Я прожил эти несколько секунд | I've Lived For These Few Seconds

      Если бы месяц назад кто-нибудь сказал бы Стайлзу, что в коридоре школы его обнимет Дэнни Махилани, Стайлз бы подумал, что травма головы у этого выдумщика, а не у него сейчас.       Пойти в школу оказалось настоящим физическим усилием, ощущение было такое, словно на него повесили гири, давящие ему на плечи и заставляющие его ноги подкашиваться. Однако, отец предлагал ему взять еще один или два выходных после того, как он уже прогулял один день, а Стайлз решил отказаться. С ним все будет в порядке. У него все все будет хорошо. Его отцу не нужно знать, как ужасно он себя чувствует из-за всего этого.       К тому же, что хорошего в том, чтобы сидеть дома в изоляции и прокручивать в голове случившееся? Верно?       Стайлз доехал до школы, ведя свой джип с большей осторожностью чем обычно и крепко сжимая сначала руль, а потом и лямку рюкзака — до белых костяшек, — но все было хорошо, правда, он был в порядке, он собирался справиться с этим…       И тут рядом с его шкафчиком появился Дэнни с обеспокоенным выражением лица и, даже не спрашивая, потянулся к Стайлзу и заключил его в крепкие, нерасторжимые объятия.       Сначала Стайлз застыл на месте, потрясенный и немного испуганный. Потом понял, что Дэнни наверняка знает, что случилось с Феникс; и, не успев сдержать эмоций, прижался к Дэнни в ответ; уткнулся лицом в его плечо и, плотно зажмурив глаза и вдыхая аромат дорогого одеколона Дэнни, окунулся в утешительное тепло.       — Ты в порядке? — тихо спросил Дэнни, когда прошло несколько мгновений, его рука успокаивающе погладила Стайлза по спине. Стайлзу следовало бы смутиться, сделать шаг назад и отстраниться, но он не мог заставить себя. Внезапно он почувствовал слабость и пустоту. И Дэнни был тем единственным аспектом, который удерживал его в вертикальном положении. Стайлз испытал нелепое облегчение от того, что Дэнни до сих пор не отпустил его, хотя они и устроили небольшую сцену в коридоре.       — Откуда ты… — наполовину спросил он, вместо того чтобы ответить Дэнни, потому что, согласитесь, они оба знали, что Стайлз все равно собирается солгать о том, как он себя чувствует.       — Слухи быстро распространяются по определенным… каналам, — сказал Дэнни и отступил назад, чтобы встретиться взглядом со Стайлзом. Они больше не обнимались, но все еще стояли слишком близко, прислонившись к шкафчикам. Рука Дэнни сжимала руку Стайлза, что ощущалось тепло и странно, но все же в какой-то степени успокаивало.       В любом случае, пострадает репутация Дэнни, а не его, рассеянно подумал Стайлз. Как будто кто-то собирался подумать, что такой человек, как Стайлз, способен подцепить такого, как Дэнни. В общем, если Дэнни захотел приласкать его на людях, ну, Стайлз не собирался жаловаться.       — Никому не рассказывай, ладно? — требовательно прошептал он, судорожно сжимая пальцы Дэнни. Его беспокоил не тот факт, что он дружит с трансвеститами. Если бы его это волновало, он бы не пригласил их на вечеринку Лидии, в конце-то концов. Он просто не нуждался в чьей-либо жалости.       Дэнни знал, что все плохо, и был рад, что успел познакомиться с Феникс, чтобы теперь иметь возможность осознать всю тяжесть потери Стайлза… Стайлз же уже знал по прошлому опыту, что никто его не поймет, так что ему не нужно было их неуклюжее сочувствие. И было бы еще хуже, если бы они отнеслись к смерти его друга несерьезно.       — Ты никому не расскажешь.       — Не расскажу, — честно ответил Дэнни и, может быть, его тон показался немного обиженным. Стайлз сожалел, что задел чувства одноклассника, если это было то, что он сделал, но у него не осталось сил на раскаяние, в его мозгу все еще шумно гудели мысли о том, что он мог бы спасти Феникс от смерти, если бы только он был лучше, быстрее, умнее, в общем, оборотнем… Не то чтобы он хотел быть последним.       — Не без твоего разрешения, — добавил Дэнни. Как будто Стайлзу нужно было это услышать. А хотя, может, и нужно.       — Ладно, — пробормотал Стайлз, опустив взгляд. Он так устал, а учебный день еще даже не начался. — Прости.       — Не надо… не извиняйся передо мной, — пробормотал Дэнни, поднимая руку и непривычно мягким образом поглаживая Стайлза по неповрежденной части лица. Это не было оскорбительным шлепком. И не было похоже, чтобы Дэнни собирался его поцеловать. Это просто было… прикосновение. Осторожное и мимолетное, так как Дэнни почти сразу же отдернул руку.       Наверное, просто вспомнил, что они находятся в школьном коридоре и у них полно свидетелей, подумал Стайлз без капли горечи. Хорошо. Вряд ли ему самому нужны слухи о воображаемом, неосуществимом романе с Дэнни, учитывая все остальное, что происходило. Дэнни это тоже было ни к чему в качестве наказания за вежливость.       — Мне очень жаль Феникс, — пробормотал Дэнни, наклоняясь, чтобы другие не услышали. Хотелось бы надеяться. Хотя, наверное, бояться было нечего. Стайлз не думал, что кто-то из местных школьников-вервольфов слоняется сейчас где-то неподалеку, навострив уши. Да, Дерек был уже в курсе, но он не был школьником и, кроме того, отказался помочь. — Она показалась мне доброй, и она была мила с тобой.       Стайлз нервно кивнул, подавляя непомерную волну эмоций, которая грозила захлестнуть его. Он думал, что самым сложным будет добраться до школы и не допустить, чтобы кто-то узнал о происшествии. Он даже не рассматривал вариант, что сложным будет прийти в школу и узнать, что кому-то не все равно.       — Я лучше пойду, — плавно продолжил Дэнни, одарив Стайлза смущенной улыбкой, которая едва скрыла его ямочки, и выглядя немного пристыженным. — Пока не вогнал тебя в депрессию, ладно? Но если тебе нужно будет дружеское плечо позже…       Стайлз снова кивнул, не решаясь заговорить. На этот раз он ожидал, что Дэнни снова заключит его в объятия, теперь, к счастью, более короткие.       — Спасибо, — прошептал он на ухо Дэнни, прежде чем тот отстранился. И хотя он не собирался говорить с Дэнни о том, что произошло, было приятно хоть на пару минут почувствовать себя не таким одиноким.       Даже если он действительно был одинок. Дэнни не в силах ему помочь. Дерек не захотел его понимать. И даже если бы отец Стайлза поймал бы ублюдков, которые это сделали, это не вернуло бы Феникс к жизни.       От осознания этого Стайлза передернуло, и он ринулся в туалет, радуясь, что Дэнни исчез и не лицезреет его провала. К черту все это, подумал Стайлз, с трудом сдерживая слезы усталости и презрения к себе. Он собирался позвонить отцу, вернуться домой и взять еще один отгул.       Он просто не мог притворяться, что все в порядке. Он пытался. Но Феникс была мертва, и ничто не приносило облегчения. Конечно, это было не так плохо, как когда умерла его мать. Ничто не могло быть так плохо как тогда, разве что если бы он еще потерял и отца, но об этом он сейчас думать точно не хотел. Смерть Феникс была ужасна тем, что это произошло молниеносно, жестоко и совсем недавно, и Стайлзу все еще было больно, как физически, так и эмоционально.       Это был не первый раз, когда Стайлз видел, как кто-то умирает у него на глазах — несмотря на то, что Дэнни, возможно, думал, что так оно и было, — но это был первый раз, когда умер его друг, а Стайлз был рядом и не мог ничего сделать.       И это делало и без того ужасную ситуацию в миллион раз хуже.

+++

      Дэнни видел Стайлза перед началом занятий, он знал, что видел. Он обнимал его, разговаривал с ним, поддержал, как мог. Но после этого Стайлза в школе и след простыл. Дэнни подозревал, почему так, и от этого ему стало настолько плохо, что, как только закончилась тренировка по лакроссу, он отправился в дом Стилински.       Когда Дэнни постучался, шериф, который был дома, открыл дверь и узнал в госте одного из одноклассников Стайлза, а не парня, которого он однажды задержал в клубе «Джунгли» — что было логично, поскольку в тот вечер он также задержал Стайлза и наверняка обратил больше внимания на своего собственного сына, чем кого-то еще, — затем шериф не только впустил Дэнни в дом, но и отправил его наверх, в спальню Стайлза.       — Ты знаешь, где это? — спросил шериф. Он выглядел усталым и немного расстроенным, в целом, не так плохо, как Стайлз в школе, но чувствовалось, что негатив Стайлза истощает и его тоже. Он был хорошим отцом, подумал Дэнни, хотя и не очень хорошо зная семейные взаимоотношения Стилински. Тем не менее шериф часто появлялся на играх по лакроссу, когда Стайлз даже не покидал скамейку запасных, и Дэнни считал, что это о многом говорит.       — Да, сэр, — ответил он, потому что отец учил его быть вежливым со старшими, и это, безусловно, было хорошей стратегией, когда речь шла о сотруднике полицейского департамента, в чей дом ты вошел.       Его провели к лестнице, и он без труда добрался до спальни Стайлза, несмотря на то, что бывал здесь всего единожды. Шериф остался внизу — стол в столовой был завален бумагами, так что, возможно, он все еще работал, хотя и находился дома с сыном. Дэнни постучал, а затем, выдержав небольшую паузу, вошел.       Как он и ожидал, Стайлз лежал на кровати, раскинувшись на животе и повернув голову набок. Ушибленная сторона его лица была вмята в подушку, что заставило Дэнни поморщиться. На его месте он бы лежал на другой стороне.       — Привет, — тихо сказал он, потому что Стайлз не спал, хотя и не шевелился. — Это я.       — Ага, — выдохнул Стайлз, никак не отреагировав, но Дэнни это вполне устраивало. Он был здесь не для захватывающих бесед.       Он пересек комнату и сел на край кровати, протянув руку к плечу Стайлза. Он не знал, откуда взялось желание прикоснуться и приветствовалось ли оно вообще, но он хотел, чтобы Стайлзу стало лучше, а слова только усугубляли ситуацию. Кстати, о том, что…       — Прости. Мне очень жаль, — с горячностью произнес он. Он знал или, по крайней мере, подозревал, что Стайлз покинул школу еще до начала учебного дня именно из-за того, что он выразил ему свое сочувствие в коридоре.       — Это не твоя вина, — пробормотал Стайлз, уткнувшись в подушку, его взгляд по-прежнему был отрешенным под тяжелыми веками. Стайлз не был пренебрежительным, просто измученным. Его глаза опухли и покраснели, очевидно, что до этого он плакал, но сейчас он выглядел просто уставшим. И грустным. Бесконечно грустным. — Я думал, что готов вернуться, а оказалось, что нет. Это не твоя вина, Дэнни.       Дэнни поморщился. Ему не нравилось, когда Стайлз говорил так монотонно. — Я все равно сожалею.       Стайлз фыркнул: — Кто-то умер. Уверен, что чувствовать такое положено.       Дэнни погладил Стайлза по спине, надеясь, что это правильно. Он даже представить себе не мог, каково это, когда кто-то умирает у тебя на глазах. Дэнни видел, как Стайлз заботился о Феникс. Она была довольно странным выбором для дружбы, но между ними явно существовала привязанность. А теперь Феникс не стало.       Стайлз даже не расстроился из-за того, что получил травмы. Но Дэнни не был слепым: он не раз видел Стайлза обнаженным в раздевалке. Он не был уверен, кто ставил Стайлзу синяки, которые тот время от времени зарабатывал, но Стайлзу явно было не чуждо грубое обращение. Дэнни был абсолютно уверен, что это не отец Стайлза. И Стайлз вряд ли мог получать ушибы на лакроссе, ведь он почти не выходил на поле даже на тренировках. Дэнни мог бы подумать, что Стайлз состоит в абьюзивных отношениях, если бы он так явно не состоял ни в каких отношениях.       Так что синяки и случайные царапины оставались полнейшей загадкой. Дэнни решил, что это не его дело. Какова бы ни была причина, Стайлзу были не чужды физические повреждения, и это его немного беспокоило.       Однако все это не шло ни в какое сравнение со швами, которые Дэнни отчетливо увидел на скальпе Стайлза перед тем, как оставил его в школьном коридоре, и тем, что Феникс была мертва. Или как она была мертва. По слухам, ее смерть не была быстрой и чистой, что, объясняло, почему Стайлз был больше расстроен этим, чем своими телесными болями.       Дэнни не знал, что говорить, но и не мог просто оставить Стайлза одного в его спальне. Казалось, никто из тех, кто заботился о Стайлзе, не знал об этом, кроме его отца. Не было никаких следов Скотта или… Скотта. Ладно, у Стайлза не было других друзей, о которых Дэнни бы помнил. Но ведь и о Феникс он не знал, пока не увидел Стайлза с ней в клубе.       Он не собирался спрашивать, где МакКолл или есть ли кто-то еще. Вместо этого он собирался посидеть со Стайлзом. Они могли не быть друзьями, но Дэнни не простил бы себе, если бы оставил Стайлза одного в такой момент. Не говоря уже о том, что Стайлз, вероятно, был травмирован не меньше, чем убит горем. То, что Стайлз, похоже, привык к грубости, не означало, что это не ужасно, когда на тебя набрасываются за твою ориентацию, доводя до потери сознания и необходимости накладывать швы. Феникс умерла, да, но Стайлз был ранен, и его тоже могли убить.       От этой последней мысли в сочетании с неестественной тишиной и неподвижностью Стайлза у Дэнни сжался живот, и он, не успев обдумать эту мысль, забрался на крошечный, меньше чем двуспальный, матрас и лег позади Стайлза, придвинувшись к нему вплотную и слегка притянув Стайлза к себе, так, что они, по сути, оказались лежащими в обнимку. На кровати едва хватало места для них обоих, но он справился.       Он не понимал, насколько это казалось привычным, пока это не было сделано. Но как только это было сделано, это было сделано. Он не собирался двигаться.       Стайлз притих и мягко задышал, и Дэнни решил, что ему не показалось, что тот расслабился в объятиях.       Дэнни ничего не говорил, а Стайлз, похоже, и не нуждался в этом. Они лежали в тишине, но Дэнни хотелось думать, что это была успокаивающая тишина. Стайлз согрелся в его объятиях, его дыхание выровнялось, а сердце стучало под рукой, которую Дэнни положил ему на грудь. Стайлз оказался более худощавым, чем большинство парней, с которыми Дэнни когда-либо обнимался, но все равно крепким, и он нуждался в этом сейчас больше, чем любой из любовников Дэнни. И к слову об этой теме…       — Не хочу показаться придурком, — пробормотал Дэнни, неловко сдвинувшись с места, хотя и не убрал руку, продолжая прижимать Стайлза к себе, — но я просто должен прояснить это сейчас…       — Я знаю, я не в твоем вкусе, — подхватил Стайлз, в голосе которого прозвучало слабое веселье. По крайней мере, он не выглядел обиженным. — Не волнуйся, Дэнни, — продолжил он, — это не похоже на… Ну, скажем так, ты тоже не совсем в моем вкусе.       Дэнни ухмыльнулся в плечо Стайлза, радуясь, что тот не рассматривает его в качестве сексуального партнера. И хотя сейчас было не время для острот, он не мог не спросить: — Что? Высокий, смуглый и красивый не твой типаж?       — Ты-то высокий, смуглый и красивый? — уточнил Стайлз, легонько ткнув в Дэнни локтем.       — Гм… — Стайлз действительно был прав. — Ну. Ладно, тогда, может быть, задрипанный, щетинистый и угрюмый.       В любом случае, это было более точное описание.       Стайлз фыркнул, словно не в силах удержаться. Это определенно не звучало как смех, но это все-таки было ближе к нему, чем все, что Дэнни слышал от Стайлза до этого.       — Я знаю, что он не твой кузен, — сказал Дэнни, и стало ясно, что Стайлз не собирается отрицать это утверждение.       — Он и не Мигель, — пробормотал Стайлз в подушку, и в тоне его голоса было столько грусти, хотя он явно пытался сохранить легкость, что Дэнни решил просто оставить эту тему, если только Стайлз сам не захочет ее продолжить.       В конце концов, он знал кое-что о безответной любви. И том, насколько это отстойно.       Разговор затих, но Дэнни не возражал. Он все еще не мог поверить, что находится здесь, в обнимку со Стайлзом на кровати. Но в то же время он не мог поверить, что здесь нет Скотта. Конечно, в последнее время Скотт проводил много времени с Лэйхи, но, насколько Дэнни знал, Скот и Стайлз все еще были лучшими друзьями… разве не так?       Так это или нет, но именно Дэнни сейчас находился здесь, потому что Стайлзу нужен был кто-то рядом. Дэнни все еще был немного озадачен тем, что оказался на кровати Стайлза, но это было правильное решение, и они оба понимали, чем это было… или, скорее, чем это не было.       Дэнни невольно задумался, а не Мигель ли виноват в синяках, которые время от времени появлялись на Стайлзе. Конечно, это было не его дело, но… Ну, ладно, это действительно не его дело. Так что ему, пожалуй, стоит перестать думать об этом. Хотя, если это правда, то Стайлз заслуживает лучшего. Может, он и не любимчик Джексона, но Дэнни уверен, что в большинстве случаев Стайлз намеривался на благо, а это уже о чем-то говорит, верно?       — Что произойдет, если я перестану заботиться о том, что другим людям может быть больно? — неожиданно спросил Стайлз. Дэнни подумал, что тот задремал, но он, похоже, бодрствовал. — Как ты думаешь, тогда я перестану страдать?       Это был серьезный вопрос, и Дэнни серьезно задумалась над ним. Но это заняло не больше мгновения, потому что его мысли уже двигались туда, хотя и немного в другом направлении.       — Я думаю… ты бы уже не был самим собой, — честно ответил он.       — Ты так говоришь, будто это плохо.       Дэнни нахмурился. Это прозвучало категорично, горько и резко. Дэнни обычно не ассоциировал эти слова со Стайлзом. Не то чтобы парень был таким уж милым и светлым, но он всегда казался Дэнни… неудержимым. Его сбивали с ног, а он тут же поднимался, готовый к новым свершениям. На поле для лакросса и, как подозревал Дэнни, в жизни. Только сейчас он говорил так, словно был готов опустить руки.       — Не сдавайся, — прошептал Дэнни, упираясь подбородком в плечо Стайлза и не обращая внимания на то, как интимно это выглядело. — Сейчас ты просто устал и грустишь. Все наладится. — Он неловко похлопал Стайлза по груди.       — Ты ведь этого не знаешь, — вздохнул Стайлз, маленький и почти сломленный. Дэнни стало не по себе. Стайлз был прав, он не знал, не мог знать, и что-то подсказывало ему, что он и не хочет знать. Но все же…       — Ты не из тех, кто сдается, — убежденно сообщил он Стайлзу. Неважно, что он не очень близко общался со Стайлзом; он это знал. Они вместе играли в лакросс. А еще Стайлз был влюблен в Лидию, причем с самого детства. Правда… если не-Мигель на самом деле заменил Лидию, это было облегчение для всех. Пускай этот парень и похож на придурка и явно не отвечает взаимностью Стайлзу. Но ведь Лидия тоже, и вдобавок она девушка Джексона. Так что Дэнни мог быть немного предвзятым.       Но все это не меняло того факта, что Стайлз Стилински не сдается. Было немного страшно от мысли, что тот может поднять лапки кверху. И Дэнни собирался постараться убедить Стайлза, что он сильнее, не выглядя при этом настолько заинтересованным, насколько был на самом деле.       Но в этот момент шериф постучался и вошел, не дав им времени на распутаться. При виде сына, обнимающегося на кровати с другим парнем, шериф и глазом не моргнул, что было довольно мило с его стороны. Он лишь рассеянно улыбнулся Дэнни, а затем бросил извиняющийся взгляд на Стайлза.       — Мне нужно в участок, — сказал он негромко, словно в комнате висела тишина, которую он не хотел нарушать. — Всего на пару часов, и я вернусь домой с ужином.       Стайлз с трудом сел, и Дэнни воспринял это как сигнал подняться.       — Это как-то связано с… — пролопотал Стайлз, его глаза казались огромными на фоне бледного лица. Он действительно был симпатичным, рассеянно подумал Дэнни. Жаль, что они не соответствовали стандартам друг друга. Впрочем, Дэнни полагал, что длительное общение со Стайлзом все равно свело бы его с ума.       — Ты знаешь, я не могу сказать, — ответил шериф с упреком, но в то же время с сочувствием.       — Что говорит само за себя, — сказал Стайлз, сразу же ухватившись за эту мысль. — Ведь если бы это было не так, ты мог бы просто сказать об этом прямо!       — Стайлз… — Шериф звучал устало, но ласково, он поднял руку и провел рукой по волосам. Дэнни показалось немного странным, что даже отец Стайлза называет того по прозвищу, а не по имени, но вместе с тем это было и очень мило. Дэнни был убежден, что шериф никак не может быть ответственен за синяки на теле Стайлза. И почти уверен, что этот человек, вероятно, даже не знает о них, иначе Стайлз перестал бы их получать.       — Найди их, пап, — попросил Стайлз, и шериф покачал головой, но выглядел немного облегченным. Вероятно, он был рад, что его сын не пытается настоять на том, чтобы отправиться с ним в полицейский участок.       — Ты собираешься остаться и присоединиться к нам за ужином? — к удивлению Дэнни, поинтересовался у него шериф.       — Извините, — сказал Дэнни, покачав головой. — Я ценю предложение, но мне действительно пора.       Он уходил не потому, что отец Стайлза застал их в обнимку. Ему просто нужно было домой, к своим родителям, нужно было быть в своей комнате, нужно было сделать домашнее задание и завалиться на свою кровать.       Стайлз нуждался в утешении, и Дэнни не преминул его предоставить. Но у Стайлза было больше проблем, чем Дэнни мог решить за один разговор, да он и не хотел пытаться решить прямо-таки все. Это предстояло сделать Скотту… или, может быть, не-Мигелю… верно? Вместе с тем, Дэнни было жаль Стайлза, этот чудик начал ему нравится, но мысль о том, чтобы провести здесь весь вечер, была откровенно утомительной. Разбираться в чужом горе было тяжело, даже если это был кто-то, кого он хорошо знал. Стайлза он знал не очень хорошо, и это еще больше усугубляло ситуацию.       — Спасибо, Дэнни. — Стайлз, похоже, не возражал: выражение его лица стало более решительным, когда он соскочил с кровати и крепко обнял отца, после чего шериф еще раз кивнул Дэнни и ушел. — Правда, — сказал Стайлз, почти застенчиво глядя ему вслед. Он выглядел… немного лучше? Во всяком случае, Дэнни хотелось так думать. — Я серьезно.       — Мне жаль, что я не могу остаться, — сказал Дэнни, хотя ему было жаль совсем немного. Скорее, ему было досадно, что он оставляет Стайлза одного, а не то, что он уходит. Но он не мог остаться. Не сейчас. Он и так уже сделал сверх меры, прижавшись к Стайлзу на кровати. По крайней мере, он мог быть уверен, что Стайлз никому об этом не расскажет. Похоже, они пришли к взаимопониманию.       — Со мной все будет в порядке, — заявил Стайлз, и Дэнни подозревал, что это чушь, но не собирался бросать Стайлзу обвинения. Он уже видел уязвимость и сомнения Стайлза, слышал их в его голосе. Он не собирался поощрять подобный упадок духом.       Стайлз проводил его до двери, где неловко замялся. Дэнни улыбнулся, протянул руку и снова крепко обнял Стайлза. Судя по тому, как он резко выдохнул и прижался к нему, Стайлз явно нуждался в этом, хотел этого, но слишком боялся проявить инициативу.       — Береги себя, — напутствовал Дэнни, выпуская его из объятий. — И не отказывайся. Ни от себя, ни от других людей.       Стайлз кивнул, но его взгляд немного затуманился, и Дэнни почувствовал, что сказал что-то не то. Но ведь ободрение — это не плохо, правда?       — Спасибо, Дэнни, — повторил Стайлз, криво улыбнувшись и махнув рукой. Его глаза были опухшими, но большими, а на одной из скул резко выделялись багрово-фиолетовые ссадины и кровоподтеки. Казалось, эти раны не собираются правильно зажить, и Дэнни почувствовал странный прилив защитных чувств и, возможно, даже немного злости на МакКола и не-Мигеля. Кто-то должен поговорить с ними. Кто-то должен быть рядом со Стайлзом.       Но этим кем-то должен был быть не Дэнни. Да, он беспокоился о Стайлзе, но в конце концов Дэнни был лучшим другом Джексона. А лучшим другом Стайлза должен был оставаться Скотт. И хотя Дэнни не жалел ни о чем, что сделал сегодня, он не был тем человеком, за которого Стайлз должен был цепляться. Они оба знали это, и именно поэтому он уходил.       — Пока, — сказал Стайлз, позволяя болезненной улыбке сползти с его лица, и закрывая дверь.       Дэнни резко почувствовал себя вымотанным. И именно поэтому он уходил. Хотя Стайлз все еще нуждался в ком-то. Кем бы этот кто-то ни был, это был не Дэнни.       Он очень надеялся, что Стайлзу станет лучше, если не прямо сейчас, то очень скоро. Но в конце концов, Стайлз и его эмоции не входили в обязанности Дэнни.       Он твердил себе это всю дорогу домой. И когда он добрался до своей комнаты, он уже наполовину верил в это.

+++

      Стайлз совершенно не изумился, когда, проводив Дэнни, вернулся в свою спальню и обнаружил, что его дожидается там оборотень.       Однако, признаться, он был слегка озадачен тем, что оборотнем оказался Питер Хейл. Но он не собирался сообщать об этом Питеру.       — Ты пришел убить меня? — спросил он, несмотря на то, что этот вопрос звучал до ужаса избито и устаревши. Впрочем, это был вполне закономерный вопрос, учитывая, что в последний раз, когда Стайлз взаимодействовал с Питером, бросил тому в лицо самодельную бутылку с зажигательной смесью, подпалив тем самым бывшую жертву пожара. Ну а как еще, Питер ведь был настоящим безумцем, помешанным на власти, и активно пытался убить людей, которые были дороги Стайлзу, так что, по его мнению, Питер вполне заслужил то, что получил.       Потом Дерек перерезал Питеру горло, дедуля умер и… теперь он, очевидно, воскрес. Стайлз уже знал об этом. Но избегать Дерека означало избегать и Питера тоже, и Стайлза это вполне устраивало. Но сейчас все пошло наперекосяк.       Питер Хейл сидел в компьютерном кресле Стайлза и держал в руках пакет с курткой, к которой Дерек не проявил никакого интереса. Питер выглядел спокойным и уравновешенным, его слегка позабавил вполне резонный вопрос Стайлза.       — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был покойником, лапушка, — невозмутимо ответил Питер, при этом зубы его были острыми, а глаза — яркими, и Стайлз не собирался верить ему ни на секунду. Питер был опасен еще до того, как Стайлз поджег его и помог умертвить.       С другой стороны, именно Дерек убил его, а Питер, насколько мог судить Стайлз, все равно прекрасно ладил с племянником.       Но Дерек был родным для Питера. Они с Питером были семьей, даже если у них царил полный бардак и разлад. В общении со Стайлзом у Питера же имелось две модели поведения — самодовольная улыбка и запугивание. И запугивание в традиционном смысле: устрашение угрозой физического, потенциально смертельного насилия.       Хотя казалось, что в данном случае Питер выбрал первый вариант.       — Ну, и чего ты хочешь? — Стайлз не собирался покорно подставлять этому волку шею, но и не думал задирать Питера. Здесь не было никого, кто мог бы его прикрыть, ну, или стать свидетелем, если бы Питер пошел вразнос и действительно захотел бы перегрызть Стайлзу глотку. Его телефон лежал на столе позади Питера, как видел Стайлз, и он уже знал по опыту, что если попытается позвонить или написать Скотту, то не получит никакого ответа. По крайней мере, не раньше, чем уже умрет и остынет. Возможно, подумал Стайлз, Дерек окажется в этом плане более оперативным, но все же лучше обойтись без рисков.       — По-моему, более точный вопрос — чего хочешь ты? — сказал Питер, усмехаясь. Острыми когтями он разорвал полиэтиленовый пакет, сжал в кулаке куртку Стайлза и глубоко вдохнул.       Стайлз нахмурился. Не то чтобы он на что-то рассчитывал, но все шло совсем не так, как он предвкушал. К тому же это не было привычным его общением с Хейлом. Его не прижимали к двери. Не было клыков. Он не покрылся синяками — ну, не считая тех, что появились после нападения в переулке за клубом «Джунгли», — и не истекал кровью. Впрочем, Питеру всегда удавалось маскировать свою жестокость под лоском цивилизованности, по крайней мере поначалу. Так что, возможно, Стайлзу нужно было просто подождать.       Эта мысль не слишком утешала… но, по крайней мере, была знакомой и давала Стайлзу повод для размышлений.       — Я много чего хочу, — честно ответил Стайлз, зная, что Питер сможет почувствовать его искренность в мгновение ока. Затем он продолжил с еще большей откровенностью: — И я уверен, что не хочу получать ничего из этого от тебя.       — А вот тут ты ошибаешься, — спокойно сказал Питер, и его улыбку можно было бы назвать очаровательной, если бы Стайлз не знал, что под гладкой благосклонностью скрываются клыки. В прямом смысле слова.       — Совершенно уверен, что нет, — резко ответил Стайлз, и ему стало противно от того, что он оборонительно скрестил на груди руки. Но Питер-мать его-Хейл был в его спальне, и если Скотт или Дерек не появятся, чтобы спасти его — что было крайне маловероятно по обоим пунктам, — то он вполне может оказаться мертвым. Или же, может, пожелает умереть.       — Что насчет этого? — спросил Питер, демонстрируя испачканную кровью куртку и приподнимая одну бровь в поистине непристойной манере.       — А что с этим? — спросил Стайлз, подняв подбородок и сжав челюсть. Ему хотелось подойти и вырвать куртку из рук Питера, но попытки отобрать что-то у оборотня никогда ничем хорошим не заканчивались, да и подходить на расстояние вытянутой руки он не хотел. Неважно, что это охватывало практически всю комнату, а может, и весь дом, учитывая, как быстро оборотни могут передвигаться по сравнению со Стайлзом и его тщедушным человеческим телом.       — Дерек, похоже, не очень-то настроен напрячься ради тебя, — сказал Питер, даже не потрудившись поставить в конце вопросительный знак, хотя он и сформулировал это как вопрос. — Несмотря на то, что ему ты помогал много раз.       Это было то, что Стайлз повторял себе снова и снова с тех пор, как Дерек отклонил его просьбу. Услышав это от Питера, даже если он просто подначивал, Стайлз почувствовал себя… Ну, не очень хорошо. Но, возможно, менее одиноким. Может быть, более оправданным.       Но это сказал Питер, и поэтому Стайлз, естественно, должен был высказаться в защиту решения Дерека, независимо от того, соглашался он с ним или нет.       — Мне не следовало просить его о помощи. Он был прав, когда сказал, что стая не должна вмешиваться в то, что их не касается.       Питер бросил на него взгляд, который Стайлз смог расценить только как сочувствующий. И мысль о том, что из всех людей сожалеет Питер Хейл, заставила Стайлза вздрогнуть.       — И что же, — пробурчал он, прежде чем Питер успел бы изречь какую-нибудь колкость, которую, несомненно, собирался произнести, — ты собираешься выследить этих ублюдков для меня?       — Да, именно это я и планирую, — ответил Питер гладко как шелк, застав Стайлза врасплох.       — Серьезно? — моргнул Стайлз. — Я думал, ты здесь только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Или съесть меня.       Питер даже усмехнулся от удивления. Стайлз почувствовал бы за себя гордость, если бы это был не Питер.       — Думаю, ты уже достаточно натерпелся за последнее время, — мирно сказал он Стайлзу. Он просто сидел, держа в руках куртку, на которой смешалась кровь Феникс и Стайлза, потемневшая и засохшая. Наверное, для оборотня она воняет, рассеянно подумал Стайлз, когда наконец сдался и плюхнулся на край кровати.       — Не думай, что я хоть на секунду допускаю, что тебе не все равно, — сказал он Питеру, зная, что не ошибается.       Питер снова улыбнулся ему, и если бы Стайлз не знал Питера, он даже назвал бы это выражение лица ласковым. Но поскольку он знал, то счел это выражение скорее снисходительным.       — Как бы то ни было, — проворчал Стайлз, сгорбившись, несмотря на то, что пытался изобразить волевое настроение перед своим неожиданным и непрошеным гостем, — прошло уже несколько дней. Остался ли на ней хоть какой-то запах?       Питер опустил взгляд на предмет одежды, о котором шла речь, но затем снова посмотрел на Стайлза. Голубые глаза смотрели пронзительно. Изучающе. Пугающе сосредоточено.       — Вообще-то, запах есть, — мягко ответил Питер. — Они кружили вокруг тебя, не так ли? Толкнули тебя в стену, прижали к себе, их руки крепко вцепились в тебя, они били тебя так сильно, что ты потерял сознание.       Стайлз попытался подавить дрожь и сдержал тонкий, прерывистый звук. Ему не нужно было заново переживать эту часть ночи. В основном он думал о том, что Феникс умерла, а он ничем не мог помочь, только держал ее за руку. Но это не означало, что он спокойно перенес то, что его избили и унизили.       — Большое спасибо, что вызвал у меня эти воспоминания, — сказал он Питеру и намеревался прозвучать сердито и сардонически, но его голос вышел ломким и немного дрожащим.       Питер проигнорировал этот наскок, подался вперед и уперся локтями в колени, окровавленная куртка Стайлза свисала с его руки, а взгляд Питера, направленный на лицо Стайлза, был пристальным и неотрывным.       — Такая ярость скорее свидетельствует о глубинной аутодеструкции, чем о внутренней гомофобии, тебе так не кажется? — спросил он так, будто это было нормально — сидеть в спальне Стайлза и говорить о том, как Стайлз подвергся нападению. Так, будто у Стайлза не было синяков и побоев на теле. Так, будто Стайлз жаждал это обсудить.       — Знаешь что? Мне без разницы, — сказал он Питеру, и опять честно. Не имело значения, почему эти парни убили Феникс; она все равно была мертва. Он постарался придать своему лицу как можно более ровное и недружелюбное выражение, но был удручающе уверен, что Питер не воспримет его всерьез.       Питер кивнул, хотя Стайлз мог бы поклясться, что уголок рта у него чуть заметно дрогнул, и Стайлз однозначно почувствовал, что над ним издеваются, когда Питер сменил тему разговора с пустяковым предупреждением.       — Все это не отменяет того факта, что я сделал тебе выгодное предложение, а ты до сих пор не дал мне ответа. — Питер поднял брови.       Стайлз скуксился. Он ничего не мог с собой поделать. Он знал, что выглядит незрелым, но ему было наплевать.       Однако это предложение казалось… ужасно заманчивым. Прошедшие несколько дней ничуть не помогли утихомирить горе и ярость, бурлящие внутри него, о чем так наглядно свидетельствовал его сегодняшний отказ от посещения школы. Ему было грустно, да, но он также злился. Где-то там прямо сейчас парни, избившие Феникс до смерти, занимались своими делами, пили, смеялись, возможно, гордились тем, что сделали. И ни одного из них не постигло наказание.       Стайлз не был идиотом. Он знал, что его отец пытался. И потому, что Стайлз пострадал, и потому, что кто-то умер. Потому, что погибшая была очень важна для Стайлза, даже если отец никогда с ней не встречался. Но дело в том, что полицейское управление не смогло найти никаких зацепок. Стайлз не смог предложить описания мужчин, и дело зашло в тупик. Стайлз не ожидал, что отец будет держать его в курсе расследования, пускай в котором он фигурировал, однако он знал отца достаточно, чтобы понимать, когда тот расстроен. А сейчас тот определенно был расстроен.       Нет, так не пойдет. Все эти ублюдки должны заплатить, и именно Стайлзу придется привлечь их к ответственности. И ему придется сделать это, используя ресурсы, выходящие за рамки полицейских протоколов.       Разумеется, все это не подразумевало заключение сделки с Питером. Но Дерек не хотел помогать, и Стайлз не видел Скотта после случившегося той роковой ночью. Он получил пару сообщений от Скотта с вопросами о том, почему Стайлза не было в школе, и это немного успокоило. Однако Стайлз ответил на них туманно. Ему не хотелось, чтобы Скотт знал о случившемся, и он не намеревался использовать своего лучшего друга, чтобы выследить убийц Феникс. Скотт многое пережил с тех пор, как стал оборотнем, но в нем все еще оставалась невинность, которую Стайлз не собирался губить. Скотт был слишком важен для него.       Таким образом, у Стайлза оставался только один вариант. Тот, что сидел здесь, в его спальне, и смотрел на него выжидающим взглядом.       — Допустим, я приму твое предложение. Что ты хочешь взамен? — спросил Стайлз. Он чувствовал, как его собственный пульс отдается под швами, напоминая ему о том, что произошло, напоминая о том, что Феникс должна быть отомщена. — Я не настолько глуп, чтобы думать, что ты готов помочь просто по доброте душевной.       Питер на это рассмеялся. Откровенно рассмеялся, и это прозвучало так открыто и искренне, что Стайлз почти забыл о том, что перед ним безумный убийца-социопат, разорвавший надвое собственную племянницу. Убийство члена семьи в стремлении отомстить за смерть членов семьи показалось Стайлзу нелогичным, но он не был оборотнем. Питер всегда списывал это на то, что он все еще находился в забытьи после исцеления. И Стайлз не знал, верить ли в это — Питер явно хотел стать альфой, — но это ведь не его семья, чтобы что-то утверждать.       Грустно, но он помнил времена, когда семья Хейлов была вполне нормальной. Ну, настолько нормальной, насколько это вообще возможно, если жить за городом и обучать детей на дому. Теперь Стайлз это полностью понимал. Но как бы то ни было. У Дерека было настоящее детство, родители, братья и сестры… и дядя, который не потрошил и не расчленял людей.       И почему, черт возьми, он сейчас подумал о Дереке и о том, как отвратительно быть им? Стайлз сидел здесь, в своей спальне, а Питер предлагал найти тех, кто вырубил его и убил Феникс. Дерек отказался помочь, хотя Стайлз и просил. Но Питер…       Что ж, Стайлзу нужно было выяснить, что Питер хочет получить в обмен на эту «услугу». Потому что ни в одной вселенной Стайлз не был настолько глуп, чтобы думать, что тот сделает это просто так.       Питер оскалился и посмотрел на Стайлза пронзительным взглядом.       — Умный мальчик, — промурлыкал он, и это прозвучало в дюжину раз грязнее, чем должно было бы. — Все, что я прошу взамен — это одним из первых.       — Что?       Стайлз моргнул, гадая, не ослышался ли он. Поскольку как это могло иметь хоть какой-то смысл?       Потом, когда Питер просто сидел и смотрел на него, скривив губы, Стайлз понял, что он имел в виду.       — О. Ни за что, — сказал он, широко раскрыв глаза и рот. Затем он укрепил свою решимость и сжал челюсти. — Нет. Феникс не хотела бы, чтобы я лишился девственности с таким мерзавцем, как ты.       Питер ухмыльнулся, выражая искренний восторг. Он определенно был жутким.       — Я не собирался требовать этого в первую очередь, — сказал он успокаивающим голосом, который ничуть не помог Стайлзу. Ему казалось, что он вот-вот выпрыгнет из своей кожи. Не хватало еще, чтобы Питер в ночь бала прикоснулся бы к нему через ткань одолженной у отца рубашки. Даже думать о том, что Питер прикасается к его голой коже, не хотелось.       — Тогда что? — спросил он, чувствуя, как его голос ломается.       — Может быть, я хочу заставить тебя дождаться этого, чтобы узнать, — ответил Питер, снова становясь сдержанным и самодовольным. С одной стороны, это было то, к чему Стайлз привык. С другой стороны, это было чертовски жутко. Не то чтобы ему следовало ожидать чего-то другого. Но если Питер хотел стать одним из «первых» Стайлза, ему нужно было перестать быть таким жутким и непонятным.       — Не-е-ет, — сказал Стайлз, покачав головой. — Я не собираюсь лезть в это дело слепым. Я должен знать.       И каким-то образом это стало тем, что он всерьез собирался рассмотреть. Что-то, что он мог бы сделать.       Ну, могущество Питера — это устрашать. И потому мысль о том, что этот человек — оборотень — станет одним из его «первых» правда нагнала жути. Но если подумать, Питер предложил ему помощь в том, в чем Дерек не согласился участвовать. И в том, в чем не сможет помочь отец. Кроме того, Феникс мертва, и это неправильно. Кто такой Стайлз, чтобы отказать ей в справедливости, пусть даже из могилы?       С другой стороны… Питер.       Кстати говоря, дядя Дерека улыбался ему, и сейчас выглядел скорее снисходительным, чем как-либо еще. Но не так, будто собирался подтрунить над бедным Стайлзом. Скорее, как будто Стайлз ему действительно нравился. И получить полное сосредоточение Питера и его возможное расположение было почти так же страшно, как и думать о том, чтобы подарить тому свой первый раз.       Неважно, насколько больной и неправильной была сама эта идея. Разумеется, она пришла в голову Питеру.       — Дважды первый, получается, — сказал Питер, отвечая Стайлзу. Питер ухмыльнулся и поднял вверх два пальца руки, не державшей куртку Стайлза. — Твой первый поцелуй. И первый мужчина, которого ты убил.       Наверное, Стайлзу следовало бы сосредоточиться на последнем предложении, но по какой-то причине его мозг остановился на предыдущем.       — Эй, погоди-ка, — пробормотал Стайлз, чувствуя, что его лицо совсем раскраснелось. — С чего ты взял, что меня никогда не целовали?       Если в словаре можно было бы найти иллюстрацию к словосочетанию «сука, пожалуйста», то это было бы выражение лица Питера в тот момент.       Стайлз покраснел еще сильнее. Его щеки действительно горели. Боже, как же он ненавидел, что Питеру удается так легко вывести его из душевного равновесия.       — В любом случае, — громко сказал Стайлз, пытаясь переписать то, что Питер знал по слухам, если не по чему другому, — никакой чуши про убийство. Они должны попасть в тюрьму…       Он не хотел, чтобы Питер счел его мягкотелым, слабохарактерным. Не то чтобы мысль об умерщвлении людей, убивших Феникс, не была заманчивой, по крайней мере абстрактно. Но все же.       — Мне не нужно, чтобы они просто умерли, — потребовал он, мрачно нахмурившись. — Я хочу, чтобы эти твари мучились за то, что сделали.       Питер негромко вздохнул, но все равно улыбнулся. Ласково. Радушно. И с чувством превосходства, которое одновременно и раздражало, и успокаивало. Последнее потому, что такое выражение, по крайней мере, Стайлз привык видеть на лице Питера.       — Ты же знаешь, что этого не произойдет, — сказал он, обращаясь к Стайлзу так, словно объяснял малышу элементарное. — Даже если мне удастся собрать достаточно доказательств для обвинения — а я не думаю, что даже мне это удастся, — они, скорее всего, отделаются смехотворно короткими сроками, если вообще досидят их до конца.       Стайлз скрежетал зубами, но понимал, что Питер прав. Даже если они убили Феникс, даже если они напали на сына местного шерифа, даже если Питеру удастся собрать достаточно доказательств, чтобы осудить их, был шанс, что присяжные услышат слова «гей-клуб» и «дрэг-квин» и примут решение до того, как восторжествует справедливость.       — Прежде чем отмахнуться от этой идеи, хорошенько все обдумай, — посоветовал Питер. Если бы он говорил нетерпеливо, Стайлз бы отказался. Если бы он говорил так, будто ему все равно, Стайлз, вероятно, сказал бы ему, чтобы он отвалил. В конце концов, Питер требовал от него очень многого. Правда, его никогда не целовали, так что это действительно будет его первый поцелуй. И хотя он был частично ответственен за несколько смертей, и хотя он говорил об убийстве людей и имел это в виду, он никогда не лишал жизни человека.       Но Питер не был нетерпелив или пренебрежителен. В его голосе звучали искренность и терпение. Если бы Стайлз не знал его лучше, он мог бы принять его слова за чистую монету.       Но он знал его лучше. Однако он все равно поступил так, как ему было предложено, и взял паузу, чтобы обдумать предложение Питера.       Рано или поздно его отцу придется прекратить расследование. Конечно, его отец хотел найти тех, кто напал на его сына, кто убил одного из друзей Стайлза, каким бы неуместным этот друг ни являлся. Но просто сильно хотеть — недостаточно, иначе мама Стайлза была бы жива. И рано или поздно его отец больше не сможет тратить ресурсы на расследование, которое явно ни к чему не приведет.       Скотт в пролете. Стайлз не хотел того впутывать. В последнее время Скотт был несколько пренебрежителен, но не специально, и он все еще оставался лучшим другом Стайлза. Конечно, Скотт уже не был тем невинным и невежественным в вопросах зла мальчиком, но в нем все еще сохранялось что-то милое и неповрежденное. И Стайлз не имел права пятнать это. Скотт, возможно, и согласился бы помочь, но Стайлз не собирался даже говорить ему, что Феникс мертва.       Дерек уже наотрез отказался. В этом не содержалось никакой неопределенности; он просто не захотел помочь. Похоже, он лучше справлялся с ролью альфы, но быть ответственным за свою стаю явно отличалось от того, чтобы быть надежным, и он ясно дал понять, что не считает Стайлза стаей. Даже объяснил ему это, на случай, если он не понял.       Не то чтобы Стайлз считал себя членом стаи. И не то чтобы он хотел им стать, говорил он себе. Тем не менее, было бы неплохо, если бы Дерек захотел отплатить за все, что Стайлз сделал для него с момента их первой встречи.       Но он этого не сделал. И у Стайлза оставалось два выхода. Позволить людям, убившим Феникс, выйти сухими из воды. Либо принять предложение Питера. Поверить, что Питер приведет ему правильных парней. Подарить Питеру свой первый поцелуй. Предположительно убить исполнителей убийства Феникс, пока Питер будет наблюдать за этим.       — Ты должен гарантировать, — хрипло сказал он, чувствуя, как холодеют его руки, а в горле стучит пульс. — Ты должен найти правильных мужиков. Ты не можешь просто подобрать случайных бандитов и сказать мне, что это те самые парни, которые напали на нас.       Питер выглядел оскорбленным. — Ты действительно думаешь, что я опущусь до такого уровня?       — Ты разорвал свою племянницу напополам, — безжалостно заметил Стайлз.       — Но я никогда не лгал, что сделал это, — ответил Питер.       Стайлз закатил глаза.       Питер прищурился в ответ, затем кивнул.       — Ладно. Если это успокоит твою прелестную душеньку, я найду тех, о ком идет речь, и ты сможешь спросить меня в присутствии Айзека, Эрики или Бойда — или даже Дерека, на твой выбор, — лгу я тебе или нет, и пусть они это подтвердят.       Стайлз нахмурился. — Я не хочу, чтобы кто-то из них знал, что происходит.       — Поэтому я и сформулировал это так, как сформулировал, — ухмыльнулся Питер. — Тебе не обязательно рассказывать. Просто спроси меня, правду ли я говорю, а потом спроси их, не солгал ли я тебе.       Стайлз на мгновение задумался.       — Я бы посоветовал привлечь Айзека, — спокойно продолжил Питер. — Эрика будет слишком любопытна. И ты знаешь, что Дерек догадается, о чем мы говорим.       — А Бойд? — удивленно спросил Стайлз.       — Он бы сообщил о нашем диалоге Дереку, — сказал Питер со слабой гримасой отвращения. — Айзека достаточно легко сбить с толку; просто отправьте его провести некоторое время со Скоттом, и все сразу же вылетит из его маленькой кучерявой головки.       Стайлз тоже скривился, гораздо сильнее, чем Питер, но возразить не смог.       — Хорошо, — сказал он.       — Хорошо?       Он зарычал на Питера, как бы нелепо это ни смотрелось. — Я соглашаюсь на все твои условия. Я принимаю твое предложение и готов заплатить ту цену, которую ты просишь. Тебе этого достаточно? Нужно ли нам подписывать контракт кровью?       Питер долго, напряженно смотрел на него исподлобья, а потом улыбнулся, хитро и легко.       — Нет. Простого рукопожатия будет достаточно, — пробормотал он.       Стайлз вскочил с кровати, а Питер грациозно поднялся. Почувствовав, что встреча близится к концу, Стайлз почувствовал облегчение и одновременно испуг. Питер, возможно, уйдет. Но он собирался выследить тех, кто убил Феникс, и ожидал, что Стайлз убьет хотя бы одного из них. Что Стайлз только что наобещал сделать.       И, что еще более важно, Питер будет претендовать на первый поцелуй Стайлза.       Да, конечно, для него это было не так важно, как для девочки-подростка. Но это был Питер. Все, чего хотел Питер Хейл, Стайлз инстинктивно хотел отклонить или противопоставить.       Питер шагнул вперед и протянул руку. Без когтей. Стайлз схватил ее, ожидая, что в любой момент его прижмут к груди Питера… но вместо этого они лишь обменялись крепким рукопожатием.       — Эм…       — Я заберу это с собой, — сказал Питер, демонстрируя Стайлзу его потрепанную куртку. Стайлз понимал, что, наверное, должен был отдать ее отцу как улику, но он сомневался, что в лаборатории полицейского управления Бейкон Хиллс можно обнаружить что-то полезное, и, что еще важнее, он надеялся, что Дерек… ну.       Дерек отказался, но Питер был здесь. Предлагал сделать все, о чем просил Стайлз, и даже больше.       — Покорнейше прошу, — пробормотал Стайлз в ответ, как будто Питер спрашивал его, а не утверждал.       Питер улыбнулся ему, а затем двинулся к выходу из комнаты.       — Подожди, — позвал Стайлз, когда Питер собирался выйти через окно, хотя он должен был знать, что они со Стайлзом одни в доме и мог бы просто выйти через парадную дверь. Так же, как это сделал Дэнни, и разве не кажется, что миллион лет назад в объятиях Дэнни Стайлз чувствовал себя в некоторой безопасности или, по крайней мере, спокойствии.       — Да?       — Что насчет… — Стайлз покраснел так сильно, что ему снова стало больно, но он заставил себя произнести слова онемевшими губами. — А как же поцелуй?       Питер на мгновение уставился на него, а затем широко улыбнулся. — Не похоже, что ты слишком воодушевлен этой идеей, — заметил он, наклонив голову. — Я не претендую на этот приз прямо сейчас, — твердо заявил он Стайлзу, сверкнув глазами. Он действительно выглядел как хищник. — Для таких вещей есть время и место, и сейчас оно не подходящее.       Стайлз слегка прикусил нижнюю губу. — Ты же не собираешься целовать меня на глазах у всех? Потому что это не было частью сделки.       — Это не было частью сделки, — сказал Питер, его голос был как мед, но в нем слышался скрытый гул, не похожий на угрозу. Затем он снова ярко улыбнулся. От таких перепадов настроения у Стайлза голова начала болеть. — Не волнуйся. Я не подвергну никого из нас риску гнева Дерека, заявляя о плате так, чтобы он видел.       Стайлз думал скорее о Скотте, одноклассниках или, не дай Бог, об отце. Дерек никогда не приходил ему в голову.       — Вообще-то, я понятия не имею, почему ты думаешь, что Дереку будет не все равно, если ты меня поцелуешь, — сказал он, наморщив лоб. — Без обид, но я уверен, что его не настолько волнует то, что ты делаешь, чтобы расстраиваться из-за того, что ты кормишь себя моими человеческими губами.       Питер на мгновение уставился на него, а потом закатил глаза.       — Бесценно, — хмыкнул он.       — Что именно? — раздраженно потребовал Стайлз.       Питер мрачно ухмыльнулся, покачал головой, одарил Стайлза еще одним из этих проклятых жалостливых взглядов, а затем исчез через окно.       — Да, спасибо. Думаю, мы будем на связи. Ты, конечно, знаешь, где меня искать, — Стайлз в отчаянии вскинул руками.       И ему не кажется, что это была чрезмерная реакция с его стороны, засыпать подоконник рябиной после этого. Пусть Питер спросит у Дерека его номер, если все еще им не обладает. Или просто постучится.       Спальня Стайлза не относилась к местам обитания оборотней, и он не придерживался политики открытых окон.       Неважно, что думали Дерек и Питер.