Звездные войны: "Запасной вариант"

Солнце уже стояло высоко, когда Гинат добрался до места. Он не считал себя трусом, но обследовать руины при дневном свете было разумнее. Путь к храму выдался непростым, но именно сейчас стоило попытаться отыскать скрытые сокровища — если они еще сохранились, прежде чем имперцы вновь наложат лапу на развалины после ухода сектантов. Молодой деваронец огляделся. На первый взгляд руины казались безжизненными, но были ли они действительно пусты? Внутри всё невольно сжималось, сердце забилось чаще, однако Гинат решил: пока светит солнце, бояться нечего. Подавив суеверный трепет, он отправился на поиски наживы.

***

Порст, деворонец средних лет и мощного телосложения, в сотый раз протирал и без того чистую барную стойку, украдкой поглядывая единственным глазом на двух изнуренных штурмовиков. Те расположились за дальним столиком в опаленной броне; сбросив шлемы прямо на столешницу, бойцы понуро допивали остатки содержимого стаканов. В зале, помимо них, сидели лишь трое местных стариков. А ведь еще утром кантина была полна народа: встревоженные жители стекались сюда, надеясь на любые свежие новости. Вчерашний день выдался тяжелым: когда за сектантами внезапно прибыл транспорт, а в речной долине гремели выстрелы, на крошечную площадь Тикару совершил посадку черный челнок. Из него вышли две зловещие женские фигуры в темных плащах. От одного их вида у обитателей городка похолодело внутри; они пересекли единственную улицу и скрылись в джунглях. Испуганные люди слышали далекий грохот и дрожь земли со стороны храма, а некоторые клялись, что видели вспышки колдовского огня — в толпе тут же ожили легенды о чародеях былых времен. Когда большой корабль с сектантами улетел и бой в долине стих, на базу — в гостиницу под управлением Порста, превращенную во временный штаб и лазарет — начали доставлять раненых имперских солдат и немногих уцелевших. Но полтора часа назад в зал вошла одна из тех женщин. Инквизиторша. Всем было ясно, откуда она вернулась. Напряжение мгновенно сменилось мертвой тишиной. Окинув присутствующих леденящим взглядом желтых глаз, она осведомилась об имперском офицере и вышла. Почти следом прибыли вооруженные солдаты, и всех куда-то погнали. В зале остались лишь три старика-деваронца и эти двое штурмовиков, пришедшие чуть позже. Опато отправился разведывать обстановку, и Порст с нетерпением ждал родианца. Наконец одна из створок двери приоткрылась, пропустив в полумрак полосу дневного света и высокую тощую фигуру, осторожно скользнувшую к стойке. Порст молча поставил перед вошедшим полный стакан. Родианец жадно осушил его, вытер рот рукой и наклонился к хозяину. — Киваса, Дуну, Лури… всех согнали. Собирают мертвых имперцев, — едва слышно прошептал он. Порст бросил быстрый взгляд на штурмовиков и вопросительно кивнул. Родианец понял без слов. — Улетела! Связалась с кем-то по связи, отдала распоряжения офицеру и поднялась на борт. Оба мужчины выдохнули с неимоверным облегчением, содрогаясь от воспоминаний о той жути, которую внушала инквизиторша. Но не успели они перевести дух, как в зал ворвался взъерошенный имперский офицер, громогласно требуя двойную порцию самого крепкого алкоголя. Он был мертвенно бледен, на лице выступили капли пота, а левая рука была зафиксирована в поддерживающей повязке. Осушив бокал, имперец тяжело вздохнул, перевел взгляд на штурмовиков, с грохотом поставил стакан на стойку и рявкнул на них. Те тут же вскочили, и все трое вымелись на улицу. В наступившей тишине пожилые деваронцы одновременно повернулись к хозяину. — Опато, — обратился один из них к родианцу. — Расскажи и нам. — Мы тоже имеем право знать, что происходит, — поддержал его второй старик. Родианец вопросительно взглянул на Порста, и тот кивнул. Опато повторил то, что уже сообщил управляющему, и добавил с горькой усмешкой: — Вы видели? Даже у того офицера, что провожал инквизиторшу, поджилки тряслись. И это неудивительно… — Погоди, Опато, — перебил его Порст, — ты говоришь об одной, но ведь их было двое! Где вторая? Та, что младше? Родианец моргнул огромными синими глазами, в которых промелькнул страх. — Я не до конца понял, — он невольно понизил голос, — но она сказала офицеру, что вторая погибла. И что она похоронила её там, возле храма.

***

На следующий день в кантине Порста было не протолкнуться. Местные жители были совершенно измотаны событиями последних дней, перевернувшими жизнь Тикару. Поначалу сектанты в старом храме не доставляли хлопот — они вели себя тихо, стараясь обжиться. Но когда в окрестностях Тон-бири и Ассарды появилась группа отколовшихся от основных сил повстанцев, а за ними, как и следовало ожидать, пришли штурмовики, начался настоящий хаос. Сектанты укрыли раненых мятежников, чем фактически подписали себе смертный приговор. Однако самым страшным стал визит инквизиторов. Из разрушенного храма вернулась лишь одна из них! Паства спаслась, а инквизиторша, хвала звездам, улетела. Но накануне почти всё мужское население собирали в долине тела погибших штурмовиков, которых доставляли на границу поселения на грависанях. Женщины в это время работали в лазарете. Уставшие от страха обитатели Тикару собрались в единственном месте, где можно было обменяться новостями и хоть немного снять напряжение. Семь уцелевших штурмовиков и легко раненый офицер уже не пугали людей. Среди обсуждений происходящего мелькали и бытовые жалобы. — Из-за всей этой заварухи пихроны ушли далеко. Что теперь жрать-то будем? — ворчал зеленокожий деваронец средних лет, хмуро глядя в стакан. — Одни хаппаборы остались. — Да? Тебе сейчас заказать «Хэппи-Бор Антиглист» от «Галакти-Сток» или попозже? А может, лучше доесть оставшихся штурмовиков? — Шутишь? Боюсь, тут и «антиглист» не поможет. Даже деворонцы отравятся! — усмехнулся синекожий дурос, вызвав одобрительный смех. — Не боись. Всё утрясется, и пихроны вернутся. Переждем, не впервой! Посетители налегли на выпивку, языки развязались, и гнетущая атмосфера начала рассеиваться. Кто-то уже открыто хохотал над дерзкими шутками — после пережитого стресса людям была жизненно необходима разрядка. Лишь Порст оставался серьезным, не разделяя общего веселья. И когда многие уже изрядно расслабились, двери с шумом распахнулись. На пороге появился тяжело дышащий молодой деваронец, грязный с головы до ног и в разорванной одежде. Смех и разговоры мгновенно оборвались; все взгляды устремились на замершую у входа фигуру. Несколько секунд юноша дико озирался, затем бросился к ближайшему столу и, не разбираясь, жадно осушил первый попавшийся стакан. После этого он буквально сполз на пол, обессиленно прислонившись спиной к столу и продолжая прерывисто дышать. — Гинат! — один из друзей первым очнулся от общего ступора и кинулся к нему. Остальные тоже начали подходить ближе. — Я… я… — Гинат судорожно сглотнул и нервно облизнул губы, глядя в пустоту. Его обычно ярко-красная кожа приобрела болезненный розовато-синий оттенок, выдавая крайнюю степень шока. — Я видел… там, в руинах… призрака…

***

С детства рассказы о колдунах, живших здесь до войны с дроидами, будоражили его воображение тайнами о кладах. И что в итоге? Он уже обошел обе башни и изучил малые строения, а теперь с разочарованием оглядывал заросшую кустарником внутреннюю площадку. Кругом царило унылое запустение: лишь треснувший, изъеденный временем и старыми бомбардировками камень. Расколотые статуи и картинки на стенах — какой в них толк? Ничего, кроме жалкой кучки тряпья и брошенных сектантами нескольких бесполезных вещей, он не нашел. Ни сокровищ, ни тайных ходов. Как они вообще отсюда выбирались? Подскользнувшись в луже из разбитого фонтана, Гинат выругался и в досаде пнул валявшийся рядом обломок. Тот подпрыгнул на плитах и улетел в одну из ям. Не услышав звука падения, Гинат подошел и осторожно заглянул в черную бездну. Воронка казалась бездонной. Он выпрямился, еще раз разочаровано, почти брезгливо, оглядел пустошь, поправил лямки рюкзака и собрался уходить. Но на краю развалин, у самой кромки леса, его внимание привлек участок свежевыжженной земли. Сначала он подумал, что это костер сектантов, однако смутное предчувствие заставило остановиться. Рядом лежали остатки обугленной древесины, но дело было не только в ней. Он присел и почти коснулся дрожащими пальцами невероятно притягательной, монолитно спёкшейся поверхности… и тут же резко отдернул руку. Словно что-то предупредило: здесь упокоилось зло, которое не стоит тревожить. Только сейчас до него дошло: в джунглях замолкли птицы. Вокруг стояла давящая, удушающая тишина. Страх накатил мгновенно. Суеверный, безотчетный ужас ледяными щупальцами залез под кожу. Он медленно, словно деревянный, выпрямился. Сердце замерло в горле, потому что в этот миг он почувствовал чей-то взгляд. И увидел. Это не было игрой света и тени — ветра не было. Призрачный женский силуэт почти сливался с окружением. Мгновение, одно бесконечное мгновение они смотрели друг на друга. Гинат моргнул, и призрак исчез. Что-то мягко коснулось его разума, и Оно не было злым. И тогда он сорвался с места и побежал так, как никогда ещё не бегал в жизни. Всепоглощающий ужас, сковывавший тело, превратился в неудержимую силу, гнавшую его прочь. Он нёсся, не разбирая дороги, продираясь сквозь кусты и раздирая кожу в кровь. Спотыкался, падал, вскакивал и снова мчался вперед. Он не помнил, как очутился в Тикару. Где-то рядом кто-то взволнованно звал его по имени, раздавались другие голоса… Гинат моргнул и осознал, что сидит на полу в кантине Порста. Его друг, Дуна Хиларис, стоял на коленях рядом и настойчиво тряс его за плечи. Его подняли на ноги, усадили на стул и сунули в руки кружку. Напиток приятно обжег горло, проясняя сознание. Потребовалось некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя. Гинат понимал: не все поверили его сбивчивому рассказу. Кивас уходил, качая головой, но Опато и другие — поверили. Порст же оставался при своем, он всегда был сам себе на уме. Но Гинат знал, что прав. А учитывая визит инквизиторов… На улице послышался шум, и в зал, возглавляемый лейтенантом, ворвались вооруженные штурмовики. — Где он? — заорал с ходу имперец. Гинат молча поднялся. Офицер подскочил к нему и прошипел прямо в лицо молодому деваронцу: — Рассказывай. Рассказывай всё, что там видел. Гинат обвел взглядом напряженные лица соотечественников и снова посмотрел на офицера. Он не боялся. И почему-то было совершенно неважно, поверит ему имперец или поднимет на смех. Ну и пусть. — Давай, парень, не заставляй господина лейтенанта ждать, — проворчал Порст, буравя его единственным глазом. Гинад прочистил горло и повторил всё, что уже рассказывал другим. На некоторое время в зале повисла неопределённая тишина. Вдруг плечи офицера затряслись, и он нервно рассмеялся. — Призрак, говоришь… Не сказав больше ни слова, он холодным, нечитаемым взглядом окинул собравшихся, кивнул своим бойцам и покинул кантину. Уже на улице к нему подошел один из солдат. — Сэр, получен ответ из штаба. Приказано ещё раз прочесать руины, а после проверки, с прибытием группы поддержки, установить вокруг храма новую сигнализацию. Местным под страхом строгого наказания запретить приближаться к этому месту. Офицер выслушал и кивнул. Приказ почти повторял распоряжение Четвёртой сестры, за одним исключением: нограту запретила ему заходить в сами руины. — Отправляемся немедленно. Имперец глубоко вздохнул. Он был зол и напуган, ведя через джунгли своих измотанных солдат, которые так и не смогли нормально отдохнуть. Из всей группы уцелели лишь семеро — остальные погибли или были ранены. В стычках с повстанцами, включая пооследний бой в долине, он потерял больше трети состава и сам был ранен в руку. Потом пришлось под дулами бластеров сгонять местных, чтобы собрать убитых бойцов. Он сражался храбро, и никто не посмел бы обвинить его в трусости. Но храм Эдит… Лейтенанта передёрнуло. Хатт бы побрал всю эту мистику! Местные крепко верили в призраков поверженных джедаев, обитающих там. А тут еще этот молодой деваронец со своим рассказом. Можно было бы посмеяться, но он не раз слышал жуткие истории, а однажды и сам видел лорда Вейдера, помня тот леденящий страх, что внушал ситх. Общение с Четвертой сестрой не вызывало такого ужаса, но подсознательный страх перед инквизиторшей до сих пор не отпускал его. Когда он провожал ее, на его осторожные вопросы она без утайки заявила, что в руинах между ней и ее аколиткой вспыхнула ссора. Та напала на нее, и Четвертая сестра, защищаясь, убила напарницу, похоронив тело возле храма. Можно было бы просто дождаться прибытия подкрепления из центра, никуда не ходить. Но он привык приказы исполнять. Местные страшилки лишь поспособствуют их выполнению. Собрав волю в кулак, он призвал оставшихся на ногах бойцов и отправился к храму — так его совесть будет чиста. Но уже на подступах к руинам напряжение начало нарастать — не только в нём, но и в его людях. Лейтенант остановился в нескольких метрах от опушки и огляделся. Впереди лежало плато, поросшее лианами толщиной с ногу. Кое-где виднелись рощицы высоких деревьев. Вымощенная камнем дорога — выщербленная, почти скрывшаяся в траве — уводила вдаль, к развалинам башен. Лейтенант почувствовал, как страх вновь охватывает его, и все благородные намерения начинают трещать по швам. Что-то действительно напугало того деваронца, который, словно обезумев, пронёсся через посёлок. А судя по выражению его рогатой рожи в кантине, страх был не выдумкой. Четвертая сестра похоронила там свою напарницу — аколитку Тёмной стороны. Похоронила… «Вам там нечего делать, лейтенант!» — предупреждение Четвертой сестры было яснее ясного. — Сэр! — тихо подошёл штурмовик, заставив лейтенанта вздрогнуть. Тот был погружён в осмотр окрестностей и свои мысли. — Я что-то заметил там, в зарослях. Какое-то движение. — Должно быть животное, — попытался успокоить себя лейтенант, хотя голос дрожал, а взгляд напряжённо всматривался в указанное направление. Солнце клонилось к закату, усталость и нервозность играли с восприятием. Но внутренний голос кричал, что это не просто игра воображения. — Я тоже вижу что-то, — подал голос другой штурмовик. Маленький отряд, словно по команде, сгрудился вокруг командира, вскидывая оружие. В этот момент там, куда были устремлены их взгляды, полыхнула вспышка белого света, показавшаяся измученным, издёрганным людям зловещей. Неожиданно пришедший в движение воздух, мелькнувший неясный силуэт секунду спустя, заставил лейтенанта истошно заорать не своим голосом: — Ого-онь! В ответ на его крик раздались выстрелы бластеров, прорезавшие сумеречный воздух. Красные лучи вспороли темноту, врезаясь в густые заросли, но, казалось, не встречали сопротивления. Ни стона, ни ответного огня. Только шелест листвы, потревоженной энергией выстрелов. — Прекратить огонь! — рявкнул лейтенант, когда осознал бессмысленность происходящего. Его голос дрожал, но он старался держать себя в руках. — Что это было?! Штурмовики, тяжело дыша, опустили оружие. Их шлемы скрывали лица, но по напряженным позам было ясно, что они напуганы не меньше командира. — Не знаю, сэр… Просто вспышка… и что-то мелькнуло… — пробормотал один из них. — Я видел… как будто тень… очень быстро, — добавил другой. Лейтенант сглотнул. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Это было не животное. И не повстанец. То, что они видели, было чем-то иным, чем-то, что не поддавалось логике и здравому смыслу. — Разведка! Двое вперед, осторожно! — приказал он, стараясь придать голосу твердость. Два штурмовика, держа бластеры наготове, медленно двинулись вперед, пробираясь сквозь густые заросли. Остальные прикрывали их, напряженно вглядываясь в темноту. Каждая тень, каждый шорох казались угрозой. Прошло несколько мучительных минут. Вдруг из зарослей раздался приглушенный крик, а затем звук падающего тела. — Что там?! — Лейтенант рванулся вперед, забыв о страхе. Остальные штурмовики последовали за ним. Они пробились сквозь лианы и увидели ужасающую картину. Один из разведчиков лежал на земле, другой штурмовик стоял на коленях, его руки дрожали, а бластер был направлен в пустоту. — Он… он просто упал, сэр! Что-то ударило его… Я ничего не видел! — задыхаясь, проговорил он. Лейтенант опустился на одно колено рядом. Странно, никаких ран и повреждений. Потом боец шевельнулся — он был жив! — Что, ситх побери, происходит? — прошептал он, чувствуя, как паника снова подступает. В этот момент воздух вокруг них снова задрожал. Послышался низкий, едва различимый шепот, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Слова были неразборчивы, но их тон полнился древней, завораживающей силой. Голос был женским. Он вибрировал в воздухе, заставляя зубы стучать. Штурмовики начали озираться, их бластеры снова поднялись. — Сэр, я слышу что-то! — воскликнул один. — Я тоже! — подхватил другой. Холодок пробежал по спине лейтенанта, волосы на затылке встали дыбом. Это был не ветер, не зверь. Это было нечто… чуждое. — Назад! Отступаем! — заорал он, понимая, что они получили последнее предупреждение. Схватив товарища, который едва приходил в себя, они рванули прочь из этого проклятого места, не оглядываясь. Лишь на опушке они остановились, чтобы перевести дух. Внезапно обрушившаяся тишина казалась осязаемой, давила на виски, а кровь стучала в ушах молотом. Вокруг не было ни души, ни звука. Отдышавшись, лейтенант обвёл своих людей прищуренным, не допускающим возражения взглядом. — Приказ следующий. В Эдит мы не идём! Сержант, займитесь аппаратурой. Начальное звено установим здесь. Никто даже не думал спорить. Постепенно цепь маленьких белых столбиков, обозначила начальные контуры периметра будущей охранной системы. Приказ будет выполнен. Прибывшее подкрепление установит сигнализацию по всему периметру храма. Чтобы Четвертая сестра, не приведи Сила, не предъявила ему претензий, лейтенант, как командир подразделения, не упомянет этот случай на опушке в своем рапорте. Для начальства он напишет, что руины, согласно приказу, были зачищены.