Звездные войны: "Запасной вариант"

— Как думаешь, Маликос хоть на миг осознал, какое сокровище попало ему в руки? — Спросила Эл, перебирая части Кольца. Подруги коротали ночь с костром в одной из многочисленных расщелин красных датомирских скал. — Может, и нет, но даже сквозь пелену невежества Сила шептала ему о значимости, — отозвалась Дарлин, наблюдая, как Эл ловко разбирает искорёженный меч. — Я так и знала! — Что такое? — Смотри: кайбер-кристалл разрушился, — Эл покатала пальцем мелкое кристаллическое крошево в своей ладони. — Он принял на себя всю ярость магии Меррин. Невероятная мощь. Эл с досадой поджала губу. Она не питала надежд использовать этот кристалл для себя, но мысль о возможности его исцеления, о возвращении к жизни, мелькнула в её сознании. — Может, так и лучше. Поверь, Эл, впереди тебя ждет нечто гораздо большее. — Я знаю, Дарлин. Просто… каждый кайбер-кристалл — это живое сердце Силы, даже тот, что пропитан тьмой. — Этот угас. Безвозвратно. — Да. Но остальное я сохраню. Улыбка тронула губы Дарлин: — Я с удовольствием посмотрю, когда ты соберёшь его. — Я ещё даже не представляю, как он будет выглядеть, хотя момент уже близок. В прошлом падаваны всегда сами добывали кристалл, но основные детали брали готовыми, придавая рукояти форму, рожденную в их воображении. — Ты поймёшь, когда всё необходимое окажется в твоих руках. Завтра мы будем на месте. Эл на мгновение встретилась взглядом с Дарлин, и в глубине её глаз она увидела отражение собственной печали. Каждый шаг вперед приближал их к неминуемой разлуке. Чтобы заглушить это щемящее чувство и прервать молчание, наполненное глубоким пониманием, Эл отложила разобранный меч Маликоса в сторону. — Не меч делает тебя джедаем, а принципы, которым ты верен. — Принципы, говоришь… Тебя все еще преследует случай с Афрой? Ты чуть не прикончила её. Эл сначала напряглась: да, в гробнице Куджета тёмная сторона вплотную подступила к ней, а потом фыркнула: — Подумаешь! Малек придушила. Ты уступила Вартхалу, тоже с расчётом на будущее. — Я уже начинаю думать, — прищурилась Дарлин, — кто из вас нахальнее: ты или Афра. Эл закатила глаза и снова фыркнула. Ведьма усмехнулась. В моменты, когда ситуация не поднимала в Эл её силы, она вела себя почти как обыкновенная девчонка. Почти. — Кстати, насчёт Афры… — Дарлин почувствовала идущее от Эл некоторое… смущение? Да неужели? — Я хотела тебя спросить… Её отношения с подругой… я нахожу их… странными… — Гхм, — теперь неловко стало датомирке. — Видишь ли, Эл, это деликатный вопрос. Отношения между мужчиной и женщиной тебе понятны. Но иногда, это происходит между двумя женщинами или двумя мужчинами… Как к такому относиться — дело сугубо личное. В большинстве культур подобное осуждается, как противоестественное, преследуется или скрывается. А в некоторых — считается вполне нормальным. — А среди датомирских ведьм? — спросила Эл, и ведьма отметила напряжённую складку между её бровей. — Среди Сестёр Ночи случалось, — не сразу ответила Дарлин. — Но не одобрялось. — Понятно, — Эл отвернулась, устремив взгляд в темноту, и перестала хмуриться. — «Что ж, похоже, она определилась», — подумала ведьма. А вслух сказала: — Послушай, Эл, ты встретишь в Галактике много неожиданного и непонятного. Не торопись осуждать. Просто подумай, приемлемо это для тебя самой или нет. — Я услышала тебя и постараюсь поступать именно так.

***

На следующий день они вновь двинулись на север, и в какой-то момент Эл вдруг поняла: они идут не к Поющей Горе. — Разве мы не возвращаемся? Дарлин остановилась. — Нет. Мы идём в гробницу Аллии. Вартхал рассказал, что Меррин отнесла туда Сферу Жизни с духом Талзин в обмен на обещание Мола оставить их в покое. У него были свои планы, но он понял, что толку от Братьев Ночи ему теперь мало. — Сферу Жизни отнесли в гробницу Аллии? Мог ли быть в этом какой-то расчёт? — Не знаю, Эл. — Дарлин вздохнула, и в этом вздохе слышалась боль. — Я тоже думала об этом. Гробница прародительницы — особое место. Давным-давно, её останки покоились в посвящённом ей храме. Но когда начались междоусобицы и противостояния между кланами, последние служительницы втайне захоронили их в другом месте, ибо каждый стремился присвоить святыню себе. Вскоре храм был разрушен в отместку… Ночными Сестрами, как ты понимаешь. И со временем местонахождение гробницы помнил лишь клан Поющей Горы. — Но как тогда Меррин узнала? — Я рассказала Талзин, — Дарлин опустила взгляд, и горечь скользнула в ее голосе. Она двинулась вперед, оставив Эл переваривать тяжесть этих слов. Эл смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на белые вершины, маячившие вдали. Там произойдёт то, к чему она так стремилась. «Быть джедаем — значит смотреть правде в глаза… и делать выбор». Эл всё отчетливей понимала: она — не тот джедай, какие были прежде. И никогда им не будет! Но это не заставит ее свернуть с пути. Йода всегда знал это, чувствовал… и принимал. По мере приближения к месту, она стала замечать, что с Дарлин происходит что-то неладное. Ведьма стала угрюмой и молчаливой. Недоброе предчувствие всколыхнуло душу и не отпускало. Но донимать подругу Эл не рискнула. Гора вздымалась, величественной кручей уходя в небо, неотличимой от сонма окрестных пиков. Багровые отблески светила ласкали её снежную вершину, окрашивая в гамму от робкого румянца до густой фиолетовой печали. Вход в святилище был скрыт столь искусно, что неискушённый прошел бы мимо, не заметив. Дарлин зажгла факелы, извлечённые из тайника. Ведьма совершила некое движение, и неприметный участок стены, оказавшийся каменной дверью, бесшумно отъехал в сторону. Никаких заклинаний, никаких магических пассов. Лишь холодный, манящий мрак. Небольшой, но запутанный лабиринт, постепенно уходящий вниз, привёл в просторный пещерный зал. Эл сразу уловила разницу в ауре между мавзолеем Куджета и этим местом. Воздух здесь был на удивление свеж, но на языке оставался привкус местных минералов, среди которых смутно угадывался знакомый оттенок. Огромная пещера, казалась просто пещерой. В чём было дело, сбитая с толку Эл, поняла не сразу — она не чувствовала Силу! Она взглянула на спину идущей впереди ведьмы. Дарлин, несомненно, почувствовала её взгляд, но никак не отреагировала, и на сердце Эл снова легла тяжесть. Она отпустила попытки дотянуться до Силы и провела языком по нёбу. Кортозис! Его здесь было неисчислимое количество! Защита от тех, кто владеет Силой. Странная, гнетущая атмосфера. На мгновение Эл почувствовала, как меркнет мир вокруг, будто разом оборвались все нити чувств. Она ослепла и оглохла, погрузившись в звенящую пустоту. Лишь миновав пещеру и оказавшись в следующем зале, Эл смогла вздохнуть полной грудью. Словно споткнувшись о незримый барьер, Сила вновь потекла ровно и спокойно. До определённого момента. Эл давно знала, что должна быть готова к любым неожиданностям. Но была ли она готова на самом деле?.. Пока всё шло подозрительно гладко, и это предчувствие таило в себе неясную тревогу. В отсвете факелов, у самой дальней каменной стены, взгляд Эл выхватил из мрака отблеск металлической двери. Подойдя ближе, она коснулась её рукой: металл был другим, теплым, так не похожим на чуждый холод в развалинах зеффо, пронзавший до самого сердца. — Собери Кольцо, уколи палец и смажь своей кровью, — произнесла Дарлин. Эл не нравилось состояние подруги, но она повиновалась. — Приложи здесь… в эту выемку. Когда запертая при помощи Силы дверь ушла вверх, и они попали внутрь, породившее смутное подозрение касание насчёт инородности металла, подтвердилось. Статуя и каменный саркафаг с письменами среди на удивление хорошо сохранившегося металла, смотрелись нелепо. Каким образом часть древнего космического корабля, послужившего проматери ведьм усыпальницей, оказался в толще горы, оставалось лишь гадать. — Дарлин? Ведьма замерла, словно изваяние. Медленно повернулась к Эл. Напряжение в её облике, заставлявшее юного джедая всё время быть на чеку, вылилось в сплошную темноту глаз с огненным зрачком внутри. Эл невольно сделала шаг назад — от Дарлин веяло пока не явной опасностью. Контраст между спокойным течением Силы и поведением датомирки не добавляли ясности в происходящее. — Вот и всё Эл, только истинная наследница Аллии смогла бы собрать здесь Кольцо и проникнуть сюда, — голос ведьмы был прежним, без каких-либо признаков, заставивших бы насторожиться. В нём даже звучала некоторая торжественность, знакомая Эл по гробнице Куджета, через которую пробивались печальные нотки. Внезапно Дарлин преклонила колено, склонив голову в глубоком поклоне. — Теперь тебе осталось лишь открыть саркофаг и взять то, что принадлежит тебе по праву. Эл медлила, переводя взгляд с подруги на саркофаг и обратно. — Чего же ты ждёшь? — Ведьма ободряюще улыбнулась. И если бы у Эл сейчас был меч, она бы зажгла его… чтобы защититься, рассеять морок лжи и предательства. Поздно. Всё это было ловушкой с самого начала! Сплетение лжи и обмана, задуманное ради одной цели: привести её сюда, к этому саркофагу. Где-то будто лопнуло стекло. Ветру не откуда было взяться в этом подземелье. Зелёный вихрь стремительно ворвался внутрь из пещеры, буквально пронесся сквозь Дарлин, заставив ту рухнуть на пол и вышиб Эл наружу, словно сломанную куклу. От жестокого удара она ослепла, уши заложило. Оказавшись лежащей на спине на земляном полу пещеры, первые мгновения не могла даже пошевелиться. Эл захрипела, отчаянно пытаясь вдохнуть выбитый из лёгких воздух. Следом пришла боль — всепоглощающая, нестерпимая. Делая судорожные короткие глотки, она почувствовала, как над ней нависает чья-то тень. Зрение возвращалось мучительно медленно, сначала размытый силуэт, а потом — лицо Дарлин, искаженное нечеловеческой гримасой, с глазами, пылающими бело-зеленым светом без зрачков. Лицо оскалилось ужасающей улыбкой. Талзин! Эл закашлялась, тело снова отозвалось дикой болью отбитых внутренностей. Ведьма засмеялась. И это был не хриплый каркающий смех, как можно было бы ожидать, нет, низкий, приятный, сильный голос, полный триумфа. — Здравствуй, Эл! Я предвидела твоё появление! И моё ожидание оправдалось, Наследница Аллии! Эл попыталась подняться. Смогла оторвать голову и плечи, но непомерная тяжесть, сдавливая грудь, вновь безжалостно пригвоздила её к земле. От натуги она заскребла пальцами по камню, из носа обильно хлынула кровь. — Упорная девочка, — снова засмеялась демон, нависнув над ней. — Что ты собираешься делать? Тебя предупреждали, и всё же вы шли сюда… В мою ловушку! Мой сын знал, что я смогу возродиться, и глупышка Меррин сделала всё, как надо. — Ты думаешь, Мол ещё жив, — прохрипела Эл, с трудом разлепляя пересохшие губы. — О, поверь мне, он жив. Полетел на Малакор обрести могущество, и он его найдёт. И когда вернётся, мы довершим нашу месть! Эл на мгновение закрыла глаза, стараясь справиться с болью. Наверное, если бы не её костюм, у неё были бы переломаны все кости. Талзин была мощна! Невероятно! Раз напряжение не даёт результата, мешает ей преодолеть давление ведьмы, значит, надо расслабиться. Она тихонько вздохнула и попыталась сосредоточиться на себе… Но поняла, что и это не выход. Талзин наблюдает за ней. Нужно выиграть время, чтобы собраться с силами. — Зачем я нужна тебе? Ты ведь уже овладела телом Дарлин. — Глупый вопрос, крошка. Дарлин и так моя, она лишь марионетка. Физическое воплощение важно, но зачем, если есть лучший вариант из возможного? В тебе… — длинным, тонким пальцем ведьма поддела каплю крови с лица Эл и с наслаждением слизнула её, смакуя. — Ммм! Течёт кровь нашей прародительницы! Какая мощь! Я заберу твоё тело и силу и, наконец, отомщу Сидиусу! — Почему ты решила, что у тебя получится? Сидиус уже однажды поверг тебя, и тело Дуку тебе не помогло в этом! А мои навыки ещё далеки от совершенства. Лицо ведьмы исказилось от ненависти и гнева. — Да! В итоге я противостояла им троим! Если бы Сидиус был один, а Гривус не нанёс свой предательский удар, я бы одолела его! Я пожертвовала собой ради сына. Но я учла прошлые ошибки… Сфера Жизни сохранила мой дух. Я испробовала немало средств, чтобы обрести нужную мощь. Для этого и нужна мне именно ты. Твоя Сила плюс мои знания — Сидиусу конец! Разве не к этому ты сама стремишься?.. Эл рванулась, и тут же поплатилась за это: сила Талзин вздёрнула её в воздух и с яростью припечатала к каменной стене. Очередной приступ боли прошил и без того разбитое тело. Полностью обездвиженная, в этот момент слабости Эл почувствовала то, чего больше всего опасалась: Мать Талзин начала свою атаку. И попыталась защититься, собрать волю в кулак. Бесчувственное тело Дарлин мешком повалилось на пол. Талзин оставила её, чтобы всерьёз заняться истиной целью. Эл осталась один на один со своим грозным противником. — О, да… я вижу… — голос Талзин одновременно звучал и снаружи, и в голове Эл, и она ничего не могла с этим поделать. Словно что-то скользкое и холодное вползало в неё. — Зачем сопротивляться? Я всё равно получу своё… Эл с ужасом понимала, что её ментальный барьер медленно, но верно смещается, тает, как лед под палящим солнцем. Обладая информацией из сознания Дарлин, ведьма читала всё больше в ней самой, проникала все глубже. Прошлое Эл. Память Талзин. И даже видения будущего… На несколько мгновений они стали единым целым… Неизвестно, от чего конкретно оттолкнулось её «я», от образа Йоды, или иных якорей своей личности, или сама ведьма, поражённая увиденным в ней, отпрянула, но в какой-то миг, она снова осознала себя, вернулась в свое тело, в свою реальность. Задыхаясь, хватая ртом, как выброшенная на берег рыба, Эл услышала Талзин: — Ты до сих пор не можешь поверить, что подруга предала тебя… Дарлин многому тебя научила, но это было нужно, чтобы ты ей поверила. Всё это был мой план. Дарлин с самого начала и по-прежнему верна мне! — Ты лжёшь! — Дарлин до последнего не говорила тебе, что моя Сфера Жизни уже здесь. Не так ли? Ты сама виновата! Даже когда вы вошли в пещеру, ты заподозрила неладное в её поведении, и не придала этому должного значения. Чутьём ты понимала, но сердцем не хотела принимать и не принимаешь до сих пор! Но не так это и важно… Вот тебе, девочка, урок: дружба не всегда означает верность! — гремело в голове. — Смотри! На глазах у опешившей Эл, Дарлин поднялась и застыла на месте каменной статуей. Затем, дрогнув, рухнула на одно колено, в жесте безграничной покорности. Дух Талзин, окутанный лохматыми полосами зелёного тумана, излучая невиданную мощь и зловещее торжество, завис в воздухе рядом. Эл почувствовала — пусть всего на долю секунды, — как ведьма ослабила хватку, отвлёкшись на новое действие с Дарлин. Талзин осознала свою ошибку и вновь обрушилась всей своей яростью. Зажмурившись, Эл собрала всю свою волю, всю свою отчаянную решимость, чтобы остановить чужое, мерзкое вторжение в тело и разум. И на этот раз ей удалось! Талзин замерла, словно натолкнувшись на невидимую стену. — Хм… Вот как… Железные тиски, чудовищное давление на грудь вдруг исчезли, и Эл, доселе распятая на стене, упала на четвереньки, пытаясь отдышаться. Руки и ноги дрожали от слабости и перенапряжения. Талзин великодушно позволила ей немного очухаться и заставить себя подняться. Выпрямившись во весь свой небольшой рост, Эл бесстрашно, с вызовом, устремила горящий взгляд на ведьму. — Храброе, гордое дитя! — широко оскалилась Талзин. — Хочешь сражаться со мной? Жаждешь боя? — Ведьма будто забавлялась. — Ты его получишь. Он сделала лёгкий пас рукой, и Дарлин, шевельнувшись, отмерла. Из складок плаща подруги появилась пара коротких мечей, с вытянутыми к низу ромбовидными лезвиями. — Узнаёшь? — Эл проглотила комок. Это были те самые клинки, которые она вытащила из озера на Кофаре. — Вижу, что узнаёшь! — продолжала глумиться Талзин, наслаждаясь ее смятением. Прозвучало заклинание, всколыхнулись потоки Силы, и клинки вспыхнули зловещим зеленым огнем. Эл машинально поймала брошенный ей клинок. И Дарлин с немой яростью тут же набросилась на неё со вторым. Вот так Эл впервые познала вкус настоящего боя, отринув призрачные голограммы. Конечно, она постоянно упражнялась со световым мечом Йоды, но кто бы мог предположить, что первым, живым противником станет единственное существо, после Учителя, кого она осмелилась назвать другом! И оружием будет не световой меч. Она могла похвастаться виртуозным владением шестом, самодельным копьём или парой дубинок, простым ножом. Мышечная память и реакция не подводили: она отражала атаки Дарлин, когда не получалось уклонится. Известно, что световые мечи являли собой нечто принципиально иное, нежели стальные клинки. Во-первых, при столкновении их лезвия не скользили, как металл о металл, но словно сцеплялись в яростном объятии энергии. Во-вторых, при сильном ударе или нажатии на клинок, два клинка отталкиваются друг от друга. При сильных ударах меч отбрасывает с равнозначной силой. В-третьих, клинок, невесомый, за исключением рукояти, становился опасным союзником, требующим абсолютного контроля, ведь его способность отталкивать удар могла обернуться против неопытного владельца. Учитывая эти отличия, она только защищалась, стараясь приноровиться к незнакомой тяжести и чужеродности клинка. При наличии массы лезвия, нужно использовать инерцию, поймать баланс. Зачарованное ихором датомирских ведьм оружие, как помнила Эл, могло какое-то время, противостоять даже световым мечам. А Дарлин… Дарлин была воплощением мастерства! Пропущенные удары компенсировал костюм. Словно вспомнив про него, Дарлин сменила тактику: теперь она целилась в незащищенные места — голову и горло, не давая Эл передышки ни на миг. Она давно потеряла счёт времени, кружа и уворачиваясь от Дарлин по всей пещере. Противостояние с Талзин не прошло даром, Эл начала уставать, и не знала сколько ещё выдержит такой темп. Даже используя Силу. Пустой, словно выжженный взгляд подруги давал некоторую надежду, но как убить Талзин? Тем более та увидела в ней слишком многое. Слишком! На что рассчитывала Мать Ночных Сестёр, обрекая Эл на этот поединок? Мёртвой Эл ей точно не нужна. Что умений Эл хватит, чтобы одолеть Дарлин? Вряд ли. Что от безысходности или случайности она убьёт датомирку, и это поможет сломить её саму? Но пока выходило всё наоборот. Или задача Дарлин только ранить Эл? С раненой девчонкой Талзин легче справиться. А не смертельно раненое тело, в конце концов, можно и подлатать, а затем использовать. — Датомир — одно из немногих мест в известной нам части вселенной, где то, что ты называешь Силой, прорывается напрямую в мир смертных в виде ихора, — раздался вдруг колдовской голос ведьмы, и Эл вновь ощутила ментальную атаку на себя. Держать оборону на два фланга, для Эл было слишком! Жестокий удар пришёлся аккурат в висок, к счастью, она успела смягчить его, лезвие только скользнуло, рассекая кожу, и за шиворот потекла тёплая кровь. Но отдача повалила её на землю. Дарлин уже прыгнула, занеся руку, Эл успела уйти перекатом, и клинок вонзился там, где только что была она. Потом оттолкнула от себя снова набросившуюся на неё ведьму ударной волной. Дарлин отлетела далеко в сторону, ударившись об каменный выступ. Эл вскочила на ноги только для того, чтобы быть сметённой нападением самой Талзин. После нескольких болезненных перекатов Эл смогла подняться. Краем глаза она увидела неподвижное тело датомирки. «Прости меня, Дарлин!» — пронеслось в её голове. Талзин же, пронеслась мимо зелёным ураганным порывом ветра и зависла почти под самым потолком пещеры. Эл, притянув выроненный клинок, запустила им в призрачную фигуру. Оружие, как и следовало ожидать, прошло насквозь и, звеня, упало на камни. Талзин захохотала. Эл шатало от напряжения и усталости. Обливаясь потом, она сделала глубокий вдох, чтобы, хоть немного прийти в себя. Машинально вытерла наплывшую на глаза кровь, размазывая её по лицу. Слизнула тёплую солёную влагу с губы. — Даже с помощью зачарованно клинка, — злорадствовала Талзин, — ты не можешь убить меня. — Ты тоже, — огрызнулась Эл. — Это спорный вопрос. У меня есть другой способ забрать твою силу. Но я хочу предложить тебе сделку, — Эл только хмыкнула. — Ты смело и достойно сопротивлялась мне, но я успела увидеть и узнать достаточно. Эл шумно втянула в себя воздух, ноздри её гневно затрепетали. Талзин не лгала. Она не смогла завладеть её телом, но смогла дотянутся до самых сокровенных уголков её души. — Скажи, задумывалась ли ты, что станет с тобой, если Избранный выполнит свою задачу? — Талзин сделала паузау, чтобы до Эл лучше дошёл смысл вопроса. — Ты станешь не нужна! Что будешь делать? Ты и твоё предназначение? Твоя жизнь потеряет смысл, ты потеряешь себя. Не лучше ли остаться здесь, на Датомире, и пока не вмешиваться. Мать Релл сделает тебя своей преемницей. Более того, ты сможешь объединить магию Белых ведьм и Ночных Сестёр! Ты станешь могущественнее, чем можешь себе представить. Оставайся! Прими знания! Спаси и объедини Сестёр и знания, как было до раскола! Будь истинной наследницей Аллии! Прими этот путь вместо безвестности и забвения! Слова ведьмы проникали в сознание, словно ядовитые корни, будоражили, находили болезненный отклик, порождали сомнение, казались… правильными. Талзин била точно в цель, в самое уязвимое, больное, и была права! Если Избранный справится, что останется ей? Всё потеряет смысл… Бездна отчаяния разверзлась перед Эл, раздавливая и опустошая. БЕЗДНА её не описать. Только пережить. Это не просто отсутствие Света или глубина Тьмы. Сама мысль о существовании тонула в холодной, всепоглощающей пустоте. Будто стоишь на краю обрыва, но внизу не земля, не вода, а бесконечность. Нечто настолько огромное, что разум отказывается это вмещать. Но не безграничность космоса, где бьётся пульс Живой Силы. Нет. Она шагнула к самому краю, хотя инстинкты настойчиво кричали "назад!». Всё её существо, леденя кровь и душу, пронзил холод. Вечным неутолимым голодом дохнуло на неё. Оно шептало о ничтожности усилий, бессмысленности борьбы. Всё, что ты есть, всё, что ты любишь, всё, чего боишься — всё это капля в море, которая исчезнет, не оставив следа. И как итог… Забвение! — А взамен? Что ты хочешь взамен? — Объединись с моим сыном, когда он вернётся. Вместе вы сможете уничтожить ситхов и спасти Галактику. На миг перед Эл вспыхнуло видение Она, повзрослевшая, озарённая Силой, повергает Императора… На лице девушки — её лице — характерные татуировки. В светящемся тумане возникают и исчезают призраки тех, кто уже слился с Силой. Они благодарны. Далеко, фоном, хрустальным колокольчиком почему-то слышится детский смех. Её дочери?.. Взгляд голубых глаз: чистый, искренний, смелый… немного наивный… это его взгляд… — А Избранный, — голос, полный ядовитого презрения, разорвал видение и бросил в реальность, — так и останется фермером. Эл зажмурилась, борясь с головокружением. Стиснула зубы. — Ложь! Тебе не смутить меня! Я знаю, что мне делать. — Какое самомнение! Ты стремишься к контролю, и потому, не будет покоя тебе. Ни к Тёмной ли Стороне это путь? На что ты обречёшь Его, если сбудется тот из вариантов, который ты сейчас напрочь отметаешь? — Всегда есть выход. Я найду его. — Ох, тот опыт на Кофаре и здесь, в гробнице Куджета, так ничему тебя и не научил! — Я смогла понять и исправить свою ошибку. — Да, но разве в этом смысл? Смысл в том, чтобы не допускать их, а сейчас ты именно этим и занимаешься. Эл молчала, часто дыша. Было что-то, что она упускала… Сфера… Где Сфера? Взгляд Эл лихорадочно обыскал пещеру и остановился на Дарлин. Ведьма черпала жизненную силу из её подруги! Но Эл не могла убить Дарлин! Талзин мгновенно поняла ход её мыслей. И раз она не могла сейчас справиться с Эл, то решила воплотится при помощи датомирки. — Нет! — Эл кинулась к подруге, загородила собой и отбросила призрака Силой. Получив в ответ метальный удар, который оглушил её. Словно полусне, она видела, как тело Дарлин приподнялось, окутанное зеленоватым туманом, как Талзин завладевает им. И речь уже шла не просто о вселении в плоть, а о физическом возвращении самой Матери Ночных Сестёр! Если она выпьет Дарлин до дна, то от неё останется только иссохшая мумия. Но, к счастью, даже у такой могущественной ведьмы были свои пределы. Процесс шёл медленнее, чем можно было предполагать. Пока Талзин была занята, Эл, стискивая зубы и борясь со слабостью, в который раз заставила себя подняться. Перед глазами всё качалось и плыло. Усилием воли, словно удерживаясь на краю пропасти, сохраняя подобие равновесия, она постаралась сконцентрироваться на одном, единственном предмете… Тело Дарлин перестало дёргаться и обмякнув, замерло. Клубы зелёного тумана стремительно уплотнялись, обретая очертания отнюдь не призрачной фигуры. Мать Тазлин вернулась! Её торжествующих хохот огласил пещеру, эхом отзываясь в сердце Эл. — Я вернулась! — Талзин! — ни Эл, ни Мать Ночных Сестёр не услышали этого хриплого вскрика, слишком слабого, чтобы преодолеть пришедшие в движения потоки Силы. Сфера Жизни была уже почти в руках Эл, когда её настигли зелёные молнии Матери Талзин. Мир взорвался ослепительной вспышкой, превратившись в сплошной океан всепоглощающей боли. Она горела заживо, кричала ли? Наверное, но не слышала собственного голоса. Демон в алых одеждах, с бледным лицом, испещренным татуировками, навис над ее почти бездыханным телом. — Я заберу твою силу, мерзкая девчонка! Посмотри на себя… Ты не достойна своего наследия, крови Великой Аллии! Среди подсвеченного зловещим зелёным мрака и тлеющей жгучей боли, едва слышные шаги лёгких ножек. Детский голосок зазвенел колокольчиком из недавнего видения. Ни Учитель, ни Мать Релл, ни Дарлин, ни кто-либо ещё, кого бы она могла ожидать, пришёл к ней. Маленькая девочка с большими серьёзными карими глазами. И она как будто знала её. Девочка посмотрела на Эл с любопытством, потом с укором. — Я не могу, — прошептала Эл. — Всегда есть выбор, — строго сказала малышка. — Сфера ещё цела. Девочка вдруг стала стремительно удаляться, и Эл жадно потянулась за ней, как за ускользающей надеждой. Как за маяком. Сфера действительно была цела и в ней клубилась та самая призрачная зелёная субстанция, дарующая датомирским ведьмам могущество… Ихор! Сила заструилась через неё широким потоком, и Эл направила её на концентрированное средоточие чужой жажды мести и злобы. Сфера взорвалась. — Н-е-е-е!!! — дикий крик Талзин заполнил пещеру. Ведьму страшно выгнуло в агонии. От тела полосами пошёл зелёный туман. С искажённым, бешеным лицом она метнулась к распростёртой на земле Эл. И не успела. Светящийся клинок Дарлин, ранее обагрённый кровью Эл, настиг её раньше. — Сгинь уже наконец! — датомирка повернула клинок, вгоняя его глубже в спину Талзин. — Агхххх… — Ведьма с изумлением уставилась на лезвие, торчащее из её груди, потом на появившееся из-за спины лицо Дарлин и захрипела. Датомирка бросила её и подползла к Эл, оставляя за собой кровавый след. — Эл, Эл! Очнись! — обеспокоенно звала она. Эл медленно открыла глаза. — Где… где Талзин? — еле слышно спросила она. — Всё кончено! Они с трудом поднялись, поддерживая друг друга. Дарлин тоже была ранена. Рядом, исходя зелёными лохмами-полосами, продолжало истаивать тело их недавней противницы. — Ты… ты его дочь! — прохрипела вдруг Талзин, прежде чем окончательно превратится в дым и иссякнуть уже навсегда. Что она имела ввиду, оставалось только гадать.

***

— Он твой по праву! Эл коснулась и провела пальцами по камню саркофага. Здесь, в этом молчаливом склепе, покоилась сама История. Казалось, вечность прошла с тех пор, как они, собрав воедино Кольцо Аллии, переступили этот священный порог. Кольцо, оказавшееся частью сломанного меча джедая-бунтарки, легендарной праматери целого народа, создательницы уникальной культуры. Несколько часов у них с Дарлин ушло, чтобы хоть немного оправиться от поединка с Талзин. Подлечить раны. Поговорить. Дарлин действительно попала под влияние ведьмы и отчаянно боролась с ней на своём уровне. И Эл оказалась права, не на миг, не поверив в предательство подруги. Ментальная и не только, мощь Талзин была поразительна. Столкнувшись с ней воочию, Эл готова была признать правдивость рассказов о ней. Тем более, что очень многое она смогла узнать, когда их сознания, пусть и ненадолго, соединились. Хвала Силе, вместе с Дарлин они смогли победить демона. Победить окончательно! И вот теперь она, почти достигнув своей цели, стояла, медля сделать последний шаг. Сердце учащённо колотилось в груди, переполненное важностью момента. — Давай, Эл! — подбодрила Дарлин. Эл сделала глубокий вдох, чтобы унять волнение. Приложила собранное Кольцо в специально предназначенное для него ложе и направила Силу. Кольцо засветилось, утапливаясь внутрь камня. Что-то где-то щёлкнуло, заскрежетало, повернулось. Массивная крышка сдвинулась. При помощи Силы, Эл отвела её в сторону и, заглянув внутрь, вскрикнула. Дарлин, как всегда, оказалась рядом. В лоне каменного саркофага находилась серебристо-металлическая анабиозная капсула. И Эл даже знала, где она видела подобную: в «Белой Тени», её собственном корабле. Как было объяснить подобное?! Возможно, ответ на этот вопрос даст будущее, а возможно, тайна так и останется неразгаданной. На краткий миг мелькнула мысль, что Аллия сохранилась такой, какой была при жизни. Но увы, этой надежде не суждено было сбыться. Зато сбылась другая, гораздо более важная. Среди священных для Датомира останков, среди праха прошлого, её ждал и пел именно для неё, кайбер-кристалл, сохранённый в остатках разбитого когда-то светового меча.

***

Датомирское красное солнце воспалённым глазом древнего божества, просачивалось сквозь вечное розоватое марево, окрашивая мир в тревожные оттенки. Для Эл наступил особенный день. Собственные ощущения позволяли прекрасно понимать трепетное волнение юнлингов и падаванов прошлого, собиравших свой первый меч. Она чувствовала их надежды, их страхи, их предвкушение чуда, рождающегося в их руках. Перед ней, на куске выцветшей ткани, лежали осколки двух разобранных мечей — не просто бездушные детали, а живые свидетельства ушедших эпох. Успокоив разум, Эл погрузилась в глубокую медитацию, сосредоточившись на кристалле, словно вглядываясь в зеркало своей души, чтобы увидеть в нем образ своего долгожданного клинка. Работая с деталями, Эл ощущала в Силе призрачные отголоски жизней прошлых владельцев, словно тихий шёпот их судеб. Она видела Аллию, собирающую свой меч с надеждой в сердце, и Маликоса, не заметившего своего перехода к тёмной стороне, как его клинок становился продолжением его алчности и жажды власти, приобретая красный цвет. Самым болезненным было чувство отчаяния Аллии, её отречение от пути джедая, её трагическое признание себя… ведьмой. И над всем этим витали клубы призрачного зеленого ихора, субстанции, являющей собой особое воплощение Силы на Датомире, энергии, что могла быть обуздана лишь женщинами, определяя их доминирование в этом странном мире, где даже мужчины, обладающие Силой, оставались в тени. Может быть, дело было в самой планете, в её пропитанной магией почве, в её извращенной связи с Силой? Эл вспомнила, как сложно было на Дагобе. Ведь выбор техники ведения боя — не просто набор движений, это ещё и отдельная философия, в соответствии с которой каждый джедай делал упор на одну из семи форм, как основную. «Не можешь определиться, ты», — сказал ей тогда Учитель. — «Возможно, меч, однажды собранный тобой, направит и поможет выбрать». Хотя, по сути, выбор должен предшествовать сборке клинка. Голографические наставники, а точнее Йода, безжалостно гоняли её по всем семи формам, выматывая до предела. Чаще всего она, увлекаясь, выбирала агрессивный и нелогичный Ваапад, вызывая лишь вздохи и неодобрительное покачивание головы Учителя, ибо тренировка проходила почти по самой грани тёмной стороны. Но ей нравилось и акробатика Атару, которой сам Йода компенсировал свой малый рост, и точность выверенных действий Макаши, пригодная для разных видов оружия, но мало спасавшая от бластерных выстрелов. В отличии от той-же Соресу, чьи защитные приёмы она пыталась применить ныне, в противостоянии с Дарлин. Шиен с его обтекаемостью и постоянными перемещениями. Эта форма хороша как для защиты, так и для нападения. Ниман, сочетающий в себе пять форм, казался оптимальным, особенно если ей доведётся приобрести второй меч. Но он слишком «дипломатичен» для схватки с ситхами. Пока в её распоряжении лишь один кристалл. В конце концов, она напомнила себе, что будет действовать и выбирать технику в зависимости от ситуации. Значит, и клинок должен соответствовать. Глядя на остатки меча Аллии, она чувствовала, что чего-то не хватает. Возможно, у прародительницы ведьм изначально был световой посох, символ её власти и связи с Датомиром. Но, как ни изучай, не совершенствуй любую из форм, на овладение и оттачивание некоторых порой требовались годы, был в этом один огромный недостаток, и, а именно отсутствие настоящего напарника. Сражаться с воздухом, даже с голограммой — это одно дело, а с реальным противником — совсем другое. В чём она и убедилась в поединке с Дарлин, пускай и не на световых мечах. Эл, даже прекрасно помнившая правила сборки, была открыта Силе, и понимание расположения деталей приходило к ней, как откровение. Кристалл — сердце меча, собирающего в себя силу джедая. Представляя из себя, по сути, цилиндр, внутри которого располагается сложная замкнутая система подачи энергии. Источник питания подаёт энергию, которая, проходя через кайбер-кристалл, многократно увеличивается, резонирует, вырывается из рукояти и удерживается с помощью магнитного поля в стабильной форме клинка. Поток, при помощи магнитного поля замыкается в петлю, по которой энергия возвращается обратно в батарею и тратится лишь в случае прерывания цепи, то есть столкновения клинка с препятствием, взаимодействием, например, с другим мечом. Поглощённая процессом, она потеряла счёт времени, не заметив, как багряное солнце утонуло за горизонтом, и лилово-сиреневые сумерки расползлись густой, фиолетово-чернильной ночью. Дарлин, верная стражница их убежища, успела не только добыть пропитание, но и развести костёр, над которым теперь колдовала, готовя ужин. В руках Эл лежала квинтэссенция простоты и элегантности. Цельная рукоять, чуть шероховатая, серебристая, идеально ложилась в ладонь, позволяя уверенно держать меч любым хватом. В его сердце билось эхо былого величия — частицы Кольца. Она бережно сохранила дух Аллии, воплотив его в клинке, а от Маликоса взяла лишь необходимое — уцелевшие внутренние компоненты. Подняв идеально сбалансированный меч, Эл не почувствовала его тяжести. Он словно стал продолжением её руки, живым продолжением её воли. — Активируешь его? — спросила Дарлин с нескрываемым восхищением и гордостью. В конце концов, косвенно она тоже причастна к сему свершению. — Не здесь, — ответила Эл. Последнее, что сделала Эл, прежде чем они покинули гробницу Аллии, вернулась в погребальную камеру, чтобы воздать должное праматери ведьм. Опустившись на одно колено, она прикоснулась к холодному камню саркофага. — Благодарю! — благоговейно произнесла она, склонив голову в глубоком поклоне.

***

— Мать Релл. Дарлин и Эл почтительно поклонились. — С возвращением, дети мои, — Мать клана Поющей Горы одарила их благосклонным кивком. — Мы заждались вас. За её спиной, словно лучи солнца после долгой ночи, собрались остальные женщины. Сияющие, переполненные радостью лица. Весь клан пришел встретить их, словно долгожданных вестниц надежды. Эл поймала взгляд Энилл. Та, увидев меч на её поясе, одобрительно улыбнулась. Клан принимал и одобрял все испытания, через которые им пришлось пройти. Их действительно ждали, как живое воплощение веры на лучшее будущее. Для Дарлин это было не просто возвращение. Она завершила назначенный ей путь искупления отступницы и, исполнив древнее пророчество, окончательно вернулась в лоно клана, в котором родилась. Для Эл… Светлые ведьмы признали её истинной наследницей их прародительницы. Являясь для них некой героиней из пророчества, она чувствовала их особое, какое-то возвышенное отношение. Но важнее, дороже всего для неё было тепло и свет их сердец, которые, касаясь, согревали её собственное сердце, подпитывая Светом её душу! Это значило для неё гораздо больше, чем, как показали испытания, текшая в ней кровь Великой Аллии. Не за наличие кровных уз, обретя предка в лице бывшего джедая, а за полученный меч Эл была беспредельно благодарна. На совете Эл и Дарлин рассказали о своих похождениях. После торжественной речи Матери Релл и службы в святилище, где голоса ведьм снова наполняли священную пещеру, отражаясь от её сводов, и под радостное магическое пение Сестёр Дарлин прошла очередной обряд принятия под кров клана, а Мать благословила меч Эл, состоялся пир, на котором чествовали их с Дарлин. Были истории, песни и танцы возле костра в ночи. Песня лилась, завораживая своей красотой, под стать сильному голосу исполнительницы. Заслушавшись, Эл не сразу обратила внимание на молодую беременную женщину, подсевшую к ней, пока та легонько не коснулась её локтя. — Избранная, — Эл обернулась. Женщина жестом поманила её за собой и, отведя подальше от остальных, села перед ней на колени. — Прошу, благослови моё дитя, Избранная, — прозвучала тихая искренняя просьба. Эл сначала даже растерялась и посмотрела просившей в лицо. Та спокойно ждала, опустив глаза и умиротворённо улыбаясь. На секунду замешкавшись, Эл вздохнула и тоже опустилась на колени. Положила ладони на округлившийся живот, где жила и развивалась, готовясь к скорому рождению, новая жизнь. Ребёнок почувствовал её прикосновение и откликнулся, не только физически, но в Силе. Она ощутила его, именно его, ибо это был мальчик, как маленькое тёплое солнышко, такое невинное и чистое. Это было подобно чуду! Эл собрала всё, что было светлого в ней и произнесла: — От всего сердца благословляю тебя, малыш, и твою маму. Будь Светом! Неси радость в этот мир. — Благодарю, Избранная. Женщина ушла, а Эл ещё смотрела ей вслед. Нельзя сказать, что поступок будущей матери сильно удивил, понятно, что ею двигало, учитывая кем считали её ведьмы, но было в этом что-то невероятно трогательное и значимое. И непривычное. К ней подошла Дарлин: — Что-то не так? — Всё хорошо, — отозвалась Эл. — Просто чувствую себя… странно. После нашего возвращения, меня все словно превозносят… Мне от этого не по себе… Дарлин усмехнулась: — Никуда не денешься. Ты — наследница Аллии! Символ надежды для них. Ты заслужила это, одолев Талзин! — Мы сделали это вместе! — Послушай, Эл, — уже серьёзно сказала Дарлин: — На совете мы, по-моему, всё разобрали. Ты смогла противостоять одной из сильнейших ведьм в истории Датомира, доказав свою избранность. И доказательство висит у тебя на поясе. — Пусть так, — сдалась Эл. — Но, вообще-то, я думала ещё о другом… — И о чем же? — прищурилась ведьма. — Откуда у вас беременные и женщины с маленькими детьми? Мужчин-то нет. Не от забраков же они понесли, — выпалила Эл. Пару мгновений подруга смотрела на неё, а потом расхохоталась. Эл, пока не решившая как отреагировать на её слова, почувствовала приближение ещё одной женщины. — Вот и спросишь об этом у Матери Релл, — перестав смеяться, полушутя, полусерьёзно сказала Дарлин, мягко подтолкнув Эл в спину и отступив в тень. Наполненный в Силе Светом облик Матери буквально сиял в ночи. Совершенно бесшумно она остановилась за спиной Эл. Лишь свежее, с привкусом мяты движение воздуха, да лёгкое шуршание одежд возвестили о ее появлении. — Матушка Релл, — Эл повернулась и коротко поклонилась. — Поступок Италь взволновал тебя, дитя, — мягкий и сильный голос главы клана завораживал, как всегда. — Возможно, она не последняя, кто попросит тебя о благословении. — Да, Дарлин уже поставила меня перед фактом, — поджала Эл губу. Мать Релл всё видит, да она и не закрывалась. — Мать Релл, позволите… откуда… — Эл запнулась, опустила глаза и сдвинула брови. Озвучить вопрос оказалось труднее, чем она предполагала. Её не смутила связь Дарлин с Вартхалом, но почтение к Матери Релл не позволило спросить напрямую. Но та и так поняла в чём дело. — Вижу, ты уже знаешь, для чего нужны мужчины, — сказала Мать, с полуулыбкой, наблюдая реакцию хмурой Эл. — Видишь ли, — вздохнула лидер клана, — на самом деле вопрос совсем не простой. Она собиралась с мыслями. Меж бровей залегла складка, выдававшая всю серьёзность проблемы. — Таинство продолжения рода — особенная тема для нас. Таково уж наше общество. Мальчиков всегда рождалось меньше, чем девочек. Тем более, мужчины — редкость в наше время. И мы не упускаем любую приемлемую возможность. — Вы хотите сказать, используете, тех, кто прилетает сюда? — опешила Эл. — Только мужчин-людей. Из Братьев Ночи остались лишь забраки. А мы не станем использовать мужчин других видов, для продолжения рода, как делали Сёстры Ночи. Это наша заповедь. И, как я говорила, такое случается крайне редко, — с некоторым нажимом произнесла Мать. — От них нам было нужно только семя — ничего больше. Мы умеем сохранять его в нашем организме неопределённо долгий срок. Беременность наступает в удобное нам время. — И эти мужчины соглашались? — За редким исключением. — Мать помолчала. — Они просто не помнили о происшедшем. Дарлин ведь делилась с тобой знаниями, о взаимодействии с другим разумом. Эл была поражена. Этически вопрос был весьма неоднозначным, и джедаи явно осудили бы такой подход, но датомирские ведьмы не джедаи. Даже светлые. Таков Датомир! Сама Эл здесь уже не раз оказывалась на грани тёмной стороны. Так кто она такая, чтобы судить приемлемость подобных установлений, имеющих под собой свои причины. Она обнаружила, что вполне может принять всё как есть. — А как же Дарлин и её дитя… Вартхал ведь забрак? — на совете Дарлин конечно же рассказа о своём обещании лидеру Братьев Ночи. — Её сын отправиться к отцу, когда придёт время. Она сделала то, что должна была сделать, ради всех нас. Иначе вы бы не узнали о Сфере Жизни Талзин. — Были и другие способы получить эту информацию. — Возможно. Считай, что это её последнее деяние, как бывшей Сестры Ночи. Необходимая жертва. — Вам виднее, — пожала плечами Эл. И вздохнула: — Но ребёнок… это же, что-то особенное! Столь близкое и родное! Знаете, коснувшись живота той женщины… — Эл снова оборвала себя, не найдя нужных слов, чтобы описать своё состояние. — Это чудо! Я рада, что Дарлин познает материнство. Жаль, я буду лишена этого. — Долг не позволит. Сочувствовать, сопереживать, дорожить, испытывать нежность и почтение, как например к Учителю. Но любить… Она не умела любить. — Любовь не для меня — закончила она, думая, что закрывает тему, несущую призрак ещё неведомой, но уже столь нежеланной боли. — Не имеет смысла бередить в себе то, что не предназначено тебе судьбой. Мать слушала её, прикрыв глаза. Эта четырнадцатилетняя девочка, которой рано пришлось повзрослеть, рассуждает о таких вещах! Знает ли она, о чём говорит? К сожалению, да. — Эл, — в голосе Матери Релл слышался настойчивый призыв. — Я не вижу всего, но чувствую путь, на который ты себя обрекаешь! Ты сама и пославшие тебя. Но, послушай меня, дитя, в тебе сильно женское начало. Не подавляй его. — Что это значит? — нахмурилась Эл. — Позволь себе любить, когда придёт время. Ты можешь найти в этом спасение для себя. Мы дадим тебе необходимое знание. Я сама научу тебя контролировать беременность. Эл почувствовала, как её бросило в жар: в словах Матери ей послышались отголоски речи Талзин: — «На что ты обречёшь Его, если сбудется тот из вариантов, который ты сейчас напрочь отметаешь?» И слова эти имели под собой прорицательскую подоплёку. Видения, что пришли к ней в пещере гробницы Аллии, перекликаясь с другими, которые посещали на Дагобе, показались не такими уж пустыми, Эл закрыла глаза и сжала кулаки. Чувство неопределённой надежды и полной потери нахлынуло волной и отступило. Будущее всегда в движении. Сейчас её путь ясен. Она ничего не потеряет, если примет предлагаемое знание. Наоборот, приобретёт. — Я не умею любить, Мать Релл, но я с благодарностью приму ваш дар, вне зависимости, пригодится он мне или нет. Мать Релл вздохнула: — Скоро ты покинешь нас, и моя душа печалится об этом. Я верю, когда-нибудь, мои слова достигнуть твоего сердца. — Зачем бы ни было, для меня бесценно каждое ваше слово, — серьёзно произнесла Эл.

***

Знакомый покой встретил мягким умиротворяющим светом голубых кристаллов, чьи грани играли в полумраке. Мать Релл делилась новым знанием, и сердце вопреки сомнениям разума, жадно впитывало, словно иссохшая земля — долгожданную влагу. — Есть ли у тебя ещё вопросы ко мне? — спросила предводительница клана, когда они закончили. Конечно же вопросы были. Эл прекрасно понимала, что Мать желает подвести к главному из них. Как обе знали, что эта одна из последних бесед. — Я много думала, Мать Релл, — сказала Эл. — Белый Поток или Течение у фаланасси… Ветер Жизни. Нить у вас, ведьм. Столько всяких направлений и сект… Но всё это Сила! Энергия, создаваемая всем живым. Вы используете заклинания, но ведь можно направить Силу напрямую, без всяких ритуалов и слов. — Верно, но мы так привыкли, — мягко ответила Мать. — Ночных Сестёр породили их собственные тёмные намерения, а не сами чары. Не значит ли это, что всё может повториться, и зло вернётся, если, допустим, кто-то из Сестёр оступится? Или та же Морган Элзбет захочет отомстить вам? Мать Релл долго молчала, в котором слышалось эхо прожитых жизней. — Знаешь, Эл… Такой риск есть всегда, несмотря на наши заповеди, которым мы следуем. И не только в нашем мире. Ты права. Бороться со злом следует, прежде всего, внутри себя. Что касается Морган Элзбет… Её путь неизбежно приведёт её к краху. Ты помнишь наш разговор о пророчестве? — Да. Избранная должна отвечать нескольким критериям. Основной из них — она должна быть из вне, но в её жилах должна течь кровь датомирской ведьмы. — Поскольку члены нашего клана никогда не покидали Датомир, это делали лишь Ночные Сёстры Талзин и ковен Анисеи, она не могла родиться среди нас. Дарлин выполнила первое условие и привезла тебя. После прохождения испытаний, отношение к тебе стало… особенным. Когда к тебе стали приходить за благословением, что ты испытывала? — Неловкость. — Вспомни, что ты почувствовала, когда проникла в разум этой девушки, Афры? — Отвращение!.. Мне было очень неприятно… Потом… мне стало жаль её! Каждая встреча, возможно, определяет судьбу. — Да. Ты была в её голове и могла внушить ей всё, что угодно… Но ты сделала лишь необходимое. — Вы хотите сказать… — Да, Эл! При той силе, что ты обладаешь, ты должна быть настороже. Желание власти, малейшее проявление его в твоей душе — это знак, предупреждение о том, что ты стоишь на краю Тьмы. — Именно жажда власти характеризует ситхов. — Твоя мощь должна быть под строжайшим контролем, Эл. — Вы твердите о моей силе, однако Талзин удалось так глубоко проникнуть в моё сознание и узреть там то, о чём даже я не знаю. И сдаётся мне, здесь она была правдива. — Ты имеешь ввиду её последние слова? — Да… О моём, якобы, «отце». Мать снова долго смотрела на Эл, потом сказала: — Помнится, раньше ты не желала знать о своём происхождении. Неужели слова Талзин и доказательство наличия датомирской крови изменили это решение? — Нет, — твёрдо отвела Эл. — Знание о том, каким образом я оказалась прямым потомком Аллии, была ли моя «мать» датомиркой и кто мой биологический «отец», или я — результат генетический эксперимента, может только навредить мне. Возможно, в будущем, я захочу узнать эту тайну, а пока пусть блок на моей памяти останется нетронутым. Я чувствую в этом свою защиту. — Что ж… Должна признать, в этом есть смысл. Однако в разгадке твоего рождения мог бы крыться ответ на твой вопрос о балансе светлой и тёмной стороны в тебе. Хотя Аллия не признавала джедаев и заповедовала не доверять им, когда-то у неё самой был меч… Но был разобран. Разные части его были преобразованы и пребывали в разных руках. — Вы хотели, чтобы я собрала его. — Это было твоим желанием. Я хотела, чтобы ты собрала Кольцо. Вернула реликвию. Ты прошла испытания. Пророчество исполнилось. Включи свой меч. Не без волнения Эл нажала на кнопку активации. Чистейшее ослепительно-белое пламя клинка озарило комнату и отразилась в больших глазах Эл, не скрывавшей своего восторга. Мать Релл лишь коротко улыбнулась.

***

Черничное небо стало фиолетовым, постепенно переходя в густо-розовый и красный спектры, по мере того, как датомирский рассвет набирал силу, прогоняя туман с предгорий, в более низкие области. Первые лучи коротко вспыхнули на серебристом корпусе корабля. Внутри терпеливо ждала Аз-Пи. Её провожал весь клан, и в тишине повисла тягучая грусть. Кто-то даже украдкой смахивал слезу. У Эл невольно защемило сердце, когда она вглядывалась с лица Сестёр. Слова, почти все, были сказаны. Осталось только проститься. — Дарлин! — Эл! — две фигуры слились в объятии, крепком и отчаянном. Дарлин, датомирка, ставшая ей истинной подругой, сестрой по духу. — Береги себя! — Ты тоже! И малыша! — Как же я хочу, чтобы ты осталась, дочь моя, — добрые мудрые глаза Матери Реллл смотрели прямо в душу. — Но я знаю, что ты рождена для большего. Если пожелаешь, то станешь всем, исполнив великое предназначение! — Или никем. Я всего лишь Тень, Мать. Тень тех, кому суждено вершить судьбу. Их защита и подстраховка. Я нужна там. — Иди, Белая Тень. Но помни: у тебя всегда есть, куда вернуться. И, может быть, однажды ты расскажешь нам о тех, кто тебя послал, — лидер клана Поющей Горы коснулась её лба материнским поцелуем, полным надежды и тревоги. Эл последний раз окинула всех прощальным взглядом. Кивнула, улыбнулась Матери Релл и Дарлин и взбежала по трапу. Корабль, словно выпущенная стрела, пронзил рассветное небо, и Датомир, окутанный пеленой воспоминаний, остался позади. «Белая Тень» нырнула в гиперпространоство, унося Эл навстречу её судьбе, навстречу долгу, который она не могла предать. Что может быть лучше, чем дать надежду? Её осуществление.