FreeToPlay

В один день они вместе решили, что такую историю знакомства будет немного неловко рассказать родственникам, поэтому договорились, что для их родителей оно произошло в туристическом городке во Франции, когда Минхо столкнулся с проблемой языкового барьера при покупке сэндвича. Почти даже не обманули, если так подумать, такое действительно было. На самом же деле первым, что услышал Минхо от Джисона, было не спасительное "Я могу тебе помочь?" на родном корейском языке, а "Да куда ты, сука, прëшь?! Ты только что скачал игру или у тебя просто руки из жопы растут?" Ну а после проигранного раунда он выслушал ещë и лаконичное дополнение "конченый еблан" вместе со звуком брошенного об стену джойстика. А Ли действительно играл впервые. Джисон потом ещё долго извинялся за свою вспыльчивость, несмотря на то, что его поведение скорее повеселило Минхо, чем обидело. Хан основательно взялся за его навыки, помогал с ресурсами, с валютой, с выполнением миссий. Названия этой игры никто из них уже не назовёт. Не потому что забыли, а потому что стыдно вспоминать. Их общение постепенно перетекло из голосового чата в игре в социальные сети. С подростковых лет многое изменилось: Минхо перепродал свою приставку какому-то школьнику, а Джисон наконец-то убрал из списка главных ценностей своей жизни честную игру без доната. Но кое-что они не могли не пронести с собой во взрослую жизнь — свою странную, но довольно крепкую дружбу на расстоянии. Удивительно, но можно считать, что только благодаря Минхо и его помощи с математикой Хан смог поступить в университет, а Ли из-за неожиданно осознанного и даже по-старчески мудрого Джисона смог решиться разорвать свои безнадёжные отношения с девушкой. Но, как бы странно это ни звучало, они ни разу не виделись вживую. Минхо жил в Тэгу, а Джисон, "столичный пижон", как любил шутить Ли, в Сеуле. Казалось бы, не такое уж и большое расстояние, особенно для лучших друзей, но так сложилось и с этим ничего не поделаешь. Только на своё двадцатиоднолетие, изрядно напившись, Джисон позвонил Минхо и около получаса выл и сморкался соплями в трубку: — Мы знакомы уже шесть лет, а ты до сих пор ни разу не додумался устроить мне сюрприз и приехать на мой день рождения в Сеул! Ты хоть понимаешь, насколько это жестоко? — во время своей пылкой, пьяной тирады он не дал Ли и шанса сказать хоть одно слово, не то что выставить встречное обвинение. Когда же его длинная речь прекратилась и по ту сторону провода остались слышны только жалостливые шмыганья носом, у Минхо наконец-то появился шанс выговориться: — Закончил, король драмы? А теперь открой свою ебучую электронную почту и начни паковать чемоданы, дурила! Кажется, Хан мгновенно протрезвел, когда последовал совету друга и обнаружил в своëм почтовом ящике билеты на самолëт в Париж, вылет которого намечен на следующую неделю. — Это же не розыгрыш, да?! Боже, Минхо, пожалуйста, скажи, что всë это по-настоящему! — мягкий смех Ли звучит в ответ на такую реакцию. — С днëм рождения, Джисони! Нам действительно пора бы уже увидеться. Проведëм недели две вместе и снова расползëмся жить свои скучные жизни. Минхо, не любитель шума и суеты, предложил провести эти две недели не в Париже, а в близлежащем маленьком туристическом городке с каким-то мудрëным французским названием. Пришлось пожертвовать осмотром достопримечательностей, однако приобретение тихих ночных посиделок с бокалом вина в руке стоило того. Сначала они встретились в аэропорту Сеула. Джисон первый заметил друга, такого напуганного, с компактным и как будто даже пустым рюкзаком на плече. — Минхо! — закричал он ему через весь зал ожидания, активно размахивая руками и привлекая много лишнего внимания. В любой другой ситуации Ли дал бы ему затрещину за такое вольное поведение, но отчего-то растерялся и не смог выдавить из себя даже банального "привет". — Что, боишься летать? Не переживай, я подержу твою трясущуюся ручку, чтобы ты не упал в обморок, — как всегда ехидничал Хан. А Минхо не боялся летать. Он словно боялся Джисона. "Как можно?" — спрашивал он сам у себя. Вы столько лет дружите, ежедневно болтаете по видеосвязи, не стесняетесь звонить друг другу по ночам и делиться своими самыми потаëнными секретами. И вот он вживую: настоящий, реальный, осязаемый, такой по-домашнему уютный и мягкий — стоит и улыбается во все тридцать два, нежно заправляя свои кудряшки за ухо и рассказывая историю про забавного таксиста. И почему-то этот настоящий Джисон пугает, вводит в ступор, вызывает доселе незнакомую неловкость. Настоящий Джисон тот же самый, однако кардинально другой, непонятный. — Ты чего застыл? Даже не поздоровался! Неужели не рад видеть? Ну да, я врал, что я 175, но я думал, ты понял, что это шутка и я на самом деле ниже... — Можно я обниму тебя? — прерывает его Ли. Хан на вопрос округляет глаза от неожиданности, его рот зависает открытым. Однако в следующую секунду он сам кидается другу на шею, утыкаясь носом в плечо и чувствуя биение его сердца. — Думал, ты не захочешь, мистер недотрога. Я так чертовски рад наконец-то это сделать, ты даже не представляешь насколько, Минхо! Следующие десять дней проходят как в сказке. Неудивительно, что эти двое нашли чем заняться даже в маленьком городке без шикарных музеев и памятников архитектуры. Время было наполнено смехом и безграничным счастьем. Они поселились на небольшой вилле с видом на Сену, которую хозяева регулярно сдают таким же отрешëнным от Парижа сумасшедшим, как они. Минхо убеждается в том, что Хан ещë больший авантюрист, чем он мог себе представить. Поторговаться с раздражëнным продавцом в киоске за пресловутый круассан? Джисон первый в очереди! Рассмешить своей глупой шуткой пожилую француженку, которая едва понимает по-английски? Дайте Джисону минуту! Уговорить случайного мужчину на пристани бесплатно покатать их на своей лодке? У Джисона получается и это! Вот и сейчас, где-то в час ночи, когда буквально каждый человек в радиусе двух километров сладко спит, Хан обрëк Ли на очередное сомнительное приключение. — Быстрее! — кричит, едва оборачиваясь, Джисон. Он тянет Минхо вниз по улице, к самой реке. Они бегут, держась за руки, и не могут перестать смеяться. Ли почти задыхается, в лëгких кончается воздух, но в этом моменте нет ничего важнее заразительного смеха и горящих глаз Джисона, который ни за что не откажется от задуманного. И Минхо абсолютно счастлив. Возможно, впервые за всю свою жизнь. Хан останавливается, только когда почва под ногами сменяется на пляжный песок, и с удивлëнным выдохом пялится на водную гладь. Он тут же снимает свою обувь, призывая Ли сделать то же самое, и снова берëт друга за руку, молча подводя к самому берегу и ночной прохладе Сены. Они сидят на пляже ночью и смотрят в небо и блестящую от лунного света воду. Даже звучит красиво. Около получаса назад Джисон неожиданно достал из-за пазухи бутылку вина. На все резонные вопросы Ли, например, как она там поместилась и когда он еë купил, он лишь пожимает плечами и, как всегда, невинно улыбается. Сейчас же Хан лежит на коленях Минхо, после того, как они опустошили эту бутылку вдвоëм прямо из горла. Да, не эстетично, да, почти по-варварски. Но это в стиле Хана, поэтому Ли готов и с этим смириться. Лëгкие волны ласкают босые ноги Минхо, а его правая рука — нежные кудри Джисона. Момент такой простой, молчаливый, но определëнно счастливый. Хан вдруг понимает, что не хочет, чтобы эти две недели кончались, поэтому он решает прервать тишину давно мучавшей его мыслью: — Ты не думал о переезде в Сеул? Минхо вопрос обескураживает, однако он лишь на секунду задерживает руку на очередной кудряшке и продолжает перебирать мягкие волосы, обдумывая ответ. А, может, стараясь найти его в Сене. Иначе зачем он туда так внимательно смотрит? — Думал, — всë же отвечает он после долгой паузы. Хан же всë это время терпеливо ждал. — Переезжай. Я помогу с квартирой, рядом с моей как раз одна сдаëтся. Первое время вообще у меня пожить можешь. Насчëт работы тоже не переживай: за такого компьютерного гения, как ты, многомиллиардные корпорации глотки друг другу перегрызут, это я тебе гарантирую. Минхо улыбается нежно и снисходительно, переводя взгляд на Джисона, словно только что услышал, как ребëнок заявляет о своëм намерении стать космонавтом. А Хан абсолютно серьëзен. Он всë ещë смотрит на горизонт, неловко водя указательным пальцем по оголëнному колену друга. В следующую секунду он то ли кардинально меняет тему, то ли развивает ту же мысль очень странным способом: — Ты вообще можешь себе представить, что мы сейчас здесь лишь потому, что шесть с лишним лет назад ты был случайно подобранным для меня тиммейтом? — Ли хмыкает в ответ на это наблюдение. Действительно забавно. Целых шесть лет, надо же. Они дружат так долго, а ему до сих пор кажется, что он не знает и половину всего Джисона. — И правда судьбоносная встреча. А если бы моя игра устанавливалась хотя бы на пять секунд дольше, мы бы так и не познакомились, — на самом деле Ли особо не воспринимает этот диалог всерьëз. Он знает, что Хану словно просто необходимо болтать, когда он пьян. Минхо даже удивлëн, что тот молчал всë это время. Джисон же сжимает губы и резко прекращает движения своего пальца: — Нет, Минхо, это не так. Я думаю... Нет! Я уверен: в тысяче разных миров по тысяче разным сценариям... Мы всë равно нашли бы друг друга. Старший добродушно хихикает в ответ на хмельные философствования и серьëзный тон друга: — Как скажешь, Джисони, — они молчат ещë около минуты. Всë ещë комфортно, но хочется сказать ещë целую кучу всего. Словно они разъедутся и для этого больше никогда не представится возможности, — Я думал о Сеуле. Уже около года думаю на самом деле. Всë никак решиться не могу. Знаю, больше город — больше возможностей. Семья просто особо не одобряет. Сам знаешь: где родился... Эх. Нет поддержки, только упрëки, понимаешь? Джисон активно кивает, всë ещë вглядываясь в мутную воду. Тучи закрыли луну. Уже почти ничего не видно, а он всë смотрит. — Я буду твоей поддержкой, Минхо. Как шесть лет назад. Столько, сколько тебе будет нужно. Сколько захочешь! Только переезжай, ладно? — Ли снова хмыкает, умиляется и продолжает гладить волосы Хана. Неожиданно он снова меняет тему. Или всë-таки не меняет, — Ты думаешь, я пьян, да? Думаешь, всë сейчас не всерьëз? Джисон поднимается на локтях и разворачивается корпусом к крайне удивлённому Минхо: в глазах друга нет ни намëка на действие алкоголя, только одному ему понятная грусть. Хан смотрит в упор, хочется отвести взгляд от снова неожиданно накатившей неловкости, да он не даëт: — Ты действительно очень дорог мне. И даже как-то стыдно, что я понял это только сейчас. Я так счастлив, что мы познакомились! Я знаю, ты всегда был рядом со мной, но эта встреча... Я будто ждал еë всю свою жизнь. Даже до того, как мы начали общаться, понимаешь? — Джисон опускает глаза и словно набирается сил прежде чем взять ладонь Минхо и прижать еë к своей груди. Внутри бешено колотится сердце. У Ли мурашки от этого ощущения искренней близости, почти интимного доверия своих чувств, — Я не хочу возвращаться в Сеул без тебя. У Минхо пропадает дар речи. В голове как пчëлы роятся мысли. Нет, они бегают как тараканы. Его рука всë ещë на груди Джисона, но он не спешит еë убирать. Сейчас словно вообще не к месту спешить. Надо что-то сказать. Что он ему тоже дорог? Что их дружба для него сейчас важнее всего на свете? Что та игра ему не понравилась с самого первого дня и что он играл в неë только из-за энтузиазма Хана? Но сказать получается лишь: — Можно... Я тебя поцелую? На глазах у Хана наворачиваются слëзы. Боже. Боже, это взаимно. Всë, о чëм он думал все эти десять дней, рассматривая его красивый профиль, поправляя вечно задирающийся воротник его лëгкой рубашки и наблюдая за его смешными попытками говорить на английском... Всë это взаимно. Он смущëнно отводит взгляд, но не позволяет этой эмоции отказать себе в удовольствии уверенно кивнуть. И Минхо целует, положив вторую руку ему на щëку. Нежно, мягко, аккуратно. И только шумная Сена тому свидетель. Этого определëнно стоило ждать шесть лет.