я еще посидела немного и пошла работать. Хорошо, что успела ценники распечатать до прихода делегации.       Вика держалась на расстоянии. Рита не покидала кабинет. Марина что-то почувствовала и не лезла с расспросами, за что ей отдельное «спасибо»…       Морально тяжелый день подошел к концу. Выдохнув с облегчением, я выключила компьютер, собрала в рюкзачок нехитрые пожитки: зарядку к телефону, пустые судочки, достала перчатки.       Рита задумчиво одевалась у шкафа, где висела и моя куртка тоже.       Мыслями я уже была на выходных, потому не особо следила за своим взглядом, который уцепился за мелочь и сейчас провожал руки Заведующей, которые методично застегивали пуговицы пальто.       Всегда, если мне некуда спешить, или в крайний день, или когда уставшая, как собака, перед выходом с работы меня накрывает нега. Я словно желе в жаркий летний день — растекалась и становилась медлительна. Так и сейчас: в ожидании своей очереди подойти к шкафу, я просто сидела на стуле, абсолютно расслаблена, затуманенным взглядом наблюдала за девушкой… Пока она, вдруг, не начала суетиться.       Резкая смена фона вывела меня из дремотного состояния. Я сморгнула, увидела, что девушка не торопится выходить, а наводит порядок на столе, со спокойной душой пошла за курткой. Рита, тем временем, надумала-таки выйти первой. Но попала мне в объятья: я потянулась к дверце, а девушка попыталась просочиться, и врезалась в мою руку.       — Извини, — я подняла левый угол губ, опустила руку, пропуская.       Рита, ни слова не сказав, ужом, выскочила из кабинета. Я только и успела, что пожать плечами. Оделась, не торопясь вышла.       — Девчонки, пока!       Марина с Викой ответили в разнобой.       — До свиданья, Борисыч, — кивнула охраннику, угрюмому мужику, возрастом под полтинник. Получила кивок в ответ.       На улице уже было темно. Зима в этом году не удалась — снег сошел с проезжих частей, оставался только там, где люди не ходят, и то, тонким слоем. Новых осадков с того дня не было, и, если верить прогнозам, не предвиделось. Температура тоже пошла на повышение, так что, если осадки и будут, то в виде дождя. Конец февраля. Прекрасное время для начала весны! А там и лето. Мучения для меня…       — Ася?       Я оглянулась.       Рита стояла за открытой дверью своего темно-синего «Фольца», ровно, будто шпагу проглотила.       Если в бытовых вопросах, я еще могла ее «прочесть», то данная ситуация сбила меня с толку. Подвезти хочет? Сказать что-то без свидетелей? В любом случае, подойти надо, показать, что я не в обиде на ее слова о мелочности, что готова к ее извинениям, и вообще уже простила!       — Нам же по пути… — фраза, вырвавшаяся из ее прелестного рта, была продолжением каких-то мыслей, потому и оборвалась. Идеально ровные брови сблизились, придав выражению ее лица не хмурый, а скорее, озадаченный вид. Глаза цвета крепкого чая затуманились, взгляд уперся мне в ноги.       — Спасибо! Очень выручишь, — сразу поняла, что окончания фразы не будет, потому не стала изводить девчонку затянувшейся паузой.       Рита кивнула, и села за руль. Я присела на соседнее сиденье.       — Ничего? Или мне лучше сзади? …присесть.       Аккуратные ушки тут же вспыхнули алым.       Да, зря я решила уточнить…       — Извини.       Она мотнула головой:       — Это ты прости.       — Расслабься, — сказала я, как можно мягче. Видно же, что слов для объяснений нужно много, а Рита едва эти из себя выдавила. — Я все понимаю.       Девушка изумленно уставилась в мое лицо. Я тяжело выдохнула:       — За твою ориентацию, в том обществе, в котором ты выросла и жила, тебя часто судили. Предавали друзья. Потом еще скандал на работе, эта ситуация с малолеткой… Тебе сложно перестроиться на нормальное отношение. Ничего. Я здесь, — улыбнулась ей. — Мое отношение к тебе всегда будет нормальным.       Рита открыла рот, что-то сказать, но передумала. Кивнула с мягкой улыбкой на губах, и завела мотор.

***

      — Ася?       Музыка на радио играла комфортно тихо, потому и ее негромкий голос я услышала.       — Ты так много знаешь обо мне, а я фактически ничего — о тебе.       Я фыркнула:       — Поверь. Тебе не нужно обо мне знать больше.       — Почему? Ты сотворила нечто страшное?!       Она сказала в шутку, но я не улыбнулась. Конечно, для психолога это звоночек. Для подруги, еще и повод волноваться.       — Расскажешь мне?       На этот раз я хмыкнула:       — Может быть, в другой раз. Но обязательно.       Я чувствовала ее взгляд на себе, хотя она и смотрела на дорогу. Наверное, через зеркало заднего вида или через правое боковое. Не суть важно. Главное то, что мне стало как-то спокойно под этим взглядом. Будто укрылся пледом в холодную, зимнюю ночь. Я скосила на девушку взгляд и тепло улетучилось, оставив толику сожаления за собой.

***

      — Ася?       Окликнула, когда я уже собиралась закрыть за собой дверь. Умеет она выбирать моменты!       — М? — склонилась, чтобы видеть собеседницу.       — Зайдешь на чай?       Приглашение, конечно, уместное, но она ведь его готовить не умеет!       Пока я думала об этом, молча, просто смотрела на девушку. Рита потеряла самообладание и уши снова вспыхнули алым. Хотя, может, это подсветка в машине дала эффект.       — Да. Переоденусь только, — закрыла дверцу, пошла к дому.       Может ли быть, впервые за время знакомства, что Вика в чем-то права? Рита действительно смотрит…? Да, ну, бред! Она просто признательна, что я ее понимаю и не шарахаюсь, как некоторые! Это просто человеческое отношение, не более. А смущается, из-за комплексов своих. Да. Верно. Все ее комплексы!       Психолог, блин, — фыркнула я.       Когда я преступила порог ее дома, то сразу почуяла подвох. И «подвох» этот — полноценный ужин!       — На «чай»? — усмехнулась я.       Рита виновато потупилась. Я тяжело вздохнула:       — Давай договоримся? Никто, никому, ничего не должен. Мы обе взрослые, самодостаточные личности. И когда тебе хочется поужинать в моей компании, то готовить будем вместе.       Глаза вдруг широко открылись, и тут же подняли свой взор на мое улыбающееся лицо. Я добавила:       — Хорошо, что я тоже не с пустыми руками, — подтолкнула к подруге пакет с фруктами. — А то совсем бы со стыда сгорела.       За трапезой мы ни разу не упомянули работу. И это было правильно. Разговор не провисал в неловкости, темы метались меж погодой и модой, цепляли политиков и актеров, обсуждали книги и фильмы. В общем, делали все то же, что и все нормальные подруги.       Рита хорошо владела собой в бытовой жизни, когда ничто не трогало ее душевные раны. Такой она мне нравилась, и я не собиралась ничего менять. По крайней мере, не этим вечером.       — Это что? — приятно удивилась я. — Мой торт?       Девушка широко улыбнулась:       — А кто бы его съел? — поставила в центр стола нарезанный десерт, с упреком глянула мне в глаза: — Ты говорила, что не умеешь готовить.       — Готовить, и выпекать торты, разные вещи, — отбилась я.       После ужина, Рита поднялась, чтобы достать торт из холодильника, и нарезать его, а я — чтобы заварить чай. Девушка уже управилась и присела на табурет, в то время как я еще контролировала процесс закипания.       Несмотря на любовь к заварному чаю, Рита абсолютно не умела этого делать. Так же и с выпечкой. Я всегда была нейтральна к тортам, булкам и прочим сладким печёностям, но приложила немного усилий, чтобы доставить удовольствие человеку.       — Ася…       Вот, прям, не знаю, что сказать! Почему она вдруг по имени меня окликает? Неужели сложно, как все: «слушай, а ты…?», «ты могла бы…?».       — М?       — Как думаешь, правильно ли будет, если сделать небольшой сабантуй? Чтобы все смены собрать и познакомиться. За трапезой, говорят, люди сближаются.       — Ты сама-то в это веришь? — изогнула я бровь, выказывая скепсис. — Почему тогда на свадьбах вечно драки?       Рита тоже улыбнулась, подошла за чашкой.       — Я бы принесла. Все равно ведь горячий, — наши пальцы соприкоснулись. На какое-то долгое мгновение, мы обе удерживали кружку, от чего у меня сбился сердечный ритм, а у подруги заалели щеки.       Долго. Черт, долго! Нужно было реще взгляд отвести. Теперь же надумает себе…       Мысль, испуганной птицей мелькнула, дав команду руке отпустить кружку. Рита, в этот момент, смотрела мне в глаза, и заметила мимолетную реакцию на прикосновение. Тоже разжала пальцы.       Чашка скользнула меж наших рук, упала на линолеум, но не разбилась, а лишь расплескала горячую жидкость, заставив нас отскочить в стороны.       — Прости! — воскликнула я, глазами ища половую тряпку, или хотя бы бумажные полотенца. — Я сейчас все приберу!       — Прости! — в голос со мной, воскликнула Рита. И, пока нагибалась к дверцам шкафчика под раковиной, чтобы вынуть тряпку, одновременно со мной произнесла: — Я все уберу!       Кинула ее на лужу, а я взяла злосчастную кружку. Улыбнулись друг другу неловко, поднялись.       — Я вытру, — я настойчиво выделила короткую фразу.       Оставила чашку у раковины, присела на корточки, чтобы протереть разлитый чай. Рита отступила в сторону, виновато поджала губы:       — Да, я бы сама…       — Если в следующий раз уронишь, обязательно вытрешь, — посмеялась я, чтобы разрядить атмосферу.       Рита помолчала несколько секунд и буркнула:       — Если в следующий раз так же резко отпустишь, то снова сама и вытрешь.       Я хмыкнула, хихикнула, и, в конце концов, рассмеялась. Девушка нахмурила брови, сложила руки на груди в замок, смотрела, как я дотираю пятно.       — Куда тряпку отжать? — все еще посмеивалась я.       — Тебе смешно? — Рита была настроена воинственно, от чего выражение ее лица показалось мне особенно милым.       — А тебе тоже, палец в рот не клади, — на этой фразе я просто не смогла сдержаться, и посмотрела на девушку многозначительно.       Белоснежные щеки и уши тут же заалели. Карие глаза предостерегающе блеснули. Я насмешливо подняла левую бровь. Игра в гляделки доставила мне толику радости, а Рита все же хмыкнула, устало улыбнулась, покачав головой.       — Что с тебя взять… — девушка махнула на меня рукой, отобрала тряпку, и вышла на улицу.       Чай мы все же выпили. С тортом, что я принесла в воскресенье. Я готовила его долго, по давно забытому рецепту, и все же получился просто «пальчики оближешь». Рита тоже оценила, от души поблагодарила. Оказалось, «грильяжный», ее любимый торт.       Придя домой, я громко выдохнула и пошла в душ.       Хорошо, что сегодня все прояснили, а то как же завтра было бы работать, в одном кабинете-то?       Зазвонил телефон.       Рита?       — Извини, Ася, я забыла… Может, если ты не против… Зачем тебе раньше на полтора часа просыпаться? Мы могли бы поехать вместе.       Я зависла на несколько секунд.       В принципе, идея хорошая. Конечно, надо соглашаться!       … потому назавтра, мы приехали вместе. Вика уже держала ушки на макушке. Естественно, такая жирная сплетня, и мимо нее!

***

      Пална ввела Риту в курс дел, объяснила тонкости, предостерегла от частых ошибок новичков. Девушка впитала информацию, как губка, мелочи схватывала на лету. Я делала свою не сложную работу, краем уха слушала ее разговоры и тихо восхищалась подругой.       Все поставщики приезжали до обеда, один за другим, так, что не успеваешь пересчитать товар. Но это ничего, у нашей сети аптек была договорена отложенная приемка, главное, фиксировать фотографиями или видеозаписью. В складском помещении на этот случай даже камера стояла, но до того ловко, что при необходимости, можно что-нибудь занычить. Например, успокоительное.       Пообедав в одиночестве (специально подгадала, чтобы Вика была занята, не то еще одно испорченное поглощение пищи, морально не пережила бы), отправилась на приемку. Ну, а тут консультант меня-таки поймала:       — Ася, ты что? Правда?!       Прикрыв лицо ладонью, я тяжело выдохнула.       — Можно поконкретнее?       Вика поджала губы и процедила:       — Вы вместе приехали!       — И…?       Женщина застонала с моей недогадливости. Прошла вдоль стены, вернулась на место у двери.       — Вы обе… Вы?       — Боги, Вика! Она моя соседка! — не выдержала я ее мытарств.       Ее лицо приняло такое выражение, что я пожалела о скорой сдачи информации. Мучайся коллега чуть дольше, и дотянула бы до сердечного приступа.       — Да, она моя соседка. И она не говорила, что будет моей заведующей.       Вика еще недоверчиво, молча постояла, наблюдая за моей работой, и вышла, прикрыв за собой дверь. В покое и тишине, я приняла товара, распечатала новые ценники на БАДы, вышла в зал. Прошло минимум два часа, а Вика все еще пребывала в прострации. Обычно щебетала, что-то рассказывала, кого-то обсуждала, а сегодня задумчиво молчала.       Переваривает? Сопоставляет? Что ж, не смею мешать заблуждаться.       Рабочий день заканчивался, когда я вошла в кабинет. Рита все еще была там. Улыбнулась мне, кивнула.       — Как первый день? — вальяжно уселась на свой стул, развернулась к девушке лицом.       — Непривычно, — прозвучало бодро, но по выражению лица, я все поняла, улыбнулась сочувствуя. Рита хмыкнула на это, покачала головой. — Когда-то ты сказала мне, что люди хотят что-то оставить при себе.       Я присела удобней, подалась немного вперед:       — Чтобы оставить что-то при себе, нужно хотя бы попытаться. Твое же лицо, выдает все твои эмоции и мысли.       Рита зарделась, не выдержала, отвела взгляд. А я растерялась.       Не может быть…       Отвернулась без комментариев. Начала сборы. Рита тоже зашуршала бумажками, пишущими принадлежностями, сумкой. Быстро оделись, и ушли вместе. Вика проводила нас подозрительным взглядом.

***

      О новой заведующей Вика со мной не говорила. Затихала, стоило только Рите появиться в поле зрения и нервно подхихикивала, когда она шутила или смотрела на девчонок проникновенно. По сути — профессионально, как психолог, но местный Шерлок считала иначе, иначе и воспринимала. Что, в итоге, довело меня до точки кипения (а нервничать мне нельзя!), и я специально перестала закрывать дверь кабинета, когда мы находились там одни. Говорили мы по работе, занимались — тоже, так что, Рита была не против, хоть и не спрашивала причины.       Догадалась, не глупая же.       — Слушай, — Вика преувеличенно бодро подкатила ко мне, когда я доставляла товар на полки. — Мы тут с девчонками хотим, на выходных, куда-нибудь выбраться. У тебя какие планы?       Я хмыкнула про себя. Но внешне была вся внимание:       — Куда, например? — обернулась к коллеге. — Холодно же, на природе — сыро, даже шашлыки не поешь. В бар? Развлекательный центр? Там даже в кино сходить можно.       — Да! — щенячья радость.       Минус Вики был в том, что она прекрасно умела передавать все слова других людей, дословно либо выборочно, в зависимости от ситуации. Но именно, слова других людей. На свою ложь у нее не хватало фантазии.       Она так обрадовалась моим предположениям, что уже готова была развивать тему дальше:       — В «Меганом» или «Ашан». На каток сходим, в кино, боулинг. Там и кафе есть, с домашней кухней, — теперь она распустила свои сорочьи крылья, и порхала вокруг раскинутых для меня сетей.       — Я бы с удовольствием, — разочарованно протянула я, отворачивая лицо к витрине. — Но ты же знаешь, что мне тяжело добираться. Если загуляем допоздна, как добираться? Такси — слишком дорого, тем более ночной тариф.       — А… — прикусила девушка язык. — А мы не допоздна! Днем. Либо… может, и заведующую пригласим?       Чтобы не показать, как мне в душе смешно, я приложила титанические усилия! Вот, просто, гигантские! И быстро, чтобы выглядело естественно:       — А она согласиться? — снова глянула на Вику, всем своим видом показывая свое скептическое отношение к этой затее.       — Ну, мы спросим, — консультант быстро отвернулась, чтобы я не заметила лихорадочного блеска ее глаз. Зря. Ее мания прекрасно ощущалась кожей и слышалась ушами. — За спрос же, не бьют!       Я мягко улыбнулась на последнее предложение.       — Тебе интересно, ты и спроси! — отнекивалась я уже который раз.       — Ну, Асичка, ну, милая, ну, пожалуйста, — канючила женщина.       Вика действительно была женщиной. Ей уже за сорок, но, по ее словам: «она чувствует себя девчонкой», и периодически ведет себя соответственно — придурковато!       Вот и сейчас, уцепилась в мои плечи со спины, и толкает через весь зал, под удивленно-ошарашенные взгляды гостей, к кабинету.       — Я в тебя верю, — и пихнула так, что я чуть не распласталась по полу, зацепившись за порог.       Рита была поглощена работой, и не замечала творящегося за чертой ее рабочей зоны, однако на меня среагировала — вскочила со стула:       — Ася! — под аккомпанемент уезжающего по паркету, и ударяющегося спинкой о стену, стула, выкрикнула заведующая.       Точнее… кричать ей воспитание не позволило, но сердцу не прикажешь, оно-то будет волноваться не смотря на людские запреты. Поэтому вышло у девушки что-то среднее между сиплым криком и громким шепотом.       — Все нормально! — выравниваясь с помощью дверного косяка, выставила я свободную руку в останавливающем жесте. — Просто оступилась.       Оглядев меня, пару раз, с головы до ног и обратно, Рита немного успокоилась, кивнула, прочистила горло и снова присела.       — Не бегай, а то ушибешься, — с трудом отведя от меня взгляд, произнесла она, опустила руки на клавиатуру, но ничего не напечатала. Глубоко вдохнула-выдохнула, однако и это не спасло. Не выдержала: — Так чего ты торопилась?       — Я… — пришел мой черед смущаться. — Тут девчонки, собрались на выходных прогуляться по ТРЦ, вот… меня заслали тебя спросить, — неожиданно для себя самой, мое сердце взволнованно забилось, точно я приглашаю ее на свидание тет-а-тет, а не целым коллективом затусить. — Ты составишь им… нам компанию?       Почему-то я не смогла долго смотреть ей в глаза после сказанного, взгляд блуждал по кабинету, как игривый котенок.       — Ты тоже едешь?       О-о-о-ххх.       — Честно сказать, — перешла я на шепот, и подошла ближе, чуть наклонилась над ее столом. — Я не очень горю желанием, потому отмазалась отсутствием личного транспорта. Но это не прокатило, ведь ты-то на машине!       Рита подозрительно прищурила свои прекрасные, почти черные, в данный момент, глаза:       — Они пригласили тебя, а меня, как извозчика? — криво улыбнулась. С этим выражением лица она стала очень миленькой!       — Выглядит именно так, — я кивнула. — Но тебя она пригласила по другой причине.       Идеальные брови удивленно взлетели вверх. Спустя пару секунд взгляд упал на стол, а брови хмуро сошлись на переносице.       — Ты можешь просто отказаться, — тихо, одними только губами, произнесла я, в надежде, что девушка так и поступит.       Рита подняла уже другой взгляд, холодный и решительный:       — Я согласна. Я поеду с вами.       Я тяжело выдохнула, прикрыла лицо ладонью.       — Дело твое…       Вика услышала ответ Риты — ее касса находилась в полушаге от двери, которая, по понятным причинам, была настежь. Посему, стоило мне лишь преступить порог, как она увязалась за мной хвостиком.       — Ты так быстро ее уговорила, — с ехидством и тонким намеком, проворковала женщина.       — Не, — отмахнулась я. — Она и сама хотела собрать все смены и гульнуть где-то, чтобы сблизиться, знаешь? Но не знала с чего начать. Так что, ты ей, можно сказать, помогла!       На самом деле, мне не хотелось отмахиваться. Мне хотелось зарыться пальцами к волосы на затылке Вики, и треснуть ее лицом о полку. Два, а то и три раза, чтобы выбить из ее поганой головы любые мысли о Рите.       Но я сдержалась.       По итогу, убедившись, что заведующая и я, согласны на отдых, Виктория побежала приглашать остальных. Девчонки молодые, им гулять — за радость, они тоже быстро согласились.       Дни прошли в предвкушении…

***

      — Девочки, простите, — потерянным голосом начитывала Рита «голосовое» сообщение. — Что-то с машиной. Мы застряли на полдороги! Ася уже вызвала эвакуатор, но мы однозначно не успеем к назначенному времени. Пожалуйста, начинайте развлекаться без нас.       Отложила телефон. Лицо было откровенно расстроенным.       — Не переживай, пожалуйста, — пыталась я успокоить совесть подруги. — Ты же не знала, что машина может вот так, неожиданно, перестать работать! Это не твоя вина.       — Да, но… — Рита тяжело выдохнула. — Эта встреча должна была меня с коллективом сблизить.       — Сблизит следующая! — утешала я.       Но утешитель из меня тот еще…       Эвакуатор приехал через сорок минут. Машина не успела достаточно прогреться за время езды, а кондиционер отказал вместе с «мозгами» авто, так что мы здорово продрогли, в своих легких курточках. Благо водитель не стал выделываться, и позволил пересесть к нему в кабину, где тепло. Хоть и запах странный.       Самое смешное, что заглохли мы, в паре километров от СТО! Оттуда, узнав диагноз, пришлось вызывать такси, и возвращаться домой.       Где нас ожидал…       — Сюрпри-и-и-из! — визжала Вика, размахивая руками.       Я нервно рассмеялась от неожиданности. Рита неуверенно улыбнулась, как загипнотизированная, вышла из такси. Я расплатилась, и тоже вышла.       — Если вы не смогли приехать на вечеринку, — как заправский телеведущий, протянула коллега. — Тогда вечеринка приехала к вам!       Все пятеро стояли под моими воротами, рядом с двумя машинами, припаркованными друг за другом, на подъездной дороге. С водительского сиденья первого авто вышел муж Вики — Петр. Кивнул с улыбкой.       — Что ж! — ничего не оставалось, кроме как покориться судьбе. — Проходите, гости дорогие!       «Гости» приехали не с пустыми руками. И мужика взяли не зря.       Пока Кристина (ночной фармацевт), занималась нарезкой овощей, Марина (провизор) настраивала караоке на ТВ-приставке, Юля (еще один провизор) нанизывала мясо на шампуры, а Света (фармацевт) упаковывала в фольгу картошку с салом, Вика занималась сервировкой стола. Я могла только стоять в стороне и не мешать издеваться над кухней.       Рита пришла чуть погодя, переодевшись в свободную, более домашнюю одежду — джинсы и свитер. Принесла сладости и небольшой казан с пловом.       — Отлично! — хлопнула в ладоши Виктория. — Закуска есть, выпивка есть, песни-пляски будут, а поиграть и в твистер можно!       — Твистер? — хохотнула я.       — На прошлой неделе к нам сестра Пети приезжала, с детьми. Забыли свою игрушку. А мы все никак не отдадим, так и возим туда-сюда, в багажнике! — слова и дела, у Вики не расходились во времени. Женщина пошла за игрой.       Вместо нее зашел Петр:       — Ну, что там? Угли уже готовы!       Пока мужчина занимался готовкой шашлыков в студеную пору, женщины и девушки грели бока, и другие нежные части тела, в уютной атмосфере моей гостиной. Чесали языками, обсуждая то, да сё. Девушки же! Им что-то обсудить, как два пальца об асфальт!       Рита показала себя с наилучшей стороны. Ко всем нашла подход. Была обходительна, учтива, подкована во всех темах, затронутых в этот день. И, опять же, умудрилась так вести диалог, что не выглядела выскочкой или заучкой. Я украдкой наблюдала за ней, попивая покупное вино (на домашнее налегли коллеги, в частности — Вика), восхищалась.       Когда первый голод, как духовный, так и материальный, был утолен, настало время развлечений. Петр вышел покурить, Юля составила ему компанию. Мы же перебрались, кто на диван, кто за стойку, запустили случайный поиск песен для караоке. И пошла жара!       Поначалу смеха было больше, чем песен. Минут через тридцать, начали выбирать серьезные темы, стараться, а то и состязаться. В целом, у всех девчонок был слух и голос, но отсутствовали навыки, которые они заменяли энтузиазмом. Я тоже спела пару песен, чтобы не отставать от коллег. Рита не переставала улыбаться, смотря на меня, чем путала мысли, и заставляла периодически сбиваться с ритма. Даже Петр спел классическую для любой попойки «Рюмку водки», не застеснялся.       Надрав глотки, мы все снова переместились за стол, чтобы их смочить. Из углей достали горячую картошку, что прекрасно зашла на фоне под остывшего шашлыка, с плиты сняли разогретый плов. Посиделки продолжались.       Следующий перекур посвятили танцам, так сказать, «утрясти» съеденное. Танцевали все. Еще бы не танцевали, после пяти литров папиного вина на четырех, за три часа!       В общем, гулянка продолжалась, все были довольны. И хоть солнце уже село, энергии у молодых еще хватало. Выпивка и закуска больше не лезли, танцевать надоело, пришел черед твистера. Я никогда в него не играла, не видела роликов, но по первым двум игрокам поняла суть. Маринка с Юлькой переплелись, как две змеи, ржали, точно лошади. Светка комментировала, что теперь их, только хирургически разъединять, и тоже стала на полотно.       Вика запечатлела на телефон мешанину из женских тел, сняла несколько коротких видео, когда девчонки вконец перепутались, и игра закончилась. Начался второй раунд. Рита сняла тапки, приготовилась к командам Петра. Марина тоже осталась. Юля вышла на перекур.       — Давай, Ася, присоединяйся! Все должны поиграть.       Ну, конечно!..       Света подбадривающе кивнула на цветастый коврик. Я цокнула языком, прикрыла глаза и нехотя сползла со стула.       — Правая нога на желтое… Правая рука на синее… Правая нога на зеленое… Левая нога…       Команды сыпались, одна за другой, с достаточными паузами, чтобы успеть их выполнить. Света упала, засмеялась. Вернувшаяся Юля             Следующие несколько движений переплели нас еще туже. Марина только потому и не свалилась, что полулежала на мне. Рита, защищенная мной, стояла в позе «мостика». Ее прическа — конский хвост — немного растрепалась, лицо раскраснелось. Понятно, что от физических упражнений, но… Я невольно задержала на ее лице, находящемся на уровне моей груди, томный взгляд. Девушка расхохоталась беспричинно, запрокинула голову, выставив на показ еще и изящный изгиб шеи. Я отвела взгляд, в поисках следующего круга. Синий, для левой руки. Ближайший как раз находился под головой Риты.       Марина отчаянно засмеялась, и потянулась на другой край, через два тела…       — Ох… — только и выдохнула Рита, будучи придавленной сразу двумя телами.       Не так, чтобы очень придавленной… Под головой моя рука, согнутая в локте, на которую пришлась большая часть моего веса. Между двух изящных ножек, так же моя нога. И вся поза напряженная достаточно, чтобы заведующей достался, грубо говоря, вес одной хрупкой девушки.       Рита жарко дышала мне в шею, хихикала, пока девчонки помогали подняться обессиленной Маришке. Вика комментировала их потуги, ходила вокруг, как истинный папарацци. Петя тоже что-то говорил, насмехался, а я могла только думать о девушке подомной, и острой необходимости подняться!       В общем, все веселье заняло, от силы, часов шесть. Уже по глубокой темноте, ребята собрались домой. Я честно предложила остаться в гостевой, но коллеги оставались непреклонны. Тем более, что двум завтра на смену…       Проводив последнего гостя, я вернулась в дом, где Рита мыла посуду.       — Да, ладно! я бы сама помыла, ты что! — я хотела отжать ее от раковины, но она изящно пихнула меня бедром.       — Мне не сложно. Тем более, что, уходить с вечеринки и не помочь навести порядок, это, мягко говоря, свинство, — пояснила девушка.       Я согласно кивнула, понимая, что проще согласиться с подругой, чем продолжать бесплодные попытки переубедить ее. Вместо этого, протерла обеденный стол, столешницу, поставила чайник во второй раз.       — Раз так, тогда выпьешь со мной еще чашку чая, — расслабленным тоном, в расслабленной позе, я поставила соседку в известность.       Рита смутилась, но согласно кивнула.       Когда она домыла посуду, я уже убрала с дивана крошки и обертки конфет. Какая коза, интересно, за собой не убрала?! Заварила чай, и расположила кружки на стойке. Девушка взяла конфету, быстро закинула в рот, а фантик — в урну. Присела рядом со мной — стоять у нее сил больше не было. Рита, девушка не выносливая.       — Ну, как тебе коллектив? — я оперлась на правую руку головой, томно глядела влево, на идеальный профиль Маргариты.       — Отличный, — блаженно выдохнула девушка не поворачиваясь ко мне. — Живые, добрые девчонки. Только Вика хитрюга еще та!       — Ну, еще бы. Она знает, что ты нетрадиционной ориентации, — я отпила чая, снова залипла на профиль. — Ищет подвох. А, знаешь, что еще она думает?       Рита молча сглотнула.       — Она думает, что ты… неравнодушна ко мне, — заторможено рассмеялась над своими же словами, отвернулась, чтобы не смущать подругу. Отпила еще чай. — Будто у нее когда-то была подруга с подобными взглядами, потому она знает, как выглядят ЛГБТэшники.       — Хватит, — сухо произнесла подруга.       — Не реагируй так остро, — попросила я, поворачиваясь всем корпусом к нахохлившейся соседке. — Тебе нужно научиться принимать себя такой, какая ты есть. Почему ты сопротивляешься?       Рита зажалась еще больше. Я не хотела давить на нее, но времени на нежные уговоры не оставалось…       — Как давно ты знаешь, что другая? Пару лет, от силы?       — Из нас, я — психолог! — грубо отшила Рита.       — Даже хирургу, нужна помощь другого хирурга, если одному из них грозит операция, так почему ты решила, что психологу не нужна психологическая поддержка?       — Но ты не психолог, — упрямо, но уже не так грубо, буркнула девушка в ответ.       — Зато я могу выслушать, — настаивать иначе, как словами, еще нельзя было. Еще рано…       Рита снова тяжело сглотнула. Кружку она держала крепко, будто жаждала ее сломать. Молчит.       — Итак, два года? — настаивала я. — Три?       — …пять, — еле слышно, на коротком выдохе, произнесла девушка, делая следом один большой глоток уже остывшего чая. — Но это всегда были лишь увлечения красотой, либо манерами. Это не похоже на страстное желание!       Она упрямо отказывалась смотреть с мою сторону. Тогда я осторожно потянула сиденье стула, чтобы она развернулась вместе с ним. Придержала ладонью лицо, которое Рита старательно отводила в сторону.       — Посмотри на меня? Рита, посмотри на меня!       — Ася, ты пьяна! — в голосе послышалась паника, но девушка все же посмотрела.       Я улыбнулась, наблюдая за движением ее губ. Подняла взгляд выше, в ее темные глаза. Пальцами правой руки провела по линии подбородка, к уху.       — Ты веришь в это? Или боишься, что я делаю это по-пьяни?       Рита, в панике, хотела что-то сказать, но я лишила ее такой возможности. Стала на ноги, чтобы быть впритык с девушкой, потянула ее лицо на себя.       Мягкие губы, еще сладкие после конфеты, меленько дрожали, словно от обиды. Я медленно, пробуя на вкус, провела по ним языком, успокаивая. Один раз. От моего теплого дыхания они быстро согрелись, но продолжали подрагивать. Второй раз. Девушка хотела отстраниться, а я задержала ее за затылок. Третий раз. И настойчиво протиснула язык… к зубам.       Значит, так, да?!       Я приоткрыла глаза, чтобы видеть ее эмоции в момент, когда чуть отстранилась, чтобы подсунуть левую руку ей под колени и сдернуть со стула. Девушка интуитивно открыла рот, в немом крике, обхватила меня руками за шею.       Сейчас бы целовать и целовать, пока открылась, но у меня был другой маневр. Я ведь не мужчина, девушку чуть мельче себя на руках таскать, а вот, по инерции, перекинуть на диван, это легко!       Сорвав Риту со стула, я сделала пару оборотов с ней на руках, и ссадила на спинку дивана, ногами на сиденье. Придержала, убеждаясь, что она не свалится, перепрыгнула тоже. Но, на сиденье не задержалась, опустилась на пол, сдергивая подругу.       — Глупая, — хохотала Рита. — А если бы упали?!       — Ну, не упали же! — улыбалась я, присаживаясь рядом.       — Где ты этому научилась? — отсмеявшись, полюбопытствовала подруга.       — На танцы ходила, — не моргнула я и глазом.       — Вот как… — призадумалась она. — И какие это были танцы?       Я улыбнулась шире:       — В основном, самбо.       — Надо же! — восхитилась Рита. — Научишь?       Повернула голову лицом к ней, слегка прищурилась, все еще улыбаясь:       — Когда-нибудь, точно.       Рита, вдруг, не смогла вынести зрительного контакта, метнулась взглядом вниз, наткнулась на губы, смутилась, быстро посмотрела в мои усмехающиеся глаза, смутилась еще больше и решила встать. Но я опередила — села ей на колени. Какое-то томительное время даже не прикасалась к ней, ждала реакции.       Не оттолкнула. Только глаза опустила.       Я склонила голову к ее уху:       — Закрой, если не можешь смотреть.       Легко коснулась губами нежной кожи под ухом. Девушка вздрогнула, выпрямила спину. Я отстранилась, подняла ее лицо за подбородок. Чайные глаза не были закрыты, но еще и смотрели с вызовом.       В этот момент я ощутила себя настоящим монстром! Но ощущение это пробуждало нешуточное желание. Поэтому я улыбнулась, обнажив зубы и медленно, растягивая удовольствие, прикоснулась к закрытым губам.       Вторая попытка?..       Отстранилась. Нежно взяла ее лицо в ладони, невесомо коснулась кончика носа губами, переносицу… меж бровей… правую бровь… левую… левую скулу… щеку… ушко… за ушком… И только когда почувствовала, что тело подомной дрогнуло, а изо рта вырвался судорожный выдох, снова прильнула к губам. Жестче и настойчивей проникла языком в ее горячий рот. Медленно попробовала на вкус ее нёбо, от чего Рита подняла язык. Я тут же вызвала его на бой, заставив девушку еще раз резко выдохнуть.       Какое-то время она еще пыталась перехватить инициативу, но тщетно. Рита сдалась. Я убрала руки: одну — на спинку дивана, второй — распустила ее потрепанный хвост, зарылась пальцами в водопад волос и массировала кожу головы в такт движениям своего языка.       Ее податливость достигла края и мне пришлось отстраниться. И еще несколько раз возвращаться к алым, набухшим губам, что так и манили своим порочным видом. Или это уже у меня порочные мысли…?       С каждым новым поцелуем, я сбавляла градус, едва удержалась, чтобы не углубить последний, и не распустить, в конце концов, руки.       Встала с изможденной девушки, потянула на себя. Обняла за плечи. Рита пошла за мной. Обычно, она была выше на пол головы, но сейчас разница не сильно замечалась. Скорее всего, подруга пользовалась обувью на каблуке, либо небольшой платформе. Не обращала внимания… Еще и худоба визуально добавляла ей роста. На деле, разница составляла всего пару сантиметров, которые я компенсировала шириной плеч и вообще, крепким каркасом.       Мы прошли мимо шкафа-купе. Рита увидела себя в отражении и протрезвела. Остановилась у двери.       — Мне и до дома дойти не сложно…       — Я знаю, — кивнула, смещая руку с плеча на талию. — Но ты ведь этого не сделаешь? — пауза затягивалась, и я подбодрила с мягкой улыбкой в голосе и на лице: — Идем. Не бойся, я не буду приставать сегодня. Просто поспишь.       Она созрела на возражение, только я уже опередила, приложив палец к ее губам:       — Не знаю, заметила ли ты… но когда ты бросаешь мне вызов, я не в состоянии трезво мыслить. Поэтому, просто пройди и ляг. Иначе я буду вынуждена занести тебя.       Говорила быстро, но внятно, все в пол тона и на ушко, буквально, требующее ласки. Но я снова сдержалась.       — Хорошо, — выдохнула Рита.       И снова застыла, теперь уже в комнате.       Спальня была отделана по моим желаниям: классически белый потолок с квадратной, матовой люстрой, до того плотно прилегающей, что заметна лишь включенной; пол-паркет; на стенах 3D обои, изображающие чистое поле в солнечный, летний день (внизу темно-зеленые, травяного цвета, переходящие в светло-зеленый, за ним — в бежевый, кремовый, белый, светло-серый и так до темно-синего, чистого неба, под потолком. В углу, рядом с кроватью, вилась цветочная лоза, а над диковинными цветами красовались три бабочки); двухспальная кровать без изножья, под окном; «плазма» на стене напротив; окно широкое, с подоконником во всю стену, на котором лежали: ноутбук, стопка тетрадей разной потрепанности, шариковые ручки, простые карандаши, пачка бумаги и цветной принтер. Сбоку от окна, на стене — аккуратные полки с книгами. И все. Больше ничего. Пол комнаты пустовали, но это лишь добавляло уюта.       — Ася… — мялась Рита.       — Тебя смущает постель? — я прошла вперёд, провела ладонью по шелковистому покрывалу серебристого цвета. Присела. — Возможно, тебя успокоит тот факт, что ее привезли после его… ухода. — Рита зарделась, я откинулась назад, на отставленные руки. — Не романтично, но факт.       Девушка неуверенно прошла ко мне. Я продолжала говорить, чтобы снять неловкость:       — Ремонт мы закончили за пару месяцев до… ухода Сергея. Во все комнаты купили стандартную мебель, а кровать — на заказ. По моему проекту. Так и вышло, — пожала плечами.       Это подействовало — Рита уже смелее подошла, примерялась. Я старалась не подавать виду, как волновала ее близость сейчас. И уж тем более боялась проявить инициативу, позволяя ей самой решать, где присесть.       Скованно, как «в гостях», девушка присела рядом, немного остудив мой пыл. Я криво улыбнулась и прилегла на спину.       — Можешь спать поверх, а можешь переодеться, и лечь по-человечески. Я дам новый ночной комплект — шорты с майкой.       Рита обернулась, молча смотрела на меня с полминуты, потом вытянулась рядом, но на боку. Подперла голову рукой.       — Завтра не на работу, так что могу и одетой спать, — сложила губы в виноватую улыбку.       Я повернула голову в ее сторону:       — Как скажешь, — взгляд невольно зацепился за эту нежность, задержался. — Я не принуждаю.       Боже! Что за «принуждаю» такое?! Ну, и выражение…       Глаза девушки отразили какую-то эмоцию, но я ее не успела разглядеть, поглощенная губами, которые она сейчас закусила.       Возвращая себе контроль, с трудом подняла взгляд на темные глаза. Девушка тоже легла на спину, лишив меня даже этой малой радости. Осталось только с тяжёлым вздохом прикрыть глаза.       Ну, спать, так спать…       Утром я проснулась рано, но не как обычно, а на час позже. Очень не хотелось вставать, пригревшись у живого, горячего тела. Однако, как ни прискорбно, пришлось подняться. Осторожно убрала тонкую ладошку со своего живота, умильнулась с детского выражения лица подруги. Подавила желание поцеловать ее висок и вышла привести себя в порядок.       По привычке включила чайник, достала масло из холодильника, чтобы подтаяло пока буду умываться.       …холодная вода взбодрила, а теплая — расслабила, подарила чувство комфорта. Потому из ванной я вышла свежей и довольной.       А Рита доставала кружки и заварник…       Я густо покраснела от стыда.       Как можно было забыть про будильник?!       — Прости. Я забыла…       — Ничего, — улыбнулась взъерошенная и помятая, со сна, девушка. — Хорошо, что рано встала.       — Давай я приготовлю, а ты сходи в душ и освежись. Твоя зубная щётка и полотенце ещё там.       Рита залилась румянцем.       — Слушай, — я вдруг стала серьезной. — Ты уверена, что тебе нравятся девушки? Смущаешься так, будто не очень. Или дело во мне? — хохотнула.       Подруга вздрогнула, будто ошпаренная. Повернуться не решилась, ещё больше нахохлилась. Тогда я сама проверила — подступила и завела прядь волос за аккуратное ушко, заглянула в лицо. С короткой паузой, карие глаза все же пересеклись с моим взглядом. Мое сердце пропустило удар. Глубоко вздохнув, я мягко улыбнулась, и быстро, практически невесомо, коснулась губами ее виска. Девушка смутилась, отвела взгляд, улыбнулась, точно маленькая девочка.       — Доброго утра, — шепнула на ушко.       Рита сжалась, как от щекотки.       — Доброго, — пролепетала в ответ и тактично отступила, пошла в душ.       Проводив ее теплым взглядом, приступила к готовке чая.       Никаких поползновений в это утро, я более не предпринимала. Мы спокойно выпили чай с бутербродами, обсудили последние новости в ленте соц.сетей. А учитывая, что подписаны мы обе были на разного рода приколы (видео, посты, мемы), обсуждение вышло весёлым, разрядив обстановку.       После завтрака, Рита ушла домой, а я взялась за «домашнюю работу».       Вечером она не пришла. И не позвонила. Но я поняла ее без слов — спокойно легла спать, чтобы утром проснуться до будильника, собраться на работу и по первым нотам телефонного рингтона, выйти на улицу.       — Доброго утра, — присела я в машину.       — Доброго, — отозвалась девушка. Выглядела она, мягко сказать, не «добро».       — Плохие новости? — участливо поинтересовалась я.       — Н-не-ет, — растерялась подруга, коротко глянула в мою сторону и вернулась к дороге. — В смысле?       — Выглядишь уставшей, будто ночь не спала.       — А, — тяжело вздохнула.       Я хмыкнула, отворачиваясь к своему окну. Пейзажа не видно — слишком темно, но всяко лучше чем пялиться на дорогу.       — А могла со мной поговорить, — как бы между прочим, произнесла безадресно.       — М?       — Я говорю, — обернулась, прикрутила немного музыку. — Чтобы спокойно выспаться, нужно было не крутить фильмы в голове, в одиночестве, а со мной переговорить.       Рита не смутилась, только грустно улыбнулась.       — Чтобы услышать что? «Я была пьяна, извини»? или …       Я не культурно перебила:       — «Ты понравилась мне в самую первую нашу встречу?» Потому что это действительно так. И целовала я тебя осознанно. А пьяна вовсе и не была, — хмыкнула. — Покупное вино расслабляет меня, но не лишает контроля над телом и мыслями. Тем более, что выпила я всего два бокала.       Повисла неловкая тишина. Я не торопила девушку, да и она не торопилась. Ничего, пусть все как следует взвесит.       Не прошло и двадцати минут, а Рита уже заговорила:       — И как ты поняла, что я тебе нравлюсь?       — Маргарита Эдуардовна, — без тени улыбки, официально обратилась к девушке. — Прошу тебя поверить, что девушки мне нравились всегда. А муж… это долгая и сложная история, которую я обязательно расскажу, но не сейчас. Сейчас попросту времени не хватит — мы скоро будем на работе, а у тебя непременно найдутся вопросы.       Недолго обдумав мои слова, она подтвердила:       — У меня уже нашлись вопросы.       Мы рассмеялись, снимая остатки напряжения.       — Останови машину, пожалуйста, — все еще мягко улыбалась я.       Она не стала спрашивать «что?» и «зачем?». Взяла вправо, остановилась на обочине, включила аварийку. Я расстегнула ремень безопасности под ее заинтересованным взглядом.       — Всего лишь хочу ответить тебе на один из твоих вопросов, — пояснила, быстро и четко подалась к Рите, жадно завладела теплыми губами. Она успела только удивленно выдохнуть мне в рот.       …когда я отпустила девушку, ей понадобилось какое-то время только на восстановление дыхания, и еще, собрать мысли в кучку. В глазах блестело смущение, уши и щеки залил румянец.       — Признаю, сейчас было эгоистично, — кивнула, как будто на ее немой вопрос. — Но мне же нужно как-то этот день пережить, чтобы не мешать нам обеим работать, — лукаво улыбнулась, с хитрым прищуром.       И хоть я получила, что хотела, сердце не желало успокаиваться — колотилось, как закрытая в клетке птица. А когда Рита засмеялась с моего комментария, оно все же вырвалось из плена, и взлетело так высоко, что я утратила связь с реальностью!       — У нас определенно будет серьезный разговор! — пытаясь быть строгой, выговорила Рита, и продолжила движение.

***

      На рабочем месте я вела себя прилично, даже Вика не подкопалась. Зато решила насесть на Заведующую. Вот, что за мания такая, не пойму?!       Уличив момент, когда я вышла принять одного из утренних поставщиков, девушка что-то схватила со стойки «скорой помощи», и двинула в кабинет. Мне оставалось только сцепить зубы и халатно отнестись к работе — быстро пробежаться по списку в накладной и посчитать несколько рандомных товаров. Под ошарашенным взглядом экспедитора, быстро пересекла расстояние от одной двери к другой, затормозила и непринужденно вошла. Застала часть разговора:       — …делала Раиса Павловна, — спина девушки напряглась при моем появлении, речь сбилась, но приметив, что я наклонилась к своему компьютеру и не проявляю интереса, она пошла ва-банк: — все же большая ответственность!       — Ну-у, — Рита смотрела на упаковку «похудина», Вику и коротко, будто извиняясь, на меня. — Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — улыбнулась Виктории.       — С чем? — выровнялась я, подошла к Вике, взяла ее за плечо. Девушка просела, на лице застыла кривая улыбка.       — Ни с чем, — выдавила консультант, отбирая у Риты коробочку. — Это пустяк!       — Но… — Заведующая растерялась. — Как продавать без штрих кода?       Теперь я сфокусировала все внимание за Вике, от чего той стало дискомфортно. А с моей улыбки у нее вообще во рту пересохло.       — Ася, да пустяк! Я, наверное, не туда посмотрела. Пойду еще гляну! — вывернулась, и потирая плечо, выскочила из кабинета.       — Вот пройдоха! — хмыкнула ей вслед.       — М?       — Что она хотела? — мягко поинтересовалась у Риты, оставаясь на месте.       — Говорит, штрих код не бьется при продаже. Что мне это нужно как-то урегулировать, ведь товар не дешевый.       Я покачала головой, озвучила свои мысли:       — Этими вопросами занимается не Заведующая, а я. И она прекрасно об этом знает… коза.       Рита задумалась. Ровные брови миленько сошлись на переносице. Но мне даже нельзя было их коснуться, не говоря уже о чем-то более…       — Я разберусь. Работай, — кивнула подруге, вышла.       — Ась, да ладно! — Вика отошла к складскому помещению, говорила тихо. — Не смогла я сразу придумать повода зайти.       — Зачем же придумывать? Просто зашла, и все, — стала я рядом с ней, облокотилась на стену. — А вот врешь — зря. Руководитель все же. Так что, за доставленную боль не извинюсь, не надейся.       — Это пустяк, — смутилась от моей нотации женщина. — И вообще, чего это ты за нее вступаешься?!       — Вик, ты взрослая женщина, — начала я. — А ведёшь себя, как маленькая девочка. Чего ты вцепилась в свою версию? Ну, есть предпочтения у человека, тебе что?.. — меня вдруг поразила мысль. — Ты что, влюбилась?       Девушка вспыхнула, как спичка:       — Типун тебе на язык!       Убежала от меня в зал, и не подходила до самого конца рабочего дня. Риту тоже не беспокоила.       Всю рабочую неделю мы виделись только по дороге «на» и «с». Ни разу Рита сама меня не поцеловала, даже символически, в щеку. Упрямица! Зато охотно принимала поцелуи и объятья. Особенно ей нравилось, как после долгих, изнуряющих поцелуев, я отказывалась ее отпускать — переплетала наши пальцы, сжимала в кулак, либо играла ее волосами, либо выводила замысловатые узоры на нежной коже предплечья.       Я была первой девушкой, которую она подпустила так близко. И, скорее всего, еще не определилась, в какой степени ей нужны подобные отношения. Но, чем чаще и дольше, длился наш телесный контакт, тем более податливой Рита становилась. Под конец недели, на работе, даже отчебучила: передавая кружку с чаем, огладила мои пальцы своими. Я предостерегающе сузила глаза, но девушка мало того, что не устрашилась, так еще украдкой мне язык показала.       Вот, и зачем меня провоцировать? Договорились же — на работе «ни-ни»!       Страсть, как хотелось ее зажать в этой крошечной кухоньке-подсобке! Титаническим усилием воли успокоила себя, отвлеклась на работу. Как назло, требовалось утвердить накладные, а это в кабинете. Снова в одном пространстве с соблазном… Благо, к Рите, как Заведующей, пришел представитель фармацевтической компании, и они оба вышли в зал, наглядно обсудить выгоду покупки именно их продукта.       …только вышла Рита, как заскочила Вика. Остановилась, при виде меня. Несколько секунд мялась, а потом бесстыдно полезла в ящик ее стола. В первый момент я подумала, что ей понадобилась канцелярия. Во второй, что канцелярия вообще-то в моем столе!       — Вика! — на грани, меж криком и шепотом, гневно процедила я. — Брысь оттуда!       Женщина проигнорировала меня, продолжала быстро, но аккуратно, потрошить чужое имущество.       — Вика, — угрожающе прорычала, не вставая. Надеялась, что она не доведет до греха.       Зря надеялась!       — Ты… — я вскочила, доведенная до бешенства.       — Какое твое дело?! — прошипела Виктория, захлопывая последний ящик.       — Это беспредел, то, что ты сейчас сотворила! Никто не имеет на это права!       — И что? — криво улыбнулись мне. — Камер здесь нет. Твое слово против моего?       Я аж дар речи потеряла, так и застыла с открытым, для еще одного упрека, ртом. Вика увидела мою заминку, победно задрала нос, пошла на выход.       Ну, нет!       — Больше не смей к ней приближаться, — тихо, внятно, обычным тоном. Спина коллеги одеревенела, но она нашла в себе силы обернуться:       — Это ты мне говоришь?       Молчание и общий решительный вид, были ей ответом.       Вика уже была одной ногой за порогом кабинета, потому мне, стоящей лицом к ней, открывался вид на торговый зал, и на Риту с представителем, которые неспешно приближались. Пришлось брать себя в руки, одевать на лицо маску спокойствия. Женщина это заметила, криво усмехнулась. Чувствуя себя победителем, она пошла к своему рабочему месту.       Неделя счастливой жизни вылазила боком! Эмоции сейчас выжигали меня, но я старалась этого не показывать — смотрела на свою девушку, цеплялась за недавно пережитое хорошее. Сердце то сдавливало, то обливалось кровью, и единственное, чего оно требовало — Рита.       Представитель не стал заходить в кабинет повторно, распрощался, и вышел. Рита кивнула ему вслед, повернулась ко мне, счастливо улыбнулась. Ее маленькая победа. Первая успешная договоренность.       — Я не безнадежна, — она вошла в кабинет, слегка растерянная от моего поведения — застыла истуканом посреди комнаты.       В поле моего зрения попала Вика. Находясь на другом конце зала, она вдруг посмотрела в нашу сторону.       Ах, ты, тварь подколодная!..       Я перевела внимательный взгляд на Риту. Уверенно взяла ее за предплечье, потянула на себя, заодно и полностью в кабинет.       — Ася?.. — растерялась девушка, тут же заткнутая поцелуем.       До моего слуха донесся звук упавшей пачки каких-то таблеток. Довольная результатом, я толкнула дверь, углубляя поцелуй до такой степени, что у самой затылок онемел. Оторвалась от губ, чтобы провести Риту к столу.       — Всегда хотела это сделать, — подтолкнула девушку, чтобы она села. Пристроилась меж ее ног, прижалась плотнее, целуя уголок губ.       Рита густо покраснела от смущения:       — Ася, — выдохнула-прошептала она. — А если зайдет кто?       — Скажем, что я соблазнила тебя… — нетерпеливо поцеловала точеный подбородок, провела кончиком языка по шее, поцеловала в ключицу. Резко отступила, обошла стол, уселась на стул Заведующей. — Или ты можешь быть сверху, и скажем, что ты меня соблазнила.       Девушка спрыгнула со стола, повернулась с нервным смехом:       — Что с тобой, милая?       — Просто я поняла сейчас, — я подъехала на стуле вплотную к столу, сложила руки на столешнице. — Что никому тебя не отдам, и не позволю тебе вредить.       В аптеку, стройным шагом, ввалились шесть мужчин:       — Всех просим оставаться на местах, — басил один. — Маленькая проверка. Никто, никуда не уходит.       Рита нахмурилась, пошла к двери.       — Что еще за проверка? — бубнила по пути.       Парни в масках, во все оружии, рассредоточились по залу. Двое отреагировали на открывшуюся дверь, но не предприняли попытки войти. За них это сделали трое мужчин в строгих костюмах и с наглыми, не прикрытыми лицами. А до их прихода нас не выпустили из кабинета, так что я успела спокойно, не торопясь, пересесть за свой стол, пока Рита хмурилась в догадках, стоя посреди комнаты.       — Добрый день, — бесцветно поздоровался мужчина, входя.       — Добрый, — Рита была вся во внимании.       Я лишь кивнула и спрятала лицо в ладони.       Его спутники окинули меня профессиональными взглядами. Прикусив губу, я совладала с лицом, убрала руку.       — Поступило сообщение о нахождении наркотических веществ по данному адресу.       Я фыркнула, до боли зажимая губу.       — Наркотики? — в этот же момент отреагировала Рита. — У нас целый сейф наркотических веществ по данному адресу.       Она сразу же расслабилась. Верно, за ней же не водится…       — Шульц Маргарита Эдуардовна? — без ошибки, обратился мужчина к Заведующей. — Предъявите свои личные вещи. Парни, парочку посетителей сюда приведите.       — Мои вещи? — ошарашенно повторила девушка. — И ордер у вас на это есть?       Один из «Безмолвных Братьев», протянул ей аккуратную бумажулю. Рита не сдержала нервного смеха. Сцепила зубы:       — Хорошо! — широким жестом вытрусила из дамской сумки свои вещи на стол.       — И в сторону отойдите. Стол мы тоже осмотрим.       — У Заведующей аптекой, — подала я безразличным тоном. — Вся аптека в распоряжении. Захоти она где-то припрятать даже кило кокса, это не составит труда. Может, стоит со склада начать?       Старший по званию и авторитету, мужчина, бросил на меня более внимательный взгляд.       — Надо будет, и склад обыщем.       — Я к тому, — продолжала я свою мысль, рассчитанную на «понятых».       — Зачем девушке-психологу нести на работу порошок, когда у нее легальной наркоты хоть уешься? И недостачу всегда можно списать на корявую приемку. — Выдержала паузу, и добила: — Это же просто анонимный донос. У нашей Заведующей есть недруг, с которым она сейчас судится по гражданскому праву. Вот, этому человеку, ничего не стоило ради мелочной радости оклеветать ее.       — Сейчас и проверим, — процедил Старший, безрезультатно перебравший мелочь из сумки и обмацав саму сумку.       Вытащил верхний ящик.       Я заинтересованно поднялась, вытянула шею, чтобы лучше видеть происходящее. Руки, при этом, сложила в замок на груди, как будто борясь с желанием пошуршать в вещах на пару с мужчиной.       Второй ящик.       …заинтересованно потянулись «понятые».       Третий ящик…       — Не суйтесь под руки! — прорычал мужчина, уже понимая, что бессмысленно находиться здесь, даже если разобрать аптеку по кирпичику.       Еще, для приличия, попросил верхнюю одежду Риты.       — Спасибо за сотрудничество, — сухо выдавил напоследок. — Видимо вы правы, это ложный вызов.       Я не стала ничего говорить, чтобы не дразнить «кобру». Хоть и раунд за мной, но его слово сейчас должно быть последним.       Так же стройно и грозно, как вошли, бравые солдаты вышли из аптеки. Люди, разочарованно, позабыв зачем пришли, тоже потекли на улицу. Девчонки-коллеги, наоборот, потянулись в кабинет.       — Что случилось?       — Что произошло?       — М? — даже угрюмый Борисыч, еще угрюмее сгустив брови, присоединился к группе.       И Вика пришла. Правда, не поддалась общему настрою, что заметил бы даже слепой! если бы сам не был возбужден от произошедшего…       — Забейте! — отмахнулась я. — Просто плохая шутка завистников! Только людей серьезных зря подняли. Типа, наша аптека наркотиками приторговывает! — фыркнула.       Рита молча наводила порядок.       Марина возмутилась:       — Что-о-о?! Да никогда такого не было! У нашей аптеки самая чистая репутация — роддом рядом, больница. Кому такое в голову прийти может?!       Вика без того старалась не смотреть на учиненный бардак, а на этих словах так и вовсе голову повесила.       — Вот-вот, — поддержала я, — кому-то в горле стало костью, что место занято другим?       Мое логичное предположение заставило присутствующих переглянуться. Взгляды всех задержались на Виктории. Смущение заполнило кабинет так, разве что не потрескивало энергетическими разрядами.       — Ладно, — все тем же жизнерадостным тоном, разрушила я молчание. — Произошло и прошло! идемте заниматься своими делами.       Подала пример собой, вытолкав задумчивых коллег за порог, и прикрыв за собой дверь.       — Вик, идем поможешь, — как ни в чем не бывало, взяла женщину за руку.       С моей хваткой, Вике не помогло бы даже упасть на пол, либо зацепиться за стойку кассы. Скорее, я ушла бы с ее рукой!       Буквально швырнув коллегу в складское помещение, я плотно, со значением, прикрыла дверь и доступно пояснила:       — А теперь ты, пойдешь в наше отделение полиции, и напишешь заявление, что: «тебя силой заставили подкинуть наркотики человеку». И что: «у тебя не получилось, потому ты боишься за свою жизнь, и хочешь содействовать поимке этой бесчестной личности», — выдохнула, успокаивая гневно бьющееся сердце. — Иначе, Вика, я наплюю на хорошее к тебе отношение…       — Хорошее отношение?! — взвизгнула та. — Да, если бы у меня не было на тебя компромата, ты бы даже не здоровалась со мной!       — Ты дура? — боролась я с бешенством. — Думаешь, меня волнует, узнает ли кто-то об успокоительных, которые я покупаю через твою кассу?!       Вика вдруг, совсем по-детски, растеряла весь пыл.       — Ты вообще думала, как ты мужа подставляешь, делая что-то подобное?! — хотелось тряхнуть ее за плечи… волосы… а, может, даже и хорошенько по стенке лицом повозить. — И твои обиды, Вика… Посмотри на себя! Иди и сделай то, что я сказала, иначе…       Пакетик с белым порошком, грамм на пять, словно по волшебству, возник меж моими указательным и средним пальцами. Я с силой пустила его в полет, целя девушке в грудь. Она закрылась руками и пакет упал на пол.       — И о Рите даже думать забудь, — бросила на прощанье, через плечо.       Весь разговор занял не более пяти минут, проходил без повышенных тонов и лишних звуков, поэтому остался незамеченным для остальных людей. И все же, принес плоды: Виктория отпросилась по срочным делам, до конца рабочего дня.       Рита, еще пребывала в прострации, потому отпустила без лишних вопросов.       Я бродила по залу, поправляла товар и ценники, наводила порядок на полках в складском помещении. В общем, делала все, чтобы не заходить в кабинет. Только не сейчас, только не в таком состоянии!       Но время шло к концу рабочего дня, а мое состояние только ухудшалось. Все чаще, я проходила мимо своего тайника. По итогу, не сдержалась…

***

      — Что скажешь? — не выдержав моего молчания, первой заговорила Рита, когда мы пересекли пол дороги домой.       — Скажу: не парься, — голос был вялым, как и мое теперешнее состояние.       — Думаешь, с одного раза она успокоится? — не унималась девушка.       — Если нет, то ее успокоят. Говорю: не парься.       — Успокоят? — Рита коротко глянула в мою сторону. — Кто успокоит?       Ну, блиииин…       — Рит, пожалуйста, давай не сейчас?       — Тебе плохо?       — Перенервничала немного. Пройдет, — мягко, медленно улыбнулась, будто в полудреме.       — Ты что-то пила?! — Рита резко нажала по тормозам. Сзади раздались возмущенные сигналы. — Ася?!       — Боже, зачем же так кричать?! — вышла я из расслабленного состояния. И хотя уровень ярости пошел на спад, раздражительность никуда не делась. — Я в норме! Просто позволила себе отдохнуть, раз уж в надежных руках.       Последние слова произнесла специально с нажимом, пристыжая подругу. Но Риту так легко не пронять.       — Ася, что ты пила перед выходом? Таблетки? …       — Что? — желчно поинтересовалась я. — Думаешь, не зря сегодня наркоту искали?       Девушка отвела взгляд. А ярость во мне вспыхнула, кажется, с новой силой.       — Прекрасно! Просто отлично! Что еще обо мне ты думаешь?       Рита поняла, что это не риторический вопрос, и спустя некоторое время ответила с возмущением:       — О! Я могу сказать. Много чего я думаю о тебе! например, что даже не знаю даты твоего рождения! Не знаю кто были твои родители. И были ли они у тебя! есть ли братья-сестры. В какую школу ты ходила, с какими отметками ее закончила. Я ничего о тебе не знаю! Как я могу думать, что ты чего-то не делаешь, если ровным счетом не знаю тебя!       Признаться, в этот вечер я собиралась поругаться. Прям вот, в уме строила фразу за фразой, каждая жестче предыдущей, чтобы поставить Риту на колени! Но никак не ожидала, что тремя гребаными словами меня поставят на колени…       Высказавшись, девушка тяжело дышала, смотрела на меня прямо, с вызовом и укором. Оставалось проглотить свои слова и выказать поражение.       — Прости.       Прости, что приняла тебя, как должное. Прости, что за долгие годы самостоятельной жизни, разучилась делить ее с другими. Прости, что при всей любви к тебе, я не могу открыться.       Рита взяла мою ладонь, сжала. Я не сразу, но отважилась посмотреть ей в глаза.       — Что ты принимаешь? — мягким, теплым, словно весеннее солнце, тоном спросила подруга.       — Амитриптилин, — чуть погодя, ответила я.       — Давно?       — Около шести лет. Девушка выдохнула со свистом.       — Ася…       — Понимаю, как жалко это сейчас прозвучит, но меня предупредили на счет последствий. Я четко контролирую принимаемую дозу. И пью их не каждый день, только когда…       — Но ведь, так еще хуже, — в голосе Риты было столько боли за меня, столько переживания, что я не смогла сдержать улыбку.       Подняла виноватый взгляд, несильно сжала ее пальцы, поднесла к губам, невесомо поцеловала теплую кожу. Рита не одернула меня, даже накрыла левой рукой щеку, огладила ее большим пальцем.       От нежности ли, от действия таблеток, я, наконец-то, успокоилась. Только теснее зажала ладонь на своем лице, осторожно уложив голову на подголовник. Прикрыла глаза. Голова слегка кружилась, по телу разливалась нега. Мысли путались, текли медленно, вяло, как улитки. Оставляли такой же липкий след.       Я так устала…       — В таком случае, отдохни, — произнесла Рита почти у самого моего лица.       Ах, нет. Не «почти».       Вкус ее губ, в тот вечер, врезался в мою память, чтобы никогда не забыться. Нежность, утешение, волнение и зарождающиеся желания. Но сейчас я могла лишь принимать, без возможности, не только, перехватить инициативу, но и достойно ответить…       — Мы приехали.       Я разлепила тяжелые веки, посмотрела в окно.       — Спасибо, — выровнялась, потянулась, на сколько позволило пространство машины. Зевнула. Смутилась: — Прости.       Рита покачала головой с улыбкой на губах:       — Все хорошо. Я бы оставила тебя досыпать в машине, но, боюсь, замерзнешь.       Мы вышли из теплого нутра автомобиля, синхронно поежились. Рассмеялись.       — До завтра, — кивнула я на прощанье.       Девушка хотела что-то возразить, но лишь безмолвно открыла и закрыла рот. Еще какое-то время, идя по тропинке к дому, я ощущала на себе ее взгляд.       Как же тяжело…       В ту ночь я так и не уснула, хотя вымотала себя всякого рода физическими упражнениями. Утром собралась на работу — трезвая, бодрая, готовая к бою. Рита тоже выглядела свежо, как нетронутый снег в морозное утро. Даже боялась прикоснуться, дабы не разрушить эту гармонию духа и тела.       Под моим взглядом, девушка почувствовала себя дискомфортно, ерзала на сиденье, бросала на меня короткие взгляды.       — Ты хочешь мне что-то сказать? — улыбалась она.       — Да, — улыбалась я ей в ответ. — Я хочу много чего сказать. Точнее… все. Но, не знаю с чего начать.       Улыбка Риты угасла. Она разволновалась, и сбивчиво предложила:       — Может. Может, начнем с детства?       Я звонко рассмеялась:       — Все-таки запустишь в меня свои профессиональные коготки?       На это девушка улыбнулась.       — Ну, с детства, так с детства, — решила я. — Мои родители совсем обычные люди. Отец — военный, а мать… — жена военного. Ее профессией было — меня растить. Она старалась на славу, я была той еще Леди! Платьишки, юбочки, блузочки, кокошник. Но отцу это не нравилось. Ему не нравилось, что я родилась девочкой, — хмыкнула. — Мне пришлось сложно в переходном возрасте. Я любила мать. Но и отца я тоже любила. Матери Бог дал дочь, послушную, умную. И она наигралась мной вдоволь за долгие тринадцать лет. Именно так я уговорила себя думать, когда принимала решение — пойти в армию.       — Ты служила в армии? — восторженно переспросила Рита.       Я рассмеялась:       — Нет, меня не взяли. Отец все сделал, чтобы я осталась девочкой, — вспомнила тот печальный разговор, вздохнула. — Но в моей психике уже произошли перемены. Я перестала носить женские побрякушки, увлеклась спортом. Связалась с местной шантрапой, — улыбнулась забавным воспоминаниям. — Ввязывалась в драки, чем доводила мать до истерик, а отца — до новых седин.       — Да ты, тот еще сорванец! — поддразнила девушка.       — Да, но это было давно, — «польщенно» зарделась. — Теперь я более осмотрительна, и на рожон не лезу.       — Жизнь потрепала, так бывает, — довольная моим откровением, Рита еще больше стала похожа на кристально белый снег под холодными лучами зимнего солнца. Прямо-таки искрилась от счастья!       Ее комментарий я оставила без ответа. Но она его и не требовала. Задобренная крошечной частью моей истории, девушка стала до крайности покладиста. Грех было этим не воспользоваться…

***

      — Вика в отпуске? — нахмурилась Рита.       Кивнула, подтверждая.       — Она всегда пишет за один день, либо в тот самый день. Преимущество мужа в отделе кадров, — хмыкнула.       Девушка замолчала. Но так громко, что я не выдержала:       — Что?       — А… А у тебя? — Рита громко сглотнула. — Какие преимущества были у тебя?       Наши столы в кабинете расположены так, чтобы Заведующая видела монитор своего подчиненного. Соответственно, сам подчиненный сидел к ней спиной. Как я сейчас. И Рита наверняка заметила, что спина моя напряглась.       — Забудь…       — Он помог мне стать на ноги после смерти отца. Дал мне подобие стимула жизни, — повернулась на стуле, чтобы Рита видела мое лицо. — У нас не было любви. Но у меня имелась благодарность. Мы жили врозь: он в командировках, я — на работе. Тем не менее, его наличие непостижимым образом придавало сил.       Тяжело было из праздных дней врываться в трудовые будни — к концу жизни отец совсем зачах, а у матери не было образования, чтобы получить достойную работу. А уборщицей, уже я не позволила. В общем, мне на выручку пришел Сергей.       — Понятно, — смущалась девушка.

***

      — Какие планы на завтра? — спросила я, когда мы собирались домой.       — М-м-м, — Рита снова смутилась, поджала губы. — Хотела спросить тебя о том же.       Я улыбнулась шире:       — Как на счет вспомнить минувшие дни, и провести денек вместе? Фильм посмотреть, новости обсудить? Ты бы что-нибудь приготовила, а я…       Рита кашлянула, резко меня оборвала:       — Тогда, у меня дома. Мы же так и не отпраздновали новоселье!       Под руку напоминать о прошлом «празднике», никто из нас не стал, но, определенно, подумал…

***

      Ни одна нормальная пара не станет оставлять отношения в подвешенном состоянии. Раз уж сказал «гоп», то прыгай!       Если дала себя целовать и обнимать, то теперь притворяться, что ничего не было, и вести себя словно чужие люди, бессмысленно. Иначе, для чего было начинать?       Я не стала тянуть кота за хвост — дождалась семи часов утра, и пошла к соседке. Пересекла, по-хозяйски, двор, бодро постучала в дверь, за которой вкусно пахло едой.       Рита давно была на ногах, одетая в простую, домашнюю одежду: спортивные штаны нежного, голубого цвета, белоснежная футболка с принтом «улыбающийся манго». Волосы, не чесанные, собраны в небрежную гульку на затылке. Никакой косметики.       Я только сейчас заметила, что разрез ее глаз миндалевидный! Точнее, и раньше видела, но списывала на искусный макияж. Наружные уголки были вздернуты, как у кошки, делая взгляд загадочным и игривым одновременно.       — Доброе утро, — раскрыла рот девушка, чтобы тут же быть заткнутой.       Я хотела обнять это нежное тело, прижать, вдавить в себя так, чтобы стать с ней единым целым, чтобы больше никто не мог ни видеть ее, ни прикоснуться. Но я только с мороза, в верхней одежде, что холодная и грубая, куда мне обниматься? Так что, я просто завладела податливыми губами и сделала шаг вперёд, заставляя хозяйку дома отступить.       — Ася, ты меня пугаешь! — смутилась Рита, отстраняя меня.       — Это нормально, — кивнула, с мягкой, довольной улыбкой на губах. — Я и себя иногда пугаю. Хотя… — склонила голову чуть в лево, прищурила глаза и ехидно добавила: — Может, у тебя передомной грешок есть, которого ты смущаешься? Это бы объяснило, почему ты зажимаешься, стоит лишь проявить инициативу.       Рита вспыхнула, кажется, не только до кончиков волос, но ещё и до самих ногтей на ногах! Я рассмеялась беззлобно. Разулась, прошла к обеденному столу, чтобы оставить пакет, сняла куртку, говоря:       — Успокойся. То, что ты устраиваешься в мою аптеку, я знала заранее.       Девушка, с неугасающей улыбкой, вернулась к своему занятию (я прервала ее на шинковке овощей). И, хоть вид со спины был не менее прекрасен, чем ее вид спереди, я не присела за стол. Подошла к Рите сбоку, оперлась на тумбу.       — Ну, догадывалась, — пожала плечами, стаскивая с разделочной доски длинную полоску моркови. — Все из-за Вики. Она принесла весть о кандидате: Москвичка, психолог.       — Я не знала, как тебе сказать, чтобы не выглядеть…       — Ничего, — наслаждалась я овощем, чей сок только распалял аппетит. — Ты и без этого факта кажешься мне подарком Судьбы.       Рита ошарашенно замерла, посмотрела на меня. Морковка стала поперек горла, я закашлялась.       — Не смотри на меня так. Это не подкат, а констатация факта! — я молча доела, призналась: — Я вообще не мастер красноречия, когда переполняют эмоции. Мне проще выразить их действиями.       — Я заметила, — хмыкнула девушка.       — Считаешь, это плохо?       Рита отложила нож, обтерла руки о полотенце, висящем на ручке дверцы газовой духовки, повернулась ко мне всем корпусом.       — Считаю, что ты идеальна, как для моей первой девушки.       Вот и мой черед пришел, краснеть от смущения…       После слов Риты, я не нашла сил действовать, только растерялась, засмущалась и что-то мямлила. Но недолго. Встряхнулась, съязвила, складывая руки в замок на груди:       — Меня отчитываешь, а сама? Потом не удивляйся, что тебя целуют.       Девушка улыбнулась с меня, положила правую ладонь на пересечение моих рук, подступила. Я чувствовала ее запах, свежее дыхание и тепло, исходящее от тела, которое теперь находилось на расстоянии, будто выверенном с ювелирной точностью — одно лишнее движение, и она плотно прижмется.       Или я ее прижму…       Глубоко вдохнув, я решила не поддаваться на провокацию, прямо смотрела в искрящиеся озорством глаза. Рита же, наоборот, медленно, вдумчиво, прошлась взглядом сверху вниз, по лицу, остановилась на губах.       Мое сердце гулко ударилось о ребра.       Вообще-то, на утро у меня были другие планы, но, если Рита проявит инициативу, я точно отпираться не стану!       Однако, девушка совершила обманный маневр — потянулась к стоящим за мной специям, чем вызвала у меня нервный смешок.       — Почему «первая»? — наблюдала я за хрупкими руками, что выкладывали овощи в котелок.       Рита даже не глянула на меня, рассмеялась:       — Почему не спросила «почему идеальная»?       Я не смутилась:       — Потому что я действительно идеальная, — не моргнула и глазом, когда добавила: — и скромная.       — Боже, — закатила подруга глаза. — Так все говорят.       — Но, из этих «всех» мало кто соответствует, — улыбнулась я хитро. — Вот, например, наше знакомство.       Повернулась всем корпусом, оперлась на тумбу бедром, чтобы поза выглядела небрежной, приготовилась внимательно следить за реакцией девушки.       — Не знаю, когда я начала тебе нравиться, но, в день, когда ты искала мужской, соседской помощи, — с ехидством выделила три последних слова, — рассчитывала именно на мою.       Идеальное ушко медленно окрасилось в алый.       Я продолжила:       — Ты хотела познакомиться, и я не стала отказывать себе в удовольствии. Да еще и чай тебе, как любишь, заварила.       Рита оторвала взгляд от блюда, уставилась на меня с возмущением:       — Типа, ты для себя не так завариваешь?       Я рассмеялась запрокинув голову, снисходительно воззрилась сверху вниз:       — Какая же ты не внимательная. Вспомни недавние посиделки, а-ля корпоратив.       Девушка «подвисла», глядела в наполненный котелок, будто собиралась на этой гуще гадать. С полминуты она молчала, и я пришла на выручку:       — Они пили чай из стеклянного заварника, разбавляя кипятком.       — Да, но… разве это не потому, что иначе готовить — долго? — попыталась поддеть подруга.       — А я долго готовлю две чашки?       — Ну-у.       Тут Рите крыть нечем.       Когда есть двухлитровый чайник кипятка, сама заварка занимает пару минут, от силы.       — Ладно, — заалели щеки.       — Ты не рассчитывала подселиться ко мне, это факт. Вот только не говори, что оказалось на руку мое самоуправство.       — Да-да, — смущение переполнило девушку и она выплеснула его в речи. — Согласна. Ты читаешь мои желания. В этом смысле я и имела ввиду, что ты идеальна.       Моему самодовольству не было предела. Я снова повернулась спиной к тумбе, уперлась в нее руками.       — Вернемся к моему вопросу: «почему первая»?       Рита обреченно хмыкнула, убрала котелок в духовку, выставила температуру и время. Помешала что-то в кастрюле на плите. Повернулась ко мне, безошибочно пересеклась взглядом. Я смотрела спокойно, открыто. Располагая к откровениям.       — В школе у меня не было ни друзей, ни подруг. Соответственно, не было в моей школьной жизни, и гулянок. Я любила учиться, — тепло, но с тоской, улыбнулась девушка, устало опустилась на угловой диван; ее взгляд упал на обеденный стол, опустел. Для нее сейчас не было этой кухни — Рита отправилась в прошлое. — В Универе все повторилось бы, если бы не мой младший брат. Он вытаскивал меня на все свои сходки, рейвы… или как их там? И там-то я познакомилась с Максимом. Обходительный, красивый, с миллионным запасом теплых слов, — голос выражал восхищение, но лицо девушки оставалось устало-печальным. — Что еще нужно неискушенной девушке?       Тогда я в пух и прах разругалась с Олли, потому что он избил Максима. Я не понимала почему, ведь все было идеально! Он ухаживал, дарил цветы и подарки, водил в театры и кино… Как выяснилось позже, слава Богу, что не поздно, — хмыкнула. — За три месяца отношений, я не позволила Максу больше, чем целомудренные поцелуи, потому известие о его нескончаемых дополнительных подружках, не сильно ранило. Да, и брат не дал зачахнуть — познакомил со своей боевой подругой.       Она обучалась в том же Университете, что и я, только на последнем курсе. Я стала ее первым, полноценным пациентом, — вздохнула девушка. — Подозреваю, что где-то Александра допустила ошибку, потому что с момента знакомства с ней, я начала обращать внимание на грацию, прозорливость, нежность, красоту девушек, — еще один тяжелый вздох. — В общем, парни более не вызывали у меня интереса, только профессиональный.       — И вот, — Рита, наконец, перестала душить салфетку, прямо посмотрела на меня. — будучи уже практикующим врачом, ко мне попадает девочка. Она полностью осознает, что любит девушек. Ее родителей это не устраивало, и они привели ее на коррекцию.       Я оторвалась от тумбы, не разрывая зрительного контакта, подступила к столу, присела напротив Риты, на табурет. Она продолжала:       — Я четко разграничила наши отношения врач-пациент. Она приняла это. И даже «пошла на поправку», — горько улыбнулась. — А потом я ослабила бдительность. Но это закономерно. При потрясениях, даже самые сильные люди совершают ошибки… — голос надтреснул, в карих глазах блестели слезы. Рита тяжело, пару раз подряд, сглотнула. — Я впервые была в баре. Одна. Вика тоже там отдыхала. Она подошла узнать зачем я пришла. А узнав, выказала соболезнование, — фразы стали рубленным, голос сел, салфетка снова подверглась пыткам.       — Я всего лишь ответила на поцелуй, а она… Она обезумела! Откуда-то узнала мой личный номер, адрес проживания, — Рита зачастила, будто торопилась оправдаться. — Присылала мне подарки. Без подписи, но всегда сопровождала сообщениями на почту и мессенджеры. Сначала я отказалась от нее, как от пациента. Но компания не пошла на это — родители слишком влиятельные. Тогда я откровенно подумала заявить о преследовании, но… она опередила.       Так как я никого не ставила в известность о ее поступках, а подарки все возвращала, у меня не осталось доказательств…       Вот так и вышло, что, говоря о безобидных вещах, зацепили еще кровоточащую рану…       — А как же твой брат? Он не может тебе помочь?       Пальцы девушки ослабли, слеза все-таки скатилась по щеке:       — Уже не может.       Я прикусила язык. Отчитала себя самыми последними словами!       — Можно, — люди разные: черные, белые, красные. Разные и методы обращения с ними. Но, лично меня, после смерти отца, успокоила конкретно эта фраза: — Отныне, я буду тебе помогать?       Не знаю, какое выражение лица было у меня тогда, а лицо Риты сейчас вытянулось от удивления. Еще две слезы скатились по щекам, и глаза высохли. Блестели, выражая надежду и страх.       В подтверждении слов, я накрыла ее холодные руки своими, нежно сжала. Тишина затягивалась. Рита понимала, что нужно дать ответ, но так же и боялась принять ответственность. Именно поэтому решила отделаться нейтральным:       — И с чего начнешь?       Я улыбнулась. Страхи девушки мне ясны, как никому другому, и все же расстраивал факт недоверия. Над этим пунктом наших отношений, мне определенно стоило работать!       — Отвлеку тебя историей своей жизни? — отняла одну руку, запустила ее в пакет на столе.       Девушка потянула носом. Слез как таковых не было, не было и насморка, только юшка. Но и она подсохла, когда Рита увидела старого образца, добротного качества… фотоальбом.       — Я хочу рассказать тебе все.       Теперь глаза девушки налились слезами радости.

***

      Я отвечала на все, возникающие по ходу повествования, вопросы. Отвечала честно, не видя смысла врать. Предыдущую историю своей жизни дополнила обильным количеством фотографий, с которых Рита умилялась, весело комментировала. Дойдя, по хронологии, до школьных лет, я немного углубилась в драму: первую безответную любовь. Вообще-то, школьная подруга даже об этом не знала. В последствии была мною заклеймена «бессердечной» и «слепой». На этом, я сама перестала с ней дружить. Как говорится, сама придумала проблему, сама обиделась…       После школьных историй пришлось фильтровать выдаваемую информацию — врать Рите я не хотела, а говорить правду… еще не созрела. В итоге, рассказ вышел рваный (благо, последовательный), скомканный.       — В Универе мне не сильно понравилось, — наморщила я нос. — На первых курсах у меня были друзья-товарищи, но не с моим темпераментом дружить с «леди». И не с моим чувством справедливости тусить с гопниками. Пришлось ограничить круг общения. Вот, на фото, как раз они и есть! Круг моего общения. И не смотри, что я тут девчонку обнимаю — она натурал до мозга костей. Но лояльная. Хорошая девчонка. Замуж потом вышла за этого, — тыкнула в изображение на групповом фото. — Двоих детишек ему родила. А вот Машка, — еще обозначила фигуру, — вообще повернутая была на религии. Странно, что пошла учиться! Так ни с кем и не встречалась… Кстати, из Универа, у меня тоже никого не было. Я познакомилась с ней заграницей, — запнулась. Продумала следующую фразу. — На практику ездила. Честно сказать, первый раз вообще не понравился! Что? Не успокаиваю я тебя, а констатирую факт, — улыбнулась на ее неопределенное выражение лица. — Просто это было не ее — активная позиция. После этого, я года три ни с кем не желала отношений, с головой ушла в работу. Там же познакомилась с Сергеем. У нас с ним сразу сложились хорошие отношения. Взаимопонимание…, — задумалась, скомкала рассказ: — И когда отец умер, он сразу пришел на помощь.       — А где ваше фото? — легко и непринужденно вопросила девушка.       Я растерялась.       — А… М-м-м, — рассмеялась. — В другом альбоме. Я не печатала новых фото, — почему-то смутилась я. — Они все на электронном носителе.       — О, — Рита обворожительно округлила рот.       «Дзынькнула» духовка. Я аж вздрогнула!       — Ася, ты чего? — расхохоталась девушка, поднимаясь.       — Увлеклась рассказом, что забыла обо всем вокруг, — пояснила я, переводя дух.

***

      Обед мы совместили с завтраком, поев в одиннадцать часов утра. Перенесли кружки с чаем и печенье в гостиную, расположили на журнальном столике. Рита, на правах хозяйки, заведовала телевизором — включила старый выпуск юмористической программы из Интернета.       — Моя мама терпеть не могла эту команду, — улыбнулась я с тоской.       Рита только лишь улыбнулась.       — А почему ты с родителями не общаешься? — вдруг дошло до меня.       Действительно, сколько мы проводили времени поначалу, она ни разу не набрала мать…       — Это они со мной не общаются, — пожала девушка плечами.       — Из-за твоей ориентации? — в шутку предположила я, и попала в яблочко.       — Отцу, в принципе, все равно, но он очень зависит от мамы. А она категорически против, — девушка присела на диван, подобрала под себя ноги.       — Странно, — пробубнила я, но вовремя придержала язык.       Тоже присела, ближе к Рите, чтобы прикасаться плечами. Она расплылась в улыбке, легонько толкнула. Я тоже толкнула. Мы походили на неваляшек, раскачивая друг друга из стороны в сторону, пока в один момент, когда Рита уже приготовилась толкать в ответ, я изменила амплитуду, и качнулась в другую сторону. Девушка не удержала равновесия, упала мне в объятья. Я воспользовалась моментом, поцеловала алые губы.       Рита впервые выступила в качестве актива — обвила мою шею руками, притянула голову и углубила поцелуй. На радостях, я осторожно прикусила ее нижнюю губу, лизнула, втянула в свой рот, посасывала.       — Ася… — прошептала-выдохнула Рита, когда к языку и губам, присоединились мои руки, смело оглаживающие ее бока и спину, но не посягали на грудь и живот.       Только до слуха донеслось мое имя столь теплым, почти влажным тоном, я не сдержалась, прижалась плотнее, через тонкую ткань футболки, грудью ощущая ее грудь. Аккуратно стянула резинку с ее волос, запустила в них пальцы.       Пшеничного цвета, они были шелковистыми и густыми, ощущать их, пропускать меж пальцев, это отдельный вид блаженства! А массаж кожи головы в районе затылка, делал Риту податливой и мягкой, словно воск… Соблазняя на чуть более грубое обращение. Но я одергивала себя всякий раз, когда появлялось подобное желание.       А пока я пыталась обуздать свой нрав, Рита разорвала поцелуй, припала к шее. Открывая ей полный доступ, я откинула голову вбок, опустила руки на спину. Резко выдохнула, когда ее острые зубки прикусили нежную кожу. Дабы не остаться в долгу, сжала ее бока так, чтобы большие пальцы оказались аккурат под грудью. Рита тут же подалась выше, плотно прижатая грудь потерлась о мою, накаляя обстановку.       Рита укусила шею еще раз, и я отплатила тем же, только за мочку уха. Одну руку опустила на талию, сжала пальцы. Девушка дрогнула, протяжно лизнула, до самого уха. Невесомо целовала по краю ушной раковины, одновременно, медленно ведя пальцами по ключице, к предплечью. Я расценила ее движение, как проявление застенчивости, убрала руку, что была под грудью, поймала тонкие пальцы, нежно переплела со своими, в замок. Руку с талии тоже убрала, снова запустила в волосы, ощутимо сжала их в кулаке, потянула голову назад. Впилась губами в горло, одновременно заводя вторую руку за спину, не размыкая пальцев.       Языком и губами, я изучила каждый сантиметр ее нежной, сладкой кожи, иногда возвращаясь на участки, прикосновения к которым отзывались в теле Риты. Она то прижималась плотнее, то терлась о мою грудь, то выдыхала тяжело и протяжно, словно жалуясь. Возвращаясь к таким местам, я изощренно ласкала языком и губами до тех пор, пока вздох не оборачивался томным и удовлетворенным. Особенно мне нравилась ее реакция на поцелуи ключиц — Рита теряла способность к сопротивлению, растворяясь в ощущениях. Не знаю, как долго я целовала, вылизывала и посасывала допустимые на нашем этапе отношений, части тела подруги, но Рита определенно сдалась первой. Она застонала в мольбе, когда я увлеклась и, потянув горловину футболки, начала целовать ниже ключицы.       — Ася… — подала слабый голос, ощущая, что стоны не действуют. На голос я среагировала — отстранилась. Нашла ее губы, поцеловала успокаивая.       — Рита, — выдохнула ей в губы. — Что ты делаешь со мной?       Отпустила ее руку и волосы, просто заключила, ставшее горячим, тело в объятья, спрятала лицо во взъерошенные волосы. Жадно вдохнула запах.       Рита покоилась в моих объятьях, перед этим сев удобней — спиной к груди. Я обнимала ее за плечи, уложив голову подбородком на плечо. Телевизор и то, что по нему показывали, меня не интересовали, я даже глаз не открывала — наслаждалась долгожданной близостью. Конечно, это было немного не то, но, для начала, и так сойдет…       — Ася, а сколько у тебя было девушек? — вдруг застенчиво промямлила Рита.       — Если ты интересуешься, чтобы оценить степень моего мастерства, то успокою тебя — все, что я делаю, это сплошная импровизация, идущая от сердца, — абсолютно серьезным, без тени издевки или юмора, тоном, проговорила, не поднимая головы.       — А, если не ради этого? — сухо, еще более смущенно, лепетала девушка.       Я-таки подняла голову, смотрела на точеный профиль: глаза были опущены долу, ресницы трепетали, будто девушка вот-вот расплачется.       — Если не ради этого, то я бы хотела воздержаться от ответа.       Рита сникла. Если бы она сейчас встала и ушла, я бы поняла. Но подруга оставалась в моих объятьях, чем заставляла мое сердце сжиматься от тоски и боли.       — Это не то, чем я могла бы гордиться, — осторожно пояснила я.       Голова, с пшеничной копной волос, повернулась ко мне на несколько градусов. Слушать приготовилась.       — Для тебя это важно? — в последний раз уточнила я.       Кивок.       Что ж…       — Я не вела им счет, — отстранено, но, не отстраняясь от Риты, начала я. — И, тем более, не запоминала их имена. Так проще было… — замолчала на полуслове. Оставила недосказанным. — В основном это были влиятельные женщины. Властные. Им нравилось, когда подчинялись. Но были и те, кому нравилось расслабиться и получать удовольствие.       — Для чего? — вмешалась Рита в сухое повествование, попыталась пересесть, но я прижала ее плотнее. Тогда она повернула ко мне лицо.       Как обыграть ответ на прямой вопрос?..       — Я не хочу врать тебе.       Девушка тяжело сглотнула, взволнованно наблюдая за видимой частью моего лица. Я не смотрела на нее — взгляд уперся в журнальный столик.       — По-другому было нельзя? — дрогнувшим голосом допытывалась подруга.       Я молча кивнула.       — Это и есть, твои… подработки?       На этом вопросе, я все же посмотрела в глаза девушке. Улыбнулась.       — Нет, — выдохнула. Иронично усмехнулась: — Мои подработки более… специфичные.       — Это как? — заинтересовалась Рита, словно забыв о первоначальной теме.       Хотя, возможно, первоначальный вопрос не имел ничего общего с сутью, к которой она пыталась докопаться.       — Можно назвать меня компаньоном, — улыбалась я, рассматривая ее лицо. — Сопровождаю на деловые встречи, на культурный отдых: театры, галереи, музеи. Выдаю себя за жён, невест, подруг. Свободно владею шестью языками и часто подменяю переводчиков.       — Что?! — Рита была ошарашена.       — Интим услуги уже давно не входят в мои обязанности, — остановила взгляд на сжатых, в тонкую линию, губах.       Да… теперь у меня всего одна обязанность…       — Ты сейчас издеваешься надомной? — девушка сцепила зубы и, буквально, цедила каждый звук.       — Я говорю тебе правду.       По крайней мере, большую ее часть. Безобидную ее часть…       — Я никогда тебе не врала, и сейчас не вижу смысла, — взгляд с ее губ, сместила на карие глаза, в которых плескалось недоверие. — В ином случае, я бы просто молчала.       Рита смотрела на меня, словно хотела увидеть душу. Но эта моя часть находилась слишком глубоко, чтобы ее можно было рассмотреть невооружённым взглядом.       — Любой вопрос, Рита. Любая просьба, — перейдя на шепот, отчаянно выдохнула я. — Я всегда буду честна с тобой.       — Тогда скажи. Откровенно, — девушка продолжала смотреть мне в глаза. — В моем столе, ведь, были наркотики?       В душе, я облегчённо вздохнула. Внешне, покаянно опустила взгляд:       — Да.       — Вика их туда положила? — дождалась моего молчаливого согласия, и выпалила: — зачем?! Что я плохого ей сделала?!       Я сжала руки, желая забрать ее душевную боль и оградить от внешнего мира. Медленно, чтобы до нее определено дошло, пояснила:       — Вика любит деньги, а твоя бывшая пациентка в средствах не ограничена. Вика хотела пристроить свою сестру на твое место. Если бы вокруг тебя разразился скандал, она бы выиграла по двум фронтам, — подвела итог: — Это всего лишь материальная выгода.       — И как мне работать с ней?! — Рита отвернула голову, растерянно смотрела впереди себя.       — Тебе не придется. Из отпуска она выйдет уже в другую аптеку, — я не удержалась и легонько поцеловала в прохладный висок.       — Это ты сделала?       Я молча поцеловала ещё раз, уже уверенней.       — Ася, — голос подруги затвердел, чувствовалась настойчивость.       — Я только сказала ей несколько слов.       — Каких?       — Даже не матерных, — хохотнула я, но продолжила, чтобы не испытывать терпение девушки: — Я предупредила ее, что мне плевать на то, что у нее на меня имеется. А также, чтобы она держалась от тебя подальше.       Я буквально кожей ощутила ее улыбку. Тоже улыбнулась, зарываясь носом в волосы над аппетитным ушком. Левой рукой прихватила мягкие пряди, убрала в сторону, оголяя нежную кожу. Рита наклонила голову вперёд и влево, подставляя свое самое уязвимое место — шею.       Мой язык очертил знак бесконечности, прихватил мочку уха. Девушка выдохнула, расслабилась в моих руках. Чтобы в следующую секунду захохотать от щекотки — я, дурачась, подула прямо в ушко. Рита ерзала, даже не пытаясь выбраться, наоборот, кажется, мостилась так, чтобы повторить изгибы моего тела.       …в какой-то момент, игра обрела чувственность. Мои руки пришли в движение сами, наглаживали бока и живот через мягкую, хлопчатобумажную ткань футболки, пальцы, периодически, сжимались на нежной плоти. Но, в такие моменты, я либо кусала, либо самозабвенно расцеловывала доступные места, потому Рита, кажется, не замечала этого.       Надо же было мне осмелеть!       За подбородок, повернула ее голову, с прикрытыми, в блаженстве, глазами и приоткрытым, манящим ртом, к себе. Медленно, пробуя на вкус ее желание, коснулась губ своими, провела по ним языком. Девушка тут же отреагировала — сомкнула губы, всасывая мой язык, умело переплела со своим. Она творила невообразимые вещи! Так даже я не умела до сих пор.       Я не отдавала себе отчет в дальнейших действиях, полностью поглощенная поцелуем. А между тем, руки совсем распоясались: одна спустилась с живота на внутреннюю сторону бедра Риты, а вторая поднялась к груди, чтобы уверенно, но нежно, накрыть ее и сжать.       Бюстгальтер на девушке был тонким, без пушапа или какого-либо другого наполнителя, наверное, поэтому она так остро отреагировала — вздрогнула и тут же выгнула спину, прикусила мою губу. Во рту ощутила соленый вкус железа… Это отрезвило девушку. Она разорвала поцелуй:       — Прости, я…       Что мне ее слова?       Слизав собственную кровь, пока Рита произносила извинения, я снова припала к распухшим, ярко-алым губам. С новой силой увлекла ее язык в битву. Уже нежнее массировала грудь, пока ладонью правой руки, наглаживала бедро. И хоть возбуждение еще переполняло наши тела, разум более не был затуманен. Все движения теперь ощущались, отслеживались. Потому, я не удивилась, когда девушка ненавязчиво свела ноги — как ни в чем не бывало, провела ладонью по низу живота, ко второй груди.       Рита задохнулась, когда я глубоко в ее рот сунула язык, одновременно зажала правую грудь, а на левой, обласканной до этого, ущипнула затвердевший сосок. Через материю ощущения, конечно, не те, но девушке хватило. Она издала приглушенный стон-всхлип, выгибалась, прижимаясь к моим рукам. Я бесстыдно приоткрыла глаза, чтобы любоваться реакцией ее тела, и заметила, как правая рука девушки, неуверенно легла на ее же ногу. Маленькая развратница…       Понимая, что мне сейчас либо остановиться, либо идти до конца, я решила дать Рите выбор. Неохотно оторвалась от податливого рта, сглотнула слюну, сцеловала влагу с истерзанных губ.       — Рита, если ты сомневаешься, только дай знать. Я остановлюсь, — чтобы девушка не чувствовала себя брошенной, я продолжала невесомо целовать ее лицо, массировать грудь и дразнить соски.       Подруга была красной от возбуждения и стыда, она не смотрела на меня, это объяснимо, и не могла, так сразу, дать ответ. Тогда я приняла решение за нее, и медленно усмирила свой пыл, ослабила жар своих поползновений.       — Все хорошо, — продолжая ее целовать, заверила я. — Еще успеется. Давай не будем торопиться?       Я видела сожаление в ее поведении, но от своих слов не отказалась. Вскоре, мы успокоились, хотя лично мое желание никуда не делось, а тугим комком оттягивало низ живота.       Переключив программу на комедийный сериал, нам обеим удалось успокоиться окончательно. Рита даже задремала, пригревшись в моих объятьях. Я не стала ее будить (даже лишний раз не дышала в ее сторону), тоже прикрыла глаза.       Как провалилась в сон, не знаю. Очнулась, когда подруга пыталась выбраться из моей хватки. С виноватым видом ослабила захват, а там и вовсе отпустила девушку.       — Ты ужасный собственник, Ася, ты знаешь об этом? — в шутку, с милой улыбкой, растрепанная Рита, пыталась умничать.       — С тобой, это не грех, — улыбалась я в ответ, заставляя девушку заливаться краской стыда.       Рита вышла, а я, от скуки, прошлась взглядом по комнате.       Тут, определенно, стало уютней. Добавились цветы в горшках на подоконнике, косые полки на стене, с книгами и фотографиями, чуть в стороне от телевизора. С дивана не рассмотреть.       Я подошла ближе.       Если бы Рита не хотела, чтобы их видели, она бы не выставила их напоказ. При том, сегодня она лицезрела меня, грубо говоря, голопопую! а тут всего лишь семейные фото взрослых людей.       Брат был не точной ее копией — голубоглазый блондин. Улыбчивый, живой, он покровительственно обнимал излишне скромную сестру на каждом фото. Будто боялся, что она сбежит из кадра. Высокий, крепкий, наверняка пользовался популярностью у девчонок. Тем более с таким хобби…       — Он разбился во время уличных гонок, — Рита осталась стоять в дверном проеме, словно боялась подойти ближе. — Врачи давали десять процентов успеха, что операция поставит его на ноги. Нужны были только деньги. Много денег, — комок слез перекрыл ей доступ кислорода, и девушка начала дышать коротко, часто. — Я взяла кредит от компании, но операция…       В мгновение ока я пересекла небольшую гостиную, обняла девушку за шею и крепко прижала.       — Тш-ш-ш, — убаюкивала я захлебывающуюся слезами подругу. — Все пройдет. Все пройдет… Поплачь. Все хорошо…       Девушка рыдала в голос, будто до сих пор не оплакала родную душу, почившую так безвременно. Я не мешала ей, позволяя сжимать толстовку на спине, а иногда, в сильном приступе, и впиваться в спину ногтями. Если бы не одежда, точно добавилось бы лишних шрамов…       Мало помалу, Рита успокоилась. Абсолютно обессиленная, она повисла на мне, всхлипывала. Я продолжала гладить ее плечи, волосы, голову, не помышляя о большем. Поэтому, когда она подняла красные от слез глаза и потянулась за поцелуем, честно, я немного растерялась.       Воспользоваться ее состоянием, это так низко! Оттолкнуть, когда ей необходимо утешение? Тем более, что маленькая тихоня далеко не так проста, как кажется…       Не разрывая зрительного контакта, я положила руки на талию девушки, пошла вперед, вынуждая ее отступать. Довела до комода в коридоре, легко подсадила. Рита сгустила бровки на мгновение, ушки вспыхнули алым. В глазах отразилось смущение, и ни капли раскаяния.       Я улыбнулась, стала на цыпочки, чтобы дотянуться до ее губ. Рита охотно ответила на поцелуй, но сразу же сползла на пол, плотно прижимаясь ко мне. Едва утихшее желание снова подняло голову, спровоцированное так грубо!       — Рита, — выдохнула в ее губы, без намека на продолжение фразы.       Девушка мягко прижималась ко мне, обхватив руками за шею. Более не сдерживаемая приличиями, и негласным запретом подруги, я положила ладони ей на спину. Провела ими по лопаткам, пояснице, задержалась на боках, сжимая узкую талию. Тело под моими руками было горячим, податливым, желанным. Как никто и никогда прежде…       Рита разорвала поцелуй, высвободилась из объятий, но не отпустила мою руку, повела за собой, в спальню. Неожиданно для самой себя, я разволновалась.       Нет, в себе я не сомневалась — навык не пропьешь. И даже не то, что девушка отбросила свою застенчивость. С этим как раз мне понятнее всего, ведь, с первого дня знакомства она только этого и ждала… Меня волновала ее реакция. Простит ли? Примет ли?!       Как только обе мои ноги оказались в спальне, Рита доказала, что может не только пассивом лежать.       Горячие губы и язык истязали мой рот, пока тонкие, аристократические руки сначала по толстовке исследовали тело, а после, смело нырнули под нее. Мне оставалось только порывисто выдохнуть-вдохнуть, зарыться пальцами обеих рук в ее волосы и направить к постели.       Рита завалилась на спину, хохотнула, проворно забралась на кровать с ногами, уселась в позе лотоса. Я же стала на кровать коленями, подсунула руки под ее ноги, потянула на себя, распрямляя. Девушка нервно улыбнулась, но взяла себя в руки — потянулась к моему лицу правой рукой. Я приняла ее ласковое прикосновение к щеке, накрыла ладошку своей, повернула голову, поцеловала запястье. Опустила ее ладонь чуть ниже, чтобы поцеловать палец за пальцем, и остановиться на большом. Лизнула его. Медленно втянула в рот, поигрывая языком.       Наблюдая в этот момент за девушкой, я чуть остатков разума не лишилась! Рита, на столь обычную ласку, приоткрыла рот в немой мольбе, а карие глаза затуманились, став еще темнее, глубже. Они затягивали не хуже омута. Более не сдерживаясь, я притянула ее за руку, придержала за спину, впиваясь глубоким и требовательным поцелуем. Рита обняла меня за шею и, наконец, расслабилась. Подняла руки, помогая снять с себя футболку. Смутилась наготы, но поняла, что я не собираюсь ее рассматривать, осмелела — потянула толстовку вверх.       У меня в этом смысле тоже были комплексы, но пасовать в столь ответственный момент — верх издевательства!       Я тоже оголилась. Но, если, я не собиралась смущать Риту, то она не удержалась.       — Что это?!       — Все потом, — выдохнула, подминая девушку…       В одно движение уложила Риту на мягкий ворс пледа, которым была покрыта постель и расстегнула замочек бюстгальтера. Хищно склонилась над распростертым телом, не торопясь, отдаваясь процессу без остатка, припала губами к шее девушки. Потянула с плеч бретельки, выцеловывая проложенный пальцами путь.       Мою талию обхватили горячие ладошки, но не надолго — нежные пальцы вырисовывали замысловатые узоры, вызывая приятные мурашки.       Ее грудь была больше моей ладони, и все же, я нежно обхватила ее, сжала. Рита испытывала волнение и стыд, потому столь невесомая ласка не смутила ее, но когда я, медленно перебирая пальцами, потянула вниз шелк бюстгальтера, при этом специально касаясь розовых сосков, девушка напряглась.       Легкий, отвлекающий поцелуй в шею и смелые движения руками по груди: пропустила соски меж пальцев, крепко сжала упругую плоть. Девушка резко выдохнула, а вдыхала, плотнее прижимаясь к моим рукам. Я неторопливо ослабила хватку, провела языком по шее к ключице, одновременно снова зажимая груди ладонями и соски меж пальцев.       Не прекращая ласки языком и губами, я с переменной жесткостью то гладила, то стискивала груди, желая проверить болевой предел. И пока что предела не было. А чем чувствительнее я обращалась с ее телом, тем больше Рита возбуждалась. Не сдержалась, когда вместо пальцев, на соске сомкнулись мои губы, издала тонкое «Ах!». Схватила меня за волосы, но так и не определилась, хотела ли оттянуть голову, или же прижать плотнее. А пока она думала, я продолжила измываться: играла языком с затвердевшей бусинкой, посасывала ее, периодически грубо сдавливая грудь.       То же проделала и со второй грудью, убедившись, что Рита не собирается препятствовать.       Доигравшись до частых и чувственных стонов под собой, я проложила дорожку из поцелуев по животу. Поддразнила аккуратный пупок, от чего девушка смущённо хихикнула. Вздрогнула, когда мои губы добрались до нежной кожи над трусиками.       С безумной жаждой, ощущая дурманящий запах Риты, я языком поддела тонкий шелк белья, закусила и потянула вниз, помогая себе руками. Девушка приподняла бедра, облегчая мне задачу, за что была тут же вознаграждена — откинув трусики в сторону, я выгнулась кошкой, прильнула грудью к груди, с совершенно дикой улыбкой впилась в приоткрытый рот.       Рите понравился мой темперамент, она с той же силой и страстью вцепилась в мою шевелюру, сжала пальцы в кулак. Волосы у меня ровные, стрижка косая, короткая, но длины для подобного хватило с лихвой. Свободной рукой подруга прихватила мою грудь, от чего я чуть не прикусила ее губу. Вместо этого тоже запустила пальцы в волосы. И целовала так долго, и упоенно, что сама начала задыхаться.       Вынужденно оставив в покое сладкий рот, я скинула свой бюстгальтер, взяла Риту за подбородок, повернула ее голову, открывая доступ к шее и ушку, припала к горлу не хуже вампира. Руки девушки метнулись к моей груди и талии. Ноги, зажатые моими бедрами, пришли в движение. Я прикусила Риту за шею, намекая не двигаться, но она либо не поняла, либо проигнорировала — провела ладонью по ягодице в кружевном белье, чувствительно сжала. В ответ, я оставила влажный след, проведя от ключицы до подбородка языком, поцеловала. Нависла над девушкой, любуясь ее темным, полным желания взглядом.       — Я хочу тебя, — с мольбой произнесла, прижимаясь лбом к ее лбу. — Хочу быть с тобой каждый день своей жизни. Засыпать и просыпаться с тобой в одной постели. Баловать тебя, защищать, на руках носить… Хочу видеть твои взлеты, быть поддержкой во время падений!       На этих словах Рита, окончательно смущенная, притянула мою голову для поцелуя. Отстранилась:       — Ты могла просто сказать, что любишь меня? — мило улыбалась.       — Нет, — совершенно серьезно смотрела в ее глаза. — Эти три слова всегда сопровождаются расставанием, — Я выровнялась, стоя на коленях, провела руками от грудей Риты, до талии, внимательно следя за тем, как подрагивает от прикосновений ее тело.       Девушка еще больше смутилась, но прикрываться руками постыдилась. Я вернула взгляд с низа живота в ее, почти черные, глаза. Опустилась, уперлась левой рукой в постель, рядом с ее головой, и не разрывая зрительного контакта, накрыла промежность второй рукой. Рита выдохнула, распахнув глаза, в которых медленно угасал здравый смысл. Она нетерпеливо сучила ногами, пока я склонилась к ее уху, чтобы прошептать:       — Хочу, что бы ты только на меня так реагировала.       Припечатала ее поцелуем, умащиваясь меж добровольно разведенных ног. Огладила внутреннюю сторону бедер, вернулась к паху, вновь накрывая ладонью, пустила средний палец меж нижних губ. Не торопилась, дразнила, редко уделяя внимание клитору, хотя Рита хотела этого — ерзала под рукой, особенно тяжело выдыхая мне в рот, когда я прикасалась к нежному бугорку. Нетерпение подруги я буквально кожей чувствовала!       …запустила в ее мокрую, горячую дырочку палец.       Девушка выгнула спину, подалась бедрами вверх. Я вывела палец, чтобы войти двумя, и глубже.       Ее стон утонул в моем поцелуе.       Процессу, как я и говорила, отдалась со всей душой и телом. Одними только пальцами довела Риту до безумия. Она закрыла глаза, металась на кровати, даже не старалась сдерживать стоны, чем доводила до безумия меня. Рита открыла глаза. Но не с той томной похотью, когда тебе делают приятно и ты желаешь поощрить, раззадорить. Она открыла их бессознательно, ища выход своим эмоциям, не замечая ничего и никого вокруг. И, чтобы не нарушать эту прекрасную картину, я не стала целовать ее жаждущий рот, а в одно движение переместилась к ее промежности. Поцеловала лобок, кончиком языка обвела клитор. Рука девушки тут же впилась мне в волосы. Ее хватка лишь распаляла, вынуждая чувствительно посасывать клитор и покусывать губы, глубже вводя пальцы, безошибочно находя нужную точку.       Когда первая судорога свела молодое тело, я точно с катушек слетела. Подобного я не испытывала никогда ранее, ни с кем другим…       Мой рот, язык в нем, словно возжелали съесть беззащитную девушку — вылизывали, посасывали и покусывали, пока пальцы в диком, но выверенном ритме, стимулировали одну единственную точку в рефлекторно сжимающемся влагалище.       Я до безумия ее хотела. Всю!       Поэтому второй спазм мышц и третий, продолжала истязать ее звенящее тело, а перед четвертым, кульминационным, вынула пальцы и запустила в нее язык, чтобы почувствовать, как сокращаются ее мышцы, ощутить вкус ее оргазма. Выпить его без остатка…       Рита билась и извивалась в моих руках, не сдерживаясь в стонах и криках. Ее ноги сжимали мои плечи, а сама она прижимала мою голову к своей промежности, будто хотела ее туда затолкать! В этот момент я пожалела, что не родилась парнем… Ну, либо не прихватила с собой кое-что из своих игрушек. В конце концов, девушку отпустило. Она расслабилась, позволила себя еще немного вылизать и расцеловать, прежде чем сама потянула меня наверх, чтобы со смущенным видом поцеловать в губы.       Я огладила ее лицо, вытирая капельки пота, выступившие на висках и лбу. Поцеловала в нос и щеки.       Руки Риты опустились мне на бедра, одну она продела между нами. Робко нырнула под белье, коснулась нижних губ, развела их пальцами. Я была не влажной, а, буквально, мокрой.       — Можешь не беспокоиться об этом, — шепнула я в губы девушке. — Ты так ярко реагировала, что я кончила всего от пары прикосновений.       Обняла Риту за шею, увлекла за собой, чтобы прилечь на бок. Закинула ногу ей на бедро, притянула к себе вплотную.       — Я люблю тебя, — улыбаясь довольно и расслаблено, протянула я томно. Пальцы Риты застыли на мгновение.       — Но сейчас это прозвучало, как прощание.       — Не важно, как оно звучит, — я опустила ногу, подняла ее руку к своему лицу. — Важно, что это правда. — Бесстыдно втянула пальцы в рот, облизала их, один за другим, под возбужденным взглядом подруги.       Закончив с пальцами, я многообещающе облизалась, но разочарованно протянула:       — Мне приятно, что ты делаешь, но для второго захода мне нужна передышка.