И никогда не будет иначе

понадобился месяц, что бы перестать заходить в лабораторию, ища взглядом чужой, за столько лет успевший стать родным, силуэт, обрамленный голубым свечением ядра. чуть меньше времени пришлось потратить на то, что бы перестать окликать более не существующего в его жизни человека, прося подать инструменты или бумаги. пару публичных выступлений, что бы осечься, остановив себя на моменте кивка головой по правый бок, с желанием упомянуть вложение коллеги в их бесценные исследования. а ведь Виктор совсем недавно начал соглашаться участвовать в публичных выступлениях, пусть ничего и не говоря, а лишь кивая или помогая представлять новые разработки. казалось, его болезненно худая фигура все ещё была где-то рядом. следовала за ним словно призрак, не упуская из под своего янтарного взора. порой чудилось, словно металлический наконечник трости вновь размеренно цокал где-то позади, в такт чужим шагам. но ничего. лишь пустые коридоры, начавшие казаться слишком враждебными.  а когда ветер из приоткрытого окна чуть сдувал бумаги или листал страницы открытой книги, Талис с обреченной надеждой отрывался от дел, устремляя свой взгляд к источнику шума. и вновь никого. пустая лаборатория. пустые залы. пустое здание совета, ныне подвергшееся реконструкции после взрыва. более тот не мешал в себе какофонию запахов. вино, дорогие парфюмы, нотки машинного масла, приторных заморских сладостей. больше не казалось, что это место является центром Пилтовера. комнату наполнял едкий запах краски и строительной пыли, пугая выбеленными стенами. яркий и аристократичный Пилтовер медленно вставал на ноги, хоть ныне, держава и теряла свои силы, находясь под угрозой извечно воинственно настроенного Ноксуса, ведя жалкое подобие войны с Зауном, страдая от частых восстаний заунитов, которые порой с трудом удавалось подавлять, идя на большие жертвы.  быть может, худшее еще впереди. Химбароны обезумили,  но чего еще можно было ожидать, после не самого дружелюбного визита миротворцев в нижний город. больные, изнеможенные, сраженные столь нечестной войной, они пытались брать числом, выходя на не закрытую для них часть моста. устраивали митинги, особо отчаявшиеся, потерявшие страх перед врагом, выходили на пикеты. но все без толку. вечный шум, редкие звуки выстрелов, толпы миротворцев. серебристо-белый свет, отражавшийся от домов, ощущался как никогда холодным и враждебным. для Джейса, город прогресса умер. хекстек подарил ему жизнь, но так же легко и отнял, подобно завядшему цветку, что остался тоскливым напоминанием об очередном провале во время экспериментов. Виктор исчез. с ним пропал и исследовавшийся напарниками хекстек. быть может, его не опознали. или голубые лучи хекстековой бомбы, раздробившие витражи на множество осколков, смогли сотворить чудо, перенеся того в другое место. иль иная другая форма магии вмешалась, спасая от несправедливого суда чужую хрупкую жизнь. никто не знал, а вопросы с каждым днем лишь сильнее тяготили не позволяя отвлечься. неизвестность не давала покоя, мешая сосредоточиться на том, что действительно важно. должно быть важно, но сердцу не прикажешь. Талис нужен городу. но город не знает как он напуган. город думает, что доселе пунктуальный советник не явился на недавнюю встречу с горожанами, найдя куда более важные дела. быть может, отправившись в Ноксус, ища компромиссы, дабы город спал спокойно. и уж тем более, городу лучше не знать, как тот, пачкая дорогой костюм, чуть не падает, заваливаясь в ванную, подавляя спазмически накатывающие рвотные позывы, попутно роняя и разбивая бутылку с остатками алкоголя, окропляя дорогой ковер не менее дорогим спиртным. он валиться на колени, больно ударяясь о холодный камень. даже плюшевый коврик ничуть не спасает. дрожащими пальцами впивается в ободок унитаза, не сумев подавить очередной, резко нахлынувший позыв. он едва ли переводит дыхание, сплевывая горьковато-терпкую слюну, пытаясь сконцентрировать взгляд, помутневший от слез. на миг оборачивается, замечая позади себя россыпь темных осколков. на лице появляется болезненная улыбка. скорее насмешка над своим жалким существованием, которое едва ли можно назвать жизнью. когда Мэл вернется, она его убьет. он не желал признавать того, что слова врачей, скорее стоило расценивать не как обнадеживающее "когда", а как рушащее надежды "если". она в тяжелом состоянии, но он верит в нее. она сильная. она обязательно выберется. тогда то и беспорядок, что он успел устроить в ее доме, скорее походившем на маленькое поместье,  в отдаленном от шума районе Пилтовера, будет сущим пустяком. он осторожно ее обнимет, а та любяще улыбнется ему в ответ. но как только она вернется, все не станет лучше. он все усложнил. ему придется рассказать правду, предать ее. врать все время не выйдет, раз уж даже ложь которую он пытался внушить себе, рухнула в один момент. он сделал все омерзительно неправильным. предал ее чувства, пусть она об этом вовсе и не знает. он может все прекратить. через пару часов, ему позвонят в дверь. он может просто не открыть, сделать вид, что его нет дома, а может просто тактично отказать. и даже не в потраченных деньгах дело. все это началось давно. слишком. но осознание всей картины сложилось лишь на днях. словно он сам того не понимая, раскидывал через всю свою жизнь кусочки паззла, что бы в один день все они оказались в его руках и собрали из фрагментов его жизни, до одури потешную  картину. он и вовсе не помнил, когда понял, насколько сильно оказался зациклен на Викторе, но точно знал, взрыв на него повлиял. эта чертова пропажа напарника. одиночество, перечитывание собственных дневников, а после и трудов самого Виктора. острый витиеватый почерк, редкость для Заунита. он ищет в его записях зацепки, хоть что-то. его так давно не было рядом, быть может, он что-то опустил. нечто важное. он не сумасшедший, хотя и вера в это рушится с каждым днем. спирающее дыхание чувство, когда он представляет как чужой голос с акцентом спокойно, чуть устало, рассказывает ему подробнее обо всех новых  наблюдениях. Мэл часто шутила про это, про то как Джейс много говорит о коллеге, одаривая возлюбленного искренней улыбкой, пока тот терялся и не находился, что ей ответить. тогда хотелось неустанно спорить, пытаясь опровергнуть слова девушки, хоть аргументов и не находилось. сейчас попросту не было на то причин. - Виктор то, Виктор се, Виктор это. уж не любовник ли он твой?- она наигранно щурилась, а после тихо смеялась, видя как Джейс хмурится,- я просто пошутила. мы обязательно найдем способ ему помочь, я обещаю. если он важен для тебя, то важен и для меня. а после, она крепко обнимала его, с такой нежностью, что многим и не снилось, но все равно, нечто казалось слишком неправильным. он ее не заслужил.  уж тяжело было понять, кому многие завидовали. Талису, золотому мальчику Пилтовера, словно получившему звезду с неба, или же звездочке, коей многие годы для Пилтовера была сама Медарда. но так ли это теперь важно? она ещё не знает как ей придется обжечься и сгореть, узнав все те открытия, что ее возлюбленный произвел в себе, как только остался наедине со своими мыслями. лучше бы она была права. точнее, ведь она была права, но тогда Джейс так не считал.  лучше бы все разрешилось раньше. лучше бы, если бы их союз был лишь формальностью, политической выгодой, быть может, озвученной на прямую. но Мэл полюбила, искренне. лучше бы он не мучал себя неизвестностью, резким принятием своих чувств от того, как часто в его снах, в его сознании, в его мыслях и памяти стали всплывать чужие образы. он искал его черты даже в ней. едва заметные родинки на темной коже девушки, как у Виктора. теплый и заинтересованный взгляд, с которым она слушала его болтовню, хоть и не всегда все понимала, как у Виктора. её прикосновения, как бы невзначай, точно так же, как в те годы, когда они работали с Виктором вместе. его слишком много, образы навязчиво заполняют воспаленное сознание, но в реальности, его нет. лучше бы он еще тогда испытал удачу, осознал все раньше, поговорил и пусть даже был отвергнут. отрицание, ложь самому себе и попытка отвергнуть чувства была одной большой ошибкой. кто знает, где бы они были сейчас, сложись все иначе. сейчас его нет и не известно будет ли он вновь рядом. пропажа Виктора ощущалась как смерть. не только чужая, хоть и неподтвержденная, но и обреченная погибель страдающего разума, вспыхнувшего больной привязанностью,  лишь сильнее разыгравшейся от мнимой утраты. он никогда не был таким, никогда раньше не вцеплялся в чужую старую рубашку, что он нашел в шкафу лаборатории, утыкаясь в нее лицом, оставляя влажные разводы, моля вернуться, моля о том, что бы он хотя бы был жив, не важно какой ценой. он еще никогда не ощущал себя таким напуганным, таким разбитым и потерянным. прежде не было такого отвращения к себе. за то как он подвел Мэл, Виктора, Хеймердингера и весь Пилтовер. и уж точно сам не понял, как его мозг пришел к столь мерзкому решению проблемы. кажется, все решил тот день. он вновь встретился с Амбессой, наведавшейся к дочери в больницу. вновь заметил, как рядом с той крутится парнишка. и все чертово время, Талис то и дело прожигал его взглядом. а все из-за прядей, упавших на лицо, которые он попытался сдуть, а после, таки поправил их рукой, заправляя за ухо. из-за бросающейся в глаза родинки, расположенной ровно в том месте, где и находилась одна из двух самых заметных отметин Виктора. из-за острых черт лица, пусть и не идентичных с давно полюбившимися, но все ж отдаленно схожими. разве что голос того был и вовсе не похож на давно полюбившийся. парень был молчалив, но как только начинал говорить, звучал слишком слащаво и манерно, словно стараясь подлизаться ко всем присутствующим. имей Джейс плохое зрение, а то и отвратную память на лица, он, быть может, спутал бы этого паренька с Виктором в толпе. но к счастью, всем этим он не был обделен, зато был глупцом. тоскующим глупцом, помешавшемся на недосказанности и поиске родных черт в толпе. замечая на себе взгляд, парень лишь глупо улыбался, даже один раз игриво подмигнул Талису, заставив того растеряться и зависнуть посреди диалога с гостьей. на что Медарда покосилась сначала на советника, после на попутчика, делающего вид, что тот вовсе не причем и ничего не делал. узнать кто он- много времени не заняло. если есть связи и деньги, то найти того, кто нанялся быть гидом, сопровождающим,  в то же время явно  проводящим время с Медардой вне деловых встреч, в дорогой комнате самого роскошного отеля города, не составило труда. надо же, паренек умудрялся предоставлять свои услуги в обоих городах, но вот в Пилтовере, тот был известен скорее как отличный знаток местных достопримечательностей, что покажет приезжим все от и до, проводит до лучших ресторанов, а после поможет с бронированием комнат в лучших отелях. другое дело, некий список услуг, о которых в верхнем городе знали мало, словно это было эдакое секретное меню в кафешке. в Зауне же тот был известной личностью, особенно если ты был частым гостем "последней капли", превратившейся из старого доброго бара, в местный бордель. и не смотря на любовь скрывать свое лицо под вычурными масками, даже так ему не удалось скрыться внизу. Джейс тут же нашел способ связаться, обговорить все, что как ему казалось важным, назначить день и время встречи. парень же в свою очередь был компетентен и первое время отказывался от предложения Талиса переплатить, за то, что бы тот держал язык за зубами о том, с кем ему предстояла встреча. он гарантировал, что и сам рад такой возможности, что советник весьма горяч и привлекателен, о таком экспириенсе юноша мог только и мечтать, но Джейс был неприклоннен. свою личность он сразу не раскрыл, боясь рушить репутацию. лишь упомянул, что парень сам все поймет, но тот во время звонка, каким-то образом с ходу назвал советника по имени, оставив в замешательстве. и вот оно. звонок в дверь разрушает тишину квартиры. Джейс едва ли успел привести себя в порядок. сгрести осколки, собрать валявшийся по дому мусор,вещи  разбросанные в порывах гнева от своей беспомощности. конечно, тут не было такого порядка как когда это место было во власти Медарды, но все же, это всяко лучше творившегося тут ранее хаоса, устроенного слетевшим с катушек светилом города. окончательное решение. рука ложится на ручку двери. Талис прикусывает губу, хмурится. еще не поздно отступить, но что-то заставляет надавить на ручку, открывая дверь. он не ошибся с контактами. перед ним стоял он. тот самый паренек, представившимся какими-то вычурным для Пилтовера именем. Хаул. явно псевдоним. и вот оно, тот словно знал, чем завоевал внимание советника. на нем отглаженная рубашка, сидящая идеально по фигуре, чуть свободная в груди, с большим V-образным вырезом и рукавами-фонариками, украшенными крупным кружевом. бордовая рубашка, отдаленно походившая на рубашку Виктора. словно это было сделано специально. расстегнутый белый костюмный жилет и вульгарно обтягивающие тощую задницу брюки. от чего-то стало больно. в памяти все вспышками. парень завалился в дом, Джейс что-то невнятно отвечал. по началу они разговаривали, о чем-то отвлеченном, не личном, не деловом. парень вовсе не пытался выведать никаких тайн, чего опасался советник. мирно попивали вино, любезно предложенное Джейсом. очередная дорогая покупка Мэл, припасенная для свидания. вот только вовсе не с ней. у богачей свои причуды. парень не раз оказывался на вызовах, где до запланированного не доходило.  ему просто изливали душу, плакали в плечо, проводили время, стараясь перекрыть душащее чувство одиночества. казалось тут будет так же. но в какой-то момент все обернулось слишком странно. Джейс с трудом помнил как сидевший рядом парень оказался у него на коленях. кажется Талис, даже не задумываясь, меж разговором начал слишком неоднозначно касаться чужого бедра. это и расценили как приглашение, как согласие к дальнейшим действиям, на которые сам советник не решался. юноша невесомо уселся на чужие колени, придвинувшись слишком близко, прижимаясь своим телом к чужому. закинул руки на чужие плечи, неоднозначно чуть поёрзал бедрами. его взгляд казался теплым и искренним, словно это не просто вызов, словно меж ними и правда пробежала искра иль они давние любовники. лицо Джейса же горело от стыда. он не знал куда себя деть, как повести, от того расположил свои руки на чужих бедрах, лишь сильнее приковав к себе. видимо, Хаул и расценил это как согласие, мигом коснувшись рукой чужого затылка, притягивая к себе и накрывая губы Талиса своими. от неожиданности, тот издал тихий звук, ни то стон, ни то возмущенный вздох, но на поцелуй ответил. целовался так, словно впервые, словно не умел, словно не знал как отвечать на чужие настойчивые, но нежные действия. все начинает плыть еще сильнее и вспышкой, приходит понимание, что в памяти стерся путь от кухни до спальни. Джейса толкают на большую кровать, заваленную многочисленными одеялами и пледами. он инстинктивно отползает назад, пока его голова не оказывается на темных подушках, украшенных золотым узором, а сам юноша, вновь усаживается на советника. его руки блуждают по чужому телу, оглаживают мышцы и останавливаются на груди, мельком касаясь чувствительных сосков, срывая с чужих губ рваный вздох. быстрыми движениями парень расстегивает ряд пуговиц, оголяя чужую подтянутую грудь. Пилтовер прекрасен, но человек прогресса- верх искусства этого города. Хаул льнет к чужому телу, но в этот разу уже сам Талис берет инициативу на себя, утягивая парня в поцелуй, попутно дрожащими руками развязывая дурацкий бантик на хлипкой шнуровке блузки. едва оба успевают отстраниться, жадно хватая воздух покрасневшими губами, как любовник начинает щедро осыпать Джейса поцелуями, спускаясь от шеи до самого живота, местами прикусывая кожу, останавливаясь на особенно чувствительных участках, смотря, в каком хаосе находится советник. всегда строгий и серьезный, кто бы мог подумать, что он может быть таким. он едва ли не сорвался на громкие стоны, когда горячее дыхание, а после и влажный язык прошлись по соску. это вызывало азарт. на такую реакцию хотелось дать больше, получая в замен столь прекрасное зрелище. звякнула бляшка ремня, что Талис понял далеко на сразу, отвлекшись на ощущение чужой ладони на своей груди. вторая рука нежно накрыла пах, отодвигая лишние слои одежды. собственное возбуждение ощущалось слишком болезненно. происходящее затмевало сознание, с каждой минутой все сильнее отдаляя от реальности. наконец он получил свое. худые пальцы осторожно размазали каплю смазки по головке, заставив бесстыдно застонать, после сомкнулись и сделали пару не слишком резких, но уверенных движений. перед глазами все плыло. -Виктор, ты меня с ума сведешь,- тихо, с хрипотцой в голосе произнес он, почти сразу поняв свою ошибку. взгляд упал ниже, где в районе его паха расположился парень, по началу недоумевая смотревший на Джейса, словно нашкодивший щенок, ждущий команды -я не.. -я уже все понял,- а после, хитро улыбнулся, решив не терять ни минуты. он предполагал, был прав, ведь видел напарника советника. ведь замечал на себе эти взгляды. он опустился ниже, чуть облизнул губы языком, после осторожно коснулся чужого члена губами, осторожно обхватывая, влажно проводя по головке языком. очередной стон, но Джейс резко привстает на локтях. к горлу подкатывает ком. паника. все становится чуть четче, вызывая тревогу от происходящего. -стой,- он тянется к чужим волосам, но его не слышат, лишь настойчивее продолжая свои действия. -я сказал, остановись,-он ерзает и усаживается на кровати, зарывшись руками в чужие волосы, заставляя отстраниться и поднять свой опьяненный взгляд. -все хорошо, я не осуждаю, разные запросы бывают,- но договорить он не успевает. -уходи,- лишь тихо отвечает советник, -собирай вещи и уходи. юноша уж было собирается возразить, но и тут его опережают. -никаких но. просто оставь меня. первые секунды тот кажется оскорбленным, но после, меняется в лице. тоскливым, даже скорее понимающим взглядом, последний раз смотрит на Джейса. после тихо откашливается, туго завязывает бантик на груди, подхватывает валявшуюся на полу жилетку, отряхивая ее от пыли. он словно переспрашивает взглядом. нет, не насчет изменения планов, а насчет надобности помощи, или, может, понимающего собеседника, но видит лишь жалкую картину. Талис на спех застегивает брюки, подтягивает ноги к себе и потирает ладонями лицо, приводя себя в чувство. Хаул не решается ничего говорить и тихо выходит из комнаты, после и из квартиры, оставляя любовника наедине со своими мыслями. как только дверь закрывается, Джейс срывается на плач. тихий, но заставляющий вздрагивать при каждом вздохе. гадко от себя. от своих решений. он никогда не хотел такого. он бы никогда не повел себя так с Виктором. а еще хуже, попытка заменить его, нежного, тихого, тем не менее всегда стоящего на своем и идущего до конца, до безумия вдохновляющего. о боги, того, к кому можно подобрать так много эпитетов, рисуя в голове родной образ. и самое главное, того, кого хотелось уберечь, обнять, дать надежду на светлое будущее, а после, сделать все, ради его жизни, ради их будущего. он будет влюбленным идиотом, если признается, что в голове никогда не рисовал неприличных образов, если озвучит, что не искал в чужих действиях и словах пошлой двусмысленности. но сейчас, кажется, полностью погряз в своем отвратительном безумии. сначала вранье Мэл и себе, потом алкоголь, абсолютно безответственное поведение для советника и неявка на все важные встречи, а теперь и это. нежное Пилтоверское солнце уже спешило тускло осветить город первыми лучами, пробиралось сквозь плотные шторы, стараясь крепко обнять, абсолютно несчастного человека. обнять и согреть, сказать, что это не его вина, что слезы его ничуть не слабость. и что может, однажды, они встретятся вновь, но все уже будет иначе. что прошлое уж больше не вернуть, а желая встречи, мечтая излечить свою тоскующую душу, он лишь сильнее обожжется о гадкую правду.